Правильно Неправильно

      Двадцать четвертого декабря Гермиона Джин Грейнджер стремглав бежала во французское Министерство, чтобы ухватить портключ до Лондона и успеть на Рождество к родителям.       Гермиона пробиралась сквозь толпы снующих и галдящих туристов, что созерцали украшенный к праздникам Париж, сквозь мокрый снег, что беспощадно хлестал лицо и портил ее давеча идеально выпрямленные волосы, сквозь гул машин, чьи владельцы будто с ума сошли и норовили сбить прохожих. Она летела по городу в зимнем бежевом пальто и коротких черных сапожках, набойки которых безвозвратно потеряла пару кварталов назад.       Да, Гермиона Джин Грейнджер попала в затруднительное положение, потому что до конца рабочего дня французского Министерства оставалось не больше пары-тройки часов. Однако она не могла позволить себе пропустить уже шестое Рождество с семьей! Ни мама, ни папа, ни тем более бабуля Рози с ее новым мужем не простят ей подобного.       — Да Мерлина ради! Смотри, куда прешь! — яростно крикнула Гермиона, когда очередной турист налетел на нее.       Вы, возможно, задаетесь вопросом, почему же Гермиона, будучи волшебницей, не использовала аппарацию. С радостью поделюсь с вами этой занимательной историей, дражайший читатель.       Мисс Грейнджер изъявила желание устроить себе пешую прогулку в последний день пребывания в городе любви. Правда, ввиду суматошных рабочих будней, совсем забыла взглянуть на календарь и проверить дату.       И вот будучи уверенной, что сегодня еще двадцать третье декабря, Гермиона прогулочным шагом направилась на площадь Каше. Каково же было ее удивление, когда приближаясь к центру города она увидела чересчур праздничную — несвойственную для двадцать третьего декабря — атмосферу: с десяток Санта-Клаусов, тьма гуляк и орущие друга на друга, уставшие от затянувшегося шопинга люди. Бросив взгляд на смарт-часы, она ужаснулась, ведь экран четко показывал дату: двадцать четвертое декабря.       Попытки отыскать нишу для аппарации не увенчались успехом. Во-первых, кругом были магглы. Несметное количество магглов. Во-вторых, Гермиона не знала, куда конкретно нужно аппарировать, а расщепление в сочельник — так себе затея. Но Грейнджер — выпускница Гриффиндора, в конце концов. Поэтому, не взирая на долгий путь, она нацелилась преодолеть все преграды и добыть желанный портключ.       Наконец-таки вдали показалась знакомая статуя, пропускающая на площадь Кашe.       — Пресвятой Годрик, я смогла! — произнесла она, запыхавшись, но с уверенной улыбкой на устах.        Знаменитая площадь Каше, будто явившаяся из сказки, была наполнена духом Рождества и пропитана магией. В воздухе витал нежный аромат имбирного печенья, смешанный с запахом ели, который приятно щекотал нос. Любуясь красотой, ее окружающей, Гермиона пожалела, что поселилась в маггловском отеле, а не согласилась на предложение своей компании остаться в волшебном квартале.       Вдали виднелось знакомое здание, и Грейнджер на всех парах помчалась к дверям. Благо у входа ввиду праздников не было столпотворения. И Гермиона понадеялась, что сегодня она будет единственной волшебницей в очереди за желанным портключом. Даже за двойную цену.       Шагая по Атриуму министерства, она изучала взглядом вычурные, немного смешные наряды французских волшебниц. Они не чурались сочетать зеленое с розовым, носили гротескные мантии или леопардовые шубы с подолом, волочившимся за ними по самому полу.       Гермиона прыснула, увидев волшебницу в плаще с павлиньим хвостом. Как говорится, чем бы французы ни тешились…       Но среди этой радужной гаммы у стойки регистрации стоял высокий молодой человек в черной длинной зимней мантии, с портфелем в руке, короткими черными волосами и самой очаровательной улыбкой на устах.       Ярость мгновенно заполнила каждую клеточку тела. Гермиона даже остановилась. Глубоко вдохнула. И стала считать до пяти. Ее меньше всего прельщало встречаться с ним сегодня, но Он, до боли знакомый ей человек, как назло, довольно долго беседовал с молоденькой ведьмой, одаривая ту хитрым взглядом.       — Интересно, я такой же дурой выглядела шесть лет назад, когда впервые полноценно заговорила с ним? — пробубнила себе под нос Грейнджер.       Гермиона взглянула на часы и закатила глаза. Нельзя больше ждать. К дракклу. Она подойдет к стойке регистрации, невзирая на присутствие упомянутого мудака.       Задрав нос, Гермиона подошла на ресепшен и прочистила горло, обратив на себя внимание. Не только сотрудницы министерства.       К сожалению.       — Добрый вечер, мадам. Какой у вас вопрос?..       — Великая и ужасная Гермиона Джин Грейнджер собственной персоной, — насмешливо протянул Он. — Сколько лет, сколько зим.       «Вот жопа соплохвоста», — мысленно выругалась она.       Гермиона повернулась к Нему и расплылась в лучезарной улыбке.       — Том Марволо Риддл, какая встреча. Смею заметить, отнюдь не радостная, — бросила она.       Риддл раскатисто рассмеялся, вперив в нее лукавый взгляд.       — Увы, не согласен, — ровно отозвался он, но ирония так и проскальзывала: — Только сегодня размышлял: интересно, каким будет выражения лица у Грейнджер, когда она узнает, что «Принц Групп» заполучили контракт на десять миллионов галлеонов, благодаря, — он указал на себя, — мне.       Гермионе показалось, что ее ударили по голове, потому что от услышанного помутнело сознание.       Она сделала резкий выпад к Риддлу, но тот даже не шелохнулся.       — Ты хочешь сказать, — она нарочито громко хихикнула, — что контракт, за которым мы, «Нотт энд Ко», гонялись последние четыре года, и в котором нам было отказано, увел, — ее тон стал шипящим, взгляд — острым, как кинжал, а щеки запылали, — ты?       Ненависть. Холодная. Пробирающая до костей ненависть сковала ее душу, тело и разум. Гермиона была готова на убийство. Не будь здесь свидетелей, она бы вынула палочку и прокляла мерзавца Круциатусом. Села бы в Азкабан безмерно счастливым человеком.       Риддл, заметив, как ее трясет от гнева, едко ухмыльнулся.       — Видит Салазар, Гермиона, ради подобной реакции я бы уводил из-под носа все контракты, которые пытается заполучить «Нотт энд Ко», — вздохнул он и приблизился к Грейнджер.       — Быть может, — длинные бледные пальцы поддели ее влажный кудрявый локон, — тогда мистер Нотт наконец-таки задумается о твоей профпригодности.       Гермиона треснула его по руке, и Риддл состроил гримасу деланного разочарования.       — Всегда удивлялась, насколько жалок ты бываешь, Том, — театрально вздохнула она. — Соревноваться со мной столько лет, быть верным псом мистера Снейпа и его деда, а так и не дорасти до генерального менеджера. Бедный, бедный Томми. Столько зелий придумал, да все оказались дешевками, не стоящими внимания ни прессы, ни гильдии зельеваров, — на ее устах расцвела зловещая улыбка, и она продолжила: — Поздравляю с контрактом. Ведь это единственный контракт, который ты смог урвать.       Том внимал ее словам с картинным безразличием. Но Гермиона благодаря многолетнему знакомству знала, что за его безразличием скрывается истинное чувство — безграничная ярость.       Риддл не ответил, молча испепеляя ее взглядом. Грейнджер сделала то же самое. Прошло несколько мгновений, прежде чем игру в гляделки нарушил звонкий голос привет-ведьмы.       — Мадам, мсье, прошу прощения, но за вами собралась очередь, — произнесла она виновато. — Мсье Риддл, ваш портключ принесут с минуты на минуту. Мадам, какой у вас вопрос?       Не отрывая колкого взгляда от идиота Риддла, Гермиона ответила:       — Гермиона Грейнджер, я заказывала международный портключ до Лондона. Вот палочка, — она протянула древко привет-ведьме, чтобы та проверила ее личность.       Том резко отстранился от Грейнджер и вновь облокотился о стойку регистрации. Очередь за ними недовольно сопела и ворчала. Том же не обращал на них внимания, всецело отдавая его Гермионе.       — Что у тебя с пальто? Почему ты вся грязная? Неужели снова опаздывала? — спросил он, оглядывая ее с ног до головы.       — Так бывает, когда не страдаешь ОКР, — ответила Гермиона и все же оторвала взгляд от красивой, но весьма наглой физиономии Риддла. Привет-ведьма, как назло, слишком долго возилась.       — Ты отлично знаешь, что у меня нет ОКР. Я просто аккуратный.       — Откуда я это знаю? — буркнула она и полезла в сумку, сделав вид, будто что-то усиленно ищет.       Гермиона подозревала, что ответит Том. Подозревала и поэтому стушевалась.       — Потому что мы были друзьями, — его голос звучал ровно.       Чересчур.       Будто их совместное прошлое совсем его не ранило.       Гермиона больше не могла как полная дура шарить по дну сумки в поисках целого «ничего». Она вернула себе смелость посмотреть в его надменное лицо.       — «Были» здесь ключевое слово. Я не знаю, как ты изменился за последние четыре года. Судя по твоим поступкам, ты стал кем-то между василиском и дементором.       — Сочту за комплимент, Гермиона. Я же, как истинный джентльмен, не буду оскорблять леди. Даже такую, как ты.       Привет-ведьма вновь прочистила горло, нарушив их «идиллию».       — Мадам, прошу прощения, но вы должны были явиться за портключом вчера, — начала она, понурив голову.       Девушка явно была новенькой и еще не знала, как вести себя в патовой ситуации, которая, судя по всему, намечалась.       — Да, все верно, просто я… — Произносить вслух следующее было унизительно, как минимум, но Гермиона рискнула: — Я заболела. Отравилась лягушачьими лапками.       Чересчур язвительный смех раздался рядом. Конечно, чертов Риддл выкупил ее ложь в два счета.       — Двадцать семь лет исполнилось, а ни ума, ни ответственности так и не прибавилось, — прошептал он, наклонившись к ней слишком близко.       Очень.       Его дыхание защекотало кожу. Гермиону охватила дрожь. Она решила, что уместней будет промолчать, а не уподобляться Тому — отвечать грубостью на грубость.       — Простите, — Гермиона хотела обратиться к девушке по имени, — мадемуазель…       — Бернар, — представилась девушка и, расплывшись в счастливой улыбке, добавила едва слышно: — почти мадам Розье. Скоро выхожу замуж!       «Если бы ты знала, насколько мне начхать, ты бы расплакалась», — подумала Гермиона.       — О, это просто замечательно, мадемуазель Бернар, я рада за вас. Правда. Сердечно поздравляю, — лгала она искусно. — Но мне бы попасть в Лондон сегодня. Желательно в ближайшее время. Сами понимаете, сочельник.       Мадемуазель Бернар долго всматривалась в Гермиону, а спустя мгновение, прикусив губу, потупила взгляд.       — К сожалению, мадам, портключей до Лондона нет и не будет до первого января, — проговорила она виновато, и сердце Гермионы тотчас пропустило удар.       — Приготовить портключ для вас на первое января? — осведомилась Бернар.       Гермиона же глупо уставилась в стойку регистрации, лишь бы не лицезреть выражение лица рядом стоящего Риддла, который, видимо, больше всех французов вместе взятых ждал ее ответа. Ведь представился просто отменный повод поглумиться.       — Гермиона, дорогая, не задерживай очередь и очаровательную мисс Бернар, — елейно произнес Том, кивнув привет-ведьме.       — Нет, — сквозь зубы процедила Гермиона.       — Простите, мадам, вас не слышно, — нахмурилась Бернар.       — Нет! — с нажимом повторила Грейнджер, — нет, мне не нужен портключ на первое января. Он нужен мне прямо сейчас!       — Прошу прощения, мадам. Сейчас нет возможности сделать портключ. Учитывая сбор всех бумаг для международного перемещения, это займет как минимум два дня, а если еще учитывать выходные и праздники…       — Я поняла! — вскинула руку Гермиона. — Можете не продолжать. У вас же, как мне помнится, можно приобрести билет на маггловский транспорт?       Мадемуазель Бернар радостно закивала, тряся светлыми кудряшками.       — Конечно можно, — твердо заявила она. — Ближайший билет до Лондона на тридцатое декабря. Вам поезд или самолет?       Услышав ответ, Гермиона помрачнела, проклиная все на свете. Тридцатое декабря! Это же шесть дней!       Риддл снова рассмеялся, придвигаясь ближе.       — Проверь себя на сглаз или порчу, — насмехался он.       — Я тебя сейчас сама сглажу, Том, если ты не заткнешься. Клянусь Мерлином! — отрезала Гермиона, опасно сузив глаза. — Так сглажу, что еще пять лет сидеть не сможешь. Вся задница, включая анус, покроется неизлечимыми фурункулами.       — Прошу прощения, — взвизгнула в очереди пожилая дама в цветастой мантии и с перьями в качестве окантовки. — Вы задерживаете очередь! Девушка, вам же все было сказано английским языком.       Гермиона обернулась на звук, прикрыла глаза и, представив перед собой стадо единорогов, как учил ее психотерапевт, выдохнула.       — Извините, — пришла она немного в себя, — мне нужна еще минута. Одна минута, и я уйду.       Очередь загалдела, нарочито громко обвиняя высокомерных англичан в эгоизме ко всему миру.       Гермиона вновь повернулась к привет-ведьме:       — Мадемуазель Бернар, может, есть портключ до Шотландии, Ирландии, Уэльса?       Грейнджер отчетливо видела в глазах юной волшебницы, что та всецело хочет, но, к сожалению, не может помочь.       — Мне очень жаль, мадам, — развела та руками. — Но последний ключ достался мсье Риддлу.       Гермиона уже и думать забыла о Томе, который внезапно пропал из виду. Он стоял чуть поодаль и на чистом французском разговаривал с неизвестной ведьмой.       — О! — вдруг воскликнула Бернар. — Вы же знакомы с мсье Риддлом. Вы можете отправиться в Лондон вместе. Может, спросить его?       Не успела Грейнджер запротестовать, как мадемуазель Бернар, будь она тысячу раз несчастлива, громко окликнула Тома, который, услышав ее вопрос, искренне изумился. Он спешно попрощался со своей собеседницей и, скривив губы в доселе невиданной этим миром ехидной улыбке, подошел обратно к стойке регистрации. Очередь же, изрядно уставшая от двух англичан, больше не выбирала выражения.       — Агата. Могу ли я вас так называть? — низким бархатным голосом, что буквально насквозь был пропитан фальшью, уточнил Том.       Бернар покрылась румянцем.       — Да, мсье, конечно.       — Мы поговорим с Грейнджер и вернемся к вам с решением. У нас же есть время?       Бернар нахмурилась.       — Да, но… — в воздухе появился циферблат, — не больше пятнадцати минут.       — Нам хватит, — бросил Том и бесцеремонно потащил обомлевшую от такого действа Гермиону к диванчикам.

***

      — У тебя нет выбора. Советую согласиться, — начал Том.       Закатив глаза, Гермиона плюхнулась в кресло.       — С чего такая забота?       В его взгляде больше не наблюдалось насмешливости. Он будто и впрямь был серьезен.       — Я предполагаю, что ты, как всегда, крайне редко бываешь дома. Я бы не хотел, чтобы Джин расстраивалась из-за тебя.       Гермионе показалось, что она попала в параллельную реальность, потому что сказанные Томом слова не могли прозвучать из его уст.       — Мистер Риддл, вы в себе? Вы говорите о моей маме, — вскинула бровь Грейнджер.       — Она не камень преткновения в нашей вражде, — произнес Том с толикой грусти в голосе.       Будь Гермионе меньше лет, она бы без сомнений поверила в его спектакль.       — Твое желание идти по головам — вот камень преткновения.       И это было чистой правдой. Том не щадил никого, когда всходил на пьедестал. Конечно, их бизнес был жесток, конкуренция - высокой, но разве это повод забыть о морали?       Том тотчас вышел из образа хорошего парня.       — Не спорю. И не сожалею, — холодно улыбнулся он. — Я богат, красив и успешен. Мир — жестокое место. Я осознал это в приюте. Ты же слепо верила в доброту людей и пострадала от этого.       Грейнджер, протяжно вздохнув, откинулась на спинку кресла.       — Неужели ты перестал строить из себя благодетеля, коим никогда не являлся. Я знаю, что Джин тебя не волнует. Говори, чего ты хочешь.       Наконец-то в темных глазах мелькнула искренность.       — С тобой приятно иметь дело, Гермиона.       — Не могу сказать то же самое.       Том сложил руки за спину. Его взгляд заострился, а голос понизился.       — Формулу зелья Potentia.       Гермиона потеряла дар речи и, вскочив с кресла, ринулась к Риддлу.       — Ты с ума сошел? — гневно зашипела она. — Формулу зелья, над которым я корпела последние полтора года, за гребаный портключ, который стоит тридцать галлеонов?       Его пропитанный самодовольством взгляд сродни морозу пронизывал Гермиону.       — Жаль, что ты до сих пор не поняла, какой я человек, Гермиона, — сказал Том и, наклонившись к ее уху, продолжил: — Я абсолютно лишен сострадания к таким, как ты. Только глупцы и гриффиндорцы помогают… слабым. Я же всегда ищу выгоду. Тебе ли не знать?       Злость обуяла каждый ее нерв, и Гермиона, ведомая бурлением эмоций, ткнула нахала пальцем в грудь.       — Да я скорее отдамся стаду кентавров в программе «Субботнее утро с мадам Амбридж», нежели позволю тебе завладеть зельем! — провозгласила она весьма бойко.       Том рассмеялся как мальчишка. Его звучный хохот невольно вернул Гермиону во времена их славной дружбы, что была наполнена искренним счастьем, шутками и…       Чем-то неимоверно нужным. Необходимым. Важным. Безгранично любимым.       Тогда и мир казался проще.       Тогда, во времена их студенчества в Высшей школы зельеварческого дела, все выглядело проще: огневиски не жег горло, голова по утрам не болела.       Когда тайком пробирались в Хогвартс и пугали старшекурсников.       Когда Том засиживался с Гермионой в палисаднике ее бабушки Рози. Жарил зефир. Помогал с цветами. Был… хорошим человеком.       Когда проблемы казались чем-то взрослым. Им не принадлежащим.       Гермиона возжелала сдержать невольные слезы, вдруг защипавшие глаза.       И у нее это получилось.       — Гермиона, — тотчас нахмурился Том. — Ты в порядке?       Он звучал так естественно. Без привычных ее уху насмешек, коими были наполнены последние несколько лет.       — Да, — холодный тон без тени былой грусти, — я отлично себя чувствую.       На одного мгновение она будто застыла во времени, словно погрузившись в старую колдографию, на которой запечатлены счастливые моменты счастливых на тот момент людей.       Когда жизнь казалась проще.       Том наклонил голову вбок и коварно прищурился.       — Так ты согласна? — произнес он.       Гермиона помедлила с ответом, на мгновение погрузившись в размышления.       Potentia, что в переводе с латыни означает «сила». Зелье, созданное Гермионой с нуля, в связке с щитовыми чарами могло отражать Круциатус. Конечно, оно требовало еще многих доработок и исследований, но первые испытания уже дали отличный результат.       И Том, как истинный прохвост зельеварческого бизнеса, конечно же не упустил возможности заполучить лакомый кусочек и присвоить заслуги Грейнджер себе.       Но если взглянуть правде в глаза, то зелий она сварит и придумает тысячи, а семья у нее одна.       — Согласна, — твердо кивнула Гермиона. — Хочешь обокрасть меня? Вперед. Заключим Непреложный обет?       — Ты же не преступница, Гермиона, — его губы скривились в едва заметную улыбку. — Поверю тебе на слово.       Гермиона поморщилась и, встав на цыпочки, приложила тыльную сторону ладони ко лбу Тома. Он дернулся от неожиданности.       — Что ты делаешь? — прошипел он, глядя ей в глаза.       — Проверяю, не заболел ли. Слишком много доброты от тебя, Риддл.       — Убери свои руки, Гермиона, — бросил он. Отпрянул от нее брезгливо и, взмахнув палочкой, добавил: — Скорджифай.       Бежевое пальто вернулось к первозданному виду, пятна прилипшей грязи исчезли.       — Спасибо, — отрезала она и, задев его плечом, направилась обратно к стойке регистрации.       Там среди орущей толпы волшебников виднелась светлая макушка мадемуазель Бернар. Все от нее что-то требовали, а она, будучи в слезах, вяло кивала людям, выполняя поручения словно в трансе.       Гермиона задалась вопросом: что же произошло за последние десять минут?       — Мадемуазель, с вами все в порядке?       Грейнджер, судя по всему, была единственной, кого это волновало.       Знакомая цветастая дама в перьях пуще прежнего кричала о несносном обслуживании в стенах великого французского Министерства Магии.       — Мисс Грейнджер, — покрасневший взгляд Бернар устремился к Гермионе, — вы за портключом?       — Да, — кивнула Гермиона. — Может, вам отдохнуть?       Бернар отрицательно покачала головой.       — Он прислал патронус. Он сказал, что помолвка, — она всхлипнула, — отменяется. Его мать, мадам Розье, узнала, что я полукровка и запретила… запретила… нам…       Бернар впала в истерику. Наконец-таки за стойку аппарировали еще две сотрудницы Министерства и на беглом французском заговорили что-то о плохой подготовке стажеров.       — Мадам, — громче обратилась Гермиона, — мне очень жаль, что у вас случилась такая ситуация, но у нас время на перемещение фиксированное. Через четыре минуты отбытие. Ключ на имя Тома Марволо Риддла.       Смурная брюнетка с бледным скуластым лицом презрительно фыркнула и на ломаном английском спросила:       — Агата, какой бардак! Какой из этих портключей принадлежать Риддл? Миссис Риддл ждать свой ключ. Агата!       Бернар не глядя тыкнула на первую попавшуюся шкатулку. Смурная брюнетка, поддев ту длинным пальцем, передала ее в руки Гермионы.       Она опустила момент с тем, что ее ненароком нарекли миссис Риддл и не проверили документы, но все же озадачилась иным: точно ли данный портключ принадлежит Тому.       Гермиона хотела было уточнить это поподробнее, но Том буквально вырвал ее из толпы и повел к точке аппарации, твердя, что они очень опаздывают.       — Том, — бежала за ним Гермиона, — по-моему, это не наш портключ. Тут нет британского флага.       — Что за чушь? — цокнул Риддл, не замедляясь. — Французы очень точны.       — Это немцы точны, а не французы, — исправила его суждение Грейнджер.       Том остановился и обернулся к ней. Они явились к точке аппарации.       Тяжело дыша, Гермиона вскинула бровь.       — Что? — рявкнула она, заметив его мрачный взгляд.       — Тебе говорили, что ты очень душная?       — Да. Ты! Еще со времен Хогвартса. Мы тогда не общались, но я слышала, как ты бурчал себе под нос это слово.       Том, схватив ее за запястье, притянул к себе. Крепко обнял.       — Потому что я, мисс Грейнджер, самый проницательный из ваших знакомых, — томно прошептал он на ухо, опаляя кожу горячим дыханием.       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Том тотчас активировал портключ.       И это стало фатальной ошибкой, которая стоила целого Рождества.