Нейромедиатором по струнам души

Никогда не чувствовал себя безумным, находясь в химической лаборатории, смешивая до бесконечности реагенты и наблюдая за реакцией крови на препараты. Никогда так остро не ощущал нехватку присутствия в своей жизни другого человека. Мне в целом было ровно: позвонит ли мне кто-либо или напишет. Я отпускал очередного любовника или любовницу и спокойно шёл к очередной группе помещённых на карантин животных, брал пробы, отмечая появившиеся побочные эффекты в краткосрочном и долгосрочном приёме определённой дозы препаратов. Вводил больше или наоборот снижал дозировку. Давал поручения ассистирующим мне лаборантам, просил отчеты круглосуточного наблюдения, лично вскрывал особей, которые по тем или иным причинам в ходе проводимых опытов умудрялись скончаться. Никогда не задумывался на тему морально-этических норм. Совесть спала беспробудным сном. Мне было совершенно всё равно: волки, собаки, кошки или люди/рецессивные или доминантные оказываются на моём столе и под моим же острым скальпелем. Главным всегда был результат. Очередная разработка, что успешно проходила свои стадии клинических исследований. И понятное дело, что работали мы для более узкого круга потребителей. И препараты никогда не получат официальную лицензию и не выйдут на рынок, а потому и не требуются миллиарды долларов, которые как правило уходят на одно-единственное лекарственное средство для самого обыкновенного человека. Мне не нужны тысячи добровольцев для трёх обязательных фаз исследований. Не нужны пять, а то и все десять или пятнадцать лет на то, чтобы исследовать даже самые редко проявляющиеся побочные эффекты, вымерять наиболее точную дозировку для разных возрастных групп, как и отслеживать реакцию организма с хроническими заболеваниями. Оборотни не болеют тем, чем болеют люди. Никаких деменций, артритов, вирусов иммунодефицита или ЗППП. У них не бывает пороков сердца, врождённых или приобретённых, никаких рефлюксов или непроходимостей. Всё, чему они могут быть подвержены, это воспалительным процессам в ходе механических травм, сильнейшего переохлаждения или же отравлениям токсичными для их вида веществами. Оборотень может подцепить простуду, но та выгорит в его организме за считанные часы, каким бы тяжёлым не был проникнувший в него вирус. У оборотней не бывает смертельных кровоизлияний в мозг, ввиду лопнувшего от скакнувшего давления сосуда. Даже если тот от напряжения лопнет, то повышенная, чудовищно сильно ускоренная регенерация практически мгновенно залатает брешь. Оборотень от болезни не умрёт никогда. От серьёзного ранения? Вполне. От машины, что собьёт его на невероятной скорости, для верности ещё и переехав несколько раз? Тоже. От падения с пары десятков этажей? Да. Оборотни не бессмертны. Но найти препараты, которые будут работать с учётом повышенной температуры тела и несколько иного строения организма, не настолько сложно, насколько может казаться. В том числе поэтому побочные эффекты у них если и возникают, то крайне редко и слишком слабо проявляются, чтобы вызывать множество вопросов. Для оборотней оказывается в разы более легко подобрать верные дозировки, чем для человека. Найти отличное противоядие, что сцепится с серебром или аконитом в крови, нейтрализуя и позволяя начаться регенерации, которая была приостановлена в отравленном организме. Я улучшил созданное задолго до меня обезболивающее, усиливая его в несколько раз, чтобы не сгорало в раскалённых телах полулюдей. Антибиотики, повышенная концентрация витаминов, также необходимых им, как и всем остальным живым существам. Без проблем нахожу действенное средство для повышенной фертильности самок. Провоцируя у них рост фолликулов и улучшая работу женской половой системы. Без особых же проблем нахожу им аналог препарата, который используют девушки без гена оборотня в крови во время менструального цикла, для ослабления симптомов. Тем самым получая средство для ослабления эффекта течки без уменьшения процента вероятности возможной беременности в будущем. Нахожу схожее решение и для мужчин, у которых плывёт мозг от гона. Разные дозировки, разное предназначение. Но в будущем, если всё же настанет то время, когда среди сверхсуществ не под заказ, а для всех мы пустим в ход ряд моих разработок, это сможет очень упростить им существование. Не делать зависимыми от собственной природы. Не заставлять одинокую волчицу или же кошку искать во время течки себе пару, просто потому что она не способна пережить её в одиночестве из-за безумного всплеска гормонов. Равно как и не каждая готова стать матерью, и потому им нужны в разы более действенные средства экстренной контрацепции в случае свершившегося нежелательного полового контакта, после которого она, возможно, понесёт. Есть множество лекарств, очень полезных лекарств, что стоит адаптировать, усилить и доработать, чтобы они отлично работали на рецессивных и доминантных самках и самцах. Есть множество препаратов, которые потенциально опасны для колдунов, ведь они — если судить по физическим критериям — обычные люди, но существует немалое количество веществ, что воздействуют на них словно яд, и это нужно уметь нейтрализовать. Есть же множество хорошо подобранных составов, которые помогут им усилить собственные способности, проводимость через их тела магии, концентрацию и многое другое, что в следствии сильно поможет. Но… может иметь побочные эффекты. Пусть я и не один месяц пытался справиться, тесно взаимодействуя с несущими в себе магию существами, добровольно согласившимися стать подопытными в ряде экспериментов/опытов, чтобы достигнуть наиболее быстрого результата для моих исследований. Я работал и с вампирами, добиваясь краткосрочного эффекта неуязвимости от солнечного света. Сумел вывести отлично сработавшую формулу зелья, уменьшающего голод новорождённой особи, делая их в разы более безопасными и вменяемыми. Как и нашёл вариант, как повысить процент выживаемости при обращении, если заранее выпить определённую сыворотку, а уже после делать необходимые действия. Я работал даже с русалками, что желали больше времени проводить вдали от воды, не испытывая так много дискомфортных и болезненных ощущений. Найдя прекрасную мазь, которая снимала чрезмерную сухость кожных покровов, прекрасно увлажняла и насыщала питательными веществами. Я работал с многими. И благодаря этому получил настолько огромное количество очень полезных знаний, что по праву могу считать себя знатоком большинства видов. Однако, как бы ни бился лбом об стену, разыскать то, что активирует рецессивный ген внутри, так и не смог. Я даже понял, каким образом можно спровоцировать волка на запечатление, связав это с проходящим раз в год гоном, полнолунием, кровью и всем остальным, вплоть до спермы и цервикальной жидкости, что выделяется шейкой матки у самок. И пусть мне кажется подобная методика неправильной, ибо зверь принуждается к выбору, который получен по желанию влюблённой самки, что устала ждать, а не… Я всё же её разрабатываю, потому что как бы ни было печально, но она необходима и спонсорам, и отдельно взятым лицам даже в стае Кайдена. И вот сейчас, чувствуя, как проламывает виски острая боль от усталости, как зудят глаза, я вместо того, чтобы рваться домой, снова смотрю на отправленное ночью сообщение, которое не прочитано. Как и онлайн Кайден не появлялся. И мне бы позвонить… Но почему-то медлю, не желая себе же признаться, что чертовски боюсь услышать, что он так разозлился, что я по собственной глупости умудрился навсегда его потерять. А потерять его страшно. Его потеря отдаётся протестом внутри. Я так много, так долго бежал от привязанности, регулярно ломаясь и поддаваясь ему, убеждал себя эти месяцы, что просто влечёт и нет в этом ничего особенного. С момента нашей первой встречи там, у обочины, где он лежал в теле зверя и истекал раскалённой, отравленной кровью… прошло почти полгода. И кому-то покажется, что этого мало, чтобы так глубоко друг в друга проникнуть. Но факт остаётся фактом — он во мне. В каждой мысли. Фантомным запахом налип на слизистую, дразнит вкусовые рецепторы, заставляя панически вспоминать до микродеталей, раскладывать на составляющие и проваливаться в чёртову тоску, которой нет конца и края с той самой секунды, как я позволил ему уйти. Он внутри. И я впервые так сильно нуждаюсь в том, чтобы просто увидеть. Убедиться, что он в порядке. Пусть Дэн и говорит, что Блэк снова возвращался с охоты с отличной добычей и выглядел не ублюдочнее чем обычно, типичная пафосная морда в крови, ничего кроме. Дэн говорил, что рядом с ним отирается и Стив, и Лейла, словно прилипли, и как трёхглавое нечто исследуют и лес, и коммуну, и бар какого-то Кевина Пойера, куда мы с ним вопреки запретам вместе светиться приходим в один из вечеров. Это нездоровая хуйня. Так не должно быть. Передо мной давным-давно стоит определённая цель, о которой мне постоянно напоминает господин Акоста, ноющая на ухо Нэнси, раздражающая похлеще насекомых в середине лета, и сидящий внутри чёртов критик, что твердит, будто я не просто замедлился в развитии своих способностей, я начал деградировать, раз не способен результата достичь. Тот самый «гений», что должен быть на моей стороне, помогать и созидать, начинает рефлексию и ёбаный буллинг, язвительно отмечая, что мне недалеко или до безумия, или до отупения. Чтобы стать среднестатистическим пидором-дрочилой с не совсем здоровыми вкусами, когда дело касается собственного вида, ведь только долбоёб захочет, чтобы его трахнул волк. Плевать, что лишь определённый. Мне нужно разобраться с тем, что со мной происходит, и либо стать полноценной частью прогрессивной стаи, пробудив ген внутри, либо отречься от собственного вида, убивая рецессивный ген и уходя в мир людей, присоединяясь к научно-исследовательской работе, зарабатывая бабки и наслаждаясь своей короткой, но насыщенной жизнью. Полностью удовлетворяя свои потребности, любопытство и жажду знаний. Не более. Возможно, когда-то меня переклинит настолько, что я создам полноценную семью. Возможно, мне это будет по-прежнему неинтересно. Возможно, я разыщу свою несчастную мать, восстановлю с ней связь и предложу также избавиться от этого дерьма внутри, что мешало ей нормально жить. Возможно, я спасу кого-то от незавидной участи — родиться на одну треть зверем. Мне нужно разобраться со многим, в том числе как обратить вампиризм, о чем недавно упомянул господин Акоста, с тенью ухмылки добавив, что это не для него, а просто на всякий случай. Ведь существует вероятность, что я исчезну, а желанное лекарство ещё нескоро хотя бы кто-то сумеет создать. А оно пригодится. Когда-то определённо. Мне нужно бросить все силы на работу. Прекратить даже ради поддержания легенды таскаться в ветеринарную клинику. Не торчать там с животными, пусть часть из них и испытуемая, а карантинная зона как раз находится в подвальном помещении. Мне нужно-нужно-нужно, я должен-должен-должен. А сам сижу и гипнотизирую написанное моей же рукой: «Я безумно скучаю, где ты? Позволь всё объяснить». Гипнотизирую, и противно сосёт в желудке, лёгкая тошнота на нервной почве напоминает, что происходящее — лишь следствие совершённых поступков, принятых пусть и лишь кажущимися верных решений. На деле… Я не хотел чувствовать. Никогда. Ни к кому. Ничего. Не испытывать. Чтобы больше не вырывали сердце из груди, как это случилось в мои почти полные семь на пороге полуразрушенного приюта. Я не хотел, чтобы появился кто-то настолько важный, что вычленить его изнутри оказалось смерти подобно. Не хотел зависимости. Но стал зависим, и сейчас всё, о чём я действительно могу и хочу думать — он. Детка с глазами из лунного света, с ресницами, что вводят меня в гипноз, густыми, чёрными словно измазаны углем, прямыми и смотрящими вниз. Детка, что взглядом уничтожает, я не в силах ему сопротивляться, когда смотрит откровенно, купает в эмоциях, без слов показывает, насколько нуждается во мне. Я как идиот бесконечно повторял ему то, чего сам не хотел, во что не верил… И это было чертовски глупо. Детка, моя детка, стоит лишь ему оказаться поблизости — и не важно, в теле человека или волка — я не смогу от него отказаться. Отпустить его будет непозволительно, и глубоко похуй на отягчающие обстоятельства со всех сторон, что пытаются словно бетонная плита нас придавить. Я найду способ уберечь его от участи, что постигла последних трёх лунных волков. Разыщу способ использовать кровь Кайдена без вреда для его здоровья. То самое универсальное средство, что, если потребуется — уменьшит силу, которую он удерживает внутри себя, чтобы снизить риски вероятной психической нестабильности. Я ради него выведу любую формулу. Главное, чтобы он хотя бы попытался меня услышать в момент, когда решусь рассказать, как всё обстоит на самом деле. Главное, чтобы он не возненавидел, поняв, что даже наша первая встреча и моё геройство — подстроенная череда событий. Спланированная от начала и до конца. Главное, чтобы его не слишком сильно задело то, как им играли всё это время, словно пешку переставляя по шахматной доске чужих чертовски сложных решений. Главное, чтобы я всё ещё был нужен ему так же сильно как раньше. *** Телефон молчит. Абонента, которого я пытаюсь набрать, не существует. Сообщения же, в количестве более десятка штук, что я отправил ему, адресата тоже не достигли. Кайден исчез не только из моей жизни, а из интернет-пространства, как такового. Кайден изолировался внутри собственной общины, избрав асоциальный образ жизни, состоящий лишь из работы с членами стаи, охоты с ними же, и ничего кроме, отказываясь выходить за пределы коммуны. Дэн раздражённо отвечает, что всё без изменений. «Ёбаный хаски» жив, цел и невредим. Рядом с ним брат, мать, Лейла, Стив и Эмили. Та самая, что получила чуть менее месяца назад от меня зелья, что повышают фертильность, но выглядела крайне нервной, даже нестабильной, наводя на мысли о том, что, наконец, добившись пусть и частичного, но эффекта, решила начать искать отходные пути. Эмили, которая всё ещё ждёт до конца отсеянную сыворотку, которая позволит на химическом уровне спровоцировать запечатление волка. Только ей нужно время. Не всё так просто, как хотелось бы, особенно если учесть, что после просеивания там нужна будет ещё и магическая составляющая, обещанную сотрудничающим с нами колдуном, которого привёл господин Акоста. Дэн выглядит всё более хмуро. Его братья, замечая повышенный интерес Лейлы, нервничают и снова начинают проявлять агрессию в сторону Блэков. Пытаясь дотянуться до Кайдена, цепляют Кайла, что запускает череду столкновений, в которых — конечно же — не их начинают в стае винить. Положение Кайдена и без того было незавидным, судя по рассказам Морин, а им приукрашивать нет никакого смысла. Блэков в коммуне не любят. Их мать навязчива, изображает из себя вечную жертву, требует особого отношения и напрягает старшее поколение. Младший же, пусть и родился обычной бетой, и внешне никак не выделяется на фоне остальных, но стараясь влиться и стать своим, делает крайне глупые попытки потопить старшего брата. Лает как туповатый щенок в один голос с недоброжелателями, портя и без того хреновые отношения с Кайденом, который вопреки всем этим выебонам, всё равно за него заступается. Дэн рассказывает мне многое, часть — обычные сплетни, потому что я отказываюсь верить в то, что с Лейлой они снова близки. Не в плане дружбы и человеческого общения, а как пара. Дэн утверждает, что в стае поговаривают, что видели их поцелуй, Блэк постоянно ей слишком насыщенно пахнет, словно она на нём сутками лежит, заставляя напитываться феромонами, ими друг от друга слишком густо и сильно разит. Дэн цокает недовольно, случайно проговариваясь, что разбить эту парочку он мечтает так же сильно, как родные братья, только по другой причине. Если старшего и младшего волнует сама Лейла, что кажется им выходом из ситуации, то сам Дэн с удовольствием присвоил бы того самого изгоя, что идёт против остальных, и ему плевать, насколько это наказуемо. Дэн упорен. Дэн на многое готов. Дэн, не таясь, указывает на то, что с радостью избавился бы даже от отца, едко бросив, что тот своё уже отжил, шаманка предрекла правление триады в ближайшие годы, а вожак их, пусть и мудр, но слишком стар и ни черта не понимает в современных устоях более прогрессивных ячеек, которой обязана стать и их стая. Дэн рвётся к переменам и злится, будучи втиснутым в рамки. Однако твёрдо уверен, что если вдруг ему подмигнёт удача, и в его руки попадёт «чёртов, не дающий покоя хаски», то он сумеет увести от них правосудие на правах одного из трёх вожаков стаи. А в виду того, что из поколения в поколение именно Морин — мощная правящая династия, один из самых сильных и старых родов Канады, чистокровных, более того коренных и уходящих в истоки, род, в котором рождаются одни лишь альфы, это даст ему право на допущение, которое недоступно остальным, ибо Лейла, гамма… обязательно родит его братьям сильное потомство, являясь частью не менее сильной семьи. А Дэн… Дэн проведёт жизнь в кайфе, свободный от условностей. Потому что может. — Малышка Нэнс, всё ещё мечтаешь под полной луной о Дональде? — Насмехается, когда проходим мимо замершей девушки, что наклонилась рядом с парой туфель, которые собирается надеть, прежде чем пойти домой. — Кому нужно его ледяное сердце, мистер фак? — Приподнимает бровь, полоснув острым взглядом. Снова сравнивая Дэна со средним пальцем, ибо он второй сын. Ей это кажется смешным и очень остроумным. В моём понимании — звучит обиженно и глупо. — Тебе? — Усмешка разрезает губы стоящего рядом, пока я наблюдаю за цирком, что разворачивается перед моим лицом. Нэнси мне не нравится. Наглая, упорная, считающая, что имеет особые права, она навязчивая и очень целеустремлённая, пытается контролировать то, во что влезать в принципе не должна бы. Но… Женщина. Такие как она — разрушительны сами по себе. А если имеют цель, то разрушение их перестаёт иметь разумные границы. Нэнси я бы сравнил с тараном. Только если у тарана нет мозгов, совершенно точно ни капли, то она хитра. Очень хитра, поэтому заставляет быть осторожнее, пока её любопытный пронырливый нос ошивается поблизости. Одно радует, что господин Акоста лишь со мной предельно откровенен, прекрасно понимая, от кого, в большей степени, зависит прогресс. Та же Нэнси пусть и имеет передающиеся по наследству особые рецепты зелий и простейшие, но рабочие формулы, без моей помощи не способна и половину воплотить. В особенности тот самый состав, который поможет ей рецессивный ген внутри пробудить, а после — привязать к себе старшего из трёх братьев, изготовив индивидуально подходящее лишь им зелье. Только тут возникает существенная проблема — зелье — часть формулы которого находится в выкраденном ей гримуаре — способен приготовить лишь я с помощью подконтрольного Акосте колдуна. Своими силами девушка не справится, ибо формулу не выведет, заклинание не закончит, поэтому конфликтовать со мной хотя бы минимально ей не выгодно, пусть периодически от неё так и фонит недовольством. Нэнси безответно влюблена, Нэнси отвергнута, а ещё Нэнси изгнали из родной стаи вверху материка, после того как она подставила собственную сестру, якобы это она выкрала известный в их общине гримуар с древними заклинаниями. Не постеснялась пробраться в личное хранилище правящей семьи, чтобы стащить какие-то важные реагенты, что не только очень дорого стоят, но и безумно редкие. Сестра же согласилась на шаманский обряд, который приравнивается к действию сыворотки правды, что не позволит тебе солгать, вдобавок ещё и произнесла на крови нерушимый обет, обязуясь сказать лишь правду, каким бы ни был вопрос, заданный ей. И когда выяснилось, что девушка была невиновна, Нэнси начала планировать побег, что ей удалось сделать чудом, устроив в коммуне поджог, и пока все пытались спасти своё имущество, она удирала. Нэнси в своеобразном чёрном списке стай Канады, потому её, когда она сделала попытку внедриться, не приняли и Морин. Сильвиан, текущий вожак и уважаемый глава, не захотел себе перебежчицу с плохой репутацией, которая словно шлейф потянулась за ней. Она же увидела его старшего сына и потеряла покой. Так до сих пор и стремится заполучить Дональда, вместе с местом в стае, попутно мечтая рецессивный ген активировать, чтобы стать достойной партией для возлюбленного, который, по её мнению, как только почует изменение внутри неё волчьей сути, позволит рядом быть. Нэнси наивна, но я не спешу осуждать, особенно сейчас, когда понимаю, что чувства приходят вопреки твоему желанию. Без спроса они проникают внутрь, словно удушающий едкий запах, и как не пытайся продышаться, как не перебивай чем-то другим — обожжённая слизистая всё же остаётся в отвратительном состоянии, а навязчивый аромат ещё долго в носу стоит. Чувства — насильственное, безумно сильное, неуправляемое нечто. Они словно захватчики, забирают себе под контроль территорию, и как бы ты ни пытался отбиваться или воевать, в итоге всё равно выходишь проигравшим. Даже если попытаешься от объекта — что их вызывает — скрыться, даже если вы не будете вместе, и ты разорвёшь всевозможные связывающие вас нити — чёртовы чувства начнут сводить с ума и заставлять сожалеть. Их не победить. С ними невозможно тягаться или соперничать. Чувства безжалостны. Бесцеремонные. Наглые. Отвратительно… прекрасные, потому что стоит лишь вспомнить Кайдена и его чёрные смоляные ресницы, как от меня уплывает даже наиважнейшая цель или мысль. Он начинает воплощать в себе нечто единственно необходимое. Страшно. То, как заполняет изнутри и подёргивает, словно воспалительный процесс. Страшно. Мне начинает казаться, что вопреки исследованиям и заверениям — произошла аномалия, и я серьёзно, вероятно, даже смертельно болен. Страшно. Внутри всё болит, вина сводит с ума, я раз за разом прокручиваю уход Кайдена, под опущенными веками транслируется его яростный взгляд полный боли, и капли крови, что темнеют на цементном полу. Страшно. Потому что я сохранил ту сломанную розу, наблюдал изо дня в день, как она увядает, и засыхают начавшие опадать лепестки, а мне вдруг по-настоящему жутко становится в один из моментов, когда представляю, что так и его любовь, о которой он сказал вслух, может погибнуть. Страшно выпадать из реальности, возвращаясь обратно грубоватым толчком в плечо. — Летаешь в облаках, малыш? — Сказало скулящее подо мной месиво, — огрызаюсь в ответ, дёрнувшись всем телом и рванув к выходу. Дэн — язвительная сволочь. Кажется, когда награждали каждого из братьев, то решили отсыпать всем максимально разных черт. Если Дональд, с которым я сталкивался реже остальных, довольно серьёзный, обозлённый и требовательный, не понимает слова «нет», напирает и действительно похож на властного альфу, то тот же Денис — задиристый придурок и провокатор, похожий не на волка, а на мелкую и пиздец противную чихуахуа, что пытается тявкать и прыгать на оппонента, когда заканчиваются аргументы или вообще без них. Совершенно без тормозов, он рычит впереди разумных мыслей, и как правило именно он срывается на конфликт первым, следом же подключается Дональд, а Дэн… Дэн — язва, что прожигает колкими, едкими, но бьющими в цель фразами, и когда нужно кого-то максимально задеть или унизить, стоит обратиться к нему. Он отлично видит слабые места противника, филигранно поддевая начавшую затягивать рану тонкую пленку/корочку, и пускает кровь, впиваясь острыми когтями в болезненно-воспалённое нутро. — Ты говоришь с альфой, чёртова самонадеянная, пусть и гениальная дельта. А с альфами так разговаривать нельзя, — ввинчивает мне пальцы в заднюю часть шеи, стискивает с силой, до боли впивается сильной рукой ниже затылка. — Понимаешь, о чём я говорю, малыш? — Хрипло спрашивает, прижимаясь всем телом сзади. — Мне порой кажется, что твоя гениальность очень ограничена, раз ты считаешь, что, трахнув меня пару раз, получил право вот так нагло огрызаться. Забыв, где твоё место в иерархии нашего вида. Знаешь, что делают с очень борзыми дельтами у нас в стае? Их раздирают как дичь во время охоты в полнолуние. Девушки в разы более полезны, чем такие как ты Ли-а-ам. Тебя спасает лишь уникально работающий мозг и протекция Акосты. Пытаюсь дёрнуться, но он сильнее. По очевидным причинам. И моё сопротивление лишь пробуждает его задетое эго в лице доминантного волка внутри, а мою шею царапают острые когти, которые он предусмотрительно убирает, не став прокалывать мне кожу и пускать кровь, а мог бы. Но не захотел. — Но я не в стае, Морин, я за пределами ваших рамок и не подчиняюсь ни тебе, ни кому-либо ещё. — Ошибаешься. — Нет, нисколько. Я могу прислушиваться к многим, к господину Акоста, к Нэнси, которая полезна, к колдунам, что помогают на регулярной основе, к главам стай, что дают советы. Но не к тебе, средний сын вожака… читай по губам: всего лишь пешка и второй из возможных претендентов на место во главе стаи. Знаешь, в чём твоя истинная проблема? Не требующая член задница. Не Кайден, которого ты хочешь ровно также сильно, как завидуешь ему. А то, что как бы ты ни рвался, что бы ни пытался делать, ты никогда не станешь первым, навсегда оставаясь в тени старшего брата. Тебе не поможет твой ум, пока у него есть сила. Тебе не поможет ничто. И даже взойди вы втроём на трон, ты ровно там же и останешься — в тени, Дэн. В ёбаной тени, а теперь отвали нахрен, пока я не передумал помогать вашей чёртовой семейке, начиная понимать, почему Лейла от вас — как от чумы — бежит. — Ревность пахнет как озон перед грозой. Когда сгущаются тучи, и небо затянуто сильнее, чем когда-либо, прячется солнце, подёрнутое словно чёрным дымом, а в воздухе потрескивает особая сила, и она имеет этот запах, что не спутать ни с чем. Ревность пахнет озоном, малыш-дельта. Когда ещё не ёбнуло с небес, но уже приближается момент взрыва раскатистого грома, или же ярчайшей вспышки, что всё вокруг озарит. Ревность как молния, что способна поразить и сжечь или же сиянием восхитить. И если ты считаешь, что сумеешь скрыть от альфы, что тебя ебёт очень сильно ровно каждое слово о «ёбаном хаски», то ошибаешься. Ты пытаешься меня задеть не потому, что ущемился за Нэнси, а лучше бы за неё, она девушка, какой бы ни была навязчивой сукой. А потому, что, кажется, ты кое в кого влип и интересовался не из-за продвижения в деле, что выгодно нам всем, а потому что скучаешь по нему. Я прав? — Прищуривается, а я осознаю, что как бы не был умён в лаборатории, в межличностных отношениях всё ещё болван. Манипулировать тем, у кого нос не чует так хорошо, как у альфы, в разы проще. Обводить вокруг пальца рецессивных, людей или колдунов. Играть рядом с тем, кто доверчиво в глаза смотрит, не ожидая подвоха. Верить в собственную же игру. Пусть и жалея о многом. Дэн же демонстрирует мне явные преимущества, пробуждая в очередной раз острое желание либо усилить свои способности, перестав быть слабым подвидом, либо избавиться от этого мусора внутри и в принципе уйти далеко в сторону от мира сверхсуществ. Дэн задевает меня за живое. В его лучших традициях болезненно прошивает и без того незажившую рану. Окунает лицом в лужу, что я же сотворил. Потому что да, я ревную. Я завидую. Я скучаю по Кайдену так сильно, что хочется побеждённо скулить, признавая каждую совершённую ошибку. Признавая, что просчитался, заигрался, сглупил и очень жалею. Что даже гении вроде меня в некоторых вещах фатально ошибаются. Что я просто человек. Человек, который вопреки моим убеждениям, что внутри атрофировано, что неспособен, что инвалид… всё же умею чувствовать, и чувства эти настолько стихийны, так резко вспыхнули и ярко горят, что я не могу этому ни сопротивляться, ни погасить их. Не хочу это делать. Дэн задевает и видит это. Ему мои ответы не нужны. Ему ничего не нужно, он смотрит на меня пристально, вот так в паре дюймов, считывая, словно я раскрытая книга, и в глазах его так много угрозы, что мне хочется отступить. Он сильнее. Это очевидная истина. А ещё он неравнодушен к Кайдену, о чём говорил, и не будь я полезен, в этот самый момент его рука могла бы сомкнуться на моей шее и убить. Просто потому, что может, а ещё хочет убрать вероятного конкурента. — Отвали, Морин, — выдыхаю едва слышно, желая просто оказаться от него подальше. Стискивая в кармане джинс мобильный, что лежит мёртвым камнем которую неделю к ряду. Время идёт. Кайден молчит. Кайден не появляется. Но я упрямо жду, понимая, что в коммуну соваться не могу, просить его выманить не посмею. Остаётся лишь дождаться полнолуния, что наступит четвёртого июня, и молить всех существующих божеств, что альфа приведёт его ко мне. Не сможет сопротивляться. И это даст мне шанс объясниться и удержать его, убедить. Даст шанс всё исправить, а ещё — прикоснуться, вдохнуть промораживающий лёгкие запах и одуреть от взмаха его длинных ресниц. — Нет… Подожди, — прищуривается, а после его глаза расширяются, а на губах появляется широкая, полубезумная улыбка. — Нет, быть такого не может, — рассматривает меня, словно видит впервые. — Ахуеть, новости. Кто бы подумал, что наш альфа-самец, который перетрахал всех самок в стае и таскается с Лейлой, чем до изжоги раздражает, на самом деле ебался ещё и с тобой? Серьезно? Так, стоп. И в Ванкувере вы были втроём? — Его глаза горят словно два чёртовых прожектора. Он так воспламеняется своей догадкой, что начинает разгоняться, а я как бы не контролировал своё сердцебиение, не в силах всё же сдержать начавший частить мотор. Это плохо. Очень плохо. Наша связь с Кайденом не должна была быть раскрыта. Не Дэну, только не ему. Ладно Нэнси, ей в целом всё равно. Ладно господину Акоста, он не станет в подобном вредить, даже помочь обещал. Но Морин… Это козырь в их руках, козырь слишком весомый и способный навредить. Смертельно. — Почему я не подумал об этом? Это же очевиднее некуда. Пока ты встречался со спонсорами, отрабатывал легенду и прочее, Блэк взял Лейлу как прикрытие и своего рода алиби, и укатил вместе с тобой. Они же гон провели раздельно… Малыш-дельта, поздравляю, от всей души, — ядовито тянет и изображает бурные аплодисменты. — Ты дотянулся до недоступной скалы в его лице. Кто бы подумал, что мало того, что ублюдок аномально сильный, выглядит как сраная дельта, но способен оборачиваться, и волк его не похож на других, так он ещё и с червоточиной, — хохочет в голос, довольный собой, а у меня чешутся руки вцепится ему в глотку и с силой сдавить. — Великая Мать, я тебе даже завидую. Но ты ведь понимаешь, что не сможешь его получить, верно? И как же это всё упрощает. Я ведь даже подумать не мог, что Блэк опуститься до того, чтобы трахаться с мужиком, а тут… — А тут без шансов, Дэн, его волк выбрал, — зло срывается, я слышу собственное шипение словно со стороны. Не до конца уверенный в том, о чём говорю. Не совсем понимающий, как это вообще работает. Запутавшийся в своих же чувствах, но с отчаянно выжигающей меня изнутри, словно кислота, ревностью… бороться просто не в силах. Привыкший быть равнодушным. Без тени эмоций смотрящий на уходящие спины. Сгораю от отравляющего меня коктейля, расплавляюсь, превращаясь в жидкое, неоформленное месиво, потерявшее целостность. Сгораю, и всё к чертям начинает рушиться. Кажется, вся моя жизнь срывается в ад, как обломки в прошлом прочной каменной конструкции. Булыжники скатываются, словно с высокой горы. Мои эмоции и чувства — смертоносный оползень. И есть лишь один интересный и действительно важный вопрос: кого же они под собой погребут? Скольких? Или сдыхать мне таки в одиночестве и, вероятно, от руки стоящего напротив? — Как хорошо, что ты способен вывести формулу, которая позволит не только установить искусственно связь и спровоцировать запечатление, но и существующую уничтожить. Верно? Жить ведь хочется, малыш-дельта? Жить ты не будешь, если протянешь свои руки в сторону того, кто тебе не по силам. Не твой уровень, Лиам, ничего личного. Ты интересный, очень необычный, с красивым телом и уникальными чертами, как и гениальным, полезным мозгом. Но мне будет абсолютно насрать, если ты попытаешься хотя бы что-то сделать. Развлекайся с пробирками, колбами, реагентами, пипетками, перчатками и микроскопами. Позволь себе блажь, пока ищешь идеальный состав зелья, а после нахуй свали, если действительно дорога жизнь, обещаю, слово альфы тебе даю, что отпущу с миром. Главное, чтобы ты оказался очень, очень, очень от нас далеко. Договорились? — Спрашивает у моих губ, а мне вдруг до тошноты омерзительным кажется его запах. А ещё становится жаль, что толком-то и спросить будет не у кого, что с Кайденом, и как он выглядит. Потому что остальные Морин с нами связывались очень редко, да и если Дэн растреплет братьям, будет в разы хуже, чем моё незнание, что с Кайденом… Искать же Эмили и задавать ей неуместно много вопросов?.. В то время как с ней в основном контакт поддерживала именно Нэнси, и у них свои договоренности... Блядство. Не договорились. Но он и не требует ни рукопожатия, ни клятвы, ни чего-то там ещё, посчитав, что договорил — потому имеет право съебать с видом победителя. И в чём-то он, будем честны, победил. В то время как я снова — в очередной раз, к сожалению — совершаю ошибку. Мне бы собраться. На кону теперь чересчур многое стоит. Надо бы найти идеальную формулу, создать зелье, добиться расположения и помощи господина Акоста, и оказаться как можно дальше от Канады. Желательно вообще на другом материке. Тем самым спасти Кайдена и от стаи, и её правосудия, и от долбоёба Дэна, и от всех остальных, при этом оставшись с ним рядом, купаясь в его нежности и чувствах. Которые, хотелось бы надеяться, от моих тайн и поступков не погибнут.