Шёпот в темноте

Май 1888 года, Лондон

      Май близился к концу, и Туманный Альбион тонул в зелени и цветах. В садах и на клумбах благоухали пышные розы, жимолость, жасмин и пионы, а в гостиных пышно цвели яркие экзотические орхидеи. Череда тихих и ясных дней следовала один за другим, солнце светило мягко, одаривая теплом истосковавшихся по его лучам британцам, ветер был нежен и едва заметен, вечера – спокойны и тихи. Каждый вечер лондонцы любовались прекрасными закатами, чьи яркие краски постепенно выцветали и становились нежно-пастельными, а затем на Лондон опускалась звёздная тьма, принося с собой дуновения воздуха из полей и сладкий аромат цветов и трав. Туманов больше не было, как и дождей, и лондонцы наслаждались теплом. Когда темнело, над городом появлялась луна, и день ото дня она становилась всё больше.              Сиенна каждый вечер покидала дом – привлечённые теплом майских дней, радуясь расцветающей природе и возможности проводить время на свежем воздухе, её многочисленные знакомые устраивали чаепития в саду, приёмы и званые ужины, и конечно, она везде была желанным гостем. Она выходила в свет, сводила новые знакомства и поддерживала старые, улыбалась, танцевала и отвечала на вопросы любопытствующих. Впрочем, Сиенна не жаловалась – она любила празднования и увеселения, яркий свет и шум, и с удовольствием участвовала всюду, куда её приглашали. Слишком легко было, проводя время в охотах и погонях за тварями по всему свету, забыть о том, что такое настоящая, простая, обычная жизнь – и теперь Сиенна с удовольствием это вспоминала. Нередко одновременно с чаепитиями для взрослых устраивали чаепития и для детей – в отдельной беседке, и Эйдан, конечно, бывал на каждом таком празднике. Сиенна, попивая чай и участвуя в светской беседе, с террасы смотрела, как её сын носится по лужайкам парка вместе с другими детьми, выделяясь среди них ярким блеском рыжих волос.       Но и за всей этой жизнью, весёлой, несущейся ослепительно и быстро, было легко забыть о том, что существовала ещё и другая сторона жизни – та, где во мраке таились чудовища, нападающие на людей, и где она должна была защищать ни в чём не повинных людей от зла. Сиенна не забывала. Два или три раза в неделю, когда не было приёмов (а иногда и сразу после них, далеко за полночь), она отправлялась в свои рейды, вооружившись до зубов. Выслеживала тварей, искала их гнёзда. Ей удалось найти ещё два гнезда – в самых мрачных закоулках Лондона, на самом его дне, – и уничтожить их, предав огню. Ещё ей удалось выследить двух тварей на улицах Лондона – спугнув одного, когда он хотел приблизиться к жертве, она загнала его в трущобы и там заколола на пустыре. Второго, после долгого преследования, она обезглавила в сумрачных кривых улочках-тупиках, что пролегали совсем рядом с широкими и ярко освещёнными улицами. Постепенно география её ночных рейдов расширялась, захватывая всё больше новых территорий Лондона. Учитывая, что прошло всего около двух месяцев после её приезда в Лондон – а она уже уничтожила более дюжины тварей – то она с полным основанием могла считать себя одной из лучших охотниц современности.       Вечером 22 мая блистающая бриллиантами толпа стекалась в Ковент-Гарден, где давали «Ромео и Джульетту» Шекспира. Сегодня играли любимцы публики – юные актёры Ричард Бут и Элоиза Кларк – и в театре негде было яблоку упасть. Весёлая, шумная, благоухающая духами толпа наводнила ложи и партер. Сиенна, в кремовом платье с изящной вышивкой и оборками, сшитом специально для выезда в театр, с жемчужной ниткой на шее и жемчужинами в ушах, утончённая, стройная, как фарфоровая статуэтка, заняла место в ложе, которую она делила со своими знакомыми. Она была в ложе одна – мистер и миссис Сноуден опаздывали. Они отличались пунктуальностью, и Сиенна недоумевала, что могло их задержать. Огни уже потускнели, публика, шелестя шелками и веерами, расселась, тут и там вспархивал возбуждённый смех. Наконец огни померкли совсем, и зрители разразились громом аплодисментов. Тёмно-красные бархатные кулисы разъехались, и перед зрителями предстала сцена на площади Вероны. Пьеса началась. Сноуденов всё не было. Сиенна вздохнула и поднесла к глазам маленький перламутровый бинокль – непременный аксессуар завзятых театралов.       Её глаза по привычке выслеживать тварей скользнули было по рядам зрителей, ища на их лицах характерные признаки, но она тут же одёрнула себя и перевела взгляд на сцену. Она не должна постоянно искать тварей, она сегодня не идёт по следу, а вышла в свет, отдыхать и общаться с людьми. Она пришла в театр и будет наслаждаться пьесой. К тому же юный Ричард Бут, по которому томно вздыхала половина знакомых ей дам, был действительно хорошим актёром и весьма хорош собой. А пятнадцатилетняя Элоиза Кларк, недавно дебютировавшая на сцене и сразу завоевавшая небывалую популярность, – юная и тоненькая, очень прелестная, казалась воплощением Джульетты. Сиенна увлеклась пьесой и не заметила, как пролетело время. На сцене развёртывалась сцена бала, вот-вот должна была произойти судьбоносная встреча двух юных веронцев, когда она услышала, как позади отворяется дверь, и мягкие шаги прозвучали к креслам.       – Вы вовремя, дорогая, – произнесла Сиенна, не отрывая бинокль от глаз. – Ромео и Джульетта вот-вот встретятся. Что задержало вас в пути?       Миссис Сноуден не ответила, что было странно – такой словоохотливой дамы было поискать. Смутно чувствуя – что-то идёт не так, – Сиенна нахмурилась и уже хотела повернуться, как вдруг – совсем рядом, так, что мурашки пробежали по коже – раздался знакомый бархатный мужской голос:       – Чудесный вечер, не правда ли?       Сиенна вздрогнула всем телом и застыла. Затем резко обернулась, уронив бинокль на колени. Рядом с нею в кресле сидел лорд Теодор и не отрывал взгляда от сцены. На его губах подрагивала лукавая улыбка, и Сиенна чувствовала – он следит за нею, хотя он на неё и не смотрел.       Она бросила быстрый взгляд по сторонам – но в ложе больше никого не было.       – Что это значит? – прошипела она. – Где Сноудены?       Лорд повернул голову и с улыбкой посмотрел ей в глаза. Сиенна торопливо отвела взгляд, и он улыбнулся ещё шире.       – Вы имеете в виду – те, кто обычно занимают места в этой ложе? Сожалею, но сегодня им поступило приглашение в другую ложу – в самый последний момент, и они, увы, не успели уведомить вас…       – Ваших рук дело, конечно же! – сердито зашипела Сиенна, стараясь, чтобы её голос не помешал соседям в смежной ложе. – Что вам нужно от меня?       – Вы знаете.       – Я уже дала ответ.       – Вы нужны мне, Сиенна.       – И тут мне полагается растаять?       Лорд тихо рассмеялся и покачал головой:       – Вы невероятная. Я продолжаю следить за вами, Сиенна. Я знаю, сколько именно представителей Рода вы уничтожили за эти две недели.       – И что же? – дерзко вскинув голову, спросила она. Серёжки закачались в её ушах, и лорд остановил на них взгляд. Скользнул глазами по её шее, перевёл их на её рыжие локоны, кокетливо падающие из причёски на плечо.       – Ждёте, когда я достигну определённого количества, и тогда сыграете в палача? – колко продолжала она. Лорд снова улыбнулся.       – Ни в коей мере не намерен препятствовать вам, тем более вы уничтожаете Род Герцогини. Напротив. Я здесь, чтобы предупредить вас и предложить вам своё покровительство и помощь – снова.       – В обмен на мои услуги? Нет, благодарю. Я в состоянии защитить себя сама.       – И всё же я вас предупрежу. Герцогиня узнала про вас. Она ещё не поняла, что вы – та самая, кто преследовал её на Севильской дороге и вынудил бежать из Испании, но охотница, успешно уничтожающая её Род, ей уже известна. На вас открыта охота, Сиенна. Прямо сейчас они здесь, выслеживают вас.       По её спине пробежал холодок страха, когда она услышала эти слова. Но Сиенна взяла себя в руки и велела себе не поддаваться глупой панике – сколько уже раз её выслеживали, и она каждый раз успешно ускользала от них – в одной только Америке. А ведь Эйдан тогда был куда меньше, чем теперь, и она ни разу не позволила тварям подойти к нему и близко. Мальчик так и не узнал, почему они поспешно срывались с места и уезжали – иногда в ночь. Для него их кочевая жизнь была одним большим приключением. «Повезло тебе с матерью, сынок», – невольно подумала Сиенна.       – Подумайте о вашем сыне, – словно прочитав её мысли, заговорил лорд. – Что будет, если они нападут на ваш дом и ранят его? Сможете ли вы тогда простить себя, хоть когда-нибудь?       Сиенна змеёй развернулась к нему, её глаза сверкнули:       – Не смейте ввязывать сюда моего сына!       – О, вы уже ввязали его в это. Вы сами, – спокойно, словно не замечая бешеного огня в её глазах, возразил лорд. – Я хочу вам помочь. Я готов предоставить вашему сыну защиту, как я и говорил. И вам, и ему.       – Благодарю, но нет, – отрезала Сиенна. – Я не стану работать на вас.       Она отвернулась к сцене и поднесла бинокль к глазам, поклявшись больше не обращать внимания на лорда. Она смотрела на сцену, не видя ни декораций, ни душераздирающей игры юных актёров. Напряжённая, словно каменная статуя, она чувствовала на себе взгляд лорда. Рука лишь усилием воли не опускалась к кинжалу, спрятанному, как обычно, под одеждой.       С минуту всё было тихо. Затем раздался шорох, её обдало порывом воздуха от движения – и слабым, терпким ароматом одеколона, – тихо открылась, а затем и закрылась дверь. Сиенна сидела, застыв, не меньше минуты, прежде чем опустила бинокль и посмотрела на соседнее кресло. В ложе она была одна.       После этой встречи она уже мало смотрела на сцену, не тронул её и эпизод в склепе Капулетти, хотя Сиенна всегда смахивала слёзы, глядя на страдания юных влюблённых. Другие мысли вертелись в её голове – Герцогиня напала на её след. Лорд предупредил её об этом. Так неужели он и впрямь готов предоставить защиту ей и Эйдану? Какой он странный, этот лорд, если так. Но Сиенна мало кому верила в жизни, и уж точно ни за что бы не поверила твари из тех, кого когда-то давно поклялась уничтожать. Он преследует свою цель – заполучить её в свои ручные охотницы и, надо отдать ему должное, не скрывает этого. Но кто знает, какие ещё цели он преследует, какие ещё мысли бродят в его голове. Ей следует быть предельно осторожной, чтобы не дать втянуть себя в игры этих тварей. Ей оно нужно меньше всего.       От мыслей её отвлёк гром аплодисментов – пьеса завершилась сценой примирения врагов над телами юных влюблённых, и зрители приветствовали актёров овациями. Сиенна поднялась и присоединилась к аплодисментам, хотя этот спектакль почти не заметила. Актёры дважды выходили на поклон, наконец винно-красный бархат занавеса сошёлся, и публика, возбуждённо переговариваясь, смеясь и обсуждая игру актёров, начала стекаться к выходам.       Сиенна покинула ложу и присоединилась к весёлой, благоухающей духами и пудрой толпе у широкой мраморной лестницы, залитой ярким светом. Влившись в поток людей, она начала спускаться, ни на миг не забывая о предупреждении лорда. Её глаза, быстрые, пронзительные, так и бросали взгляды по сторонам. И она заметила… Быть может, не будь она предупреждена, она тоже заметила бы. Но её предупредили, и это дало ей драгоценные минуты форы. Она увидела их – одного на противоположной стороне лестницы, он стоял у окна и не спускал с неё глаз. Встретив её взгляд, он начал движение вниз, разделённый с нею людской рекой. Другой ждал её у лестницы, в вестибюле театра, и тоже не спускал с неё глаз. Она должна была спуститься прямо к нему в объятия.       Сиенна усмехнулась. «Всего двое? Вы меня недооцениваете». Совсем недавно в трущобах Ист-Энда она догнала и атаковала двух тварей, отбив у них жертву – молоденькую девушку-торговку, которую они взяли в клещи и почти поймали. Одного, не останавливаясь, зарезала кинжалом. Другой бросился бежать, и она догнала его на пустыре и пронзила длинной и острой шпилькой из дерева голубой ели. Двое для неё были ничто.       Она отошла от перил и скрылась среди людской реки, текущей вниз по ступеням. Тот, кто ждал её внизу, шагнул ей навстречу. Другой пытался пробраться к ней, но людской поток был слишком плотен. Сиенна шла вниз не торопясь, просчитывая свои и их действия. Прямо здесь, в людном месте, нападать они не будут – у Рода строгие правила касательно нераскрытия своего существования для людей. Скорее всего, её будут преследовать и атакуют на улице. Домой нельзя. К друзьям и знакомым – тоже. Поехать в другой театр? В ресторан? Кататься по людным улицам Лондона до рассвета – с рассветом они уберутся в логовища? Ну нет, это совсем не для неё. Сиенне доводилось убегать, но она не любила отступать и скрываться. Она всегда предпочитала нападение и честный бой увёрткам.       Они дали ей спуститься в холл – никто из них не попытался остановить её. Двигаясь в потоке людей к выходу из театра, она заметила, как со скамей поднимаются и двигаются в её сторону ещё двое. Четверо. А это уже хуже. Она миновала первые двери. В переходе между дверьми стояли, прислонившись к стенам, с видом зевак ещё двое. Шестеро. А перед входом в Ковент-Гарден стены подпирали ещё двое. Они обернулись и совершенно беззастенчиво посмотрели на неё. Восемь. Герцогиня не недооценила её. Герцогиня всё рассчитала верно и выслала за ней восьмерых.       А вот это уже совсем плохо.       Сиенна замерла перед дверьми Ковент-Гарден, будто ненароком бросила взгляд через плечо – шестеро шли за нею, уже не скрываясь. Двое ждали впереди. На глазах у всех они на неё не набросятся. Она в безопасности до тех пор, пока среди людей. А потом?..       Она застыла, не в силах решить, что ей делать. Затем решилась и шагнула вперёд. Будь что будет.       Молодчики, что ждали её впереди, радостно шевельнулись, подались ей навстречу. На их осклабившихся лицах застыли радостные ухмылки – жертва сама шла к ним в руки. На мордах были отчётливо видны признаки. Сиенна, высоко подняв голову, металась взглядом от одного к другому. Её рука потянулась к карману на правом бедре, через специальную прорезь нащупала рукоять кинжала. Все её платья были оборудованы этим специальным карманом – даже бальные. Те двое шагнули наперерез…       – Чудесный вечер, миссис Эдвардс! – произнёс над ухом знакомый бархатистый голос. Дрожь пробежала по её плечам, когда рука в перчатке ненавязчиво скользнула под локоть и мягко сжала его. Она вздрогнула всем телом, чуть не оступилась, и неожиданный спутник поддержал её. Он шёл рядом с ней, спокойно и уверенно, что-то говоря низким бархатным голосом – сердце колотилось, кровь шумела в ушах, она не слышала, – и вёл её к каретам, мимо двух посланцев Герцогини, что замерли и затем отшатнулись от него в страхе, мимо смеющихся и разговаривающих людей, которые для неё слились в один сплошной поток. Она видела его краем глаза, справа от себя – он возвышался над нею на полголовы, хотя Сиенна не могла назвать себя невысокой, и она чувствовала исходящий от него аромат тонкого французского парфюма. Чувствовала тепло его руки, поддерживающей её локоть. Впервые он находился так близко и прикасался к ней. Это нервировало, куда больше, чем восемь тварей, охотящихся за ней. Она предпочла бы, чтобы он был как можно дальше от неё.       Подъехал, грохоча колёсами, экипаж, Лесли открыл перед ней дверцу и с любопытством посмотрел на спутника хозяйки. Кавалер довёл её до экипажа и помог сесть, после чего лично закрыл дверцу и облокотился об окно, открытое по случаю почти летнего тепла. На неё взглянули сапфирово-голубые глаза на мраморно-бледном лице, обрамлённом волнистыми чёрными волосами.       – Что вы делаете? – сердито спросила Сиенна. По его губам скользнула улыбка.       – Провожаю знакомую даму до её экипажа, – серьёзно ответил лорд, но в его глазах плясали бесы. Она ещё больше нахмурилась.       – Вы только что дали Герцогине понять, что я – на вашей стороне. Теперь она точно не даст мне покоя!       Лорд лишь выгнул бровь:       – Уверяю вас, она и без моей помощи обнаружила вас. Я же вас предупредил и защитил, Сиенна.       – Я справилась бы с ними сама!       Голубые глаза взглянули насмешливо:       – Неужели! С восемью убийцами Герцогини?       – Неужто вы думаете, будто я впервые оказываюсь в подобной ситуации? – воскликнула Сиенна, задетая за живое. Но невольно бросила взгляд на вход в театр – те двое, сблизив головы, совещались, зыркая на её экипаж. Остальные шестеро исчезли. Лорд обернулся, проследил за её взглядом и снова взглянул на неё с обаятельной усмешкой:       – Да. Полагаю, столь много ищеек Герцогини охотится на вас так открыто впервые. Она с досадой отвернулась. Раздался тихий смех, и лорд произнёс:       – Не будем ссориться, Сиенна. Я рад, что оказался сегодня вечером рядом и смог вам помочь.       – Вы дали ей понять, что я с вами, а это не так!       Лорд выразительно поднял бровь:       – Разве?       – Я хочу вас ударить.       Он залился хохотом – искренним, неудержимым, словно она сказала что-то невероятно смешное. Несколько покидающих театр пар с любопытством оглянулись на них. Сиенна сердито смотрела на него.       – Прекратите смеяться и отойдите от моего экипажа – на нас смотрят! Мне пора домой.       Наконец лорд перестал хохотать и взглянул на неё полными веселья глазами:       – Вы невероятная, Сиенна! С каждой новой нашей встречей я убеждаюсь в этом всё больше. Не смею долее задерживать вас! – он отступил от окна и поклонился. – Хотя наше общение приносит мне невыразимое удовольствие, и я предпочёл бы, чтобы наши встречи происходили как можно чаще…       – Прекратите паясничать! – прошипела она, уничтожая его взглядом, прежде чем постучала, и экипаж тронулся. Лорд остался стоять у края тротуара, глядя ей вслед, и до неё снова долетел его искренний смех.       Возвратившись домой, она всё не могла успокоиться. Проклятый лорд! Он спас её, этого отрицать нельзя, но она и сама справилась бы с убийцами Герцогини! Она была в этом уверена. С трудом, возможно, была бы ранена, но справилась бы! А тут он. Невыносимый, нахальный, самоуверенный… «Сиенна, вы невероятная!» – передразнила она, меряя шагами спальню, и подол длинного кружевного пеньюара, наброшенного поверх ночной рубашки, развевался. Медовые волосы, распущенные, лежали на плечах словно золотое покрывало и отливали бронзой в свете свечей.       Немного остыв, она подошла к письменному столу и опустилась на стул с высокой выгнутой спинкой. Была уже ночь, и дом затих, везде погасили огни, заперли двери и ставни, и слуги легли спать. Эйдан уже спал, когда она вернулась, и Сиенна зашла к нему, не сняв вечернего платья. Мальчик спал спокойно, свернувшись в клубочек под одеялом, снаружи виднелась только рыжая макушка. Лично проверив, крепко ли заперты ставни в его комнате – и всё равно, что детская находилась на втором этаже, – она вышла, велев служанке будить её тотчас, едва она услышит подозрительный шум в комнате молодого господина. Рядом с комнатой Эйдана была комната служанки, которая не спала каждую ночь – в её обязанности входило прислушиваться к подозрительным звукам из комнаты мальчика и чуть что – будить хозяйку. Сиенна щедро платила девушке. Её не покидал страх, что кто-то из тварей однажды ночью вломится в спальню сына. Сиенна не была чересчур тревожной, но всегда оставалась начеку. Особенно сейчас, в условиях почти открытого противостояния с Герцогиней.       Отмахнувшись от неспокойных мыслей, она достала из потайного ящичка небольшую записную книжку в кожаной обложке. На книжке висел крохотный подвесной замок. Сиенна потянула тонкую цепочку, обвившую её шею, и извлекла из выреза ночной сорочки маленький ключ. Этот ключ постоянно висел на её шее вместе с другой подвеской – из лунного камня.       Она сняла цепочку с ключом через голову и отперла замок на записной книжке. Снова надела цепочку на себя и начала пролистывать страницы. Они все были исписаны тонким изящным почерком. Наконец дойдя до того места, где написанное заканчивалось, она подвинула к себе чернильницу и начала писать:       «22 мая 1888 года, Лондон.       Герцогиня выследила меня. Сегодня за мной было выслано восемь членов её клана, «Алая Луна». Они взяли меня в клещи в театре Ковент-Гарден. Меня вывел лорд Теодор Блэкфайр, также он называл мне имя «лорд Сен-Сир». Он – лорд другого клана, какого – я пока не знаю, и он хочет завербовать меня как свою личную охотницу для борьбы с Герцогиней. У них какие-то личные счёты, какие – я не знаю, но, пока кровососы разбираются между собой, у нас появляется шанс на их уничтожение. Мои планы таковы: я продолжаю охоту и пытаюсь найти гнездо Герцогини. И, когда найду, зачищу его. Если мне повезёт, я найду Герцогиню и тоже уничтожу. Сама. Без его помощи. Я всегда со всем справлялась сама».       Дописав, она положила перо и закрыла чернильницу, и, удостоверившись, что чернила высохли, заперла дневник на замок и убрала в потайной ящик. Затем задула свечу.

***

      Вторая встреча произошла два дня спустя.       Был приятный тёплый вечер, из тех, когда хочется, чтобы они никогда не заканчивались. Солнце уже опустилось за город, и мягкие сумерки окутали загородное имение леди Стэнфорд и сады. Тут и там на лужайках виднелись живописные группы леди в нарядных светлых платьях – держа в руках чайные чашки и блюдца, дамы собирались в стайки или сидели вокруг столиков в плетёных креслах, а некоторые, самые отчаянные, расположились на покрывалах, брошенных прямо на молодую зелёную траву лужаек. Пока дамы делились новостями и сплетнями, увлечённо обсуждали кого-то, сблизив головы, и заливались серебристым смехом, джентльмены толпились в стороне, обсуждая новости и политику. Несколько пар прогуливались по дорожкам парка. В воздухе разливался аромат роз.       Сиенна с улыбкой отвернулась от очередной леди, с которой обменивалась ничего не значащими любезностями, и отошла от группы дам, которые, сблизив головы, увлечённо шушукались о какой-то юной леди, что замарала себя неподобающим поведением, открыто принимая знаки внимания некоего молодого джентльмена. Её сплетни не интересовали.       Отойдя от дам, она остановилась у балюстрады из белого мрамора, ограждающей верхний ярус парка. Поставила чашку с чаем и блюдце – всё из самого лучшего фарфора, – на мраморные перила и окинула взглядом нижний парк. Тут и там по дорожкам прогуливались пары и небольшие группы, до неё долетал смех женщин, а ещё дальше, за ивами, на гладком зеркале пруда, скользили лёгкие лодки, полные гостей. Вечер был тихий, всё дышало умиротворением и покоем. Сиенна полной грудью вдохнула воздух и прикрыла глаза.       Шагов она не услышала. Только волосы на затылке вдруг встали дыбом, и знакомый бархатный голос произнёс:       – Какая неожиданная встреча, миссис Ноллис! В последнее время мы встречаемся всё чаще, будто само небо сводит нас.       Сиенна усмехнулась. Затем покачала головой и повернулась к подошедшему.       – Или будто кто-то нарочно ищет встречи. Не находите?       Голубые, как сапфиры, глаза насмешливо смотрели на неё. Лорд поднял бокал, приветствуя её.       – Миссис Ноллис. Рад видеть вас в добром здравии после последнего… инцидента.       – Удивлена, что вы дожили до сегодняшнего вечера, с вашей-то любовью ввязываться в дела охотников и Герцогини.       Он рассмеялся – совершенно искренне, и несколько дам оглянулись на этот смех. Увидев, с кем она беседует, дамы стремительно переглянулись, сблизили головы и зашептались. Сиенна окинула собеседника внимательным взглядом, отметила элегантность его наряда, а затем невольно бросила взгляд на небо, на котором лишь недавно угас закат.       – Разве вам не вредно находиться на открытом воздухе… так рано? – с невинным видом поинтересовалась она.       – Приятно видеть, что вы заботитесь обо мне, – парировал лорд. – Но нет. Мне это абсолютно безвредно.       Сиенна заинтересованно склонила голову к плечу:       – Это какая-то ваша особенность как лорда, или… Это следствие того, что вам, быть может, не одна сотня лет?       – Отрадно говорить с человеком, который прекрасно осведомлён, о чём идёт речь, – очаровательно улыбнулся ей лорд. – Вы могли бы стать опасным врагом мне, не будь вы…       – А я вам друг? – улыбнулась Сиенна, выразительно выгнув бровь.       – Разве нет? – притворно изумился лорд. – Мы с вами ведём светскую беседу, находясь в высшем обществе Лондона…       – Вы преследуете меня, преследуя известную нам обоим цель, – подхватила Сиенна, насмешливо глядя на него. Лорд прижал ладонь к груди.       – Клянусь вам, сегодняшняя встреча произошла случайно…       – О да. Как и встреча в Ковент-Гарден, и в Сент-Джайлс…       Он изобразил крайне удручённое лицо.       – Ваше недоверие разбивает мне сердце, Сиенна. Вы самая жестокосердная женщина из всех, кого я знаю, клянусь вам!       – А вы – самый необычайный… хм… представитель Рода из всех, кого мне довелось повстречать.       Лёгкая улыбка тронула его губы.       – И многих, подобных мне, вам довелось… повстречать?       – Достаточно, чтобы иметь представление о том, что ваше поведение – крайне человечно… и загадочно.       Лорд с улыбкой покачал головой:       – Ах, Сиенна, смею вас уверить, что подобных мне куда больше, чем вы считаете, в том числе и среди самого высшего общества Англии. И скрываются они так искусно, что вы и не догадались бы, что перед вами – представитель Рода, даже если бы он сидел напротив вас.       Сиенна с любопытством посмотрела на него. И в самом деле, во время их первой встречи у заброшенного особняка в Сент-Джайлс она не увидела на его лице признаки. И на лицах тех молодчиков, что похитили её и привезли к своему лорду, она не сразу разглядела их. Интересно, отчего так, а не иначе?       Лорд, видя любопытство, написанное на её лице, улыбнулся, а затем отставил бокал и подал ей руку:       – Окажите мне честь прогуляться со мной по парку, миссис Ноллис?       Со стороны дам, собравшихся поодаль и глазеющих на них, донеслись ахи и взволнованный шёпот. Сиенна выгнула бровь, глядя ему в лицо:       – Не окажу.       – Вы невероятно жестокосердны!       – Чего вы добиваетесь? – тихо спросила она.       Лорд опустил руку и взглянул ей в глаза. Затем шагнул вперёд, сокращая разделяющее их расстояние, и не успела она отступить – произнёс, тихо и серьёзно, глядя ей в глаза:       – Хочу убедиться, что вы не передумали.       Она взглянула ему в глаза:       – После событий у Ковент-Гарден? Нет.       Край его губ пополз вверх в понимающей усмешке:       – После событий прошлой ночи. Я полагал, что вы… могли передумать.       С Сиенны слетела вся её насмешливая самоуверенность. Шутки кончились – он не лгал, что следит за нею. Постоянно следит.

***

      Прошлой ночью трущобы Уайтчепела были взбудоражены – в жалких лачугах мелькал свет, в грязных дворах и на дорогах, заваленных объедками и помоями, тут и там собирались толпы жителей, гудели, обсуждали что-то глухими голосами. Она шла по грязной дороге целеустремлённо, быстро, минуя их. На неё сразу же обратили внимание, начали отпускать грубые шутки и окликать, кое-кто попытался увязаться следом – но горячие головы быстро охладил блеск кинжала и дуло направленного прямо в нос пистолета, как и решительный взгляд, не оставляющий сомнений – оружие в ход она пустит без раздумий. После этого от неё отстали, и она беспрепятственно двинулась вглубь трущоб. Только провожали взглядами и бурчали что-то нелестное. Ей было всё равно. Она не прислушивалась.       Забравшись в самую глубь трущоб, где смрадные запахи, хлюпающая жижа под ногами и крики, пьяные песни и драки заставили её перебраться на дальнюю, более тихую и тёмную сторону улицы, Сиенна была вознаграждена за свои поиски. Впереди, вырвавшись из клубка человеческих тел, пахнущих дешёвым элем, катающихся в грязи и вопящих, наискосок метнулась и побежала вдоль по улице, прочь от неё, быстрая, странно подскакивающая чёрная тень. Сиенна подхватила юбки и устремилась за нею. Здесь твари не питались, предпочитая более чистую кровь – но обитали, затерявшись среди опустившихся на самое дно Лондона бродяг и проституток.       Она проследовала за тенью через все трущобы, испачкав ботинки и подол платья в грязи так, что их наверняка будет потом не отмыть. Тень мчалась быстрее, чем мог бы бежать человек – но не так быстро, как эти твари умели перемещаться. Держась поодаль, Сиенна наблюдала – куда тварь её заведёт. Выскочив из трущоб, тень выбралась на более чистые и людные улицы, а затем и поспешила в сторону густо населённого, людного района Ист-Энд.       Больше медлить было нельзя. Значит, она не найдёт логовище и сегодня, но выпустить тварь на людные улицы, где та легко затеряется среди домов и людей, она не могла. Она прибавила шаг, на ходу извлекая кинжал из ножен, и завернула вслед за тенью в глухой и тёмный проулок. Всё произошло быстро – она напала сзади, сильной рукой удержала тварь, а другой перерезала ей горло. Подождав, пока кровь перестанет течь и стихнут последние судороги, подошла и окончательно отделила голову от тела. Труп сбросила в канаву – когда его обнаружат, решат, что это очередная жертва ограбления. Вытирая кинжал о лохмотья своей жертвы и убирая его в ножны, она вдруг поймала себя на мысли, что, по сути, мало чем отличается от самого обычного убийцы, которые водились в лондонских трущобах. Она тут же отогнала от себя эту мысль. Она убивала не ради кошелька – она уничтожала тварей, защищая тем самым людей. Сиенна поправила платье, скрывая потайной карман, и вышла из проулка, возвращаясь на улицу. Но, пока она шла, эта мысль не давала ей покоя. Чем, по сути, она отличается от самой обычной убийцы?       Она была уже далеко от места убийства и выбралась на широкую Уайтчепел-Роуд, ведущую прочь из трущоб, когда её внезапно обхватили чьи-то грубые руки, зажав рот. Сиенна замерла – выглядела она ровно той, кем и была – богатой леди; ничего удивительного, что местные обитатели решили поживиться за её счёт. Сейчас они поймут, как крупно ошиблись!.. Но раньше, чем до неё долетел запах, раньше, чем руку, тянущуюся к карману платья, перехватили в запястье жёсткие пальцы и грубо стиснули, раньше, чем она поняла – она не слышала шагов, – над самым ухом прозвучал свистящий шёпот:       – Здравствуй, убийца. Герцогиня передаёт тебе привет!       И шеи коснулось что-то холодное и острое – словно сталь. Сиенна вздрогнула всем телом. Это сталью определённо не было.       К её шее сзади прижались клыки.       Её толкнули спиной на каменную стену, она налетела на ту и замерла, оказавшись лицом к лицу с теми, кто напал на неё. Их было двое – одетых в лохмотья, словно жители трущоб, но их чёрные, как ночь, глаза, тусклые и непроницаемые, как антрацит, отливали алым, и они, ухмыляясь, скалили чересчур острые зубы. У людей таких зубов не бывает. Ещё трое стояли подальше, охраняя место стычки. Немногочисленные прохожие, видя, что происходит, торопились перейти на другую сторону улицы. На помощь она и не рассчитывала. Напротив – была рада, что невинные люди не пострадают в этом.       Громила, что стоял ближе, ухмыльнулся:       – Вот она ты какая. Баба. И гляньте-ка, парни – ни за что б не подумал, что такой цветочек и есть неуловимая убийца! Хороша, а? – он осклабился и подмигнул тем, кто стоял дальше. Те расплылись в мерзких улыбках.       – Ну так что будем делать, пупсик? – ухмыляясь, громила шагнул к ней, потянулся к её лицу. – Поедем к Герцогине или тут всё решим, на месте?       – Сдурел, Герд? – вскинулся второй, кто стоял ближе. – Герцогиня велела доставить её к ней, она сама…       – Осторожно, парни, осторожно! Она!..       – А-а-а!!!       Она приняла решение за секунды. Кинжал вытаскивать слишком долго – отнимут, пистолеты – того дольше: выхватят. И рука молнией метнулась к причёске и выхватила из волос длинную голубоватую деревянную шпильку. Этого они не ожидали. Они не думали, что она может прятать оружие в самых неожиданных местах. Глупцы. Она вихрем развернулась и глубоко вонзила шпильку в глаз верзиле, что заболтался и пропустил её стремительное движение. Почувствовала, как дерево проходит через глаз, как погружается в мозг. Брызнула кровь, верзила завопил – дико и так страшно, что у неё мороз пошёл по коже. Не медля, она выдернула из его глаза шпильку, ушла в пируэт, уклоняясь от возможной атаки и набирая скорость – и вонзила шпильку второму в горло. Тот захрипел и забулькал, она вырвала шпильку из него – и снова хлынул фонтан крови. Первый вопил, хватался за лицо и выл, а от глаза, расползаясь на глазах, шла паутина черноты. Второй, хватаясь за горло, упал на колени и только таращил глаза, хрипя и булькая. Его шея стремительно чернела. Те трое застыли, вытаращившись на них. Она подхватила юбки и бросилась бежать.       – Стой, ведьма! – очнувшись, завопил один из них и бросился в погоню. Оставшиеся двое, бросив корчащихся и чернеющих товарищей на брусчатке, помчались за ним.       Сиенна бежала так, что в ушах свистел ветер. Редкие встречные прохожие вскрикивали, другие ругались на неё и преследователей, третьи спешили перейти на другую сторону. На бегу она выхватила из сумочки пистолет, обернулась – между ней и погоней никого не было. Она замерла, прицелилась и выстрелила. Рыча, тварь уклонилась, тогда она вскинула второй пистолет и сделала выстрел. Второго он не ждал, и с воем отлетел назад, ухнул на брусчатку и застыл, разметав по мостовой свои мозги и кровь. На той стороне улицы истерически завизжала женщина. Сиенна снова бросилась бежать. Перезаряжать пистолеты не было времени, и она бросила их в сумочку. Но теперь осталось всего двое! «Чёрт возьми, а я хороша!»       Приближалась широкая и более людная, не смотря на близость полночи, Леман-стрит. Туда нельзя – там люди, они могут пострадать. Нельзя впутывать в это людей. И Сиенна юркнула в боковую, тёмную и кривую улочку, где не было фонарей. За спиной радостно взвыл и зарычал один из тварей. Она усмехнулась, работая ногами и руками, как заправский бегун. Неслась она изо всех сил.       Загрохотало, ломко затрещало железо, донёсся дробный топот четырёх конечностей – один вскочил на крышу и понёсся за ней по верху. Этот будет пытаться упасть на голову. Второй гнался за ней по земле, завывая – здесь не надо было скрываться от людей. Она не останавливалась – мчалась во весь дух, пока впереди не показался железный забор. Тупик. Она на бегу вытянула руки, налетела на забор и тут же развернулась, прижавшись к нему спиной и обезопасив тыл. Преследователь, рыча, настигал. Рывок – сейчас вцепится!.. Она выхватила из-за ворота жакета лунный камень на цепочке. В глубокой тьме ночных трущоб он будто светился. И тварь завыл, отшатнувшись и заслоняя лапой глаза. На ней мелькнули уже выпущенные когти. Ей хватило этого мига – она бросилась вперёд и нанесла один-единственный удар. Шпилька почти по самый верх вошла в ухо твари, и тотчас от уха начала расползаться чернота. Тварь заунывно завыл, завалился набок и забился в судорогах, царапая грязную землю.       Глухо ухнуло. Она подняла глаза. Второй обрушился с крыши на четвереньки и сейчас медленно встал во весь рост, оскалясь и рыча. На пальцах появились длинные когти. Глаза отливали алым.       Сиенна замерла. Пистолеты разряжены. Шпилька осталась в ухе твари. Она может надеяться только на кинжал. Глаза твари опустились на неё, он отпрянул и зашипел. Она взглянула вниз: лунный камень лежал на её груди поверх одежды. Это её пока и спасало. Медленно, осторожно, не спуская глаз с твари, она потянула руку за кинжалом. Он поняла её намерение, взвыл и ринулся на неё. Сиенна ушла в пируэт и каким-то чудом успела выхватить кинжал – и началась пляска смерти.       Он кидался на неё – стремительный, словно молния, перемещался так, что глаз не мог уследить его движение. Натренированное тело ускользало и уклонялось само, но Сиенна понимала – долго так длиться не может. Несколько раз уже страшные когти едва не задели её – она ушла только чудом. Нужно заманить его. Возможно, в угол, в узкий проход между дряхлым забором и лачугой, и…       – А!..       Вскрик невольно вырвался у неё, когда когтистая лапа схватила за плечо, прорвав ткань платья, а затем её изо всей силы впечатали в стену лачуги. Боль пронзила всё тело, Сиенна выгнулась, стиснула зубы, сдержав стон. Особенно больно было в левом плече – тварь держал её крепко и всё глубже вонзал в неё когти.       – Здесь ты и сдохнешь, – прорычало над ухом чудовище, уже совсем мало похожее на человека и куда больше – на ночной кошмар. Затем оно замерло и принюхалось. Скосив глаза, Сиенна увидела, как по ткани на плече расплывается кровь. Тварь наклонил голову и глубоко втянул в себя аромат её крови.       – Вкусная! – прорычал он. – Не дёргайся, охотница. Будешь послушной – подарю тебе лёгкую смерть.       И он потянулся оскаленной мордой, полной тонких, как иглы, клыков, к её плечу.       Сиенна размахнулась свободной правой рукой и нанесла ему удар кинжалом по голове. От неожиданности тварь заревел, сильнее стиснул её левое плечо – она, сжав зубы, била и била, чем сильнее она ранила его – тем крепче он впивался в её тело, тянулся к ней мордой, щёлкал клыками, но она, озверев от понимания, что может и подохнуть здесь, оставив Эйдана сиротой, вошла в боевой раж. Удары сыпались один за другим, рука с кинжалом взлетала – и падала, и взлетала вновь, и наконец тварь, протяжно воя, начал заваливаться, потянув за собой и её. Она не остановилась – до тех пор, пока он не перестал дёргаться. Затем взглянула на когтистую руку, вившуюся глубоко в плечо. Просто так не вытащить. Она сжала зубы и отхватила кинжалом руку твари в запястье. После чего довершила начатое, отрубив ему голову.       Тяжело дыша, Сиенна прислонилась к стене лачуги. По одной, сцепив зубы, распрямила скрюченные предсмертной судорогой пальцы твари, мёртвой хваткой впившиеся в её плечо. По одному вытащил когти из своего тела. Глухо вскрикнула под конец, не выдержав. С омерзением отшвырнула отрубленную кисть, трясущимися руками полезла в сумочку, достала кусок чистой ткани, которую всегда носила с собой на такой случай, зажала рану. Плечо горело словно в огне. Она выругалась. Они вывели её из строя по меньшей мере на неделю! Проклятые твари! Но долго оставаться на одном месте было нельзя. В этот раз пятеро; кто знает, сколько ещё поблизости. Итак, Уайтчепел – их район. Здесь где-то нужно искать логова Герцогини. Она выхватила из головы трупа шпильку, кое-как обтёрла об его одежду и сунула в волосы, вытерла кинжал и спрятала в ножны на бедре. Прихрамывая – ногу подвернула в бою, – двинулась из проулка обратно к Уайтчепел-Роуд. На ходу перезарядила пистолеты и, зажимая плечо, чувствуя, как набухает повязка кровью, направилась к Леман-стрит.       – Господи Боже, дамочка! Что с вами случилось? – кэбмен, которого она остановила на Леман-стрит, испуганно смотрел на неё.       – Ничего! – слегка запыхавшись от быстрой ходьбы и постоянного наблюдения за округой, она ловко вскочила в кэб. – В Вест-Энд, пожалуйста, на Пикадилли-стрит. Я заплачу. – И она показала монету.       Кэбмен присвистнул – сперва услышав адрес, а затем и увидев шиллинг. Он без лишних слов стегнул лошадей, и кэб резво покатился прочь от Уайтчепела. Сиенна, зажимая плечо, то и дело выглядывала в окно. За ними никто не гнался.       – Чего ж такая дама, как вы, да делали в Уайтчепеле? – спросил кэбмен, когда она вышла на Пикадилли-стрит. – Ясно как божий день, что там на вас и напали бы, и ограбили! Так и вышло, правда?       Сиенна не стала спорить. Версия с ограблением выглядела очень симпатично.       – Я… искала моего мужа, – дрогнувшим от слёз голосом произнесла она. – Джон недавно пристрастился к опиуму и вот теперь… Пропадает почти каждую ночь, а мы со слугами ищем его и вытаскиваем из дурной компании… – она артистично всхлипнула, и кэбмен сочувственно покачал головой.       – Ох уж этот опиум – зараза! Не ходите больше в Уайтчепел, мадам. Пусть слуги ищут вашего мужа. А то глядите – напали на вас, ранили… Чем это он?       – У него был нож, – всхлипнула она. – Огромный! Он угрожал мне и требовал денег. Я вырвалась и убежала!       Кэбмен с восхищением покачал головой:       – Отчаянная вы женщина, мадам!       И Сиенна подумала: «Вы даже не представляете, какая».       От Пикадилли-стрит она быстро добралась до дома и смогла скрыть рану от испуганных её потрёпанным видом Эллен и миссис Мэйзи. Запершись в спальне, она тщательно промыла, зашила и перевязала рану. Наставник её всему учил. «Готовься к тому, что в любой момент можешь остаться одна. Рядом – никого, кто мог бы помочь тебе. Так что привыкай рассчитывать только на себя». Он тогда ещё не знал, что это с юности было её кредо.       Ночью плечо распухло, болело и горело, она спала плохо. К обеду опухоль немного спала, а уже к вечеру Сиенна надела платье для визитов – и отправилась за город, на чайную вечеринку на свежем воздухе у леди Стэнфорд.

***

      Она подняла глаза и встретила сапфировый взгляд Теодора. Только разомкнула губы – как он, мягко, но решительно взяв её под локоть, повлёк её в сторону тенистых аллей, подальше от любопытствующих дам, что смещались всё ближе, прислушиваясь.       – Игры закончились, Сиенна, – произнёс он, едва они оказались в отдалении. – Всё очень серьёзно: Герцогиня вознамерилась вас убить. И не мне вам рассказывать, как это будет. Послушайте! – он остановился и развернул её лицом к себе. Его тёмно-голубые глаза глядели встревоженно. – Я смогу защитить вас. И вас, и вашего сына, и ваш дом, и всех, кто в нём. Такого больше не повторится. Вас больше никто не посмеет ранить на людных улицах, более того – к вам никто не осмелится подойти. Вам только нужно сказать слово, Сиенна. Всего одно слово – и вы навсегда будете под моей защитой.       Она молчала. Потом отвела глаза. Лорд выпустил её руку и отступил.       – Я понял, – произнёс он. – И всё же… Вы знаете, где меня найти, Сиенна. Мой дом на Понт-стрит всегда открыт для вас.       Слегка поклонившись, он развернулся и зашагал прочь. Сиенна молча глядела вдаль, на лёгкие лодки, скользящие по глади пруда. В ней боролись сомнения.       – С кем вы говорили, дорогая миссис Ноллис? – подплыла к ней хозяйка, леди Стэнфорд, едва Сиенна возвратилась к дамам, и в знак своего дружественнейшего расположения взяла её под руку.       – Вы о ком? – уточнила Сиенна.       – Вы о чём-то долгое время шептались с лордом Блэкфайром, а затем он увлёк вас в аллею – я всё видела! – глаза дамы горели в предвкушении новой сплетни. – Вас связывают чувства?       – О, что вы! – непринуждённо рассмеялась Сиенна, хотя леди вцепилась в её левую руку, и плечо уже начинало болезненно пульсировать. – Лорд Блэкфайр желал узнать новости относительно моих мануфактур. Как вы знаете, я унаследовала от деда несколько фабрик. Дела идут хорошо, наша компания ведёт дела со многими партнёрами… К тому же я вдова.       – Ах, да-да, конечно! Какая жалость! – притворно закивала леди Стэнфорд, но глаза её тем не менее были полны любопытства.       – Что вы знаете о лорде Блэкфайре? – спросила Сиенна и тут же была вознаграждена: леди Стэнфорд не зря слыла первой сплетницей высшего света. На Сиенну был вывален целый ворох сведений: лорд Блэкфайр впервые появился в Лондоне три года назад, летом 1885. Он – глава богатейшей аристократической семьи, владелец роскошного особняка в Белгравии и огромного состояния, а также – завидный жених. Он тотчас стал завсегдатаем балов, приёмов и званых ужинов, он не пропускает ни одной премьеры в Ковент-Гарден, и со всеми он неизменно любезен и щедр. Многие знатные молодые леди отдали ему свои сердца и с радостью бы отправились с ним под венец (а также с радостью стали бы владелицами несметного состояния и титула), однако лорд до сих пор так и не дал понять, что его заинтересовала хоть какая-то дама. «Ваше счастье, что его не заинтересовала ни одна из вас», – подумала Сиенна и усмехнулась. Леди Стэнфорд принялась пересказывать невероятные сплетни, что окружали лорда, но Сиенна, услышав всё, что ей было нужно, уже не слушала её, только улыбалась и кивала. Значит, он появился здесь три года назад. Интересно, где до этого обитал его клан? И что вынудило его переехать в Лондон?       Ночью прошла первая в этом году гроза. То и дело грохотал гром, потоки дождя хлестали в стёкла, трепещущий белый свет молний озарял комнату раз за разом. Было уже за полночь, и Сиенна, сидя в своей спальне за столом, записывала в дневник события дня. Её приучил к этому наставник – заносить в дневник все охоты, все встречи с тварями, отмечать все признаки логовищ или всё, что показалось ей подозрительным – со временем, сопоставляя эти знаки, она научится обнаруживать логовища. Так и произошло, а Сиенна приобрела привычку, что намертво въелась в неё – каждый вечер, после каждой охоты, заносить все события дня в дневник. Её перо быстро порхало по страницам, оставляя после записи за 24 мая – о событиях прошлой ночи – следующую запись:       «25 мая 1888 года.       Лорд Блэкфайр снова повторил своё предложение. Он словно преследует меня в обществе – на этот раз он был на приёме у леди Стэнфорд. Он следит за мной, он знает про нападение в Уайтчепел, и что я была ранена. Но зато я узнала о нём некую информацию. Первое – он появился в Лондоне со своим кланом летом 1885 года. Откуда они прибыли – неизвестно. Надо связаться с другими охотниками и выяснить, не было ли откуда массовой миграции три года назад. Заодно, быть может, я узнаю его настоящее имя – что-то мне говорит, что Теодор Блэкфайр – такое же вымышленное имя, как и «миссис Эдвардс».       Дописав, она заперла дневник на замок и убрала в потайной ящик, затем достала из шкафа длинный кожаный футляр и, размотав шнурки, которыми тот был перевязан, извлекла скрученную в трубку карту. Развернув её, провела пальцем от её дома до Уайтчепела. В том районе карта была густо испещрена стрелками – они указывали направление, куда бежали твари, – и крестиками – то были места, где она их уничтожала. Последним было место, где прошлой ночью на неё напали, и в тупике она уничтожила пятерых. Взгляд Сиенны скользил по стрелкам, губы беззвучно шевелились – стрелки обрисовывали район. Самое дно трущоб. Оттуда чаще всего выскакивали тёмные тени. Значит, логовище там. Её губы тронула победная улыбка. «Я нашла вас, твари. Завтра будет ночь огня».       Именно в этот миг она услышала, как что-то тяжёлое ухнуло где-то совсем вблизи. Сиенна замерла, чувствуя, как по спине прокатывается леденящая дрожь. Затем раздался дробный топот – быстрый, тяжёлый. Не кошка. Прямо над нею. На крыше… Её облило пониманием, и она вскочила, уронив стул. Они нашли её.       На миг замерев, она бросилась к ширме, накинула на себя шёлковый китайский халат и затянула пояс на тонкой талии. В волосы воткнула шпильку из голубой ели, схватила пистолеты – дома она держала их в перевязи, – выдернула из-за ворота халата подвеску с лунным камнем и, взяв в другую руку обнажённый кинжал, направилась к выходу из спальни.       На крышу снова ухнуло, замерло на миг, застучало. Снова пробежало в ту же сторону, что и первый – к торцу. И опять ударилось и побежало, и ещё, и ещё. Сиенна, стремительно идя по коридору, нахмурилось: куда они все бегут? Может быть, они просто бегут по крыше её дома, совершенно случайно? Но затем она услышала скрип отдираемого дерева откуда-то сверху, и её окатило ледяным ужасом: чердак! Они бежали к чердачному окну, которое как раз выходит в торце! И сейчас уже, судя по всему, проникли внутрь. А там рукой подать до лестницы как раз на их третий этаж…       – Мадам! – к ней со стороны парадной лестницы бежала горничная Эллен. Полы ночной сорочки развевались, длинные волосы выбились из-под ночного чепца, на бледном лице горели расширенные глаза. – Мадам, там!..       Сиенна приложила палец к губам, и Эллен смолкла. Только, глядя на лестницу на чердак тревожными глазами, показывала туда рукой. Сиенна кивнула и кивком велела ей идти вниз. Эллен кивнула в ответ и без лишних вопросов бросилась назад к парадной лестнице. Эллен не стала спрашивать, кто это такие и почему хозяйка расхаживает среди ночи с кинжалом в одной руке и пистолетами – в другой. Два года назад Эллен было четырнадцать, охотники нашли её, рыдающую, над растерзанными телами её родителей, братьев и сестёр, а вокруг догорали деревянные постройки. Вампиры напали на отдалённое ранчо и прошлись по нему, как огненный смерч. Охотники опоздали. Девочка выжила лишь чудом. Всхлипывая, она подняла лицо, выпачканное в крови её родных, и над собой увидела женщину с суровым взглядом, чьи волосы в свете огня были точно пламя. Глаза женщины странно сверкнули, и она протянула ей руку. Сама не зная почему, Эллен протянула руку в ответ – и с тех пор путешествовала с Сиенной и её сыном, сперва по Америке, затем в Андалузии, а теперь приехала и в Лондон. Здесь она числилась горничной миссис Ноллис и действительно помогала ей красиво укладывать её чудные медовые волосы – раньше она любила делать причёски младшим сестрёнкам. Но на самом деле из всех слуг только Эллен знала правду – кто такая миссис Ноллис, чем она занимается и куда уходит каждую ночь. Умела стрелять из её пистолетов и заряжать их. Носила на шее подвеску из лунного камня – точно такую же, как и хозяйка. И знала, что в любой момент твари могут настигнуть их. А ещё – была приучена беспрекословно слушать Сиенну. Поэтому сейчас бежала на первый этаж, пока Сиенна в одиночку готовилась противостоять целой орде тварей.       На третьем этаже, в отличие от других богатых домов, в доме Сиенны не жили слуги – напротив, они спали на первом этаже, невдалеке от чёрного выхода. Именно поэтому спальня Эйдана была на втором этаже, а её – на третьем. Именно потому она настояла, чтобы каждый из штата её слуг носил кулон с лунным камнем, объяснив это подарком, принятым в её семье ещё со времён деда. Сперва слуги недоумевали, затем привыкли. И сегодня, возможно, это спасёт им жизнь.       Дверь, ведущая на чердак, вылетела от мощного удара, и вниз по лестнице в коридор покатилась чёрная волна перепутавшихся тел, когтистых рук и ног, отливающих красным глаз и щёлкающих клыков. Рухнув на пол, эта масса разразилась рычанием, распалась на отдельные фрагменты, обернувшись худыми тварями, мало похожими на человека, и они ринулись на неё, растекаясь по стенам и потолку, словно тьма. Сиенна, замершая посреди коридора, не дрогнула. Она встретила врагов выстрелами – с двух рук, и пока те с рычанием уворачивались от покатившихся им под ноги тел сородичей, молниеносно перезарядила пистолеты – и снова выстрелила. Она отступала спиной вперёд к лестнице, и беспрестанно стреляла с двух рук. Твари, хотя и наступали, не рисковали лезть слишком близко. Они были на её территории, кто знает, сколько здесь ловушек? К тому же она стреляла, и каждый её выстрел уносил жизни. Она была очень меткой.       Уже у лестницы она услышала встревоженные голоса слуг с первого этажа и голос Эллен, энергично их выпроваживающей. Молодец девочка! Она была её помощницей и свою роль знала хорошо. Разбуженные экономка, кухарка и горничные недоумевали, почему им надо куда-то бежать, дворецкий интересовался, что за выстрелы он слышит наверху. Затем всё стихло – видимо, Эллен удалось заставить их выйти через заднюю дверь, дальше она должна была провести их во флигель, затерянный в глубинах сада. Твари за ними не пойдут – им нужна она. Сиенна продолжала отступать, отстреливая тварей. Она уже ступила на верхнюю ступеньку лестницы, когда до неё донёсся грохот металла со второго этажа и испуганный, сонный голос Эйдана:       – Мама!       На миг застыв, Сиенна развернулась и опрометью бросилась вниз по лестнице, на второй этаж. За спиной зарычали и клубком покатились вслед за ней твари. Эллен не забрала Эйдана!       – Мадам! – Эллен, прыгая через ступеньки, бежала по лестнице с первого этажа.       – Уходи прочь! – крикнула Сиенна. – Вон из дома, живо!       Но девчонка заупрямилась, решительно замотала головой и побежала следом за Сиенной, промелькнувшей, словно вихрь, мимо неё.       – Я вас не брошу, мадам! Я помогу вам!       – Почему ты не забрала Эйдана?! – на бегу прорычала Сиенна, несясь по коридору к комнате сына и слыша, как рычащий клубок катится уже вниз по лестнице с третьего этажа.       – Он спал, я думала, заберу его позже… Простите, мадам!       – Мама!       – Я здесь, Эйдан! – она ворвалась в комнату сына и замерла, увидев за окном, на подоконнике, тёмную скрюченную фигуру. Оторвав ставни, тварь пыталась взломать окно. Ещё две твари с отливающим алым глазами заглядывали в комнату справа и слева от первого – ждали, пока тот выломает раму. От шума Эйдан и проснулся и теперь, ничего не понимая, сидел на кровати, растерянно глядя в окно. Он повернулся к ворвавшейся Сиенне и протянул руку к окну:       – Мама, там…       – Вставай! – сунув один пистолет Эллен, она схватила сына за руку, выдернула его из кровати и, как был, в ночной сорочке, босого, потащила за собой в коридор. Эйдан спросонья мало что понимал:       – Кто это?       – Грабители, – процедила она и застыла на месте, выругавшись сквозь зубы: твари уже скатились по лестнице и были в начале коридора на втором этаже, с рычанием несясь к ним. Выхода не было.       – Сюда, мадам! – схватив её за руку, Эллен побежала в конец коридора, через плечо крикнув: – Лестница для слуг!       Сиенна бросилась за ней, таща за собой Эйдана. Они едва успели юркнуть на узкую лестницу – Сиенна захлопнула дверь перед самым носом рычащих и клацающих зубами тварей. Навалилась на неё, чувствуя, как дверь вздрагивает от ударов сильных лап и когтей. Запора тут не было, и Сиенна из последних сил удерживала её, ощущая, что дверь начинает поддаваться. Раненое плечо отдавалось острой болью.       – Мадам! – Эллен подскочила к ней с метлой в руке, вдвоём они вставили деревянную рукоять в дверную ручку, на какое-то время блокировав ту.       – Бегом вниз! – рявкнула Сиенна охрипшим голосом, и Эллен, схватив Эйдана за руку, побежала по ступеням. В её руке до сих пор был пистолет.       Они быстро спустились на первый этаж и вышли на кухне; Эллен провела их к двери, что вела на улицу – именно к ней подъезжали посыльные из мясной и бакалейной лавок, а также от зеленщика, доставляя заказы. Наверху слышались удары и беготня, и рычание.       На улице хлестал ливень, ветер сдувал с ног, то и дело сверкали молнии и грохотал гром. Все трое мгновенно промокли до нитки, а Эйдан, всё ещё полусонный, не совсем понимая, куда и зачем они бегут, проснулся окончательно.       – Ма, куда мы?       – Мадам?!       Сиенна обернулась на крик Эллен и стиснула зубы: на крыше её дома сидело четыре твари. Увидев их, они зарычали, опустились на четвереньки и поскакали по крыше к торцу, где поразительно ловко полезли по стенам вниз. Сиенна дёрнула сына за собой.       – Бегом!       Они помчались по тёмной Бонд-стрит, где не было ни души, по направлению к Пикадилли. Там всю ночь горели фонари, там были люди, там они смогут затеряться… Но в миг, когда они выбежали на Пикадилли, фонари погасли словно по волшебству. От неожиданности Сиенна замерла, и Эллен налетела на неё. Плечо отозвалось резкой болью.       – Смотри, ма! – обернувшись, Эйдан показывал назад. Она бросила взгляд через плечо: за ними гнались по крышам. Великолепными мощными прыжками, на четвереньках. И не четверо – куда больше. Вся орда, что сегодня пришла в её дом, вышла за ними на охоту.       – Бегом! Дальше от домов, по середине улицы! – рявкнула она и помчалась по самому центру Пикадилли в сторону Гайд-парка. Так было больше шансов, что твари не обрушатся им на головы.       – Эллен, пистолет заряжен?       – Да, мадам! Я слежу за ними, они догоняют!       – Под ноги смотри! Упадёшь – уже не встанешь. Не отставай!       Они неслись по тёмной, могильно тихой и будто вымершей Пикадилли, ветер и дождь хлестали их, молнии то и дело озаряли дорогу. Они достигли перекрёстка с Парк-лейн, когда загрохотали колёса, и навстречу им с Кенсингтон-роуд выехала карета, запряжённая четвёркой чёрных, как смоль, лошадей. Карета остановилась, перегораживая им путь, бархатные шторки на окне раздвинулись, и в трепещущем белом свете молнии Сиенна увидела – всего на миг – прекрасное бледное, как луна, лицо дамы, обрамлённое чёрными, словно река, волосами. Дама глядела прямо на них, и Сиенна, узнав её, оцепенела.       – Эллен, – севшим голосом произнесла она. – Хватай Эйдана и беги на Понт-стрит, номер 910. Скажешь, что от меня. Бегом!       – Я вас не брошу, мадам!       – Тут Герцогиня.       Девушка ахнула, услышав имя. Снова полыхнула молния, и снова они увидели в ослепительном свете бледное прекрасное лицо с тёмными, глубокими, как омуты, глазами. Дама смотрела прямо на них. Её лицо напоминало восковую маску.       В следующий миг Эллен выскочила вперёд и, встав между Сиенной и каретой, подняла заряженный пистолет. Сиенна не успела и крикнуть – грянул выстрел, вспышка озарила ночь, раздался звон разбитого стекла. Кони испуганно заржали, сорвались с места и понесли, из кареты раздалось разгневанное рычание, и экипаж промелькнул совсем рядом, обдав их грязью из-под колёс. Эллен обернулась, схватила оцепеневшую Сиенну за руку и потащила за собой.       – Понт-стрит, вы сказали? 910? Постучите сами, а я боюсь.       – Ты с ума сошла? – вернув голос, воскликнула она. – Ты выстрелила в Герцогиню?!       – Мама, кто это была?       – Позже, Эйдан.       – От кого мы убегаем?!       – Беги молча, сынок! Береги дыхание!       – Я училась у вас, – выдохнула Эллен, держась рядом. – А что надо было – в ножки ей упасть?!       Губы Сиенны тронула улыбка.       Кажется, они бежали вечность – по чернильно-чёрным, озаряемым вспышками молний улицам, мокрые, заляпанные грязью, слыша за спиной топот лап по крыше, рычание и вой. Всё ближе. Совсем рядом. А улицы Лондона словно превратились в лабиринт, что водил их кругами и никак не хотел выпускать. Тяжело дышащая Эллен начала отставать.       – Я не могу больше! – шумно выдохнула она. – Оставьте меня, мадам!       Сунув пистолет за пояс, она схватила девушку левой рукой и потащила за собой, наплевав на боль, от которой разрывалось левое плечо. Лёгкие заходились пронзительной болью. Рядом натужно дышала Эллен и всхлипывал от недостатка воздуха сын.       – А ну терпите! – сквозь зубы приказала она. – Осталось немного!       Они уже мчались по Понт-стрит, когда за спиной снова загрохотали колёса кареты. Эллен всхлипнула. Сиенна не стала оборачиваться: и так понятно, кто едет сюда. К счастью, знакомый четырёхэтажный особняк был уже близко. Она толкнула Эллен и сына перед собой, к самым дверям, и заколотила в дверь что было силы. Горло перехватило, крикнуть она не могла. А топот, вой и грохот колёс были всё ближе. У соседнего дома.       – Помогите нам! – пронзительно завопила Эллен. – Откройте, прошу вас!       Шагов не было, но в тот же миг дверь распахнулась, и она увидела на пороге его. Он не выказал ни удивления, ни насмешки, увидев её в домашнем халате, мокрую насквозь, в грязи, с кровью, проступившей на левом плече, в сопровождении ребёнка и совсем юной вооружённой девушки. Только бросил пронизывающий взгляд на улицу, услышал шум погони и грохот колёс, и его взгляд мигом потяжелел. Он отступил в сторону, и все трое ввалились в роскошный холл с фонтаном. Эйдан и Эллен немедленно открыли рты, с восторгом оглядываясь, а она обернулась к нему. Он сделал знак – и тотчас изо всех дверей, с лестницы, из-за портьер и занавесей начали вытекать стремительные тёмные тени – чернее самой ночи. Они бесшумно протекали мимо своего лорда и исчезали на улице, где внезапно стихли грохот колёс и вой, и настала гробовая тишина. Глаз Сиенны уловил блеск клинков. Кто-то на ходу подал своему лорду плащ, и тот накинул его на плечи одним движением. Другой, проходя мимо, подал меч, и лорд шагнул к дверям вслед за своими воинами.       – Лорд Блэйфайр! – окликнула она, тяжело дыша, и он у самой двери обернулся.       – Я принимаю ваше предложение, – выдохнула она, и сапфировые глаза блеснули. Затем остановились на её плече, где открывшаяся рана снова закровоточила.       – Вы ранены, – только и сказал он. – Эстель о вас позаботится. Теперь вы в безопасности, Сиенна. Отдыхайте.       И шагнул во мрак грозовой ночи. Дверь за ним закрылась.