Алые отблески лунного света

Верлион не слишком любил приемы в императорском дворце. Поэтому в день, когда они отправились почтить честь Кириона, Верлион чувствовал себя неуютно. Гуанмин уловил его волнение и всеми силами старался его унять, беспрерывно болтая до самых ворот императорской резиденции. — Самое главное — не уснуть в первые пару часов приема, пока нужно будет выслушать всю бесконечную вереницу министров. Каждый из них мечтает о прибавке к жалованью, поэтому старается прыгнуть выше головы что с подарком, что с льстивыми речами. А вот потом, когда вся эта разношерстная толпа выпьет достаточно вина, станет веселее. В прошлом году они играли в шахматы на деньги, сочиняли неприличные стихи, а потом соревновались в прыжках через самого старшего министра. Верлион не сдержал улыбки. — Мы точно идем во дворец Кириона, а не в один из злачных кварталов? — Ты не представляешь, — Гуанмин лукаво на него посмотрел, — насколько похожими на тамошних обитателей их делает выпитое. Но скоро сам удивишь. За нами уже прислали экипаж. Последние слова Гуанмин сказал с едва уловимой радостью. К дворцу вела долгая дорога, и ему было бы сложно преодолеть ее, не замерзнув окончательно.  К своему стыду, Гуанмин был единственным среди всего Ордена драконом, который мерз в холода. Ни один лекарь не мог объяснить, в чем кроется причина, и Гуанмин смирился со своей особенностью. Но пока остальные Хранители — как Верлион сейчас, — надевали плащи лишь для вида, его зимняя одежда была подбита лисьим мехом, спрятанным под слоем шелковой ткани. Так Гуанмин мог скрывать свою маленькую слабость от остальных. Церемония проходила именно так, как он и говорил. Они с Верлионом поздравляли Императора первыми и преподнесли ему в подарок семь драконьих пилюль, изготовленных лекарями каждого из кланов. Кириона особенно заинтересовали пилюли для долголетия и мужского здоровья, чем Император вызвал взрыв доброго смеха среди мужчин-министров. Император остался доволен и, неожиданно для самих Хранителей, преподнес им в качестве ответного подарка два отреза дорогого шелка из личных запасов, чем привел Гуанмина в детский восторг. Затем к Императору потянулась вереница министров, которые после своих речей возвращались за богато накрытые столы и с нескрываемым удовольствием принимались за угощения и напитки. Гуанмин то и дело наклонялся к уху Верлиона и шепотом комментировал все сказанные пафосные слова. Его шутки, дыхание, близость окончательно расслабили Верлиона — и он начал искренне наслаждаться вечером. Когда церемония перешла в стадию хмельного веселья, а от вина разомлел даже Император, Гуанмин захотел выйти на террасу, чтобы проветриться. Он предупредил Верлиона, сказал, что скоро вернется, и пошел к одной из боковых дверей. Почти дойдя до нее Гуанмин понял, что не взял плащ и уже хотел идти обратно, как услышал голос: — Хранитель воинов, ты кое-что забыл! Верлион обошел его и, встав к нему лицом, накинул плащ на его плечи, бережно закутал и поправил воротник, слегка задев кончиками пальцев сережку и мочку уха. Он стоял так близко, что Гуанмин, никогда не хмелевший от вина, почувствовал, как у него подкашиваются ноги. — Не смотри на меня так, — рассмеялся Верлион, глядя на осоловелое выражение лица Гуанмина. — Я знаю, что ты не любишь холод. Вместе они вышли из дворца на террасу. Простояв там не больше пары минут, Гуанмин предложил пройтись по западной части резиденции, где сейчас было умиротворяюще тихо. Они шли медленно, любуясь роскошными постройками, экзотическими деревьями. Их окружал мягкий свет свечей, заботливо спрятанных в замысловатые фонарики, расставленные по всему их пути. С неба неторопливо падал снег, который Верлион по-ребячески ловил ртом, вызывая улыбку Гуанмина. Неожиданно он спросил. — Откуда? — Просто заметил, — Верлион сразу понял, о чем идет речь, — что во время зимних Советов ты всегда греешь руки о чашку с чаем и пьешь только самый горячий. Еще ты часто зажигаешь пламя в ладони, а потом перебрасываешь из руки в руку. Прости, если я оказался неправ. Впервые зимой Гуанмину стало настолько тепло, словно в мягкую меховую накидку завернули не только его тело, но и сердце. Стоящий перед ним мужчина разительно отличался от того парня, что он впервые встретил. Верлион стал смелее, раскованнее, от него шла сильная, манящая мужская энергия. Рядом с ним было по-особенному спокойно и уютно. И Гуанмин наслаждался этим. Одновременно у него родилось непреодолимое желание поддразнить стоящего перед ним мужчину, которое он не смог сдержать. — Ты очень внимательный. Продолжай в том же духе, — он слегка ударил Верлиона веером по тыльной стороне ладони, — и я выкраду тебя из поместья, а потом заставлю кутать меня в плащ до конца наших дней. Верлион в ответ пристально и серьезно на него посмотрел, заставив Гуанмина смутиться. Слишком серьезно — словно мужчина рядом с ним обдумывал услышанные слова, восприняв их как предложение. Не в силах вынести этот взгляд, Гуанмин несколько раз кашлянул и пробормотал: — Нам пора обратно. Надо перед уходом почтить Императора, пока он еще держится на ногах. После того вечера в их отношениях повисла едва уловимая недосказанность. На Советах Гуанмин то и дело украдкой подглядывал за Верлионом — и часто встречал пристальный, полный непостижимых эмоций взгляд в ответ. Черный дракон вызывался помочь Гуанмину с тем или иным делом, если это готова была одобрить Старейшина — и Аймерот соглашалась, искренне радуясь пылу не так давно вошедшего в Орден Хранителя. Отправляясь решать вопросы Ордена, они постоянно перебрасывались беззлобными шутками, временами почти невинно касаясь друг друга. Верлион придерживал Хранителя воинов за талию, отбиваясь от случайно встреченной своры демонов — а Гуанмин клал ему голову на плечо, чтобы немного подремать после двух бессонных суток поиска особого минерала. Гуанмину нравилось класть Верлиону голову на колени — а Верлион то и дело начинал гладил его по волосам, чтобы Гуанмину крепче спалось. Верлион без повода прислал Гуанмину несколько подарков: сшитый из золотистого императорского шелка халат с вышитым на нем алым драконом — а потом изысканную заколку из серебра, щедро украшенную черными сапфирами. Гуанмин разворачивал пакеты, присланные из поместья Черного дракона, поглаживал орнамент вышивки, с нежностью трогал витиеватый узор на заколке — и не мог унять сердце, которое бешено колотилось. Он посылал подарки в ответ, подбирая их с незнакомым ему раньше волнением. Приказывал выковать особенно прочные наручи и просил слуг искать по всему Талиону редкие книги, связанные с демонами. Гуанмин уже понимал, что его чувства вышли за рамки дружеских. Ему нравилось, когда Верлион был рядом — и его не хотелось отпускать. Гуанмин любил его случайные и не слишком прикосновения и жаждал большего. Но он не был уверен, что поступки со стороны Верлиона не проявление обычной приятельской симпатии, поэтому не переходил границ и никаким образом не проявлял крепнущую влюбленность. Он выдал себя на летнем Празднике Двенадцати лун. Ежегодно все Хранители собирались на него в Жемчужном доме, построенном Сайлосом, Хранителем воды и ветра, на берегу Гранатового моря специально для отдыха. Подобными домами он обзавелся по всему Талиону, не скрывая своей любви к праздному образу жизни, коим год за годом мог наслаждаться все меньше. По иронии судьбы, ему посылали молитвы и прошения ученые, так что у него хватало хлопот, связанных с людьми. Тем сильнее он любил бывать летом в Жемчужном доме. В это время года здание, сложенное из белоснежного камня, было окружено садом, полным созревших гранатов. Белый, зеленый, красный — сочетание цветов создавало ощущение, что перед глазами гостя созданная художником картина, а не чей-то дом. Встречаясь в Жемчужном доме, Хранители не обсуждали дела Ордена. Они наслаждались роскошным ужином, разговаривали о жизни, слушали приглашенных музыкантов, а иногда устраивали совершенно дурацкие споры. Иногда они доходили до такой степени, что Сайлосу приходилось приглашать рабочих, чтобы те восстановили разрушенные части дома — но никогда не злился на гостей, потому что происходящее его искренне забавляло. Не удалось избежать спора и тогда. Сайлос и Берит, Хранитель земли, в шутку повздорили о том, что Жемчужный дом не выдержит, если они оба внутри него используют свои силы. Берит доказывал, что дом рухнет. Сайлос — что ему под силу выдержать, даже если все драконы Ордена одновременно проявят способности. Не прошло и десяти минут перепалки, как они перешли к практическому разрешению вопроса. Гуанмин в этот момент сидел на перилах балкона второго этажа, куда ушел, чтобы отдохнуть от шума. Облокотившись о балку и свесив ноги, он задумчиво смотрел на звездное небо, наслаждаясь моментами тишины. Внезапно здание заходило ходуном, из-за чего расслабленный и не ожидавший ничего подобного Гуанмин не удержался, не успев вовремя среагировать, и полетел вниз. Ему не составило бы труда приземлиться на ноги — в бою с ним случались и не такие падения. Если бы под ним внезапно не возник Верлион, который пошел на его поиски. Гуанмин рухнул прямо на него. Как назло, дом перестал трястись в ту же секунду. Приземление нельзя было назвать удачным. Верлион, не ожидавший, что Алый дракон свалится с неба, не удержал равновесие. Они с Гуанмином инстинктивно схватились друг за друга и оказались на земле. Двусмысленность позы Гуанмин осознал почти сразу. Верлион крепко держал его за талию. Гуанмин, лежавший на нем, одной рукой схватился за его плечо — а кончики пальцев другой лежали на губах Черного дракона, оказавшихся слишком близко к его собственным. Невыносимо, почти болезненно ему хотелось сократить это расстояние. Гуанмин чувствовал сладковато-терпкий аромат медовой настойки, который шел от Верлиона, ощущал тепло его сильных рук. С губ Алого дракона непроизвольно сорвался стон, обдавая жаром Верлиона, почти парализованного от происходящего. Сам он в это время перебирал в памяти самые скучные заветы клана, чтобы сдержать себя и не втянуть прохладные изящные пальцы в рот. Мысли Гуанмина спутались. Он поспешно пробормотал: — Я так неловко на тебя встал, надо скорее упасть. — Что? — брови Верлиона уверенно поползли вверх. — Я имею в виду, — Гуанмин начал неловко подниматься, словно разом лишившись всего изящества, из-за чего несколько раз наступил на полы одеяния, — я упал на тебя, как мешок, надо слезать. Он встал и, не глядя на Верлиона, продолжил бормотать: — Так неудобно, так неудобно, я пойду, надо скорее. Он ушел, а Верлион же еще несколько минут лежал на земле, глубоко дыша и пытаясь понять, что вообще только что произошло. Восстановив душевное равновесие, он вернулся в дом и там обнаружил Гуанмина перед зеркалом, который приводил в порядок растрепавшуюся прическу. Верлион уверенно подошел к нему: — Позволь помочь. Гуанмин и сам не понял, почему не отказал. Руки Верлиона скользнули в россыпь алых прядей, стали поднимать их, задев пальцами шею. Одновременно Гуанмин молился, что предательская дрожь, волной проходящая по телу, со стороны была заметна не слишком сильно. Он смотрел в зеркало и с ног до головы оглядывал их с Верлионом. Вдвоем они выглядели... — Как единое целое... — выдохнул Гуанмин в момент, когда пересекся в зеркале взглядом с Верлионом. С ужасом Гуанмин осознал, что сказал это вслух. Ужас рос по мере того, как округлялись глаза Верлиона, полные недоумения и удивления. Гуанмин со все еще растрепанной прической отпрянул и с невероятной прытью сбежал, наспех попрощавшись с остальными Хранителями. Верлион задумчиво вертел в руках украшенную черными сапфирами серебряную заколку, не сводя взгляд со спины, облаченной в золотой наряд с вышитым на нем алым драконом.