Алые отблески лунного света

В поместье Хранителя Верлиона с самого рассвета стояла суматоха. Слуги сновали туда-сюда, чтобы удостовериться: все готово к возвращению их обожаемого хозяина после долгого отсутствия. Именно сегодня заканчивался срок его шестимесячного уединения. Как и все другие драконы, Верлион — Черный дракон, — уходил в него каждые пять лет. Это было необходимо для того, чтобы оставаться в состоянии поддерживать истинную форму и легко переходить в нее из человеческой, если того требовала ситуация. И если это не нарушало условия соглашения, заключенного между нынешним Императором Талиона и Орденом Семи драконов. В уединение драконы, в нем состоявшие, уходили по очереди — благодаря этому Талион всегда оставался под защитой. К счастью, в стране давно не случалось крупных сражений или восстаний. На границах империи много лет царил покой, поэтому драконы уходили в уединение со спокойным сердцем. Никто из Ордена не жаловался на необходимость постоянно находиться в человеческой форме. За это они получали почет и любовь последователей, которые почти приравнивали их к богам. Тем более на это не жаловались служанки в поместье Верлиона: его человеческая форма радовала обликом всех без исключения, и девушки с большим удовольствием любовались им при первой возможности. В ожидании прибытия хозяина несколько из них переговаривались, стоя под большим навесом: — Интересно, Хранитель изменился за эти полгода? Мне кажется, он должен был стать еще краше! Ах, хочу скорее его увидеть! — Тихо ты, — шикнула на нее служанка постарше. — Еще услышит кто-нибудь, и подумают про тебя невесть что. — И пусть думают, — топнула она ногой в ответ. — Неужели я не могу полюбоваться! В наших деревнях еще попробуй кого-то похожего отыщи. Даже на картинах не увидишь. — Эх вы, — мимо прошла одна из старых служанок, служивших Черному дракону еще с того времени, как он был ребенком. — Хватает у вас времени языками чесать! Хранитель Верлион скоро вернется, в купальне все готово? Чистую одежду отнесли ему в покои? Служанки быстро-быстро закивали головами, потом переглянулись, и одна из них спросила: — Тетушка Моко, а правду говорят, когда Хранитель вернулся в прошлый раз, то устроил в поместье шумный праздник? — Правда, — Моко улыбнулась. — Он несколько дней отдыхал, подолгу болтал со всеми и был очень счастлив. Приказал накрыть столы прямо во дворе, а вечером, когда стемнело, запустил для слуг фейерверки. — Как здорово! Наверняка, в этот раз будет точно так же? Может, даже получится сесть к нему за столом поближе? — Глупышка, — Моко покачала головой. — Если в этот раз праздник в честь возвращения Хранителя Верлиона и будет, сам он с нами не останется. — Почему вы так думаете? — Станешь постарше, поймешь, — Моко лукаво улыбнулась, но больше ничего не сказала и ушла хлопотать на кухне, оставив девушек в недоумении. Конечно, она была права. Но даже мудрая и видавшая многое женщина не могла предположить, как сильно от предполагаемой будет отличаться причина, по которой Верлион покинет поместье. Спустя пару часов Верлион, Черный дракон, носитель титулов Хранителя Луны и защитника от демонов наконец вернулся в свое поместье. Он шел мимо увитых плющом белых колонн с навесом над ними, мимо большого пруда с карпами, уютных открытых беседок, где любил обедать. По белой брусчатке прямиком к сложенному из черного камня дому. Каждая деталь отражала характер Верлиона. Здесь не имелось кричащей роскоши — вместо нее повсюду наблюдалась простая, даже прямолинейная привлекательность. Облаченную в черно-серые одеяния фигуру и длинные белые волосы Верлиона было видно издалека, поэтому слуги, лишь едва завидев его вдали, тут же выстроились для приветствия. Многие из них смотрели на Верлиона во все глаза, не в силах отвести от высокой статной фигуры  хозяина взгляд. Его стремительная походка, горделивая осанка, мудрый спокойный взгляд пронзительных серо-голубых глаз: мало находилось тех, кто мог назвать его некрасивым. Как и мало тех, кто рискнул бы подобраться ближе к этой красоте. Несмотря на внешнюю привлекательность, Верлион часто производил суровое впечатление неприступной крепости, а его слава как охотника на демонов, способного убить два десятка одним ударом своего хлыста, лишь усугубляла впечатление. Но слугам он всегда улыбался доброжелательно и лучезарно, с искренним теплом глядя на тех, кто его окружает. Кто-то переехал с ним сюда из родительского дома, и одним приветствием вызывал теплые воспоминания Верлиона о детстве. Кого-то он воспитывал, как своих учеников, радуясь их успехам и воспринимая, словно родню. Он чувствовал, что вернулся домой — но задерживаться сейчас был не намерен. Каждое движение Верлиона говорило о том, что он торопится. Хозяин поместья сразу отдал добрый десяток распоряжений. В том числе о празднике для слуг, о котором он не забыл. Следом Верлион предупредил управляющего, что сразу после посещения купальни и завтрака он снова покинет поместье на пару дней. Моко ласково улыбнулась, а служанки, так мечтавшие оказаться рядом с хозяином поместья за шумным столом, не сдержали разочарованный вздох. Перекинувшись еще парой слов с управляющим, Верлион наконец быстрыми шагами направился в купальню. Закрыв за собой двери, он принялся судорожно скидывать с себя все облачение, будто стремясь торопливыми движениями как можно скорее приблизить момент встречи, вынуждавшей его спешить. Изящные ножны, длинный кожаный жилет с вышитым на нем драконом, рубашка с высоким воротом, сапоги, брюки: все, что было частью его внушительного впечатляющего облика, оказалось свалено в бесформенную кучу. Всегда аккуратный Верлион раньше никогда себе такого не позволял. Но сейчас значения не имело ничего, кроме возможности поскорее заглянуть в единственные в этом мире глаза, которым он улыбался по-особенному. Так, как никому другому. И каждый наспех сброшенный предмет одежды приближал его к моменту, когда он сможет в них заглянуть. Горячая вода расслабила его тело, вымотанное шестью проведенными в уединенной пещере месяцами, и он довольно зажмурился. День обещал быть прекрасным, и в душе Верлиона расцвело благостное предвкушение, а в сердце распускались цветы. В это же самое время к главным дверям его поместья со всех ног стремился запыхавшийся юноша, утирая со лба пот. Его всегда восхищали размеры поместья Черного дракона, но сейчас он их проклинал. Он и так уже проделал огромный путь, чтобы доставить Хранителю Верлиону сообщение — а дорога будто и не думала заканчиваться. Ему казалось, что он никак не может добраться до крыльца, что его ступени с каждым шагом лишь отдаляются от него. Он спешил даже больше, чем сам Верлион. Когда он достиг крыльца и обессилено рухнул на колени, к нему тут же подбежали двое охранников, узнавших в нем посыльного Старейшины Аймерот, который иногда здесь появлялся. Парню принесли воды и дали отдышаться. Лишь когда его лицо сменило цвет с пунцового после пробежки на здоровый, один из охранников спросил: — Ты с посланием? — Да, — парнишка наконец перевел дух. — Мне велено передать его лично Хранителю Верлиону. — Он только что вернулся из уединения. Сейчас пребывает в купальне, а затем сразу собирался покинуть поместье. Так что тебе лучше оставить письмо нам. — Письма нет, — парень мотнул головой. — Послание устное. Оба охранника едва заметно вздрогнули. Устные послания Старейшина передавала лишь в одном случае: если произошло что-то из ряда вон выходящее. И это действительно требовало внимания их господина. Им отчаянно не хотелось его беспокоить, но иного выбора в подобной ситуации не оставалось. Они переглянулись, а затем один из них повернулся к посыльному и бросил короткое: — Пойдем. Он провел парня к дверям купальни, откашлялся и позвал: — Хранитель Верлион, здесь срочное сообщение из дворца Старейшины. Хранительница Аймерот велела передать вам его лично. Я привел посыльного. Верлион, облачавшийся в легкий халат, нахмурился. Ничего хорошего данное известие точно не предвещало. Он смог в этом убедиться, как только вышел к посыльному. — Выкладывай, — складка между его бровями придала ему особенно суровый вид, от которого у посыльного слегка подкосились ноги. Он успел трижды пожалеть, что вообще когда-то согласился на эту службу и теперь вынужден был приносить дурные вести этому грозному Хранителю. — Пошустрее. — Старейшина Аймерот, — парень затараторил дрожащим голосом, — собирает внеочередной совет Ордена. Он состоится сегодня в полдень. Обязаны присутствовать все Хранители. — По какому поводу? — от услышанных слов у Верлиона появилось весьма дурное предчувствие. Внеочередной совет мог быть собран только по чрезвычайно серьезному поводу. — Инрик, сын Старейшины, убит. В его убийстве обвиняют Владыку Гуанмина. На мгновение перед глазами Верлиона потемнело. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Упади на него сейчас Кровавая гора, это не придавило бы его к земле так, как это сделало услышанное имя. Когда к нему вернулось самообладание, он рявкнул, окончательно напугав несчастного посыльного: — Что ты сказал? Повтори! — Обвиняют Владыку Гуанмина, — послушно повторил перепуганный паренек. — Рядом с телом господина Инрика нашли обрывок веера Владыки и его чешую. Также есть несколько свидетелей. Они утверждают, что видели на месте убийства Алого дракона. Это и попросила передать Старейшина, об остальном она расскажет на Совете. — Неужели Аймерот еще не допросила его? — Она не может этого сделать. Никто не может. Дело в том, что Владыка Гуанмин пропал. Никто не знает, где он сейчас. У Верлиона пересохло в горле. Его руки бесконтрольно задрожали, живот скрутило от боли, сердце забилось пойманной в силки птицей. С трудом выслушав детали о предстоящем совете, он отослал посыльного и охранника. Когда за ними хлопнули двери, Верлион сполз по стене на пол, с трудом удерживая себя на границе ясного сознания. Верлион начал, будто в бреду, бормотать, крепко вцепившись себе в волосы: — Где ты, где ты… Его голова готова была взорваться. Он никак не мог принять то, что доставленные посланником вести — правда. Это казалось чьим-то омерзительным розыгрышем, злой шуткой. Вслед за разумом Верлиона в смятение пришли его магические силы. Вокруг него заклубилась тьма, непроглядной пеленой обволакивая дом. И это привело Черного дракона в чувство. Он начал глубоко дышать, успокаивая вышедший из-под контроля поток энергии. Между Инриком и Гуанмином не могло быть никакой связи. Конечно, не существовало и причины убивать сына Аймерот, который давно не интересовался ни жизнью матери, ни делами братьев — и уж тем более делами Ордена. Они и встречались-то всего пару раз до того, как Инрик решил остаться жить среди людей. К тому же, было кое-что, в чем Верлион был уверен больше, чем в самом себе. Незыблемая, нерушимая для него истина. Все еще дрожащей рукой он прикоснулся к ярко-алой чешуйке, которая на изящной цепочке висела у него на груди — и которую он уже несколько лет не снимал. — Ты никогда бы не смог совершить подобное. Кто угодно, но не ты.