Алые отблески лунного света

Сверкающий в солнечных лучах дворец Аймерот, Серебряного дракона, многих поражал великолепием и казался созданным из хрусталя. Верлион и сам всегда с удовольствием им любовался - но сегодня в его глазах он был будто подернут темной пеленой. Верлион не замечал ни игры света, ни радужных бликов. Он толком не заметил и других участников Совета, рассеянно здороваясь с ними, в полузабытьи бросая им вежливые слова приветствия, произнесенные механическим, полуживым голосом. В подобном состоянии находился не только Верлион. Все, кто прибыл сегодня на совет, вели себя на удивление тихо и сдержанно. Не было привычных шумных разговоров, каждый из Хранителей прибыл на совет без слуг или свиты - даже Сайлос, который частенько устраивал из своего появления шумный спектакль. Все молчали, рассаживаясь по местам. Ничего подобного той ситуации, что они собрались обсудить, никогда не происходило - потому все пытались собраться с мыслями и понять, как сейчас лучше поступить. Верлион сел за отведеное ему место и уставился в сторону, где обычно располагался Гуанмин: ровно напротив него, на другой стороне полукруга, образованного шестью столами. Почти наяву увидел, как Гуанмин своим уверенным шагом заходит в зал, издалека ослепляя богато расшитыми алыми одеждами. Как позади него рассаживается его шумная свита, начиная веселую болтовню со слугами Сайлоса, сидевшего от Гуанмина по левую руку. Как сам Гуанмин медленно усаживается на софу, принимая расслабленную и небрежную позу. Обмахивается веером, лучезарно улыбаясь присутствующим - а потом непременно бросает на Верлиона беглый взгляд. Понятный только им двоим. Верлион сжал руку в кулак, раздирая ладонь ногтями. Успокоиться, ему всего лишь надо было успокоиться. И он точно знал, что ему плевать, если бы Гуанмин убил весь клан Старейшины, а с ним еще парочку драконьих семейств заодно. Сейчас его волновал только один вопрос: как мог бесследно исчезнуть известный на всю империю Алый дракон, Хранитель воинов, одних только храмов у которого было несколько сотен. Он всегда находился в центре внимания, его лицо знали как среди знати, так и среди простых людей. Выходило так, что он мог исчезнуть, лишь сам этого пожелав. Но Верлион природным чутьем улавливал, что Гуанмин сделал это не по своей воле. Погруженный в размышления, Верлион не сразу уловил движение справа, не услышал шелест одежд и не почувствовал цветочный аромат дыма, облако которого его окружило. Лишь когда сладковатый запах вызвал у него непреодолимое желание закашляться, он раздраженно повернулся и увидел прищуренный взгляд, направленный на него из-под длинной челки. В нем он увидел сочувствие, любопытство и - сожаление? - Талер, тебе обязательно каждый раз так делать? - Верлион помахал рукой, чтобы развеять дым вокруг себя. От пристального взора Изумрудного дракона ему стало не по себе. - Или ты решил окуривать остальных, чтобы они тоже не могли перекидываться? Талер снова затянулся, не отводя глаз от Верлиона, но на этот раз дым выпустил в другую сторону. После чего снял со своей талии белоснежный мешочек с вышитым на нем соцветием жасмина - его символом как покровителя плодородия и Хранителя лесов, - и швырнул на стол Верлиона. Черный дракон в ответ буркнул: - И что там? - Всего лишь травяной сбор. Поможет привести в порядок мысли, - раздался его медленный, тягучий голос. - Тебе в ближайшее время пригодится. Можешь не благодарить. У Верлиона слегка округлились глаза. Была лишь одна причина, по которой ему сейчас нужно было успокаивать разум. Он готов был поклясться, что Талер о ней догадался. Верлион изучающе в него вперился, но Талер уже отвернулся и расслабленно оглядывал пространство. В зал зашла Старейшина Аймерот, и все присутствующие замерли. Старейшина Аймерот многим напоминала ожившую мраморную статую вроде тех, что возводили в ее честь по всей империи. Высокую, с плавными изгибами женственной фигуры, полную собственного достоинства - а сегодня такую же бледную. Она была облачена в траурные фиолетовые одежды, ее всегда струящиеся почти до пола волосы были сложены в подобающую этикету скромную прическу, а выражение ее лица было абсолютно непроницаемым, удивительно спокойным и равнодушным. Неторопливым шагом, с гордо поднятой головой она прошла к установленному на высоком подиуме креслу. - Я рада видеть вас всех, - ее глубокий голос разносился по залу, эхом отдаваясь в его дальних уголках. Он был ровным, в нем не слышалось и отзвука слез или волнения. - Но мне искренне жаль, что мы вынуждены встретиться по столь прискорбному поводу. Надеюсь, вы не сочтете за грубость то, что я сразу перейду к делу, обойдясь без излишних церемоний. - Старейшина, - Эосфара поднялась со своего места. - Позвольте нам хотя бы выразить свои искренние соболезнования. - Вот об этом, - Аймерот махнула рукой и слегка нахмурилась. - Я и говорила. На это нет времени. - Как прикажет Старейшина, - с вежливым поклоном Эосфара села, стараясь не показывать, как задело ее высказанное замечание. Остальные же драконы хранили молчание. - Инрик был убит неделю назад. Его обнаружил один из учеников. Поскольку убийство совершено в людском мире, об этом доложили сначала городским стражам. Как только стало известно, что в доме Инрика якобы видела Гуанмина, то стражи сразу обратились с докладом к императору Николасу. Вы не хуже знаете меня, что убийство мирного жителя, даже если это отринувший семью дракон, является нарушением нашего соглашения с покойным Императором. Николас же только и ждал промаха с нашей стороны, если не сказать, что готовился к нему. По его приказу Гуанмина теперь будут искать Императорские охотники - и мне не надо напоминать вам о том, на что они способны. Верлион, и без того почти забывший, как дышать, заледенел. В его голове эхом отзывалось слово "охотники". Специальный отряд ищеек, созданный новым императором в первый же месяц после того, как он занял трон. О них в Талионе не знали только глухие и слепые, но боялись Императорских охотников даже они. Отряд, появившийся в первый год восхождения нового Императора на престол. Ходили слухи, что Николас не доверял никому - кроме своих верных псов, бессердечных, жестоких и лишенных человеческих чувств. Гуанмин ни в коем случае не должен был оказаться в их руках - по крайней мере, до тех пор, пока у него не будет доказательств невиновности. - Со своей стороны, - продолжала Аймерот, - мы имеем полное право защищать члена Ордена. Поэтому кто-то из вас должен попытаться его найти и помочь ему. - Помочь убийце? - Эосфара не сдержала усмешки. - Он опозорил Орден и поставил под угрозу нашу безопасность, наш привычный уклад жизни, который мы хранили столько лет. У вас есть хоть малейшие сомнения, что он не убивал Инрика? Я, например, в этом уверена. Все вы знаете, насколько чужды Гуанмину правила приличия и насколько сильна в нем жажда крови и убийства. Он недостоин того, чтобы мы его защищали. - Эосфара! - Аймерот повысила голос. - Именно потому что Гуанмин - один из Хранителей, мы не имеем права обвинять его без доказательств. Умерь пыл. Мы не знаем, что произошло на самом деле. - Старейшина! - в разговор вмешался Талер, заметивший, как сжались кулаки Верлиона. - Не могло ли что-то случиться с Гуанмином, пока он был в уединении? Не нарушился ли поток его сил? - Я не знаю. Он должен был выйти из уединения десять дней назад. Но в положенный срок не вернулся в свою обитель. Слуги восприняли это как обыденность. По их словам, в последние несколько лет он часто без предупреждения отлучался на несколько дней. Эосфара фыркнула: - Ну конечно, он же обошел не все бордели в Талионе. - Хранительница солнца, - на этот раз Верлион не выдержал и поднялся со своего места. - Мы все знаем о вашем презрительном отношении к Гуанмину. Но сейчас не лучший момент, чтобы в очередной раз его демонстрировать. И, не дожидаясь реакции, повернулся к Аймерот: - Старейшина, позвольте мне отправиться на поиски Алого дракона. Сейчас в мире демонов все спокойно, я могу отлучиться на достаточно длительный срок. - Я хотел бы, - вслед за ним встал и Талер. - Пойти вместе с Хранителем луны. Аймерот, в чьих глазах стала появляться усталость, коротко кивнула. - В таком случае совет закончен. Верлион, тебя я попрошу задержаться. Как только все хранители покинули зал советов, Верлион вышел из-за стола, подошел к Аймерот и склонился перед ней в вежливом поклоне. - Вы хотели что-то обсудить со мной, Старейшина? - Я прошу тебя, - Аймерот помассировала виски. - Найди его первым. Сейчас ты единственный, кто может его защитить и помочь ему. - Почему вы так думаете? - Верлион. Я живу достаточно долго, чтобы уметь замечать то, что может быть невидимо глазам. Вы крепко связаны. Твои чувства - то, на что он всегда может опереться. Именно это сейчас необходимо Гуанмину больше всего. Верлион едва сдержал себя, чтобы не закатить глаза. Кажется, прятаться от мира у них выходило куда хуже, чем он предполагал. Хотя за последние несколько часов ему стало на это плевать - он готов был лично заявить каждому, кого встретит, что Гуанмин принадлежит ему, и никто не имеет права на него посягать или причинять ему боль. Но вслух он сказал лишь: - Я понял вас, Старейшина. Я обещаю, что найду его раньше Императорских охотников. - И еще. Следи за Эосфарой. Она для вас опасна. Не могу утверждать наверняка, но мне кажется, она будет мешать вам с поисками. Если же она каким-то образом сама найдет Гуанмина раньше тебя, то ей хватит дерзости лично привести его на суд к императору. Верлион приподнял брови. - Простите за резкость и откровенность моих высказываний, но... Я знаю о ваших отношениях с Хранительницей солнца. Потому странно слышать такие слова о вашей близкой подруге. - Я разделяю личные чувства и обязанности Старейшины. Как глава Ордена, я должна одинаково относиться ко всем, предупреждая об угрозе. - Но вы еще и мать, которая пережила потерю сына. Вы не должны быть столь благосклонны к тому, что мог его убить. - Мы никогда не были близки с Инриком. Когда его отец погиб, он практически отказался от родного дома. Иногда, - она горького усмехнулась, - я сомневаюсь, точно ли я его мать. Если ты беспокоишься о моих родительских чувствах, то не стоит. У меня нет ни боли, ни ощущения потери. Я хочу лишь справедливости. Так что ступай. Не теряй времени зря. Верлион кивнул и пошел к выходу. Почти дойдя до него, он услышал: - Ах да, еще. Я почти год не могу ничего узнать о Римэле. Если в миру ты услышишь о нем что-нибудь, передай мне. Несмотря на то, что просьба его удивила, он ответил лишь: - Сделаю все, что могу. В конце концов, она просила узнать о своем младшем сыне - хотя их отношения были куда более прохладными, чем с Инриком, чей выбор уйти в мир людей и зарабатывать себе на жизнь уроками музыки Аймерот так и не смогла принять. Римэль же стал для Аймерот самым главным разочарованием просто потому, что родился человеком. Она никогда не занималась его воспитанием, редко интересовалась его жизнью и не проявляла никаких теплых чувств. Кроме того, что-то в этой просьбе неуловимо смущало Верлиона - хотя он пока и не мог понять, что именно. С другой стороны, это было последним, о чем сейчас хотел размышлять Верлион. Он вышел на улицу, глубоко вдохнул и пробормотал: - Гуанмин, куда ты подевался? Когда-то он уже задавал этот вопрос. Впервые Верлион смог близко пообщаться с Гуанмином девять лет назад. До этого они несколько раз встречались раньше, но Гуанмина тут же окружали вниманием старшие представители кланов, тем самым лишая застенчивого Верлиона шанса даже поздороваться вблизи. Но иначе и быть не могло: в своем юном возрасте Гуанмин уже был известен успехами на поле боя, и многие стремились выразить ему восхищение. С самого детства он в человеческой форме тренировался с мечом, и именно в форме юноши часто вступал в бой за людей, защищая восточные границы Талиона. В глазах многих он уже тогда был скорее небожителем, спустившимся со своим острым мечом к людям. Он был рожден для того, чтобы сверкать на поле боя. Где и случилась встреча, изменившая жизнь Верлиона. Это был год, когда скончался император, за глаза прозванный Кровавым. За годы его правления страна почти превратилась в руины. Шли гонения на ученых и любое свободомыслие, не прекращались распри между министрами, чиновниками и богатыми дельцами, в казне все время не хватало денег, потому что огромные суммы уходили на армию, вынужденную постоянно отбиваться от внешних угроз. Казалось, соседние страны, независимо от размера, хотели урвать от империи кусок пожирнее. Из-за постоянных сражений когда-то плодородные земли превращались в безжизненные пустоши. Талион стремительно увядал. Гнева Кровавого императора не избежали и драконы, на тот момент много лет в мире существовавшие с людьми и всегда готовые прийти им на помощь. Император отказывался признавать их силу, боялся ее - поэтому многие кланы предпочли отойти от мирских дел, спрятать семьи в далеких уединенных местах и не напоминать о своем существовании. Особенно в те мрачные годы, когда за убийство дракона и его шкуру Кровавый император обещал щедрое вознаграждение - и находились те, кто не брезговал осквернить свои руки убийством магических зверей ради наживы. Но даже в эти смутные для всех времена, некоторые из драконов, - такие, как выходцы с Востока, к которым относился Гуанмин, - бесстрашно сражались бок о бок с солдатами, ничуть не опасаясь гнева Императора. Неожиданно для всех правитель умер, хотя многие считали, что он был убит ради смены власти. Как раз в этот момент внешние конфликты достигли высшей критической точки. Его сын Кирион едва успел взойти на престол, а Талиону уже предстояло сражаться с объединенными степными племенами, которые сплотились под началом сильного лидера из племени саркенов - Алифа, провозгласившего себя вождем, а затем и королем основанного им государства Хадар. Под началом нового императора Кириона для сражения с врагом объединились не только десять лучших генералов империи с несколькими сотнями тысяч солдат в подчинении - но и семь кланов драконов, которым юный император пообещал в случае победы заключить особое соглашение и предоставить им совершенно другое положение в империи, сделав Хранителями страны. Один за одним представители кланов прибывали на расположенную у южных границ Голодную равнину в ответ на его зов, чтобы собрать Совет и решить, кто от их лица отправится в бой. В том числе и клан северных драконов, из которого происходил Верлион. Совет кланов был в самом разгаре, когда в палатку, где он проходил, вошел молодой человек в белых, забрызганных кровью доспехах. Он снял шлем, и Верлион увидел россыпь длинных алых волос. Верлион невольно замер, глядя на него. Гуанмин с малых лет отличался изящной внешностью в своей человеческой форме. Точеное лицо, чувственные губы, большие, выразительные глаза необычного красного цвета, говорящего о его принадлежности к восточному клану алых драконов: он привлекал к себе внимание в первую же секунду, стоило лишь раз на него взглянуть. В этих глазах уже отражалась уверенность в себе, жизнелюбие и страстность, которой еще только предстояло проявиться в полной мере. Несмотря на юный возраст, он был уже достаточно высоким. Легкие доспехи плотно прилегали к его поджарому телу - и в каждом его движении чувствовалась сила, огнем текущая по его венам. Гуанмину куда больше подошло бы стать художником или музыкантом, но он выбрал путь боя - и тем более странно было видеть капли крови на его красивом лице и ощущать, насколько сильная убийственная энергия исходит от Гуанмина и его меча. Ей хотелось покоряться, чтобы следовать за этим юным драконом в бою - совершенно не удивительно, что его любили многие солдаты. К тому же, Гуанмин всегда отличался легким и дружелюбным характером, поэтому легко завоевывал сердца людей. Гуанмин весело улыбнулся, здороваясь со всеми присутствующими, а потом увидела Верлиона: - О, знакомые лица с северных берегов! - радостно воскликнул он, несказанно удивив Верлиона. Он и подумать не мог, что Гуанмин его запомнил. - Давно я тебя не видел, не думал, что ты успеешь так подрасти! Отец Верлиона, Моррис, поднялся и поприветствовал Гуанмина: - Рад встретить здесь столь доблестного воина. Как сейчас обстоят дела в бою? - Гораздо лучше, чем можно было предположить, - Гуанмин стал медленно вытирать меч, все так же лучезарно улыбаясь. - Какими бы выносливыми не были степные воины, выстоять им было сложно. Уверен, что в ближайшее время мы разберемся с ними раз и навсегда. - Надеюсь, ваши слова воплотятся в жизнь как можно скорее. - Вы уже решили, кого отправите в битву из своего клана? - Только что это обсуждали. Вы как раз вовремя, потому что я размышлял о том, чтобы нанести вам визит и попросить об одной услуге. - Сделаю для вас все, что могу. - Не затруднит ли вас присмотреть за моим сыном в бою? - Отец, что ты говоришь! - Верлион одновременно смутился и разозлился. - Не думаю, что мне нужна помощь и что уж тем более стоит обременять кого-то подобной просьбой. Гуанмин в ответ на его слова приятно рассмеялся - и Верлион, увидев на его щеках две ямочки, смутился еще больше. В первую очередь потому, что не смог отвести от него взгляд. У него в груди стало зарождаться странное чувство, чью природу Верлион не смог понять. Но и времени подумать об этом не было, потому что Гуанмин внезапно бухнулся рядом с ним на стул и приобнял его за плечо. Так естественно и просто, словно для них это было в порядке вещей. - Мне будет несложно и приятно, - он подмигнул Верлиону. - К тому же, всегда лучше, когда рядом с тобой есть более опытный товарищ, правда? - Н-н-наверное, - степень смущения Верлиона достигла пределов, заставляя его речь сбиваться, - вы правы. - Давай без этих «вы», хорошо? В армии не до лишних любезностей, - в ответ на что Верлион мог лишь выдавить из себя короткое «Да». Решающее сражение состоялось через два дня. Гуанмин, верхом на лошади стоявший во главе войска бок о бок с генералом восточного гарнизона, оглядел солдат, нашел Верлиона и приветливо помахал ему. Гуанмин выглядел так, словно ему сейчас не предстояло одну за одной сносить головы, а он всего лишь вышел на прогулку. От него шла успокаивающая аура, и Верлион издалека ее чувствовал. Он начинал понимать, почему за Гуанмином готовы следовать и простые солдаты, и маститые генералы - рядом с ним возникала уверенность, что любой враг будет повержен. Среди людей было видно два десятка готовых к сражению драконов, пять из них приняли истинную форму - и теперь по земле то и дело пробегали несколько огромных теней летающих над войском магических существ, готовых защитить место, которое называли домом. Одно лишь это сильно подкосило боевой дух хадарцев, никак не ожидавших, что драконы присоединятся к бою. Даже Алиф, выигравший не один десяток сражений, беспокойно хмурился. Он был достаточен мудр, чтобы понять: исход битвы уже предрешен. Но сдаваться просто так он был не намерен. С двух сторон раздались звуки боевых гонгов и труб. Один за одним генералы Талиона поднимали правую руку, давая сигнал к началу боя, и две огромных армии схлестнулись, волнами накатывая друг на друга. Крики, кровь, свист стрел и звон мечей, звук ломающихся костей, треск драконьего пламени, вынуждающего войско Алифа постоянно отступать: мирная когда-то равнина превратилась в наполненный смертью ад. Такова была цена за спасение Талиона - и каждый, кто пришел защищать его границы, готов был ее заплатить. Гуанмин, несмотря на разгар сражения, все время оказывался недалеко от Верлиона. Он держал свое обещание и присматривал за ним, при этом ни на мгновение не опуская меч. Стремительные точные движения оружия создавали ощущение, что он не сражается, а танцует с мечом. Гибкий, сильный, смелый - Гуанмин отбивал любые атаки. Меч в его руках казался послушной лентой, отзывающейся на каждое движение, поразительно точной, смертельно опасной. Его доспехи сверху донизу были залиты чужой кровью - но это лишь будило в нем азарт. Ощущая его невидимую поддержку, Верлион сражался не менее храбро. Но недостаток опыта все-таки привел к тому, что в пылу боя он не заметил, как позади него возник вражеский воин. В момент, когда хадар занес над ним меч и уже был готов вонзить его в спину ровно напротив сердца, Верлион почувствовал колебание воздуха позади себя, а за ним и пронзительный свист, раздавшийся над его ухом. Он медленно обернулся - и увидел, как чужой клинок входит врагу в горло. Через мгновение рядом с ним оказался в считанные секунды спешившийся Гуанмин. Он вытащил нож, пинком отбросил бездыханное тело и притянул Верлиона к себе. - Тебе говорили, что надо быть внимательнее? - Гуанмин выдохнул Верлиону это прямо в губы, находясь так близко, что можно было пересчитать его длинные ресницы. Несмотря на произошедшее, его взгляд лучился заботой, а голос звучал на удивление мягко. Но Верлион слышал, как быстро и громко бьется сердце Гуанмина - за мягкостью голоса он скрывал приступ страха, который только что испытал из-за того, что один глупый мальчишка, - пусть он и был старше Гуанмина, - чуть только что не погиб на его глазах. В то самое мгновение, среди царящего вокруг хаоса, все еще чувствуя на своем затылке руку Гуанмина, Верлион понял, что пропал до конца своей драконьей жизни. Гуанмин схватил его за руку, помог забраться на лошадь и увел в безопасное место, чтобы бегло осмотреть. Он увидел только несколько небольших царапин и с облегчением выдохнул. - Ничего серьезного. Просто сегодня больше не лезь в бой, он все равно скоро закончится. Для первого раза тебе хватит.- Гуанмин ласково улыбнулся и погладил Верлиона по щеке. - Пообещай мне, что не сделаешь этого. Иначе я не смогу тебя уберечь. Верлион, не находя слов, быстро-быстро закивал в ответ. Гуанмин подарил ему еще одну улыбку и оставил его. Как он и говорил, битва вскоре закончилась. Спустя несколько часов от войска Хадара осталась лишь десятая часть, а их боевой дух безвозвратно погас после того, как Алифа тяжело ранили и унесли с поля боя. Когда над Голодной равниной опускалось закатное солнце, один из военачальников уже прибыл в лагерь Талиона, чтобы начать мирные переговоры с Императором Кирионом. В тот день драконы, чье пламя до рассвета сжигало мертвые тела, бок о бок с людьми открыли новую страницу в истории Талиона.