Драко Малфой всё никак не может умереть

— Что ты творишь, придурок?!! А вечер ведь был таким прекрасным, тихим и спокойным. Надрывающий глотку Поттер сейчас совершенно был не к месту. Ещё и трепал за плечи туда-сюда, навевая лёгкую тошноту. — Я уже у тебя палочку забрал, а ты! — Драко ничего не ответил, просто продолжил смотреть на тёмное небо, — А если бы ты реально умер в этот раз?! — Поттер, ты почему не спишь?.. — Сам догадайся с трёх раз! Гарри всё отчитывал и отчитывал его, ругал за враньё, злился как раньше на младших курсах, однако вскоре утих. Причиной тому было то, что слизеринец чуть нахмурился, когда дотронулся до шеи. Весь пыл в момент остудился, и на смену ему пришло беспокойство: — Ты себе что-то сломал? — точно нет. Иначе бы крик боли слышал бы весь Хогвартс, — Твою мать, Малфой. — Мать не трогай. — Заткнись ты, а, — затем без разрешения или хотя бы предупреждения подхватил на руки. Ну или попытался. Так как Поттер чуть ниже в росте, слизеринец сначала подумал, что упадёт во второй раз. Что этот дурак его просто не выдержит. Однако сил у гриффиндорца хватило, да и Малфой невероятно худой — настолько, что его и Грейнджер бы спокойно подняла. Конечно, он сразу стал возмущаться, но Гарри в очередной раз приказал заткнуться. Он точно сегодня не в настроении. Ну... ну ещё бы. У того были весомые причины. Такими темпами по уже опустевшему Хогвартсу они дошли до больничного крыла. Всё это время в воздухе висело какое-то неясное, тяжёлое напряжение, из-за которого оба не смели и слова вслух сказать. Гарри всё ещё злился, очень злился. Ему же нагло соврали. «Переосмыслю свою жизнь, начну думать позитивно», — ага, как же. Если это — позитивное мышление, то страшно даже подумать, что из себя представляет негативное. Но несмотря на это, гриффиндорец был и счастлив тоже. Ведь Малфой жив. Хвала Мерлину, что жив. Помфри встретила их сначала с удивлением, а затем с тревогой, волнением, даже немного ужасом. Тоже кричала и причитала, ведь без слов поняла, что слизеринец снова себя пытался убить. Бегала туда-сюда, осматривала магией на наличие травм, пока Гарри кратко объяснял ситуацию: «В общем, я его нашёл без движения у башни, с которой он прыгнул» («Я был в движении, просто не хотел тратить энергию встать»). Ничего серьёзного не нашла, но всё равно заставила выпить несколько зелий. — Бе-е, — вкус был, естественно, противный, — Может, не над– — Мистер Малфой, пейте всё до дна, — говорила волшебница так, словно была ему строгой бабушкой, а не просто медиком. Подросток уныло вздохнул и повиновался. А что ещё ему оставалось делать, кроме как слушаться людей вокруг и жить дальше? Пока Драко играл в гляделки с Гарри и взглядом пытался уничтожить за эту ненужную помощь, Помфри уже отправила патронуса директору. Та явилась достаточно быстро, вся уже явно готовая ко сну. Или вовсе так, словно её разбудили. — Мистер Малфой, — было первым, что она сказала. С разочарованием и печалью одновременно. Чтобы не смотреть на эмоции на её лице, пришлось закрыть глаза, — Вы ведь и вправду убьёте себя так однажды. Драко ни с кем не хотел больше говорить. Не потому что настолько противный и злой, а из-за успокаивающего зелья, что постепенно убаюкивало. Казалось, ещё немного, и он точно заснёт прямо посреди разговора. — Мистер Малф... мистер Малфой, Вы слышите? Гарри опять бесцеремонно потрепал его за плечо, на что в ответ получил только полусонное бормотание. — Ох, видимо, зелье подействовало быстрее, чем нужно, — приложив ладонь к щеке, озвучила медик. После взмахнула палочкой и осторожно укрыла подростка одеялом, — Придётся провести беседу с ним завтра... — Причём не одну. Не поднимая взгляд ни на директора, ни на Помфри, гриффиндорец отчего-то принялся изучать черты лица засыпающего Малфоя. Обычно люди во сне были спокойны, умиротворённы, но он... словно бы боялся заснуть. Словно уже заранее знал, что в царстве Морфея ничего хорошего его ждать не будет. Потому и хмурился, изредка чуть мотал головой. «У него кошмары, — понял Гарри, который сам не раз с этим сталкивался, — Наверняка частые» — Минерва, я вызвала тебя, чтобы ещё кое-что сказать, — женщина ей кивнула, намекая, что просит продолжить, — Та тёмная магия на нём... то, что я чувствовала, — теперь заинтересовался ещё и Поттер, — Кажется, она нарастает внутри. С каждым днём всё хуже становится. — Тёмная магия?.. Вот это новости. На Драко кто-то наложил проклятье? Точно не ребята с младших курсов и других факультетов, значит тогда слизеринцы, с которыми он в плохих отношениях– — Да. Когда в первый раз осматривала его, ощутила наличие тёмной магии. Сильной магии, — парень вновь опустил взгляд на уже заснувшего Малфоя. Однако теперь смотрел не только с сочувствием, но и беспокойством, — Вот только ни я, ни Минерва всё не можем понять, какое на нём лежит проклятье или даже проклятья... ох, бедный мальчик, сколько всего натерпелся. — Подождите, как это не можете понять? — Вполне себе легко, Поттер, — наконец, заговорила Макгонагалл, — Тёмная магия коварна и изощрённа. Многие заклинания и проклятья неизвестны даже опытным волшебникам. — И многие можно создать самостоятельно. Так, чтобы никто уж точно не понял, как их снять. Точно, а ведь и вправду. Сектумсемпра — вполне себе яркий пример. Это ведь не что-то, что у всех на слуху. Это то, что придумал один конкретный человек, увлекающийся тёмной магией. И только этот человек знал контрзаклятье. Навряд ли тёмной магией, что видели Макгонагалл и Помфри, было проклятье Нарциссы Малфой. Оно ведь больше похоже на что-то светлое, что-то, что обязано оберегать и защищать. Тогда что именно ею было? — А он не рассказывал? — всё не унимался Гарри, — Ну, Малфой ведь должен знать, что за проклятье в него кинули. — Поттер, Вы и сами должны уже были понять, что мистер Малфой скрытный человек. Нам он ничего никогда не рассказывал, даже не планировал. — И ведь в мысли ему тоже никак не проберёшься! Тот ещё умелый окклюмент! — быстро поддержала Помфри, эмоционально взмахивая руками. После этого в больничном крыле повисла какая-то странная тишина, в которой слышно было только дыхание. Ну и иногда Драко менял положение во сне, шелестя простынёй и одеялом. Спал крайне беспокойно, даже несмотря на то, что выпил успокаивающее зелье. — Директриса Макгонагалл, — вдруг спустя целую минуту молчания Гарри всё же решил подать голос, — А что если у меня получится разговорить Малфоя? Выясню, что за тёмная магия на нём, помогу... поддержу его, — ведь человеку, которого мучили кошмары и негативные помыслы, нужна поддержка. Кому как не Поттеру об этом знать? — На что Вы намекаете? На что он намекал, что ж... это было глупой идеей. По многим причинам, одна из которых — Драко его, чёрт побери, просто убьёт. Пришлось немного призадуматься. С одной стороны, не очень хотелось терять Рона и остальных ребят — уже привык находиться в одной комнате только с ними. Однако с другой, как иначе получится помочь Малфою? Нужно быть с ним как можно чаще, нужно следить за ним, нужно подружиться с ним. Это легче делается, когда вы живёте вместе. Да и если так подумать... Поттер начнёт куда спокойнее спать, если не придётся с картой в руках переживать и гадать: «Хорёк точно доживёт до завтра? Он ведь не отравил себя перед сном, да? А куда это он вдруг собралс... а, точно, всего лишь перевернулся на другой бок». Драко не может умереть. Нельзя позволить ему этого сделать. Поэтому Гарри извинится перед Роном, а затем слегка поменяет свои условия пребывания в Хогвартсе. И предложит слизеринцу разделить горе, плохие мысли, тяжкую психологическую ношу, информацию о тёмной магии и недавно наложенных проклятьях — герою-то это ничего не стоит. Наоборот, приятно осознавать, что он может кого-то спасти, кого-то осчастливить, кому-то сделать жизнь легче. — Я хотел бы жить с ним в одной комнате, — вполне ожидаемо, что обе женщины удивились, — Я же, э, ну... так я смогу за ним присматривать. И больше не допущу сегодняшнего инцидента. — Поттер, но– — Обещаю с ним не ссориться. И вообще, я сказал ему, что хочу стать друзьями! — Минерва выглядела немного неубеждённой. Она-то ведь знала долгую историю этих двух мальчишек с самого первого курса, — Так что это — идеальная возможность подружиться. А когда у Малфоя будет друг, ему и умирать перехочется. Макгонагалл хотела сказать что-то, но её остановил взгляд Помфри. Своими глазами она словно бы говорила: «Пусть. Делай так, как он говорит. Мистеру Малфою это только на пользу пойдёт». Ещё пару секунд тишины, вновь шелест простыней, а затем слова, вселившие надежду: — Завтра и Вам, и мистеру Малфою сообщу, в какой комнате будете проживать, — Гарри, начав кивать, весь засиял. Затем Макгонагалл сказала, что пора уже возвращаться в постель, однако гриффиндорец остался на своём месте. Что-то не давало ему уйти. То ли страх, то ли тревога, то ли спящее лицо бывшего врага (он, оказывается, очень даже красив внешне). «Мистер Поттер, Вы должны–», — медик пыталась вразумить, но герой специально стал получше устраиваться на стуле. — Как же Вы упрямы... — вздохнула пожилая женщина, заставив хмыкнуть. — Я просто буду присматривать за ним. Всю ночь. Минерва точно уже несколько раз пожалела, что попросила именно Гарри об этом. Однако совсем немного была рада, что у Драко имелся хоть кто-то, кто готов о нём переживать и заботиться. *** — Э-э-э, вот как, — в большом уютном кресле девушка чувствовала себя как на троне. Почти что лежала в нём, при этом без особого интереса читая Пророк, — Будешь жить с Малфоем, значит? Ребятам в комнате и Гермионе с Роном он пока ничего не сказал. Первая, кто ему попался на глаза после ночи в больничном крыле, была Джинни. Ей этот пока ещё секрет парень мог без проблем рассказать. Года два назад она бы расстроилась, стала недоумевать, но сейчас её это особо не волновало. Конечно, на друга и его жизнь ей не плевать, вовсе нет. Однако она уже давно не влюблена в него по уши и нет смысла ревновать. Если она кого-то и ревновала, то только своего парня, Дина. А над Гарри беззлобно потешалась. — И другом хочешь ему стать? — газету она «читала» уже словно ради приличия. И при этом тихо хихикала, — Одолжить резиночки? — юноша не совсем её понял, — Ну, чтоб вы плели вместе браслеты дружбы. — Джинни!.. — Ладно, если не хочешь браслеты, устройте ночёвку. У меня найдутся для вас журна– В неё прилетела небольшая мягкая подушка (в лицо, благо, не попала). На всю гостиную Гриффиндора раздался её задорный смех, который постепенно стал заражать и Поттера. Он глупо улыбнулся ей в ответ, а затем более раскрепощённо устроился на диване. Интересно, в новой комнате будет также удобно? Парень очень надеялся, что директор подберёт и ему, и Малфою самую лучшую, с самыми мягкими кроватями. Хихикая, Джинни отложила Пророк, а затем обняла красную подушку с золотыми кисточками. — А вообще, думаешь, у тебя выйдет? — спросила девушка уже чуть серьёзнее, — Малфой же... себя убить хочет. У него не всё в порядке с головой, — она не говорила это, чтобы обидеть. Это, скорее, констатация фактов, с которой Гарри согласился, — Навряд ли в таком состоянии захочет заводить друзей. — Ну, он же сам предлагал дружбу как-то, — хмыкнул в ответ гриффиндорец. — На первом курсе-то? А Малфой сам хоть помнит? — Поверь, по-омнит. Иначе бы не воевал со мной все эти годы. Зевнув, юноша потянулся, а затем и вовсе лёг во весь рост на диване. Солнце, не такое уж и яркое, как летом, светило ему в самые глаза сквозь окна, поэтому пришлось зажмуриться. Джинни же продолжала говорить, спрашивать про дружбу и как он вообще собирается это всё организовывать. Если честно, Гарри и сам не очень чётко это представлял. Желавший только одиночества и смерти слизеринец точно не будет рад даже просто жить в одной комнате, а тут ещё и такое... остаётся только молиться, что не кинет какое-нибудь проклятье прямо в лицо. Однако книжки Гермионы (и сама она) помогли понять: Драко нельзя оставлять наедине. Лучше вообще не упускать из виду и быть к нему чуть ли не приклеенным. Да, он будет брыкаться, огрызаться, плеваться своим змеиным ядом и оскорблять, но всё это можно перетерпеть. Ради того, чтобы слизеринец жил, чтобы не накладывал на себя руки, чтобы ему стало хоть немного легче, Гарри готов пойти на такие жертвы. Морально себя подготовил к тому, с чем придётся иметь дело весь год, и начал улыбаться. Всё у него получится. Даже с такой язвой, как Малфой, можно подружиться. Просто к нему надо найти особый подход. — Знаешь, я вот что ещё что скажу, — они всё разговаривали и разговаривали. После войны почти не удавалось это сделать, поэтому сейчас между ними словно прорвалась некая дамба, — Если действительно хочешь с ним подружиться, зови его по имени. — Ч-чего ты вдруг? Да и вообще– — Ну серьёзно, Гарри, ты хоть раз хотя бы одного своего друга звал по фамилии? Ладно, она победила. Прямо-таки в пух и прах раскидала его — в этом вся Джинни. Громко вздохнув, парень потянулся и попытался представить себе эту картину: он зовёт хорька по имени. Не за глаза, как делал это пару раз, а конкретно в лицо. Без сарказма, без горечи и сожаления, без жалости, без злости, а так, как это делают все настоящие друзья. Драко. Красивое имя — Драко — по-своему ласкало и слух, и язык. Оно куда приятнее фамилии, поэтому даже обидно, что жизнь не позволяла произносить его как можно чаще. Гарри старался шептать каждую букву в чужом имени, представлять реакцию слизеринца на такое обращение, а затем и их дружбу в будущем. В воображении всё не так уж и плохо. Хотелось бы, чтобы и в реальности было хорошо. — Начнём прямо сейчас, хм? — предложила Джинни, выводя из мыслей, — Вот так: Драко, — затем отчего-то хихикнула, — Слу-ушай, а у него на деле интересное имя! Необычное такое. Может, тоже перестать его фамилию использовать? — Ты, что, собираешься Ма– Драко стать подругой? — хмыкнул в ответ юноша, а затем поправил очки. — Нет, конечно! Больно он мне нужен! Они оба тихо посмеялись, а затем Уизли продолжила говорить: — Просто буду подавать тебе пример, — она хитро подмигнула, а затем вновь взяла Пророк в руки. И спрятавшись за ним, пробормотала: — И молиться, чтоб Рон не поседел от такого. — О, это уж точно... *** Лучшие друзья отреагировали на новость с шоком, и это ещё вежливо сказано. Драматично закатывая глаза, Симус шутил: «Ну всё, нас бросают ради хорька», пока Рон сидел с открытым ртом и не мог поверить в это. Однако через минуты три всё-таки пришёл в себя. Любимая девушка шепнула ему что-то на ухо, заверила, что так будет лучше всем, заставила немного пересмотреть ситуацию. И затем юноша кое-как пробормотал: «Хорошо. Не поубивайте там друг друга». Убивать друг друга они точно не будут. У Драко в планах был только суицид, а у Гарри — спасение этого придурка. Вечером Макгонагалл отвела его в новую комнату — довольно широкую, просторную. Первым делом парень упал на кровать, провёл её мягкость и, кивнув, согласился тут проживать. Осталось только дождаться своего соседа. Директор рассказала, что Малфой изо всех сил отнекивался, просил оставить его с однокурсниками, однако его поставили перед ультиматумом: либо он согласится, либо суд выпишет ему обязательное лечение в Мунго. Так что скрепя сердце подросток всё же согласился. Это было самым настоящим принуждением, но уж ему из всех людей к такому не привыкать. — Мистер Малфой, вот и Вы, — Гарри только закончил нежиться в кровати, как вдруг показался его новый сосед. Выглядел он максимально недовольно, что даже смешно и забавно в каком-то роде. Хмурый от злости, как обиженный ребёнок, блондин был по-своему привлекателен, — Комнату я подобрала лучшую из всех пустующих. Надеюсь, Вам тут понравится так же, как и Поттеру. — Только в Ваших мечтах, директор... — себе под нос тихо-претихо прошипел парень, проходя внутрь. — Что ж... осваивайтесь, юноши. Не посмею больше тревожить и жду Вас обоих на занятиях в понедельник. Не переставая хмуриться и кривить лицо, Малфой проследил за тем, как женщина покинула комнату. После того, как её шаги в коридоре перестали быть слышны, парень кинул чемодан (без палочки пришлось нести самому). А затем начал соседство с претензий с самого порога: — Ладно, Поттер, колись, что тебе нужно, — потеряно хлопая глазами, гриффиндорец поднялся с кровати и аккуратно сел у края, — Я уже переписал завещание, поэтому что ещё тебе от меня нужно? — Вспомни Астрономическую башню и попробуй догадаться сам. — Тц... значит, это из-за вчерашнего... — Да. Я больше тебе не доверяю. И больше тебя одного не оставлю. Чуть не взвыв, Малфой устало схватился за виски. Его явно вся эта ситуация бесила, и рад он не был... жаль. В воображении гриффиндорца сей момент прошёл куда лучше и приятнее. — Зачем тебе это? — всё ещё не понимал, почему национальный герой захотел вдруг жить по соседству с пожирателем смерти, — Сидел бы в своём львятнике спокойно, не переживал бы обо мне... но нет, обязательно надо лезть к змеям. — Мы с тобой сейчас на нейтральной территории, Драко, — улыбнувшись, подметил Гарри. К язвительному и злому блондину он уже привык. Он в состоянии с ним справиться, всё в порядке. Ещё проще станет, если на все эти выходки он начнёт реагировать со смехом. Просто будет принимать каждое оскорбление за шутку — и их соседство обязано сразу пойти в гору. Не сводя зелёных глаз с лица слизеринца, Гарри всё ещё улыбался ему. Без тени злобы, а наоборот, очень даже по-дружески. Вот только Драко от страха, недоверия и гнева одновременно чуть не упал прямо на ровном месте. — Ты... ты, что, — даже чуть заикнулся. Затем отвернулся, что-то зашептал под нос (словно кому-то отвечал) и посмотрел на гриффиндорца с ещё большей злостью. Ей, казалось, не было ни края ни конца, — Как ты меня только что назвал? — Драко. Это твоё имя, если забыл, — пожал плечами подросток. Как будто это было какой-то обыденностью. — Я знаю, что это моё имя, придурок. Но ты какого драккла меня по нему зовёшь? Гарри решил, что говорить вот так на дистанции не очень-то и правильно. Раз уж они друзья (точнее, находились в процессе становления друзьями), нужно быть ближе. Резко поднявшись с кровати, парень напугал своими движениями нового соседа. Тот инстинктивно потянулся в карман за палочкой, но вспомнив, что её нет, разозлился только сильнее. И почему-то совсем немного начал бояться. — Я уже говорил, что готов забыть обиды. Своих слов обратно не заберу, — он сделал ещё пару шагов вперёд и вдруг вытянул вперёд руку. От шока у слизеринца во взгляде даже что-то переменилось, как... как у ребёнка, который вот-вот получит подарок на Рождество, — Поэтому давай будем друзьями, Драко. Идёт? — Я... Ровно на мгновение на лице Малфоя дёрнулась улыбка — не нервная, а кажется, даже счастливая. Он ведь этого и ждал столько лет, разве нет? Хотел или даже мечтал быть другом Гарри Поттером. И теперь столь прекрасная возможность предстала перед ним. Герой сам протягивал ему руку, сам просил о дружбе, сам смотрел с надеждой и ожидал взаимности. Глаза, которые только на секунды стали темнее, вскоре снова вернули себе свой белесый оттенок. Снова случилось помутнение, и Драко в гневе скривил лицо. Так, как будто его только что ударили. «Настолько низко пал, что над тобой уже насмехаются» «И ты даже ничем ему не ответишь?» «Давай, малыш Малфой. Не будь тряпкой» — ...поиздеваться решил? — удивляя гриффиндорца, шлёпнул по протянутой ладони, — Или нашему герою после войны действительно больше нечем заняться? — Чт... Драко, нет– — Прекрати меня так звать!! Ох, вот теперь Малфой был действительно зол, хоть и непонятно из-за чего конкретно. Серые глаза у него стали светлыми-пресветлыми, а сам он чуть ли не рычал от злости, как раненый зверь. Это, наверное, первый раз за весь сентябрь, когда Поттер видел столько жизни и эмоций в нём. Однако ничего хорошего в этом не было. Это — не привычное для блондина поведение. Это — не его типичные «ну всё, ты меня довёл». Это... Что-то иное? Даже голос у него стал ниже, грубее и как будто с нотками... Гарри чуть сощурился и вдруг понял, кого ему напомнила эта манера речи, этот крик, эта хрипотца и низкий тембр: Аластора Грюма. Однако что... нет, точнее почему он из всех людей? Гриффиндорец не успел сосредоточиться, не успел дольше об этом подумать, потому что вслед услышал: — Я же просил отвалить от меня! Насколько надо быть недалёким, чтобы не понимать простых, человеческих слов? — а теперь отчитывал, почти как Северус Снейп. Да что с ним творилось, в самом деле? — Не надо лезть в мою жизнь. И притворяться мне другом из жалости тоже не надо. Серьёзно, ты точно ударился где-то недавно... — Драко отвернулся и, скривившись вновь, фыркнул, — Дружить с пожирателем смерти — да, как же. Ещё и с таким мерзким, как я. — Др... Драко– — Заткнись! — Драко, гиппогриф тебя дери, ты не в себе, — это, наверное, уже общепризнанный факт. Это то же самое, что сказать: «Небо голубое, а трава зелёная». Слизеринец инстинктивно отошёл назад, но Гарри всё равно успел подбежать и схватить его за плечи. Чуть потряс, а затем сказал: — Успокойся. Никто не будет дружить с тобой из жалости. — Естественно. С таким, как я, даже из жалости никто не– — Да я не в этом смысле, придурок. Приди в себя!.. Поттеру постепенно и вправду удалось достучаться. Его голос оказался громче, чем собственные мысли. «Драко, ну успокойся, я не хотел тебя злить. И издеваться тоже. Я правда хочу дружить, почему ты так реагируешь?» — вроде бы это начало действовать. Поняв, что слизеринец его слышал и слушал, парень всё продолжал и продолжал говорить. И чем больше он это делал, тем темнее становилась радужка глаз Малфоя. Он уже не выглядел как призрак — это радовало. Черты лица совсем немного (почти даже незаметно) смягчились, а сам парень в более нормальном тоне заговорил: — ...а, м... Поттер... а-аргх, — голова побаливала, но уже не так сильно, — Мерлин, надо же было так меня вывести, — вроде бы пришёл в себя. Облегчённо улыбаясь на выдохе, Гарри крепче сжал руки на его плечах, — Только ты так можешь. — Драко, ещё раз повторю. Я с тобой хочу дружить не из жалости, — пока он в здравом рассудке, нужно донести до него эти слова. — Ох, Мерлин. Золотой мальчик предлагает дружбу Драко Малфою. Завтра, видать, пойдёт дождь из бриошь, — и дураку понятно, что он всё ещё не доверял. — Просто соглашайся уже. Давай будем друзьями. Лицо блондина чуть дрогнуло от улыбки (это больше похоже на ухмылку). В той самой его привычной, старой манере. Он, наконец, стал самим собой за столь долгое время. Гарри — единственный, у кого вышло до него достучаться. Осталось только убедить. Только совсем немного поднажать. — Друзьями... «Друзья» — у Драко Малфоя такого никогда не было. Семья — да, знакомые и приятели с тем же статусом — да, но друзья? Несмотря на все свои богатства, такой роскоши он себе не мог позволить. Дружбу, к сожалению, купить невозможно, хоть он и пытался множество раз в своей жизни. Пытался, пытался... ничего так и не вышло. Вот ему уже восемнадцать, и ни разу за столько лет он не завёл ни единого друга. Это было так странно и даже печально осознавать. Люди вокруг имели хотя бы одного человека, который прошёл вместе огонь и воду, а Драко будто бы жалкий изгой. «Ты не заслуживаешь друзей» Единственный, кто хоть немного бы сошёл за друга, кто первый заговорил с ним, — это Сириус Блэк, но... нет, он всё же именно родственник. Семья вроде как обязана между собой дружить. — Драко? Ты чего завис? «Друзья», значит? У Поттера, наверное, в конец крыша поехала, раз он такое предложил. Он же ведь сам прекрасно понимает, что уже через дня два (ну или максимум неделю) горько пожалеет. — Другом хочешь мне стать, — выдохнул блондин, смотря в зелёные глаза, — Пойду поспорю со слизеринцами, сколько ты протянешь, — это как-то оживило Гарри. Может, даже немного оскорбило, — Они дадут тебе пять минут, а я, так уж и быть, десять. Пятнадцать, если будешь хорошо себя вести. — А я дам себе вечность. Драко со вздохом закатил глаза. Ладно, это мёртвое дело. Гарри чёртов Поттер от него уже не отстанет — и дураку понятно. Поэтому легче просто согласиться, вывести его из себя одним прекрасным днём, и он сам уйдёт, сам оставит его в покое уже навсегда. Друзья может и вправду у кого-то могли быть на вечность, но точно не у Малфоя. — Вызов принят, ставки сделаны. Меньшего от этого человека ожидать и не следовало. Тихо хмыкнув, Поттер убрал одну ладонь с худого плеча, чтобы затем вновь протянул. И в этот раз Драко, чьи глаза не сливались с белками, принял рукопожатие. Значит... с этого момента они вроде как друзья. Хорошо. Да, просто отлично. Давно уже пора. *** Они не общались больше, ведь Драко читал, а Гарри — писал эссе (это наказание за опоздание). Вскоре, правда, за окном стало как-то уж слишком темно. Спустя часа два закрыв книгу и отложив на тумбочку, волшебник поднялся с кровати и собрался куда-то. Это не могло не напрячь, не могло не напомнить о словах директора. Позабыв про своё задание, гриффиндорец бросил все учебники, перо и пергамент, а после ринулся вслед. Чуть ли на скорости света, что испугало. — Драко, Драко, стой, — блондин всё ещё не привык к такому обращению. В его лице всё ещё что-то менялось. Адаптироваться будет явно долго, — Куда ты? На башню не вздумай– — Ты вроде другом моим хотел стать, а не сторожевым псом. Гарри зарделся от сравнения, но всё же продолжил: — Всё равно никуда не отпущу. С тебя в этом году вообще глаз нельзя сводить, — слизеринец попытался объяснить, что ему просто надо сходить в туалет перед сном. И всего-то. Не собирался он себя убивать, только не знал, как это доказать и чем поклясться, — Тогда я пойду с тобой. — Мои штаны будешь держать? — не удержался от желания подразнить, пока Гарри краснел всё сильнее. — Тебя от суицида подальше буду держать. А теперь пошли. Драко не ожидал, что гриффиндорец действительно не шутил, что в самом деле пошёл с ним. Бросил своё эссе со словами: «Завтра утром допишу, а сегодня уже ляжем спать» и повёл в ближайший туалет. И вправду как сторожевая собачка. Осталось только ошейник надеть — от этой мысли блондин чуть не засмеялся вслух. — Только не говори, что ещё и зайдёшь вместе со мной, — закрывая за собой дверь кабинки, сказал Малфой. Гриффиндорец за ним внимательно проследил, а после пошёл и по своим делам тоже. — Если мне покажется, что ты задержался, то не постесняюсь. — ...Мерлин, дай терпения, — быть другом Поттера, как оказалось, даже хуже, чем находиться в Азкабане. — Надо говорить «сил», а не «терпения». — Если мне дадут сил, я тебя прикончу. Драко вдруг почувствовал себя, как девчонка, которая вечно ходит в туалет с подружками. Не думал он, что когда-то доживёт до этого дня, однако... с другой стороны даже приятно, что о нём переживали до такой степени. Гарри вроде как был искренен в своих действиях. По-настоящему волновался, по-настоящему хотел уберечь от самоубийства. Вот только ходить рядом хвостиком даже в подобные места необязательно... — Ты оказался даже хуже Нотта, — смыв мыло с ладоней, хмыкнул подросток. — Нотт? Он тоже за тобой приглядывает? — Гарри вспомнил, как ему рассказали о той ситуации в большом зале, — А о твоих проблемах знает?.. — ну, это было бы логично, да? Он же однокурсник, и ещё соседом раньше был. Наверняка Драко уже всё поведал долговязому одинокому парню о своих бедах. Даже несмотря на то, что Гермиона говорила что-то вроде: «Ты серьёзно полагаешь, что Малфой первому попавшемуся знакомому выдаст все свои потайные, тёмные секретики?», — Нотт знает, а я нет... Блондин не удержался и со вздохом закатил глаза. — Никто ничего не знает, особенно Нотт. Я ему и слова не сказал, так что не ревнуй, — гриффиндорец дёрнулся и вновь весь странно заалел. — Я не... я... не ревную я! — Да-да. Действительно хочешь уверить в том, что не ревнуешь, когда кто-то выполняет твою работу? — парень в удивлении чуть выгнул бровь, — Я про спасение людей. Ах, так вот он в каком смысле... а Гарри чуть было не напридумывал себе всякого. Отворачивая голову, вдруг притих и постарался больше не встречаться со взглядом Малфоя.