Драко Малфой всё никак не может умереть

— Ну... — Ну-у? — Ну объясняй нам всё, проклятый ты хорёк! — прежний Драко бы на это обиделся и начал возмущаться, но сейчас силы имелись лишь на громкий вздох, — Мы сегодня всё утро думали, что ты уже мертвее всех мёртвых... а ты! — Рон замолчал, о чём-то подумал, а затем как-то с недоверием протянул руку вперёд, — Призрак или...? — Пресвятая Моргана, не прикасайся ко мне. И нет, я не призрак. Опустив плечи, Рон с шоком выдохнул: «Тогда, я ну вообще ничего не понимаю». Его девушка же предположила, что самоубийство было инсценировано, но на это слизеринец лишь посмеялся. Не искренне, не громко, не задорно. Его губы просто чутка дрогнули в подобии ухмылки, наружу вышел какой-то сдавленный, хриплый звук, после чего лицо вновь стало отстранённым и безжизненным. Точно таким же, как тогда на перроне. У Гарри что-то сжалось посредине горла. — Самоубийство мистера Малфоя было настоящим, — пояснила Макгонагалл, — И оно уже не первое по счёту. — Что? Как это?.. — потерянно герой косился то на директора, то на слизеринца. — Мистер Малфой, Вы сами расскажете или это сделать мне? Только сейчас Гарри заметил, насколько Драко выглядел уставшим: серые глаза стали потихоньку становиться белыми, под ними залегли болезненные черноватые круги, скулы острые, как никогда раньше, губы и кожа все бледные, как у настоящего призрака, пальцы тоньше спичек, волосы больше не зализаны назад, да даже одежда у него не была как с иголочки. Наоборот, слизеринец носил форму так, как будто достал её скомканную откуда-то из чемодана и наспех накинул на тело. Что-то с Малфоем было не так, прямо совершенно не так. Хотя оно и понятно. У него ведь умерла мама. После такого любой бы перестал задумываться о складках на рубашке или правильно завязанном галстуке на шее. — Да что тут рассказывать? — голос такой бесцветный, что стало страшно даже Рону, — Прокляли меня, вот и всё, — это вызвало только больше вопросов. В основном, от Гермионы, — И всё-то тебе надо знать, — даже когда огрызался, в Малфое больше не было прежней страсти. — Кончай уже тянуть, а. Мы по-хорошему попросили рассказать. Он пробормотал что-то вроде: «Ага, да... по-хорошему с палочками в руках», но всё-таки не стал отпираться. Наверное, совсем уже сил не осталось. — Маман перед смертью прокляла меня, — это заставило золотое трио резко захлопнуть свои рты. Гарри и вовсе был готов прочистить уши, ведь подумал, что ему просто послышалось, — Проклятье довольно простое: я не могу свести счёты с жизнью, что бы ни делал. Чтобы действительно умереть, мне нужно продолжать убивать и убивать себя определённое количество раз, пока не получится, — даже Макгонагалл, хоть уже и знала это всё, как-то с грустью помрачнела, — Сколько именно раз знала лишь моя маман. Тот, кто накладывает проклятье, определяет лимит — хоть сто, хоть миллион раз. Или просто пять, к примеру. — Она... но... — Зачем это сделала, да? — беззлобно хмыкнул Малфой, — Потому что сын у неё непутёвый. Гарри попросил объяснить поподробнее. В ответ получил: «А вот уже то-очно не ваше гриффиндорское дело», но ему вновь пригрозили палочкой. «Да что же это за день такой сегодня, а?», — с тенью раздражения прошипел слизеринец. А ещё обиделся, что директор никак не выручала в этой ситуации. — Я пытался себя убить как-то, но не вышло, ведь маман успела спасти. Затем решила не рисковать и наложила на меня такое вот проклятье, — глаза у парня вдруг стали совсем бесцветными, чуть ли не слились с белками, — Ну и умерла от болезни, не сказав, каков лимит. Так что я понятия не имею, сколько раз ещё мне прыгать с башни, глотать яд, резать– — Мистер Малфой пытался убить себя уже пять раз. — Ага... убиваю всё себя, убиваю, а толку-то? — еле слышным шёпотом произнёс Малфой куда-то в потолок. Хоть и выслушали всю историю, гриффиндорцы всё равно ничего не понимали. С самого утра им не было ясно одного: зачем Драко Малфою совершать самоубийство? Да, он наверняка очень тоскует по матери и отца больше никогда не увидит на свободе, но разве это причина прыгать с высоты, глотать яд... и что он там говорил про «резать»? Страшно представить. А ещё страшнее смотреть на его длинные рукава, что чуть-чуть скрывали даже ладони. — Миссис Малфой... мистер Малфой, возможно, она полагала, что Вы одумаетесь хотя бы к третьей или четвёртой попытке, — более серьёзно произнесла директор, но эмоций у слизеринца это не вызвало, — Нельзя и дальше пробовать всевозможные способы самоубийства. Однажды Ваш лимит просто обязан закончиться. — О, хвала Мерлину. Жду не дождусь, — закатив глаза, произнёс Драко. — Мистер Малфой. Он даже не смотрел на неё. На сборище гриффиндорцев рядом внимания также не обращал. Было ясно, как день: ему уже всё надоело, понятия даже не имел, что всем этим людям от него нужно, чего они хотят и почему к нему пристали. Наверное, это и называют эмоциональным выгоранием. На самом деле Малфой, такой уставший и замученный, и не возвращался бы в Хогвартс в этом году. Однако по решению суда обязан был, мнения у него не спрашивали. Макгонагалл лично пришла в мэнор, напомнила, что ждёт его в стенах школы первого сентября, и сказала: «Если не поедете на поезде, я помогу аппарировать». Ситуация безвыходная, прямо как у заложника. Лучше уж в Азкабане бы дальше сидел. И зачем Поттер его оттуда вытащил? — Директор, Вам-то что до моей смерти? — выдохнул Малфой, после того как отпил вкусный чай, — Наоборот, я предлагал– — Я ни за что такое себе не позволю. — Ну и зря. Золотое трио не очень понимали, о чём именно шла речь. Однако было ясно: Макгонагалл уже очень давно обо всём в курсе. Странно только, почему она остальных учеников не предупредила. К примеру, вот слизеринцы ничего не знали и выглядели сегодня какими-то подавленными. Они, наверное, уже мысленно сто раз похоронили своего однокурсника. Интересно, с какой реакцией встретят его в гостиной? — В любом случае, Вы ведь озабочены моим состоянием просто потому что я ученик Хогвартса, не так ли? — Малфой, я уверена, что дело не только в этом... — попыталась встрять Грейнджер, но парень на неё даже не взглянул. Просто продолжил свою мысль дальше: — В Хогвартсе итак много человек умерло. А тут ещё и какого-то Малфоя не дай Мерлин увидят мёртвым первокурсники, — слизеринец без капли насмешки опять хмыкнул, — Согласен, да. Репутацию это пошатнёт, — Макгонагалл очень хотела ему возразить, но не могла. Жалость и сочувствие к подростку заставляло терять все слова поддержки, — А ведь только это Вас всех и волнует. Всех до одного. Драко был каким-то не таким. С ним что-то не так. И чем больше Гарри его слушал, тем больше чувствовал внутри нарастающий животный ужас. Всё сводило от осознания того, во что превратился его бывший враг. От того мальчика, который горел эмоциями и чувствами, осталось только тело и имя. Жалко его не было, зато было страшно. Страшно, что лимит у него и вправду одним днём закончится. И что этот человек, спасший его когда-то, действительно доиграется в один из дней и умрёт. По-настоящему умрёт. Малфой ведь... не такой уж и плохой, верно? Как Невилл и говорил сегодня утром, прежде всего он человек. Такой же человек, как и все остальные. Он никого не убивал, никого не пытал, никому не хотел причинять боль по-настоящему. Он протянул руку помощи в этой войне. Да его, по сути, тоже должны звать героем за то, что он не побоялся тогда соврать. Если бы не он, может, Гарри и его друзья уже не сидели бы здесь сейчас. Так что такого человека, хоть и со своим тёмным прошлом... всё-таки нужно спасти. Пока ещё не слишком поздно, пока он ещё не встретился с Нарциссой на том свете. — Мистер Малфой... — Что-то я разговорился. Несвойственно аристократу, — он показушно зевнул, а затем поднялся со стула. Чай, хоть и вкусный, не допил, — Мне ещё надо объясняться перед, кажется, половиной школы. Так что я пойду. Отойдя от шока и таких чистосердечных признаний, Рон быстро его окликнул: «Ой, Малфой!», но слизеринец оказался быстрее. Ловко выскользнул из кабинета, как змея, и удалился восвояси. Гарри почему-то подумал, что этот глубоко уставший от жизни человек сейчас снова пойдёт убивать себя. А вдруг эта попытка окажется последней? А вдруг его лимит– — Гарри, ой! Ты-то куда сорвался? Сиди, — друг кое-как всё же усадил его обратно в стул, — Мерлинова борода, что за день... — И вправду... ох, даже не знаю, как реагировать на это всё, — поддержала Уизли его девушка. — Хогвартс из-за Малфоя каждый год в сумасшедший дом превращается. Ну, Гарри бы с этим поспорил. На самом деле дурдом и настоящий цирк тут происходил с первого же курса только по его вине. — Директор Макгонагалл, а Вы... — робко начал он, — Как давно об этом знаете? — всё-таки уже двенадцатое сентября. И раз ученик и профессор говорили об этом, как о прогнозе погоды, то Минерва сто процентов в курсе была с самого начала. — Где-то с середины августа. Я пришла напомнить мистеру Малфою про восьмой курс, а он... Женщина как-то в страхе замолчала. — Он?.. — чуть щурясь, отзеркалил её последнее слово Рон. — Домовик впустила меня в мэнор и отвела к нему, когда он уже надевал петлю на шею, — и тут же рыжеволосый пожалел о том, что вообще спросил. Счастье и вправду в неведении, — Конечно, я испугалась, спустила его со стула и... затем он обо всём рассказал. — Вот как... Сказав это, Гермиона грустно потупила взгляд вниз. Она уже совсем потерялась в том, что ей чувствовать. Жалость? Но Малфой ненавидел, когда его жалели. К тому же, он много раз её оскорблял и унижал. Хотя... нет, даже такому человеку ни за что нельзя желать смерти. Все люди меняются. И Драко тоже поменялся с тех времён — это и дураку понятно. — На самом деле, — директор вдруг улыбнулась, стала говорить живее и радостнее, — Я даже рада, что вы сами пришли, а не мне пришлось приглашать вас к себе. — В каком смысле? — Ситуация у мистера Малфоя... тяжёлая, — ну, это они втроём и так заметили, — У него никого нет, поэтому ему негде найти поддержку. А меня он совсем не слушает, ведь я «уже стара, это не моё дело, лучше бы я переживала о своих гриффиндорцах», — женщина дословно цитировала Драко, — Понимаю, что прошу у вас очень многого, но... хотя бы кто-нибудь из вас, приглядывайте за ним, хорошо? Рон и Гермиона как-то неуверенно переглянулись. Быть нянькой Малфоя? Ещё чего не хватало... да и к тому же, их тоже он слушать не станет. Наоборот, начнёт огрызаться, плеваться ядом и оскорблять. После войны, конечно, уже плевать, уже не задевает, но толку от такой помощи не будет. Они и вовсе могут только довести своим «гриффиндорским благородством». — Мы... попытаемся, но... — неуверенно прошептала Грейнджер и вновь затихла. Национальный герой же посмотрел сначала на неё, затем на лучшего друга, потом на директора и как-то сам по себе выпалил: — Я могу, — немного опешил от своих же слов (он, что, действительно собирается это делать?), но продолжил, — Э... приглядывать. Могу, ну, немного за ним приглядывать. Друзья тут же посмотрели на него в шоке, искренне удивились, начали задавать кучу вопросов. — Ты пошутил? Гарри, это же, ну... Малфой. — Малфой тоже человек, — вспоминая слова Невилла за завтраком, шепнула Гермиона. Немного неуверенно Рон всё же согласился, — И всё-таки, Гарри, действительно... разве тебе оно надо? — Может, кто-то другой? — А кто, если только я его знаю лучше всего? А ещё у меня есть способ узнать, где он находится, в любой момент, — кивнув, Рон быстро понял, что речь шла о карте мародёров, — Буду, э-э... попробую пытаться останавливать эти попытки. Или как-нибудь достучусь до Малфоя, чтобы вообще не убивал себя и жил спокойно. — Гарри, дружище, ты уверен, что готов? И что получится?.. — Это же очень серьёзно, Гарри. А вдруг это отразится на твоей психике? — По-моему на моей психике больше отразится то, что он однажды реально умрёт, — фыркнул гриффиндорец, — Да и вообще, Малфой ведь... — затем он как-то совсем приуныл. Сектумсемпра, а затем кровь, раны, кровь, рубашка окрашивалась в алый, кровь, везде шум воды, кровь, кричащая Миртл, кровь. Одна только кровь, куда бы ни посмотрел. — Пока его ещё можно спасти, почему бы не рискнуть? — отгоняя плохое воспоминание, процедил юноша, — Нарцисса Малфой и Драко, — имя как-то само сорвалось с губ, — Рисковали ради меня. Будем считать, что я... что я так просто отдаю долг жизни сразу за двоих, — лучший друг напряжённо молчал, а затем, как будто сдавшись и приняв поражение, выдохнул. — ...хорошо, дружище, — как чистокровный волшебник, Уизли прекрасно понимает, что такое долг жизни и какую огромную роль он играет. Поэтому против такого-то серьёзного аргумента пойти не мог. Макгонагалл с облегчением выдохнула. Улыбка у неё на лице стала шире, она и вовсе вся расцвела. Наверное, за месяц устала вечно беспокоиться об ученике-самоубийце в одиночку, и теперь ей было приятно получить хоть какую-то помощь. — Спасибо, мистер Поттер, — с теплотой улыбнулась ему директор, — И вам, мистер Уизли и мисс Грейнджер, за то, что пришли... да, кстати, а зачем вы приходили? — Мы... мы думали, что Малфой действительно умер. И хотели узнать, будут ли похороны, — сейчас-то понятно, что уже не будут. Но ещё совсем недавно трио и вправду собирались искать костюмы и с тяжестью на душе идти прощаться, даже морально себя к этому готовили. Макгонагалл ахнула, а затем как-то странно переменилась в лице. — Я не знала, не думала... ох, как хорошо, что кто-то ещё хоть немного заботится о мистере Малфое... «Хоть немного» — заставило всех троих либо отвести взгляд в разные стороны, либо вовсе опустить голову. Печально было осознавать, что у Драко и вправду никого нет. На восьмой курс приехали почти все слизеринцы, что были с ним с самого начала, однако... Гарри призадумался и понял, что ни разу не замечал, чтобы они общались с ним. Даже не сидели вместе за одной партой, избегали его, как поражённого чумой. Конечно, так было всегда, но раньше Малфою хоть составляли компанию те два «приспешника». Сейчас же Крэбб мёртв, а Гойл даже не хочет дышать с бывшим приятелем одним воздухом (иногда просто из-за личной обиды задевает своим громоздким плечом, прячет его порции с едой или сжигает сделанные домашние задания). Панси больше не крутится вокруг блондина, Дафна и Миллисент фыркают в его сторону. Теодор всех до единого сторонится и прячет лицо за книгами, а Блейз вообще не приехал доучиваться восьмой год. Ситуация и вправду тяжёлая. Гарри очень хорошо знал, что такое одиночество и как оно способно влиять на неокрепший разум. Вроде бы что такого, да? Ну подумаешь, всего-то ни с кем не общаешься. Но на деле всё куда серьёзнее. Когда долгое время находишься совсем один, когда нет ни единой души, которая бы могла тебя выслушать или просто побыть рядом, жизнь теряет свои краски. Нарастает безысходность. И чтобы от этой безысходности сбежать, приходится идти на крайние меры. В случае Малфоя это — самоубийство. Этот человек в своё время натворил много пакостей, но Гарри правда не хотел, чтобы он умирал. Наоборот, желал ему хорошей и счастливой жизни, когда высвобождал из Азкабана. — Спасибо вам большое, — продолжила Макгонагалл, — Надеюсь, мистеру Малфою станет хотя бы немного легче от осознания, что не всем в этом мире он безразличен. — О, у меня к нему о-очень много ра-азных чувств. Мне-то уж Малфой точно небезразличен, — закатив глаза, с сарказмом протянул рыжеволосый юноша. За это получил локтем в бок от Гермионы. — Это Вам спасибо, директор Макгонагалл. А нам, пожалуй, уже пора идти. Девушка быстро подняла и Рона, и Гарри со стульев, вернула последнего из мыслей в реальность, а затем попрощалась с улыбающейся женщиной. Дверь за тремя подростками вскоре закрылась. И с портрета на стене спустя долгое молчание, наконец, донёсся голос: — Поттер опять благородствует... как это мило, я почти что плачу, — язвительный тон узнать можно везде и всегда. — Ох, перестань, Северус, — вздохнула Минерва, — Я рада, что хоть кому-то не всё равно на судьбу Драко, — наедине она всё же позволяла себе называть учеников по имени, — Видит Мерлин, у мальчика она очень нелёгкая... — Кое-что я знаю, но это не мои секреты. Потому делиться с ними не намерен. — Всё в порядке... наверное, мне лучше и не знать. В моём возрасте уже опасно слышать о плохом. *** — Малфой, эй, Малфой! Слизеринец, хоть и устал просто от того, что ещё жив, ускорил шаг. У него уже больше нет сил на глупые разговоры. Он итак вчера замучился объяснять людям на своём факультете и ученикам с других, что не мёртв и что не призрак. Говорил что-то вроде: «Наверное, кто-то просто пустил про меня глупые слухи. Меньше слушайте и верьте во всякий бред». Соседям по комнате, Теодору и Грегори, ничего не сказал. Да и им как-то... плевать было. Что он есть, что его нет — они и глазом не моргнут. Нотт никогда не был его другом, Гойл — никогда больше не будет. То, что люди вообще узнали про этот инцидент, вина исключительно проклятой Миллисент. Она видела, как сидящий у озера Драко что-то выпил, поморщился и закашлялся, громко выругался про отвратительный вкус яда, а затем упал на землю, как будто и вправду умер. Конечно, через буквально полторы минуты открыл глаза и понял, что боль прошла и смерть не наступила. Но было уже поздно: поганая девчонка с его факультета побежала всем трещать, что одинокий и никчёмный пожиратель свёл счёты с жизнью. А пока она это делала, Малфой получал нагоняй сначала от мадам Помфри, которая выводила остатки яда из его организма, затем от Макгонагалл, ну и напоследок — от портрета Снейпа. В этот раз получал вдвойне ещё из-за того, что попытался убить себя в «эстетичном, красивом месте». «А если бы Ваш труп увидели первокурсники?!», — но это бред чистой воды. К озеру мало кто подходит, людей там всегда почти и нет. Просто идеальное место для самоубийства. Жаль только, что не удалось. «Видно, не судьба», — пожав плечами, решил Драко и начал обдумывать новый способ наложить на себя руки. Возможно, стоит залить в себя неправильно приготовленный напиток живой смерти. Или вновь спрыгнуть с Астрономической башни, прокручивая в голове смерть Дамблдора и насколько сильно он в ней виноват. — Малфой, да Мерлин тебя дери! Стой на месте! — блондин упорно шёл вперёд, пока за спиной шаги становились всё громче. Как же ему надоели эти люди. Что им от него надо? Почему просто не могут оставить в покое? Драко уже в конце весны смирился с мыслью, что в этом мире всем плевать, если он умрёт. Поэтому не хотелось давать самому же себе ложных надежд, не хотелось верить, что кто-то и вправду может заинтересоваться его самочувствием и поддержать. У него никого нет. И не будет. Да и вообще он скоро умрёт, — когда-нибудь спустя ещё пятьдесят попыток, — так что зачем переживать на этот счёт? «Надоело, Мерлин, надоело, да когда же это уже всё кончится–» — Малфой! — юноша испуганно дрогнул, когда его схватили и развернули к себе силой. Краем глаза увидел чёрные волосы, и сердце почти что остановилось. Она снова перед ним, она снова целилась в него своей палочкой, она снова говорит одно и то же слово, она... — Ну наконец-то я тебя догнал. Наваждение пропало, и слизеринец разглядел лицо Поттера. Её нет, она уже давно мертва. Всё в порядке, всё хорошо. Он в безопасности. Малфой сдавленно выдохнул и постарался вернуть своему лицу прежний невозмутимый вид. — Ты оглох, что ли? — всё ещё пытаясь отдышаться, пошутил гриффиндорец, — Я на весь коридор кричу, а ты– — Ну, откуда мне знать... вдруг тут завёлся ещё один Малфой — к примеру, мой злобный двойник, — и ты звал его. — Прекрати ёрничать. И ты, кстати, и есть этот злобный двойник. Раздражённо цокнув, парень процедил: «Да что ты пристал? Чего надо?». Совсем не аристократично, а наоборот, очень даже грубо. И с надеждой, что от него всё-таки отстанут. Однако Гарри не из тех, кто легко ломается. — Я звал тебя, потому что ты пропустил обед. И ужин, кстати, тоже, — блондин, нахмурившись, опустил взгляд, — Это настораживает, понимаешь? Может, поешь на кухне? Порцию с обедом от него и вправду опять спрятал Грегори, а вот ужин... ну, Драко решил, что в этот раз будет умирать от голода. А если не получится, хотя бы похудеет — тоже ведь плюс. Плюсы вообще везде надо искать, даже на кладбище. — Я на диете, — фыркнул парень, а затем попытался развернуться и дальше пойти в свою гостиную. — Какой диете, ты себя в зеркало видел? — ладно, это даже немного обидно. Однако у Драко уже нет сил возмущаться и принимать подобное близко к сердцу, — Тебя скоро ветром сдувать начнёт. — Ну и отлично. Может, сдует с Астрономической башни, да так, чтоб я всё же умер. Услышав это, Гарри моментально переменился в лице, улыбка спала, а в зелёных глазах мелькнуло что-то... ай, да уже неважно что. Какая разница? Жалость от самого Гарри Поттера он принимать не собирался. — Малфой, ты... почему ты вообще так хочешь умереть? — а почему его это вообще волнует? — Ты всегда боялся смерти. Даже метку принял, чтобы тебя не убили. — Надо же, как много обо мне знаешь. Десять баллов Гриффиндору. — Не уходи от вопроса. Что с тобой стало? Почему ты так резко перестал хотеть жить? Поттер слишком многого хотел для человека, который никем не приходился слизеринцу. Они не друзья, они не семья, они... Малфой не очень хотел разбираться в своих странных чувствах. Что было, то было — сейчас уже плевать. Сейчас он просто хотел покоя и тишины. Он никому не нужен, и ему никто тоже не нужен. — Не твоё дело, — отчеканил блондин и резко вырвал своё костлявое плечо их хватки Гарри. Чёртов придурок всё ещё стоял на своём. — И куда ты собрался? Опять пойдёшь яд пить? — это уже начинало действовать Драко на нервы. Неужели он правда тоже когда-то таким был? Доводил людей до белого кипения, пока у них не срывало крышу? Видимо, это — плата за грехи прошлого. Ладно... зато хоть, может, в Ад или как там его не попадёт. — Какая тебе-то разница? Не твой же яд забираю. — Так всё-таки опять яд!.. От отчаяния стонущий Малфой уже был готов биться головой о каменные стены. Ох, кстати, а неплохой способ самоубийства. Как только чёртов Поттер свалит отсюда и будет играть героя в другом месте, обязательно надо попробовать. Кто знает, может, в этот раз повезёт. Ещё и чистая кровь после него останется багровыми пятнами — ну красота, разве нет? — Малфой, я серьёзно, кончай уже со своим суицидом, — вот же... пристал! — Ты никому не сделаешь лучше. Ну всё, он сам виноват, он сам довёл. Чуть ли не оскалившись от злости, как собака, Драко повернулся и из последних сил закричал: — Да тебе откуда знать?! — гриффиндорец машинально сделал шаг назад, — Откуда ты можешь знать, кому я сделаю лучше, а кому — хуже? — эту ярость в себе он копил долго, и вот неожиданно появился шанс её выплеснуть, — Весь магический мир только и ждёт, когда проклятый пожиратель смерти прикончит себя где-нибудь и сгниёт там же! Всем так обидно, что я не умер от яда, все так расстроились, что я до сих пор жив!.. — Малфой, это не так– — Пошли ты и твоя благородность к Мерлиновой бабушке! Решил, что раз узнал мой секрет, теперь надо сделать из меня благотворительный проект?! Гарри попытался как-то оправдаться, что-то придумать, что-то сказать, но не успел. Гордо задрав подбородок и напомнив этим прошлого себя, Драко фыркнул: — Не суй нос в мою жизнь, — напоследок добавил такую фразу, что искренне стало за него грустно, — Всё равно этой жизни скоро придёт конец... — и ушёл в сторону подземелья.