Влюбленный вампир

      Даниэль проснулся в прекрасном настроении. Еженощный сон не был обязателен, после «охоты» он мог бодрствовать несколько суток, не испытывая упадка сил, но всё же предпочитал придерживаться классического распорядка дня. Во-первых, это способствовало сокращению частоты «приёмов пищи», во-вторых, дисциплинировало.       Поднявшись с постели, он вышел на балкон и с наслаждением вдохнул свежий утренний воздух. Над морем висел густой белый туман, ещё не успевший развеяться в столь ранний час. Решив искупаться, Даниэль надел шорты, накинул на шею полотенце и спустился в холл. Через пятнадцать минут неспешной ходьбы он достиг совершенно пустынного пляжа и, пройдя несколько метров по золотистому песку к кромке воды, остался наедине с морем, отрезанный от окружающего мира призрачным туманным занавесом. Вслушиваясь в едва различимый плеск волн, он зачарованно созерцал водную гладь, ощущая, как на него нисходит тихое умиротворение, потом скинул обувь и, войдя в воду, быстро поплыл.       Вернувшись в номер после купания, он заглянул в комнату, где оставил Андреаса. Писатель мирно спал, положив сложенные вместе руки под щеку. Решив, что не стоит его будить, Даниэль принял душ, переоделся и, устроившись в кресле с планшетом, принялся читать новости, пока раздавшийся из соседней комнаты грохот не заставил его отвлечься и пойти посмотреть что произошло.       Открыв дверь, он застал Андреаса водружающим прикроватный светильник обратно на тумбочку.       — Д-доброе утро, — смущённо пробормотал писатель. — С-столкнул случайно, н-но ничего не разбилось.       — Доброе утро. Как вы себя чувствуете? — осведомился Даниэль.       — Как ни с-странно, хорошо. Даже голова не болит. Извините, что д-доставил вам неудобство.       — Никакого неудобства, — возразил Даниэль, с улыбкой разглядывая растрёпанного, но довольно милого без нелепых, уродующих его очков Андреаса. — Хотите воды или сока? В холодильнике есть апельсиновый.       — В-воды, если не затруднит, — ответил писатель и замявшись спросил: — А как я оказался у вас в н-номере?       — Мы обнаружили вас спящим на улице в беседке. А поскольку вы потеряли ключи, забыли номер бунгало и все гостевые комнаты были заняты, я приютил вас у себя.       — Ох, я и сейчас не п-припоминаю номер… — сконфуженно произнёс Андреас.       — А фамилию помните? — не удержался от иронии Даниэль. — В списках туристов, заселившихся в отель, вас не нашли.       — Ван Дер Хиден.       — М, однако… Но почему вы тогда назвались нам Янгом?       — Видите ли, — покраснел Андреас, — Янг — это мой творческий п-псевдоним.       — Вот как. Теперь понятно, — сдержал улыбку Даниэль. — Пойдёмте, я налью вам воды. Может быть, хотите принять душ?       — О, нет-нет, я и так злоупотребляю вашим т-терпением, — возразил Андреас. — Я бы только умылся… если можно.       — Пожалуйста. Ванная комната направо. На тумбочке есть комплект чистых полотенец, а в ящике новая зубная щетка. Номер двухместный, поэтому все туалетные принадлежности подготовлены на двоих, — любезно предложил Даниэль, испытывающий иррациональное чувство вины за вчерашнее. Конечно, никакого существенного вреда он Андреасу не нанёс, но находил некоторое вероломство в своём поступке.       Ожидая, пока писатель вернётся из ванной, он достал из холодильника бутылку минеральной воды и, наполнив стакан, поставил его на журнальный столик.       Андреас осушил его залпом, всё же жажда, видимо, мучила его, и, присев в кресло, спросил:       — А вы не знаете, как найти отельного гида, Даниэль?       — Нет, к сожалению, но уверен на ресепшене вам подскажут эту информацию.       — Хотелось бы приобрести экскурсию в Барселону, — пояснил Андреас. — Действие моего романа п-происходит в Барселоне в шестьдесят ч-четвертом году.       — Почему именно в шестьдесят четвертом? Какая-то особенная дата? — поинтересовался Даниэль.       — Дата п-произвольная, если честно. Мои герои знакомятся в ресторане «Четыре кота». Случайная встреча. Любовь с первого взгляда… Вы верите в любовь с первого взгляда, Даниэль?       — В притяжение, влечение — да, но любовь – чувство разумное, возникающее со временем. По крайней мере, я так считаю, — несколько поразмыслив, искренне ответил Даниэль.       — А мне хочется верить, что такое возможно, — погрустнел Андреас. — Хотя бы в выдуманной истории. Простите, что я вас отвлекаю пустяками… Я, пожалуй, п-пойду.       — Надеюсь, я вас не огорчил? Это всего лишь моё скромное мнение, к тому же в выдуманной истории может произойти что угодно.       — Не хотелось бы, чтобы это выглядело глупой с-сказкой, — печально вздохнул Андреас. — Да и всё равно у меня творческий кризис, так что сомневаюсь, что вообще п-получится написать что-то достойное.       — Я не вижу ничего плохого и в сказках. Но если вам недостает вдохновения и поездка в Барселону сможет помочь, могу побыть вашим гидом. Я хорошо знаком с этим прекрасным городом, — неожиданно для себя предложил Даниэль.       — Серьёзно? — удивлённо распахнул глаза Андреас.       — Вполне. Согласны?       — О, конечно! А к-когда?       — Хоть сегодня, если самочувствие вам позволит. При отеле есть аренда авто, так что мы можем выехать когда захотим.       — Было бы прекрасно! А мы можем зайти в ресторан «Четыре кота»?       — Разумеется. Раз ваши литературные персонажи знакомятся именно там, мы просто обязаны посетить это место. А Готический квартал особенно красив и загадочен вечером. Постараюсь организовать вам максимально интересную экскурсию.       — Спасибо за чудесное п-предложение, Даниэль. Пойду на ресепшен, узнаю, наконец, где я живу, — пошутил заметно повеселевший Андреас.       Они попрощались, договорившись встретиться в три часа в холле.

***

      Оказавшись в номере, Андреас первым делом принял душ, а после долго рассматривал себя в зеркало. От яркого испанского солнца на носу высыпали веснушки, хорошо хоть маленькие и аккуратные, а не огромные лопухи по всему лицу, как у его коллеги по кафедре — Йоси Левандовски. На плечах уже тоже появилась предательская россыпь мелких точек, а на правой икре два каких-то красных пятнышка, расположенные параллельно друг другу, похожие на укус.       «Нет, точно не змея», — подавив всколыхнувшуюся было панику, успокоил он сам себя.       Расстояние между отметинами было довольно большим — с дюйм. Возможно, когда он заснул на улице, его покусали какие-нибудь мухи или пауты. Хорошо, что Даниэль увёл его с беседки, иначе к утру он оказался бы весь искусан.       Ему пришла идея попробовать зачесать волосы назад, открыв лоб. Выглядело бы неплохо, не будь его левое ухо оттопырено чуть больше правого. Вздохнув, он вернул причёску в привычное лохматое состояние.       Подойдя к платяному шкафу, он стал рассматривать привезённый с собой гардероб. Футболки, джинсы и шорты точно не годились, раз они собирались в ресторан. Льняные рубашки и брюки он тоже вычеркнул из списка – они слишком быстро мнутся и потом выглядят неаккуратными. Примерив несколько вариантов, он остановил выбор на изумрудной шёлковой рубашке, выгодно подчёркивавшей зеленовато-серый цвет его глаз, и классических тёмно-синих брюках. Удовлетворённый результатом, он взглянул на часы. До назначенной встречи оставалось ещё полтора часа. Можно было бы успеть пообедать, но он так разволновался перед предстоящей поездкой, что аппетит напрочь пропал.       «Эй, приятель, тебя же не на свидание пригласили», — одёрнул себя Андреас, и ему тут же стало грустно, но он утешил себя мыслью, что ему предстоит интересный вечер в Барселоне с потрясающе красивым мужчиной.       Не зная, чем себя занять в оставшееся время, он взял тетрадь, намереваясь перечитать написанное. Началом романа он был доволен, несмотря на то, что описывал Готический квартал по статьям и отзывам из интернета. Впрочем, с художественным пространством у него никогда не возникало проблем, а после того, как он увидит все эти достопримечательности своими глазами, то сможет добавить ярких деталей, сделав текст более живым. Зарождение между героями химии тоже было передано весьма поэтично, но дальнейшее совершенно никуда не годилось. Хотя Андреас и ставил целью показать возникшие между героями страсть и желание, вышло слишком вульгарно и гротескно.       От мысли, что Даниэль мог прочесть это, когда обнаружил тетрадь, его бросило в стыдный жар, и он поспешно вырвал и скомкал неудавшуюся часть, решив после поездки в Барселону переписать всё заново.       Спрятав тетрадь в ящик комода, он ещё раз оглядел себя в зеркало и, не в силах больше оставаться в номере, направился в лаундж.         Он сразу же заметил Даниэля, выделявшегося среди прочих расположившихся в зоне отдыха гостей шокирующей, пронзительной красотой. Даниэль беседовал с загорелым пожилым мужчиной, оживлённо жестикулируя. Андреас остановился, не в силах отвести от него взгляда, ощущая, как сердце замирает в груди от наплыва неизведанного ранее чувства. Странная смесь восхищения, почти восторга и одновременно неизъяснимой грусти захлестнула его.       Увидев Андреаса, Даниэль пожал мужчине руку, прощаясь, и направился к нему.       — Ну что, готовы отправиться в небольшое путешествие? — приблизившись, спросил он с лёгкой полуулыбкой.       Андреас кивнул.       — Тогда идёмте.       Они пересекли лаундж, подойдя к парковке автомобилей, и Даниэль открыл перед ним дверь чёрного импозантного «Майбаха», приглашая садиться.       — Попробуем, каков этот красавец в деле, — заводя мотор, произнёс он. — Расскажите, что вы уже посетили в Барселоне, и что кроме Готического квартала и ресторана вам хотелось бы посмотреть.       — Ничего, я только планировал там п-побывать, — отозвался Андреас, отвлекаясь от мелькающих за окном видов.       — Вот как? — почему-то удивился Даниэль. — Если бы я знал, что вы ещё совсем не видели города, то предложил бы вам поездку на целый день. В таком случае ограничимся сегодня Саграда Фамилия и Готическим кварталом — это главные сокровища Барселоны, на мой взгляд.       — Тогда так и п-поступим, — согласился Андреас.       Дорόгой Даниэль рассказывал историю возникновения Барселоны, начавшуюся в первом веке до нашей эры, когда образовался город Лайне, столетие спустя завоёванный римлянами и переименованный в Барсино.       Андреас внимательно слушал изобилующий фактами и деталями рассказ о развитии столицы Каталонии, поражаясь, насколько глубоко и подробно Даниэль изучил историю города. Благодаря этому познавательному экскурсу те полтора часа, что занимала дорога от Коста Дорады до Барселоны, пролетели для него совершенно незаметно.       По пути Андреас попросил Даниэля остановиться у магазинчика, торгующего оптикой, где приобрел себе новые очки, взамен утерянных.       Вскоре они припарковались на противоположной стороне от величественного собора Святого Семейства и, выйдя из автомобиля, Андреас поражённо замер, задрав голову вверх. Высота сооружения впечатляла.       — Глядя на такое невольно задаешься вопросом, то ли человек играет в Бога, создавая столь дерзновенное творение, то ли Бог играет человеком, рождая в его голове подобные замыслы, — произнёс Даниэль, верно истолковав эмоции Андреаса. — Высота собора сто семьдесят метров. Причём весь его облик, каждая деталь, символичны, а каждый из фасадов посвящён сюжетам жизни Христа: «Рождество», «Страсти Христовы» и «Воскресение». Внутри храм не менее великолепен, но чтобы попасть туда нужно отстоять в очереди порядка двух часов, поэтому предлагаю остановиться на внешнем осмотре, учитывая, что основная наша цель – это локация ваших героев.       Они обошли собор по кругу. Время от времени Даниэль брал Андреаса за руку, указывая на ту или иную композицию фасада и поясняя её значение. Это было так приятно и волнительно, что по телу Андреаса всякий раз пробегала дрожь.       Закончив осмотр, они направились к площади Каталонии и стали спускаться по пешеходной улице к статуе Колумба, мимо расположенных вдоль променада цветочных киосков, сувенирных лавок и картин уличных художников.       Вскоре слева замаячили остроконечные шпили соборов и дворцов, подсвеченные закатным солнцем, и Андреас понял, что они достигли Готического квартала.       Даниэль предложил сначала посетить ресторан, а на прогулку по кварталу отправиться после захода солнца, чтобы сполна окунуться в атмосферу его мрачного очарования.       От Даниэля Андреас узнал, что ресторан размещается в особняке Каса Марти — одном из классических образцов каталонского модернизма. Они зашли внутрь и устроились на первом этаже за двухместным столиком, как оказалось, предусмотрительно забронированном Даниэлем. Андреас с интересом рассматривал внутренний интерьер легендарного заведения, в котором устраивал свою первую выставку юный и ещё малоизвестный в то время Пикассо.       — Ну как вам ресторан? — оторвал его от созерцания Даниэль. — Кстати, знаете, почему он называется «Четыре кота»? Его открыли четверо друзей: Ромэу, Русиньоль, Касас и Утрильо. Затерянное в узких улочках Готического квартала местоположение дома Марти их немного смущало. Они шутили, что никто сюда не забредёт, кроме четырёх котов. Именно так говорят испанцы, когда речь идёт о малом количестве народа. Как видите, вопреки их опасениям, народа здесь полно и по сей день. Хотя долгое время ресторан был закрыт, так как Пере Ромэу оказался совершенно бездарным управляющим и финансистом.       — Вы рассказываете так занимательно и интересно, словно сами были свидетелем всех этих событий, — с восхищением отозвался Андреас, внимавший каждому слову. Голос Даниэля завораживал его не менее чем прекрасный облик, его хотелось слушать бесконечно.       — Отнюдь, — рассмеялся Даниэль. — Просто если что-то меня по-настоящему интересует, я собираю факты и детали с тщательной скрупулёзностью. — Видите тот рояль в углу? Он изготовлен в начале восемнадцатого века. С семи часов в программе живая музыка. Посмотрите пока меню, а я пойду, поздороваюсь с хозяином заведения и попрошу, чтобы нас обслужили вне очереди.       — Хорошо, — кивнул Андреас. Голод уже действительно давал о себе знать.       Провожая взглядом Даниэля, он заметил за соседним столиком странного старика, одетого, несмотря на летнюю погоду, в потёртый кожаный плащ. Старик определённо что-то пытался объяснить ему знаками, экспрессивно жестикулируя. Андреас пожал плечами, показывая, что не понимает смысла этих посланий.       Внезапно старик хлопнул ладонью по столу, неприятно оскалился, обнажив жёлтые зубы, и провёл ребром ладони по шее, замотанной клетчатым шарфом.              «Какой-то ненормальный», — решил Андреас, отвернувшись, чтобы не провоцировать сумасшедшего.       Мгновение спустя он почувствовал, как его локоть больно сжали. Вздрогнув, он резко повернулся и встретился взглядом с тёмными глазами умалишённого. Старик уселся рядом с ним и, склонившись, зашептал:       — Вам угрожает смертельная опасность… У меня мало времени. Слушайте внимательно, даже если сказанное покажется вам странным. Существо, приведшее вас сюда, не человек. Богомерзкое создание, дитя ночи, кровавый убийца, вынужденный убивать, чтобы длить своё существование. Святая вода, чеснок, распятие — всё это не работает, поверьте мне. Только серебряные пули и, может быть, обезглавливание…       — Что за ч-чушь? — попытался высвободить руку Андреас. — Отстаньте от меня, вы, н-ненормальный!       — Их оружие зов, — продолжил старик, сильнее стискивая его локоть. — Я чувствую, что вы уже в его власти. Знайте, он не оставит вас, пока не осушит до конца. Они никогда не упускают своего. Вы для него что-то навроде ходячего запаса пищи… А-ха-ха, — зловеще рассмеялся старик, и Андреас отшатнулся от него с ужасом.