Dum spiro, spero

«Всё или ничего» — думает Авантюрин, смотря в отражение своего усталого и слегла распухшего лица. Вчера кое-кто пригласил его к себе домой, чтобы поиграть вместе, но как только Авантюрин, будучи в спортивном костюме, открывает дверь - Сандей встречает своего друга с бокалом текилы, разбавленной какой-то газировкой. Позади него звучит какая-то музыка и шум толпы. — Привет! А ты вовремя, — говорит любимый друг, лукаво улыбаясь, попивая свою мешанину. — Ты в своём уме?! — Авантюрин тянет его за воротник свободной рубашки-поло, вываливая Сандея на улицу. — Ты почему не предупредил? — говорит он, смотря прямо в глаза своему любезному другу, который прекрасно знает, что Авантюрин ненавидит появляться на публике в простой одежде. — Сюрприз, — снова улыбается Сандей, медленно осматривая лицо Авантюрина. — Ты выглядишь очень уставшим. Я подумал, что тебе неплохо бы отдохнуть, — говорит он, наклоняясь ближе к лицу Авантюрина. Тот ему что-то отвечает, но на языке, которого Сандей не знает. Хозяин дома пожимает плечами и рукой нащупывает ручку входной двери, приглашая друга войти. «Сучёныш специально напоил меня вчера» говорит про себя Авантюрин, пока чистит зубы и расчёсывает грязные волосы. Времени на душ уже нет, поэтому он просто зализывает волосы назад, используя чуть лака и увлажняющее масло. «Ну посмотрим, как этот устоит передо мной» ухмыляется себе Авантюрин, рассматривая своё лицо в зеркало, умываясь какими-то пенками. Он обожает уход за собой, но сейчас, пускай и очень сосредоточенно, Авантюрин раздражённо наносит сыворотки и кремы на гладкую кожу лица. Дезодорант, мятная зубная паста, душистая вода, которую он наносит на волосы, крем для рук и кутикулы, парфюм и хорошо пахнущая одежда… Авантюрин настоящая парфюмерная фабрика на ножках, которая гремит украшениями: плетёными браслетами, дорогими часами, серьгами и ожерельем с подвеской клыка. Пёстрая рубашка, мешковатые джинсы — сегодня он решил одеться как бунтарь — бандана, привязанная к ремню, сам ремень с блестящей бляшкой и солнцезащитные очки с кепкой бейсболкой… Вот он уже едет в машине под RnB нулевых, играющих на радио. Авантюрин поправляет зеркало заднего вида, отбивая такт по кожаной обивке руля - сегодня будет его день. Как и всегда. На самом деле, у него вообще пары на другом этаже, но Авантюрин заходит в аудиторию Рацио целенаправленно, проверяя своё отражение в чернеющем экране нового телефона, на котором тоже брелок и прозрачный чехол, под которым Тюрин хранит свою кредитную карточку и пару зелёненьких купюр. Он стучится, открытая дверь нараспашку и смело заходит, придерживая рюкзак, который висит на одном плече. — Доброе утро, — улыбается Авантюрин, пожёвывая жвачку. Он осматривает аудиторию и проходит половину расстояния до учительского стола, но затем встаёт. — Ой, я, кажется, ошибся, — извиняется он, поворачиваясь, и уходит под раздражённый взгляд Рацио. Тот ему что-то говорит про уважение и пунктуальность, но Тюрин уже хлопает дверью. Его оружие — пафос и внимание, которое Авантюрин привлекает даже без особых стараний. Умный, обворожительный, хитрый и самоуверенный — запоминающийся образ, особенно, если его дополнить дорогой одеждой и прекрасными манерами, которые Авантюрин успешно игнорировал в присутствии своего учителя. В этот же день, он показывался чуть ли не каждый перерыв рядом с кабинетом, где Рацио проводил занятия. Пару раз преподаватель выходил из аудитории, замечая толпу студентов возле входа. Девушки мило ворковали с Авантюрином и Сандей, которого он притащил насильно. Веритас фыркает и закатывает глаза, не обращая внимания на толпу. Она хоть и была шумной, но, по крайней мере, это было во время перерыва, а не занятия. Авантюрина такое не устроило.

***

Ещё, Авантюрин попытался вычислить, когда Рацио ходит на перерыв. Как оказалось, во время занятий, из-за чего их взаимодействие крайне усложнилось. Этот вариант пришлось отбросить, как и вариант с ожиданием Рацио после работы. Профессор задерживался до вечера, Авантюрин даже пропустил момент, когда тот вышел, услышав только удаляющийся шум мотора скромной машинки преподавателя.

***

«Мельтешить перед его глазами я не перестану, но надо напомнить Рацио о себе» заключил Авантюрин, вспоминая, что после успешной недели «случайных» встреч с Веритасом в коридоре или у секретаря, профессор с трудом вспомнил имя Авантюрина, извинившись, что не смог запомнить такую «яркую» личность. Извинился, как перед любым другим учеником. Недостаточно.

***

Поэтому, Авантюрин и решил пропускать его занятия, нагло шумя под окнами кабинета Веритаса. Как удобно, что комнаты аудитории уходили на спортивный стадион, где Тюрин и начал тренироваться. Внезапно, он открыл в себе талант к спорту и любовь к активному образу жизни. Как жаль, что у спортивной команды университета время тренировок выдавалось на время пар по философии. Авантюрин договорился с директором университета, ему уступили из-за хорошей успеваемости и того, что сам Рацио был не против. «Не против? Зря, Веритас, очень зря» думает Авантюрин, читая электронное письмо у себя на ноутбуке, пока наспех жуёт сэндвич в кафе рядом с университетом. Он захлопывает крышку своего гаджета, подрываясь с места, оставляя Сандея и какую-то девушку в недоумении. Свои тренировки Тюрин начинает прямо с того дня, когда Рацио «отказал» ему. Тренируется Авантюрин, не без присущего ему пафоса — без футболки, подмигивая девушкам, что пропускают семинары по философии-социологии, наблюдая за красавчиком на поле. В один из таких солнечных дней, Тюрин выпрямляется, опираясь на биту, пока командир команды по бейсболу останавливает игру. Кажется, его товарищ по команде ошибся, чем заслужил праведный гнев. Блондин оглядывается, смахивая пот со лба. Он поднимает голову, замечая высокую фигуру, которая стоит напротив окна. Фигуру с тёмными волосами, в чёрной рубашке с какой-то голубой шерстяной жилеткой-безрукавкой. Мужчина стоит со скрещенными на груди руками, а затем отворачивается и быстро отходит от окна, когда Авантюрин шлёт ему «салют», мило улыбаясь. Начало положено. После этого случая, Рацио попросил Авантюрина скорректировать расписание, прислав ему письмо с вежливым, но довольно пассивно-агрессивным посылом. Мол, его предмет требует аттестации, а с такой посещаемостью Рацио не зачтёт даже признанную научным сообществом диссертацию, связанную со своим предметом. Авантюрин начал ходить на его занятия.

***

Ну, как ходить… Если быть точным, Авантюрин стабильно опаздывал на пары первые две недели, а затем, приходил иногда даже раньше Рацио, играючи улыбаясь. Он сдавал то пустые листочки, то писал каждый из тестов, даже успешно сдав некоторые из них. Рацио логично подозревал студента в списывании, становясь над его душой, пока Авантюрин писал очередную самостоятельную. Но, как оказалось, Тюрин прекрасно разбирается в теме каждого практического занятия, на котором присутствовал. Веритас начал замечать, что Авантюрин носит всё более облегающие водолазки, или расстёгивает уже не две, а три или даже четыре пуговицы рубашки, когда Рацио зачастил с проверкой своего надоедливого траблмейкера. Поэтому, на этом занятии преподаватель решил избегать прямого контакта со студентом. На самом деле Рацио не нравилось такое странное поведение своего студента. Этот молодой человек постоянно был где-то в его поле зрения, вечно пялился на преподавателя, откровенно одевался и даже воспользовался безразличием Веритаса, позволив себе эту выходку с тренировками. Преподаватель озадаченно смотрел куда-то вниз, сложив руки к груди и оперевшись бедром на стол. Одна из успешных студенток журфака рассказывала сообщение, которое подготовила. «Как социальные сети влияют на восприятие информации». Современно, ново, но неинтересно для смущённого сердца мужчины, что попал в цепкие коготки юного манипулятора. «Подумаешь, надо было всего лишь вспомнить подростковые годы, привлекая внимание самыми дешёвыми способами» думает студент, смотря на задумчивое лицо преподавателя, у которого на лбу написано, о чём он думает. Авантюрин ухмыляется, немного съезжая со стула, положив руку себе на бедро.

«Играется со мной?..» перебирает в своей голове Рацио, постукивая пальцами по локтевому сгибу. Его окутывает уже привычное чувство, что кто-то настойчиво смотрит на него, но мужчина отмахивается от назойливых мыслей, которые твердят повернуться к фиолетовым глазам, что так упиваются вниманием Веритаса. В свою очередь, мужчина поворачивает голову к ученице, которая нервно зачитывает сообщение, начиная подглядывать в листовку всё больше. Рацио про себя ухмыляется, но не спеша поворачивает голову в сторону, стараясь лишний раз не напрягать студентку. «Ну вслушайся в её слова уже» повторяет себе преподаватель, пытаясь окунуться в холодный омут раздумий.

«Не пойдёт…» мысленно подмечает блондин, когда Рацио уводит свое грустное и задумчивое лицо в сторону. На самом деле, когда Авантюрин присмотрелся к занятиям, то его очень заинтересовали темы, рассматриваемые Веритасом. Как тонко он чувствует мир, предлагая ученикам пропустить суждения философов через себя. Рацио повторяет, что духовные терзания, запечатлённые на страницах философских учений, через которые проходит каждый человек на планете, не исчезли, а лишь трансформировались. На самом деле, Авантюрин, в который раз замечает, как печален профессор, одинокий в своём триумфе интеллекта. Когда студент следил за ним, Авантюрин не заметил, чтобы Рацио пользовался популярностью. Его боятся студенты: курс Веритаса не пользуется популярностью даже у тех, кто учится на гуманитарных дисциплинах; его не любят преподаватели из-за заносчивого характера: он слишком часто напоминает своим коллегам о том, что они, в первую очередь — учёные и просветители, а уже потом учителя, которые слишком мягко относятся к своим студентам. Учёба в университете не была простой, но Рацио считал, что этого не достаточно. «В чём смысл гонки за дипломом, если получившие его молодые люди не могут сложить 2+2» говорил он в очередном споре с коллегами по предмету. Иногда Авантюрину казалось, что Рацио на грани вылета с работы, но держат его лишь из-за жалости или страха… «Профессор, я дам вам всё, в чём вы нуждаетесь. Обратите на меня внимание, пожалуйста» повторял себе Тюрин, закатывая глаза в очередной раз. Ему очень нравилась позиция Рацио, потому что студент сам считал, что победу надо заслужить, использовать всевозможные лазейки, хитрить, уворачиваться от неприятностей и просто иметь высокий интеллект. Авантюрин считал, что некоторые из тех, кто сидят в важных креслах на рынке биржевого труда — тупицы, а вот он не такой. Если бы блондин мог сорваться со всех пар, кроме философии, конечно же, и сесть в то самое важное кресло — он бы перевернул мир. Его окружают пафосные, тупоголовые, надутые индюки, а вот Авантюрин точно не такой. Но, на самом деле, больше, чем умозаключения профессора, ему симпатизировал сам профессор, который так резко реагировал на любую попытку Тюрина привлечь к себе внимание. Он словно разгадал его план, и роли «охотника» и «жертвы» перевернулись, стоило Рацио просто глянуть на непутёвого студента. Авантюрин сам не знал, как ему нравится, когда находится кто-то, превосходящий юношу по изощрённым техникам манипуляции. Блондин чувствовал вызов, который исходит от холодного и колкого образа профессора. Орешек, который он обязан расколоть, чтобы победить в немой схватке, которую сам и начал. «Всё, или ничего. Начал - доводи до конца», поэтому он будет играть по крупному. — Слушай, а как он себя вёл, когда я был на играх, во время семинаров? — чуть наклоняется в сторону Тюрин, стараясь не сводить глаз с преподавателя, который погружён в раздумья. — А что если я не скажу? — улыбается Сандей, отводя взгляд от своего телефона, где листал объявления в магазине. Кажется, он ищет часы и чехол на телефон. — Куплю тебе часы и чехол, — отвечает блондин, закатывая глаза. Сандей мягко и слабо смеётся, двигаясь к приятелю поближе. — Вот он так же закатывал глаза, когда он назвал твоё имя, а в ответ - тишина, — хихикает Сандей. Ему этот спор кажется таким смешным, но ещё более забавным ему представляется поведение Авантюрина, который так серьёзно подходит к подобным пустякам. — В какой-то момент, я начал отвечать, где ты пропадаешь, и Рацио всё чаще тебя выглядывал в окно, — Сандей кивает, когда глаза блондина округляются. Не то, чтобы его друг не верил в сладкие речи Сандея, но сделать такой вид тот был обязан. — Правда что ли? — чуть громче спрашивает Тюрин и вздрагивает, когда слышит «кхм-кхм» на той стороне аудитории. Он поворачивает голову и снова встречается глазами с тем, от кого у блондина подкашиваются колени, пускай он и сидит. Ноющее волнение разносится пульсирующей волной по ногам Авантюрина, когда жёлтые глаза пронизывают дрожащее тело студента, с которого, будто бы, слезла кожа и мышцы, оставив лишь скелет нервной системы, которая находится в состоянии повышенной готовности. Если бы рядом с блондином поставили колесо, которое вырабатывает электричество от стресса или сильных эмоций - Авантюрин бы запитал город. Ему казалось, что мгновение, в которое их взгляды встретились, длится три часа, а сам блондин предательски светится румянцем, который выжигает каждую клетку его кожи, обволакивая лицо, шею, и отдаваясь жжением в лопатках. Горячо… Рацио выпрямляется и тихо вышагивает вдоль первых парт, задавая вопрос по сообщению, что представила студентка. Сокурсница Авантюрина немного теряется, долго думая над вопросами, и блондин ликует, открывая бутылку шампанского у себя в голове. Вид переминающихся мышц под рубашкой Рацио отзывается успокаивающим сладким чувством, нежно вяжущим носочки в животе ноющего по вниманию профессора студента. — Да, а потом он так же мерил аудиторию шагами, — кивает Сандей, уже отправляя несколько ссылок Авантюрину, который глаз не сводит с преподавателя, скрещивая ноги. Вдруг, по аудитории разносится эхо уведомления, которое Авантюрин спешно глушит, выключая звук. Боже, я теряю всё лицо на этих парах. Рацио неодобрительно косится назад, но продолжает слушать ответ ученицы. Мотает головой и отвечает, что она путает следствие и причину. Попросив оставить сообщение на своём столе, Веритас прерывает студентку. — Вы можете оспорить свою оценку позже, после занятий, — ровно говорит Рацио, становясь за свой стол, перебирая бумаги. «После занятия?.. Нужно будет взять сообщение» думает Авантюрин, ругая себя, что не додумался сделать этого раньше. Как же он мог пропустить такую прекрасную возможность остаться наедине с Рацио… — А сейчас, обещанный мною тест, если ни у кого не осталось сообщений, конечно же, — он осматривает аудиторию, замечая убивающегося блондина на последнем ряду, который что-то шепчет своему соседу по парте. Эта парочка вечно болтает на его занятиях. — Я раздам вам листы, а вы прячьте всё, что лежит на ваших столах, — чуть громче обычно заявляет Рацио, раздражённый таким повышенным интересом Авантюрина к своему другу. Сначала блондин не даёт ему и шагу без чрезмерного внимания, а теперь чуть ли не целуется со своим другом, воркуя про какую-то чепуху на важном занятии? Стоп. О чём он думает… Авантюрин улыбается Рацио, беря пару листков А4, на которых написан очередной тест. — Продолжите так много болтать, и я выгоню вас из аудитории, Авантюрин, — тихо говорит Рацио, отсчитывая листочки его соседу. И Авантюрин ликует внутри ещё раз. Боже, как же его имя хорошо звучит из уст строгого преподавателя. Ещё, ещё раз произнесите его, профессор. У Авантюрина повышается пульс, после того, как его сердце падает в холодный колодец, обдавая тело волной леденящего волнения. Он робко кивает, улыбаясь до ушей. Значит, надо сделать что-то ещё… Что-то, что может смутить преподавателя, который и без выходки своего студента, находится где-то не здесь. — Итак, правила вы уже знаете, — он возвышается над своим столом, оперевшись на него рукой. — Дата на доске, подпишите лист. Увижу телефоны, ноутбуки, планшеты, тетрадки - аннулирую работу. Кто сдаёт раньше срока - доп. вопрос. У вас пятнадцать минут на 60 вопросов, — заканчивает Рацио, осматривая аудиторию, не встречаясь глазами с Авантюрином. — Я предупреждал, тест сегодня по двум темам, — пожимает он плечами в ответ на перешёптывание. Рацио открывает окно, впуская в аудиторию щебетание птиц и кричалки, которые раздаются у стадиона. Скоро матч. Авантюрин не может сосредоточиться ни на одном из вопросов, вспоминая, как Рацио произнёс его имя. Мёд, плавящийся по ушам, расходится мурашками по спине, снова отдавая пульсацией в живот, где к самому сердцу разносятся бабочки. Авантюрин краснеет, опуская голову. — Что, так понравилось, как он произносит твоё имя? А-ван-тю-рин, — игриво замечает Сандей, шепча на ухо блондину. Он кладёт руку на его колено. — Мне кажется, ты забываешь, что это просто спор, — Сандей сжимает колено, пока Авантюрин дёргает ногой, пытаясь убрать его руку. — Мне он с самого начала понравился, тупица, — огрызается Тюрин, скидывая наглую руку с ноги. Его сердце пропускает удар, когда он ловит на себе взгляд Рацио, который, что-то заподозрив, щурится. Авантюрин опускает глаза к бумаге, выписывая буквы на чистом листе бумаги, который Веритас разрешал держать на столах. «Он же всё видит, отвали» читает Сандей, когда ему протягивают листок с чёрными словами. Ему очень нравилось выводить Авантюрина из себя, потому что то, как спадает его спесь — было очень занятной картиной… На которой милый-профессор-Веритас тоже хотел бы посмотреть, не так ли?.. Сандей кладёт руку на скамью, щипая бедро Авантюрина. Тот вздыхает и резко поворачивается, наступая на ногу своего другу. Веритас резко встаёт из-за стола, от чего блондин снова вздрагивает, пока профессор медленно подступает к последней парте одного из рядов, что был ближе всех к окну. Как хищник, убийственная косатка, он плывёт между столами, и каждый из его шагов — удар молота о наковальню, пронзительный и звонкий.

Веритас становится за спинами двух друзей, что нарушают тишину в классе. С учительского места прекрасно видно аудиторию, даже если кое-кто прячется за головами своих однокурсников. Он холодно поглядывает на Сандея и Авантюрина, склонившимися над бумагой. Чистой бумагой. Рацио усмехается, закатывая глаза от ироничной картины, которую видит уже не в первый раз.

Усмехнулся… Надо мной? Неужели меня так легко прочитать?.. Блондин закрывает пальцы в волосы, оттягивая корни, чтобы забыть о нарастающем стыде. Сандей не первый раз так многозначительно проходится рукой по его ноге или спине, но первый раз на глазах у того, кому Авантюрин правда хотел понравиться… Нет, вернее, на глазах того, от кого зависит его место в университете. Будучи тем, кто выступает в роли комиссии на экзаменах, Рацио мог и вовсе не допустить Тюрина к порогу учебного заведения. Поэтому, когда Сандей, в очередной раз, пробегает пальцами по его ноге, Авантюрин медленно выпрямляется, стараясь не подавать виду. Чужие прикосновения не дарят ему возбуждения, но вот острый взгляд, который мог увидеть это — да.

Рацио вытягивает голову, пытаясь рассмотреть, чем занимаются студенты перед ним. Он медленно делает шаг, затем второй, и начинается спускаться по амфитеатру, услышав характерное шуршание и шум.

Авантюрин вздрагивает, когда, почти перед его носом, проносится бедро профессора, что медленно спускается... Мимо них. «Боже, ну о чём ты думаешь, не смотри на его зад, придурошный... Тебя же чуть не поймали» говорит себе Тюрин, слабо ударяя себя кулаком по лбу. В очередной раз, когда каблук строгих туфель профессора соприкасается с деревянным полом, Авантюрин неожиданно выдыхает, подаваясь вперёд, пока его удивление тонет в скрипе половиц. Сандей резко дёрнул рукой наверх, отчего задел пах Авантюрина, который чувствовал тепло на своей ляжке. Друг медленно наклоняется, шепча в шею что-то о «подумай, как Рацио отреагировал бы на это», но Авантюрин плохо слышит из-за собственного пульса, который волнами дрожи дёргает его рубашку, настолько сильно сердце волнуется. Сандей опускает руку на пах Тюрина, вызывая снова судорожный вздох. Блондин прикрывает рот рукой, не поднимая взгляда, пока его сосед по парте ухмыляется. — Прошу вас вспомнить о правилах, что я упоминал пять минут назад, — растягивает Веритас, подойдя к доске, развернувшись и глянув на аудиторию. — Списывать нельзя, — он кивает кому-то с первых рядов, недовольно растягивая губы. В руках Рацио оказывается листок с чужой работой, которую он кладёт на стол. — Свободны, — заключает тот, лениво указывая на дверь. Сандей лениво убирает руку от ноги своего приятеля, нашкрябав на бумаге свои собственные мысли. «Заметит - выгонит. Не хочу рисковать». Ах так, значит да? Ну уж нет, дружище. Захотел играть - играй до конца! Авантюрин недовольно фыркает, снова наступая на ногу Сандею. Тот отвечает ёмким «чё за херь?», и этого хватает, чтобы Рацио повернулся в их сторону, закатив глаза.

«Боже, сколько же неприятностей от этих двоих. Надо будет их рассадить» думает Рацио, скрестив руки и снова пройдя в конец класса. «Ну что вы как маленькие» думает Веритас, опустив глаза на блондина, который...

...Медленно гладит ногу Сандея, перебирая пальцами, пока тот дёргает ею, но не выбирается из цепкой хватки. Авантюрин медленно водит вверх-вниз, ускоряясь и замедляясь, чуть надавливая ногтями, а затем снова, мягкими подушечками пальцев прижимает, исполняя известную лишь ему партию пиано. Словно Сандей - его инструмент в привлечении внимания. На самом деле, так и есть. Покрасневшее лицо друга и его сдержанное, медленное и глубокое дыхание - это мелодия, которую играет Тюрин, словно безнадёжный романтик под окнами своей возлюбленной. «Что, уже не так весело?» шепчет Авантюрин, когда Сандей робко поглядывает на соседа, пытаясь не привлечь внимание Рацио.

Рацио, который напряжённо следит за каждым движением пальцев Авантюрина, который всё приближается к паху своего... друга? Веритас думал, что Сандей и блондин - действительно друзья, но, кажется, он был не прав?.. Что же происходит? Спрашивает себя Рацио, когда жгучий стыд, но вместе с тем и заинтересованность, пульсируют в области его щёк. Он не сторонник нарушения границ человека или вторжения в личную жизнь, но сейчас, его взгляд прикован к тонким и длинные пальцам, что медленно сжимают чужой пах, распуская свою пятерню, словно лилия распускается под солнцем. Волнение опускается по телу Рацио, мечась из угла в угол.

Вздох.

Сандей не выдерживает, вздыхая чуть более шумно, когда Авантюрин резко сжимает его бедро, играясь с членом через джинсы. Зараза, он прекрасно понимает, как жмёт молния и как нежную кожу натирает ткань, но всё продолжает поглаживать, ласкать, оттягивать, царапать и щипать. Кажется, пах Сандея горит ярким пламенем, но всё больше распускается возбуждением, которое ноюще разносит волны приятной дрожи по телу, сводя ноги и заставляя легко вздрагивать.

Авантюрин улыбается, как настоящий искуситель, как настоящий лис, змей, жук, да кто угодно, кто предстаёт в сознании людей хитрым и злобным дьяволёнком на левом плече, который шепчет гадости, направляя человека не в то русло. Вот и сейчас, русло медленной реки, которую вёл Авантюрин, вышло из берегов, затапливая благополучную и нетронутую лужайку по сторонам речки - репутацию блондина, сопровождая потом блаженными вздохами Сандея, который сквозь пальцы смотрел на бумагу перед ним, стараясь скрыть своё покрасневшее лицо. Конечно, это был риск. Огромнейший риск, ведь, Рацио мог рассказать о подобном харассменте в деканат, отчего у Авантюрина появились бы огромные проблемы. Это мог бы заметить один из сидящих в аудитории студентов, охранник, сидящий на камерах, студент-фотограф, случайно направивший камеру в окна аудитории, белка на дереве напротив, которая принесла бы весть лесной нимфе, а она - ангелам, а ангелы послали бы вещий сон директору университета, а дальше всё как снежный ком покатилось по склону, падая на голову студенту, разбрасывая удушающий снег по сторонам - отчисление. Но, кажется, профессор был крайне смущён. Желая поставить на кон ещё более крупную сумму - Авантюрин поворачивается на профессора, немного сощурившись. Он подмигивает мужчине, пока в аудитории разносится гул - прозвенел мелодичный звонок, раскрыв оковы каждого из сидящих в аудитории.

***

— Боже, какой ужас… - Рацио закрывает лицо руками, нависая над столом, оперевшись обеими руками... Авантюрин подмигивает преподавателю, который стоит как вкопанный, с лёгким румянцем и распахнутыми глазами. Студент собирает свои вещи, будто только не дрочил сквозь штаны своего соседа по парте, который молниеносно выходит из кабинета, сдав пустой лист. Блондин снова оборачивается на Рацио, перед тем, как выйти, помахав ему рукой. Самое ужасное, отвратительное и неправильное, так это то, что Рацио чувствует не только мерзкий стыд, окутывающий его холодными когтями, но и раздражение.

На месте Сандея должен был быть я.