Искусство понимать намёки.

— Гром гремит, земля трясется, к нам Нефрит скоро вернется! — кричит парень, снимая себя на селфи-палку. Конец лета, парк в центре, фонтаны на фоне. Улыбающийся широченной чистейшей улыбкой студент с налобной повязкой из эксклюзивного мерча — Привет, ребят, это снова я, ваш Старейшина, спешу поделиться новостями о том, что наш любимый Нефритовый молодой господин, Лань Ванцзи, возвращается из длительного тура-обучения по Америке! Воу, я так рад! — рассказчик действительно светится — Уже в среду мы сможем увидеть нашего айдола на всех экранах Китая, давайте же поддержим его в комментариях! — все время ярко жестикулирует рукой, крутясь в разные стороны. — Вэй Усянь, ты идешь, нет? — орет кто-то из-за кадра. Вэй Ин мигом опускает камеру и кричит в ответ, приставляя ладонь рупором ко рту: — Минутку, я только попрощаюсь! — вновь настраивает кадр и машет в камеру — Всем до встречи, надолго не прощаемся! — завершил запись и сложил селфи палку в рюкзак, а телефон в карман. Студент наслаждается тридцать первым августа, на часах шесть вечера, на нем белая оверсайз-футболка с черным квадратом по центру, простые шорты… Такого цвета у девушек помада «морковного оттенка», но Вэй Ину кажется, что это больше коралловый… Мянь-Мянь знает явно лучше все эти цвета и оттенки. Вэй Ин бережно поправил налобную повязку с черным кроликом посередине, которая красиво лежит на волосах, прикрываемая объемными шторками… Ну, Вэй Ин не знает, как эта прическа называется, просто парикмахер сказал, что так модно у молодежи, а Вэй Ину понравилось. Волосы не были под ежик ни в каком месте, везде пряди смотрелись слегка отросшими и непослушными, закрывали немного шеи. — Ты прямо светишься, Вэй-сюн. — сказал Хуайсан, когда друг прыжком нагнал компанию. Завтра первый день на последнем, четвертом курсе. У Вэй Ина с Не Хуайсаном четвертом, а у Цзян Чена третьем. Он младшенький, но самый ответственный, и это правда. Вэй Ину очень нравится рисовать, прямо-таки до чесотки в ладошках. Поэтому он поступил на графического дизайнера и преуспел. Не Хуайсан пошел на иллюстратора, а Цзян Чена загнали на бизнес. Он не особо противился, потому что сам к концу школы не определился с тем, чем хочет заниматься в будущем, а отцовскую фирму наследовать все равно придется. Как раз-таки обширное издательство, в котором уже работают на пол ставки двое вышеупомянутых. Но Вэй Ин грезил о сцене. Не выступлениях, а работой в агентстве. Например, в агентстве Лань Чжаня… — Смотри, Цзян-сюн, Вэй-сюн совсем поплыл. — Вэй Ин от своих мыслей мечтательно вздохнул и расплылся в расслабленной улыбке. — Да опять своего Лань Ванцзи вспоминает. — махнул рукой Цзян Чен. Эта привязанность друга, приемного брата, волновала лишь поначалу. Какой-то ненормальный фанатизм не мешал учебе, и другим особо проблем не доставлял, так что терпимо. — Он так скоро приезжает… А мне не сказали когда… — протянул Вэй Усянь. — А еще тебе чего сказать? — фыркнул парень в фиолетовой майке и белых шортах. Мда, немного не по статусу наследника он одет, но, камон, двадцать пять градусов на улице! — Ничего! — вернулся из мечт и надул губы Вэй Ин — Готовы, салаги? — Вообще нет. — честно признался Хуайсан. Точные науки у него шли через пень-колоду и репетиторство Вэй Ина, держался на плаву парень благодаря великолепному, сложному и неповторимому стилю в рисовании. Он единственный предусмотрительный, взял с собой веер своей росписи. Но он также и самый НЕпредусмотрительный, раз одел штаны и рубашку. Да, штаны какие-то пляжные, если присмотреться, то можно увидеть узор на трусах студента, а рубашка гавайская, с короткими рукавами и… вообще полупрозрачная, не скрывает абсолютно ничего! Хуайсан известен на весь кампус как стереотипный пидарок, хотя таковым не является. Или является, кто ж его знает. Никому ничего не говорит, но все про всех знает, вот жук. Вообще Вэй Ин с братом склоняются к тому, что друг асексуален, просто больше предположений в голову не лезет. С ними-то все понятно, Цзян Чен убивается по Внь Цин, студенточке с медфака, на год старше. Ваньинь успеет выпуститься сто раз, а она еще до магистратуры своей не дойдет. А Вэй Ин фанатеет до потери пульса по Лань Чжаню. Их комната в общаге разделена на три части. Одна заставлена горшками с растениями, завешана постерами любимых групп. Вторая — все строго и по красоте, все выверено по линеечке, но сделано во всех тысячах оттенков от темно-фиолетового до белого. Единственным украшением является какой-то бизнес-план на листе а2, занимающий область стены над подушкой. Ночью спящему в голову сыпятся прибыль и новые идеи, как вы поняли. А третья… Это как отдельный вид искусства. Если включить все фонарики, все гирлянды, светящиеся фигурки и лампочки, то по яркости четырнадцатая комната мужского общежития обойдет любую теле-башню. Еще обои покрыли плотным слоем картинки, фотографии и постеры, в шкафу бережно висят мерчовые вещи… О, ужас, большинство из вышеперечисленного — продукция агентства Лань Чжаня, везде пестрят кролики и лица с легкой подводкой невозможных золотых глаз. Цзян Чен, чтобы эта билиберда случайно к нему не попала, расчертил комнату на ровные трети, знаете, такой желтый скотч с черными диагональными полосами, им еще как-то огораживают опасные зоны. Не, вы не думайте, фотки друзей и общие снимки тоже висят у Вэй Ина, но не в таком большом количестве. Контраст совершенно разных личностей неизменной со школьной скамьи троицы выглядит даже эстетично с какого-то угла. Угла в 181 градус, да. Эх, а в свое время была не троица, а квартет… Вэй Ин весьма популярен. Его можно характеризовать как Помешанного Бесстыдника. Успеваемость по всем предметам идеальная, но нрав… неугомонный. Отдельным кадром является то, что практически все вещи Вэй Ина являются мерчом Нефрита. Не так, как у некоторых лицо какого-нибудь Чугука на всю поверхность рюкзака, нет. Официальная продукция Лань Чжаня красива и лаконична. «Минимализм и кролики — наше все» — негласный девиз создателей мерча. Уж Вэй Ин-то знает. Вещи делают красивые, все по моде. Основная гамма — это белый с каким-либо пастельным цветом, но есть и темные темы. Стоит это все, конечно, заоблачных денег, но Усяню, у которого не то, что «заоблачных», у него просто «денег» маловато, все достается бесплатно. А еще он официально самый первый фанат Лань Чжаня, и уже пять лет как президент, создатель, босс, все сразу, фанклуба того же Лань Ванцзи. Как представителя прямой связи с общественностью за исключением аккаунта агентства, где публиковали все про всех и строго выверено, его оповещали о главных новостях, связанных с Нефритом Вэй Усянь всегда на ура справлялся со своими обязанностями, искал особо крутые работы (фотомонтаж, эдиты, арты) фанатов на всем гигантском многомиллионном форуме и кидал менеджеру Ванцзи, а он уже выставлял их с официального канала айдола. Еще за Вэй Ином было раскрытие тем про Лань Чжаня, привод общественности, немного рекламы, и тэпэ… Круто-то оно круто, но Вэй Ина в универе сумасшедшим многие считают. Серьезно, молодой красивый парень, а дурью мается. Но не то, чтобы его фанаток это останавливало. Последний курс и пойдет подавать резюме в Форс-стар, агентство, содержащее Лань Чжаня и еще многих. Лань Чжань засветился сравнительно недавно. Пять лет назад, если быть точнее. В семнадцать лет его заметило Форс-стар, и практически сразу Лань Чжань вступил в ряды трейни. На первых же прослушиваниях он выделился своей пластичностью и, конечно, идеальной внешностью. Точеные черты лица, будто из белого камня, ровная кожа без изъянов, божественное телосложение и ангельский голос. Низкий бархат, высокая трель. Кажется, Лань Ванцзи подвластны все нотные гаммы. Широкие плечи, красивое тело и длинные ноги, изящные пальцы с небольшим количеством колец. Ванцзи движется легко и пластично, воздушно, хотя по виду не скажешь, что он так может. Естественно, он сразу захватил внимание общественности и через двух лет бешеной популярности в Китае, его отправили в тур по Америке на целых три года! Говорят, обучение. Но Вэй Ин знает, что Лань Чжань учился на его курсе удаленно и очень скучает. Все кончается, кончается и летняя лафа. Снова эта учеба, выпускные экзамены, фе. Вэй Ин не любит большинство своих предметов, за исключением непосредственно практики, но преуспевает во всем. Как бы противно не было, но в Форс-стар, компанию брата Лань Чжаня, берут лучших из лучших. — Знаете, что скрасит этот вечер? — трое сидели на крыше, вокруг разбросаны бутылки и чьи-то окурки. Но закат отсюда бомбезный, можно и потерпеть пол часика. Вэй Ин потянулся к рюкзаку, доставая колонку. Хуайсан обреченно вздохнул. — Давай, она как раз грустная. — Цзян Чен, сидя в позе лотоса, откинулся на рюкзак головой и заложил руки за нее. Пурпурное небо, необычно. Новая песня Лань Чжаня действительно будет в тему. Вечернюю тишь прорезала первая протяжная нота. — Гуцинь. — Вэй Ин прикрыл глаза и с улыбкой облокотился спиной о какую-то трубу. Лань Чжань частенько добавляет в инструментал к своим песням гуцинь, звучный струнный инструмент, любимец певца. Проигрыш уже сам по себе будто рассказывает историю, а Лань Чжань начинает свою. Сначала тихо, затем по нарастающей. Конечно, этот трек Вэй Ин заслушал уже до дыр, хоть и вышел он всего пару дней назад. Охарактеризовать эту работу можно как «нервный срыв» или «тихая истерика». Лань Чжань, что ему обычно не свойственно, пел интересным образом. Пару строчек тихо, забито, а еще несколько, будто он уже не вывозит этой душераздирающей… невзаимности. Локвы сок попал на грудь… — тихо, мечтательно. И мне то время не вернуть! — элементы срывающегося голоса. Улыбкой ты заставил биться сердце чаще… — с придыханием. Просили не раз: «Веди себя надлежаще!» — горько, гулко. — Мне кажется, или… — начал Хуайсан. Он песню в первый раз слышал, но что-то она ему напоминала… На него шикнули два голоса, пусть молчит и не портит атмосферу. Красивые изящные куплеты чередовались с просто прекрасным припевом: Ты не понял тогда, ну пойми хоть сейчас! — жарко, отчаянно. Я люблю тебя, люблю-люблю-люблю! — пение граничит с криком. Люблю того, кто человека во мне спас. — будто немного стыдливо. Ты смотришь на меня. Так смотришь, неужели… я сплю? — печальная надежда. Последний припев исполнен тихим дрожащим голосом, будто на пороге плача. Тихо-тихо, так интимно и сокровенно, будто Лань Чжань поет эту песню одному человеку. Тому самому, его любимому. А в конечной строчке, которая была произнесена совсем сиплым шепотом, между словами «смотришь», «неужели» и «я сплю» паузы были дольше чем где либо. «Я сплю?» певец сказал своим настоящим, привычным тембром, в котором читался искренний вопрос. Под конец трека Вэй Ин пустил скупую слезу. Теплый ветер обдувает лицо, высушивая только выступившие мокрые дорожки на щеках. Как же точно Лань Чжань описал чувства Вэй Ина… Как только последний звук струн замолк, Вэй Ин резво поднялся, натягивая привычную веселую улыбку, вытер лицо о рукав футболки по локоть и потянулся к колонке. — Ну что, еще посидим? — предложил Усянь — У меня еще ай как много таких песен. — Нет. — хлюпнул носом Цзян Чен и тоже встал, опираясь на брата — Ладно, песня крутая. — Лань-сюн действительно заслуживает своей популярности. — оценил Хуайсан — Кому же он там пишет? — сверкнул глазами. — Если бы я знал. — очень грустно вздохнул Вэй Ин — Наверняка где-то в Америке он успел с кем-то покушать локв. — А ничего, что мы тоже локвы ели в школе? — вскинул бровь Цзян Чен, вспоминая дружеские посиделки одноклассников. — Да ну, — махнул рукой — Где мы, и где Лань Чжань. — подкинул колонку в воздух так, чтобы она приземлилась точно в подставленный рюкзак — Все, скоро комендантский час, я на улице ночевать не хочу. — бодро запрыгнул в дыру в широкой вентиляции, ведущую с крыши в лифтовый холл какого-то дома. — Я ведь правильно понял? — посмотрел Цзян Чен в поисках поддержки на друга. Тот многозначительно прикрылся веером: — Нужно изучить песни Нефрита. — пробормотал он и тоже осторожно, с писком спустился на страхующего Вэй Ина. Цзян Чен со вздохом последний раз обвел панораму, доступную с высоты шестнадцати этажей старой высотки, и тоже слез, ногами отпинывая издевательские руки брата, пытающегося его подхватить. Ага, подхватить, унизить достоинство. Не велика беда, всего три с половиной метра слететь. В итоге Ваньинь ободрал запястье о дыру в крыше. Она вообще люком закрывается еще сверху, да и лестница когда-то была, но лестницу сперли, а люк Вэй Ин отмычкой открыл. Не бандитское прошлое, а заедающий замок в родительском доме и отсутствие ключей. В общежитии, уже в своей кровати, Вэй Ин не мог заснуть и ворочался. Но из-за скрипучей не в тему кровати, обозленный и сонный Цзян Чен напару с Хуайсаном примотали Вэй Ина к кровати скотчем. Эх, нога затекла к утру смертельно. Но Вэй Ин хоть поспал. Проснулся раньше всех и разбудил своими душевно больными орами, кажется, весь этаж. Просто нога начала как-то растекать, все люто кололо, отваливалось и резалось, а из-за того, что скотч стеснил все возможности как-то облегчить страдания, оставалось только кричать, посвящая всех в тяжести и горести жизни в абьюзе. Цзян Чен, пригрозив канцелярским ножом Усяню, разрезал путы, смотря за процессом только половиной глаза. Ну слишком уж каникулы разболтали его режим сна. И последствиями такой халатности стал рассеченный указательный палец. Ну, на второй фаланге появилась неглубокая царапинка, кровотечение которой остановили простым ватным диском для снятия макияжа Не Хуайсана. Если у того на лбу вскакивал прыщ, то тот не гнушался и к тоналке прибегнуть. Чего уж там, и Вэй Ин тоже порой пользовался этой штукатуркой, если приперло выйти к фанатам в эфир. По зверским правилам университета «Облачные Глубины», занятия начинались в семь утра, а до этого еще и зарядка пол часа общая. Но сейчас эти пол часа были потрачены на довольно бессмысленную линейку. — Доброе утро, дорогие студенты и педагоги. — абсолютно пофигистический и сонный голос тетки-препода под противно-торжественную музыку усыплял не хуже снотворного — Мы рады приветствовать вас всех в этом чудесном новом дне… — растягивает гласные, читая с листка. Кажется, ей текст прямо перед выходом сунули, она его в первый раз видит. Но нет, она всегда такая. Благо, преподает на факультете медиков, хоть не Вэй Ину мучаться. Троицу, как назло, поставили в самый первый ряд, по самому центру, напротив выступающих. Поэтому когда преподша поднимала взгляд, она сразу впивалась им в Хуайсана. Он ей случайно чернила на юбку в прошлом году разлил. Вэй Ин качался туда-сюда при любом дуновении ветерка и с трудом удерживал себя от падения. Ему помогали добрые окружающие, великодушно щипающие его время от времени, заставляя проснуться. Но спустя пол минуты Вэй Ин уже снова дремал стоя. Сон из глаз как вышибло ровно в тот момент, когда его кто-то сзади мощно хлопнул прямо по заднице. Усянь от неожиданности подпрыгнул и обернулся, взглянуть на наглеца, но сзади стояли хихикающие девушки. Они шептались и мотали головами, когда на них переходил пылающий взгляд. Ладно, им Вэй Ин верит, тем более, если Мянь-Мянь, его подружанька подтвердила их невиновность и насильно развернула его за голову назад на тетьку. Та, оказывается, все это время читала персонально для Вэй Ина, сверля его взглядом. Вот спасибо так спасибо, Ван-лаоши. Шлепок привел в себя как никогда, так что Вэй Ин даже выпрямился из состояния сколиозной виноградной лозы. Все по классике: Цзян Чен бегает глазами по полю, ища свою богиню, Хуайсан зевает, закрывая нижнюю часть лица веером, а преподавательский состав… Блин, им выдали стулья, не честно. Вон, физрук дрыхнет уже с экономиком под ручку. Там все распластались по сиденьям, кроме Лань Циженя, который жестко контролировал всех, гордо восседая на пластиковом неустойчивом стульчике. Вот бы там ножка отвалилась… Ладно, мечты есть мечты. Через пять долгих минут тетка решила все же передать микрофон следующему выступающему. Им оказался Физрук, который плелся на центр, спотыкаясь и позёвывая. Молодой препод, только недавно сам окончил пед, а уже в таком престижном месте. Учиться тут реально дорого, благо, у Хуайсана денег попой жуй, его обеспечивают все родственники, кому не лень, а Цзян Чен с Вэй Ином на бюджет проскочили. Физрук заплетался в словах, случайно пожелал всем успехов в личной жизни, а не, как было задумано, в учебе. Тексты предлагали отринуться от любой личной жизни на время учебы и с головой нырнуть в знания. В целом, так тут все и делали. За территорию выпускают только на выходных, а мутить тут — не выход, всевидящее око Лань Цижень бдит и назначает наказания. Вэй Ин сердцем чует, что в его кабинете все стены обвешаны блюдцами с котятами, а в тайне этот историк носит розовые вещи. Неважно. Важно то, что сегодня старик ходит каким-то подавленным что-ли. А первая пара как назло — история искусств, чтоб ее. Вэй Ина посадили на первую парту единогласно все учителя. Хуайсан, у которого многие пары с Вэй Ином совместные, конечно, друга не бросил, и сел неподалеку. Всего-то на два этажа выше, но разве это расстояние? Пф. На парах Лань Циженя все студенты забиваются в какие-то углы, так что сейчас Усянь один сидел на первом ряду, и слушал вполуха, подпирая голову кулаком. Один глаз уже закатывается в дреме, но интерес к жизни принес в себе осторожный стук в дверь. — Войдите! — прогрохотал Цижень, недовольный, что его прервали на полуслове. Дверь отворилась и на пороге оказался… Девочки запищали, мальчики завздыхали. Послышались шепотки «сейчас Усянь взорвется» — Вернулся-таки, звезда наша. — недовольно сложил руки на груди преподаватель и глянул с поднятой бровью на зашедшего. А Лань Чжань на него не смотрел. Он смотрел только на Вэй Ина, уронившего голову на парту от шока. Однако, когда Вэй Ин вновь поднялся и видение не рассеялось, он воскликнул трагично: — Мой айдол! — вытянул одну руку навстречу Лань Чжаню, а второй накрыл сердце. Ванцзи остался непроницаем. — Так он тебе и ответил. — хихикнули девчонки с верхних этажей. — Где ты и где Лань Ванцзи, придурь! — хохотнул парень откуда-то сбоку. Вэй Ин почувствовал себя оскорбленным отнюдь не из-за реплик одногруппников, а от холодного игнора кумира. — Даже не взглянешь на председателя своего фанклуба? — Вэй Ин выпятил нижнюю губу. — Насмотрелся уже. — ответил только Ванцзи. Конечно, насмотрелся, они чуть ли не каждый день по видео-связи общались. — Довольно ребячеств! — хлопнул папкой по столу Лань Цижень — Лань Ванцзи, занимай место и продолжим. — отвернулся к доске, размашисто записывая дату. Увидев, что Ванцзи опускается на соседнее сиденье, Вэй Ин показательно отвернулся и пересел на соседний стул. Лань Чжань пересел следом. — Вэй Ин, прости! Менеджер сказала сделать вид, что я никого не знаю. — сразу раскаялся шепотом на ухо Вэй Ину Лань Ванцзи. — Пф. Вот так ты, двадцать лет дружбы на менеджерку променял. — закатил глаза Усянь, не смотря на айдола. — Ну прости-и-и! — подергал за рукав Вэй Ина. — Профессор Лань! — Усянь поднял руку. Цижень обернулся на него, глядя ястребом. — Чего тебе, Вэй Усянь? — едко спросил он. — Лань Ванцзи мне мешает, пересадите его, пожалуйста. — абсолютно серьезно сказал Вэй Ин, заставляя всех в шоке разинуть рты. Чтобы Вэй Ин, Старейшина Илина, босс всех фанатов, отогнал своего кумира при первой же близости?! Вэй Ин реально чокнутый… — Лань Ванцзи… — перевел взгляд на племянника — Тебе? Мешает? — кустистые брови ползли на лоб. — Ага, пищит что-то мне на ухо, — пальцем покрутил в ухе, будто чистя — Не слышу вашей занимательнейшей лекции. — гордо посмотрел на Лань Чжаня, подняв подбородок. Ну и что, что Лань Чжань был выше на пол головы? — Профессор Лань, ну можно я тут посижу? Ну я тихо, правда! Молчу теперь, молчу. — сложил руки в молитвенном жесте и преклонил голову. — До следующего замечания. — бросил Цижень и снова отвернулся, пребывая в прострации. Его золотой племяшечка, его кровинушка, пристает к вечному задире и бесстыднику Вэй Ину?! Не может быть, это сон… А Лань Чжань тем временем победно поиграл бровями, на что Вэй Ин снова закатил глаза и обратился к конспекту. Теперь все сидящие выше рядами смотрели только на них! — Кажется, ты чуть-чуть выдал то, что мы знакомы. — едко заметил Усянь, пока Лань Чжань шуршал чем-то под столом. Вэй Ин и не посмотрел в его сторону, пока прямо под носом не грохнулась гигантская коробка сантиметров пятьдесят на сорок на тридцать, белого цвета с красными лентами и подписью прямо на крышке «Вэй Ину от Лань Чжаня» и миленькое сердечко. Вся аудитория воззрилась на эту сценку. Чтобы Лань Ванцзи, вечно холодный и отстраненный… вот так раздаривал подарочки обычным фанатам? — Ты чего творишь?! — зашипел Вэй Ин и быстро спрятал дар под парту, кладя на колени. Когда повернулся Цижень, все были на своих местах. — Там немножко эксклюзивчика и подгон из Америки. И это еще не все! — стал рассказывать Лань Чжань. Вэй Ин от соблазнения дергал веком. Руки чесались, чтобы открыть коробку — Простишь меня, а? — Только если ты мне споешь свою последнюю песню. — шепнул-таки Усянь. Пальцы сами потянулись к банту. — Понравилась? — ехидное лицо. О да, для всех Лань Чжань такой неприступный айсберг, а для Вэй Ина он просто Лань Чжань без барьеров и загонов. — Вообще зачет, я аж слезу пустил. — воодушевленно закивал — Кто же этот загадочный человек, которому ты посвящаешь очередную песню. — говорить это было неприятно. Лань Чжань как-то погрустнел и отвернулся. А Вэй Ин не сдержался и полез в подарок. К сожалению, что-то слишком громко хрустнуло и Лань Цижень повернулся, скребнув мелом по доске. — Кто шуршит? — обратился он к аудитории. Вэй Ин не до конца распустил ленты, так что сейчас обе его кисти были зажаты меж картоном. Выбраться без лишних движений не получится — Руки на стол. — приказал Цижень. Пока все клали руки, Вэй Ин пытался коленом придержать коробку от падения и дать рукам возможность высвободиться, но зашумел еще хлеще. Тогда помог Лань Чжань, своей широкой ладонью держа картон совсем около колена в драной джинсе. Как раз кожа сквозь дырку выглядывает, Лань Чжань засмотрелся невольно — Понятно. — заключил Цижень, стоя прямо напротив нарушителей — Не ответит ли мне Лань Ванцзи, что он увидел у Вэй Усяня под партой, что смотрит с таким… как бы сказать… аппетитом? — нахмурился. Ванцзи неловко дернул уголком губ и медленно, синхронно с Усянем, поднял голову. — Коленка. — прохрипел почему-то Ванцзи, сразу откашливаясь. По аудитории пошли смешки и шепотки. Вэй Ин локтем толкнул айдола в бок. Цижень закрыл глаза, глубоко дыша и пытаясь привести организм в покой. — Хорошо. — мерно кивнул преподаватель и развернулся на пятках — Продолжим занятие. — поднял руки вверх на вдохе, вниз на выдохе, но не сдержался — Лань Ванцзи, ты весь в мать! — Это же хорошо, нет? — спросил Усянь. — Это ужасно. Ты тоже пошел в Цансэ, И он — кивнул на Лань Чжаня — В Путао. — Почему плохо? — шепнул Вэй Ин Лань Чжаню. Но тот проигнорировал, сидя с прямой спиной и взглядом, устремленным в никуда — Учиться значит? Хорошо, я тебя понял. — сощурился, придумывая план мести. Вэй Ин отложил подарок на соседний стул и стал с упоением вертеть ручку на пальцах. Но уронил ее, конечно. А поднимая с пола, ударился больным пальцем об столешницу и сморщился. Лань Чжань бросил на него взгляд и аккуратно пододвинул невесть откуда взявшийся пластырь с розовым сердечком. Вэй Ин независимо отодвинул подачку и цокнул. Когда процедура повторилась три раза, Лань Чжань не выдержал и, рывком стащим кисть друга под стол, быстро налепил пластырь. Вэй Ин вытаращил на него глаза и одними губами произнес «Учи» с видом важнейшего доктора наук. Лань Чжань показал ему язык и действительно углубился в лекцию. Бог ты мой, что улетело в чат универа… сегодня все пары под запись, походу. Как только протрубил звонок на перерыв, Вэй Ин показательно отвернулся от Лань Чжаня и залез на фанатский форум. О, прекрасно, ребята сфоткали Ванцзи очень много раз. Осталось сделать пост президенту. Чем Вэй Ин и хочет заняться. Следующая пара в этой же аудитории, так что никто никуда не торопился. Все смотрели на мировую звезду, распаковывающую упаковку хлебцев. За фигурой следить надо, эх. Ванцзи заглянул Вэй Ину за плечо, в экран, увидел цвета группы его фанатов и осторожно потрогал худое плечо. Ноль реакции. — Пс, Вэй Усянь! — молчание — Президент моего фанклуба! — тишина — Ну Вэй Ин! — обиженная интонация добилась злобного зырка через плечо — Сейчас-то что? — Я вспомнил, что его светлейшество за последние два месяца не нашло и минутки на звоночек этому слуге. — сбросил руку. — Я трек готовил, хотел, чтобы сюрпризом было. — оправдался Ванцзи. — А ничего, что мне стабильно о тебе все докладывает Жан-цзэ? — миролюбивая улыбка. — Точно. Забыл. — почесал затылок — И как мне искупить свою вину? Может, я могу что-то сделать? — оказался близко-близко, что носы почти соприкасались. Вэй Ин пришел в себя и оттолкнул звезду за щеку в сторону. — Сделай тому, кому писал песни. — пробормотал Вэй Ин. Но Лань Чжань расслышал и погрустнел. *** Есть в Облачных Глубинах у художников одна такая пара… бывает два раза в неделю. Это три часа фантазии. Дают какие-то абсурдные задания. Вот и сейчас. — К завтра подготовите презентации. Сейчас назову темы. — сказала девушка-препод. О ней можно сказать как о запуганной жертве психического насилия, страдающей рандомной художественной бякой — Вэй Усянь готовит доклад на тему «Я художник в душе, но рисовать не получается». — Обидно вообще-то, профессор Го! — Вэй Ин обнял сам себя. Послышались смешки. Лань Чжань рядом сочувствующе похлопал его по плечу, также душа улыбку. — Ничего такого, просто тема. — поправила огромные круглые очки — Лань Ванцзи «Искусство понимать намеки». — О, да в таком я профи! — хрустнул шеей Ванцзи. Да-да, все его песни кому-то что-то намекают, помним. Вдруг дверь в аудиторию с грохотом распахивается. На пороге запыхавшаяся девушка: — Лань Ванцзи, чтоб тебя! Отпросился только на линейку, я сам вон сколько штаны просиживаешь! Быстро пошли! — чуть ли не силком стала поднимать Лань Чжаня — Ой, простите-простите, просто он опять сбежал. Прилететь вообще планировали послезавтра, но нет, нам надо на линейку, задница его чья-то манит. — суетливо объяснила менеджер. — Кхм-кхм. — препод напомнила о приличиях. — Не смотрите на меня, он сам так сказал! — Лань Чжань был уже на выходе — До свидания, Старейшина, не подведи, нам нужен хороший пиар. — убежала. Перед тем, как скрыться в дверях, Ванцзи подмигнул Вэй Ину. Усянь как-то не прогрузил ситуацию до конца и тупо хлопал глазами. Как-то вспомнился утренний шлепок от неизвестного. Да ну, не может быть. Быстро отогнав ненужные мысли, Усянь сосредоточился на занятии. К Лань Ванцзи подойти боялись, а сейчас, когда он ушел, Помешанного обступили плотным кольцом. Ну да, да, Вэй Ин с Лань Чжанем знакомы с детства, угадали. Когда Вэй Ину было четыре, его усыновили друзья семьи Цзяны, а у них в соседях были Лани. И Вэй Ин, стремясь со всеми подружиться, полез и к Лань Чжаню. Тот упирался, но после совместного детского сада и пары лет младшей школы смирился. Вэй Ин даже подбивал мальчика на какие-то шалости, от которых до сих пор Ванцзи мучает стыд. Лань Чжань всегда был красив, но когда у Вэй Ина настал определенный возраст… эта красота вкупе с идеальными для Вэй Ина личностными качествами сделали свое дело. Шестнадцатилетний Вэй Усянь втюхался без памяти в своего лучшего друга. Они всегда друг друга поддерживали, не смотря ни на что. Оба помнят события пятилетней давности, перевернувшие мир обоих с ног на голову. Когда прямо перед Новым годом Вэй Ин вытащил Лань Чжаня на мороз, полюбоваться на снег… На первый снег в этом году, да, Вэй Ин эгоист и он верит в легенды про то, что люди, встретившие первый снег вместе, останутся вместе навсегда. Так вот. В городе зима с самого начала не задалась, все гоняли по слякоти, затянувшейся на несколько месяцев больше, чем необходимо, в осенних курточках и частенько без шапочек. На площади затеяли уличные танцы и, конечно, Вэй Ин потащил друга туда. Заманил, заставил, обманул, плевать как, но Лань Чжань танцевал со всеми в первом ряду. И Усянь честно редко видит такие эмоции на лице Ванцзи, но сейчас там все: от восхищения до благодарности. Плавные движения не стесняла и плюшевая куртка. Усянь не особо заметил, как выбился из группы танцующих в группу снимающих и наблюдающих. Вэй Ин с широкой улыбкой снимал только Лань Чжаня на свой старенький телефон. Когда закончилась песня… Вэй Ин не успел выключить или отвести камеру, как к его другу подошел мужчина важного вида в черном пальто и деловом костюме под ним. Протянул визитку и продолжил что-то говорить неловко замершему Лань Чжаню. Тогда Усянь решил вытаскивать интроверта из беды и присоединился к беседе. Оказывается, мужчина — тогдашний директор Форс-стар. Он предлагал Лань Чжаню стажировку. Только Лань Ванцзи хотел отказаться и протянул визитку назад, как Вэй Ин накрыл его ладони своими и ответил: «Мы подумаем». Директор бросил на него благодарный взгляд и ушел. Вэй Ин сгреб в охапку без пяти минут айдола и затащил в ближайшее кафе. Сначала нужно убедиться, что мужик не наврал. Интернет-источники сказали, что мужик с улицы или близнец реального директора, или он сам. Лань Чжань все время потерянно бегал по помещению глазами, пока Вэй Ин с интересом изучал информацию. Тогда, заметив состояние друга, Усянь пересел к нему поближе и положил его голову к себе на плечо. Когда так делала сестра, Вэй Ину всегда становилось легче. — Ты же хочешь. Нечего колебаться. — оба поняли, о чем завел речь Вэй Ин. Лань Чжань немного помолчал и в итоге обнял Вэй Ина за торс, заставляя сердце младшего биться в сигналах сос. — Неважно чего хочу я. Примут ли это дядя и брат? Айдолство — это не долгосрочно. Пройдет мой возраст и меня выкинут. — сказал Лань Чжань. — Ну ты, конечно, далековато уже заглянул, Лань Чжань. Сначала нужно пройти срок трейни. — хихикнул Усянь — Ты же очень умный! Сможешь осилить что захочешь, учебу и выступления всякие чередовать будет тяжеловато, но мне кажется, хотя нет, я знаю, что ты справишься. — ободрительно погладил по мягкой макушке. — А ты? — спросил Лань Чжань, поворачиваясь так, что лица их оказались совсем-совсем близко, достаточно хоть немного податься вперед, как… Вэй Ин, посмотрев в золотые глаза напротив пару секунд, отвел взгляд вдаль. — А я буду следовать за тобой, Лань Чжань. — тихо проговорил Усянь — Я стану твоим первым фанатом, а потом, когда их станут миллионы, стану президентом фанклуба. И чего бы мне не стоило, от тебя я не отступлюсь и буду всегда на твоей стороне. Поддерживать даже если против тебя пойдет весь мир. — помолчали с минуту, наслаждаясь уютной тишиной и обществом друг друга — Ой, я как-то тоже далеко смотрю. В общем, сделаю тебе мерч, плакаты, и буду ходить с тобой на тренировки. — премило улыбнулся — Я прочитал, что Сичень-гэ работает заместителем нынешнего директора Форс-стар. Раз уж старик допустил одного племяшку в сферу развлечений, то и второй не станет проблемой, верно? — Но брат унаследует целый бизнес, а я буду тануцульками заниматься. — процитировал Лань Цижень младший Лань. — Тогда получи себе образование параллельно, вот и все. Я вот, например… придумал! Я выучусь на графического дизайнера и пойду в Форс-стар, тогда мы с тобой сможем быть всегда вместе. — прищелкнул пальцами парень. — Всегда вместе? — Лань Чжань выставил мизинец намекая на клятву. — Всегда. — Вэй Ин со смешком скрестил пальцы и немного покачал ими. *** Вэй Ин в своей комнате дурью мается — так бы сказал Цзян Чен, который не очень далеко ушел. А Хуайсан сказал бы, что они страдают от любви. Вэй Ин впервые за три мучительно долгих года встретился с Лань Чжанем. Хотя с одной стороны они и не расставались, ведь очень-очень часто списывались, созванивались, делились событиями и переживаниями, так же Вэй Ин был в курсе всех мероприятий и писал об этом в фандом. Но без личного общения… ну не то. Не хватает объятий в качестве приветствия и прощания, пробежек под дождем, держась за руки. А сейчас его Лань Чжань вернулся. Хотя… когда это Лань Чжань был его? Практически все песни о неразделенной любви и о радостях воспоминаний. Детская влюбленность, подростковый максимализм, осознанная любовь. По песням можно отследить эволюцию любви Ванцзи. И раз он настолько любит человека, чтобы писать ему песни… Кто такой этот никчемный фанат Вэй Ин со своей никчемной любовью? Вэй Ин не собирается признаваться, потому что его сто процентов отвергнут и что? Тогда он не сможет даже быть другом Ванцзи. Если его вообще с должности не сместят. Хотя, как они это сделают, Вэй Ин создал сайт, группу, чат фанатов, там все лично его. Тогда для Лань Чжаня не останется Вэй Ина, будут только незнакомцы Нефрит и Старейшина Илина. Ну уж нет, Вэй Усянь как-то обойдется без желанной любовной близости. Не все потеряно, есть еще и дружеская. Усянь сам по себе очень тактильный человек, но с Лань Чжанем — так особенно. — Цзян Че-е-ен, ты же понимаешь, что все нам можешь рассказать, да? — начал Усянь, решив позаниматься йогой. Он так частенько расслабляется, даже коврик есть. Не из Нефритового мерча — И мы сохраним все в секрете, дадим совет. — по Ваньиню видно, что он держит рот закрытым из последних сил, пока Вэй Ин в своих майке и шортах начинает растяжку. — Да-да, Цзян-сюн. — Хуайсан подтвердил, сидя сейчас у себя на кровати и подпиливая ноготки. — Да я не могу так! — не сдержался-таки — Это эмоциональные качели, ненормально! То она на меня внимания не обращает, то подает мне руку! У нее такая приятная ладонь… — с любовью посмотрел на свою раскрытую ладонь, припоминая недавнее касание. Встряхнул головой и продолжил — Ну короче Вэнь Цин крутая и я ее недостоин. — скрестил руки ан груди. — Ну тут ты пра… — начал Вэй Ин, стоя в мостике, но его перебил Хуайсан: — Не слушай Вей-сюна. Мне кажется, ты конечно не обижайся, но тогда она подала руку чисто из приличия. Ты же навернулся, а она была ближе всех. В общем… Ты ей или не нравишься, или она строит из себя недотрогу. Слышал, такие темы у девчонок рабочие. — задумчиво потер подбородок — Или она отрицает свою симпатию к тебе и вообще пытается в себе разобраться. — Надеюсь на все, кроме первого. Потому что второе значит, что она уже приняла тебя как ухажера и ждет этих самых ухаживаний, а третье — что все еще впереди. — подключился к утешениям Вэй Усянь, меняя позицию. Он сам себе позы выдумывает, он не слабак, чтобы по сети лазить за такими простейшими вещами. Сейчас одна нога выгнута из мостика вверх, правая рука идет на локоть к левой, левая стоит. — Спасибо. — скромно сказал Ваньинь. И впрямь воспрял духом. Но не удержался от колкости — Я бы тебя пнул, да мне лень. — сказал Усяню. — Восхищайся моими идеальными изгибами молча. — пробурчал Усянь, опуская веки и вставая на четвереньки. Из них он вытянул одну ногу и руку. Где-то он видел эту позу… пофигу. — Фе, я в отличие от некоторых нормальный человек, способный на размножение. — скривился Ваньинь. — У меня тоже башня стоячая, чего ты говоришь! — возмутился Усянь. — Он про ориентацию. — пояснил Хуайсан, впитывая позы глазами. Сам повторит как-нибудь. — А что с ней? Я… — а кто он? Гетеро? Ну нет. Гомосексуал? Ну-у-у, не совсем. Би? Возможно, но нет — Я — Ланьчжанесексуал. — гордо признал Усянь, ложась в какое-то страшное положение, от которого приятно хрустнул каждый позвонок — Только он меня не любит. — погрустнел. С закрытыми глазами и шорохом ковра при смене позы парень не заметил, как приоткрылась дверь. — Кто не любит? — от голоса Лань Ванцзи Усянь растянулся на полу, упав из полустоячей позы. — Никто, никого. — нервно улыбнулся Усянь, потирая ушибленную попу — Ты чего тут? — Последний год мне разрешили доучиться и дожить тут. — объяснил Ванцзи — Мы тут знакомы, значит, страшные соседи сталкеры-фанаты меня не потревожат. — втащил три чемодана и прошел мимо Усяня. Тот был в ступоре и не сразу сообразил, что Лань Чжань сейчас увидит его уголок Старейшины. Точнее, всю треть комнаты. Ребята разделили ее всю, оставив нейтральной только четвертую, пустую кровать. — Потревожат. — хохотнул Цзян Чен, глядя на то, как Лань Чжань ошалело пялится на его же дакимакуру на кровати у Усяня. Тот рыбкой прыгнул, спихивая под кровать подушку с изображением Лань Чжаня и лег в позу, будто на пляже. Будто так надо. — Ну я же фанат номер один, нужно соответствовать статусу. — объяснился Усянь под странным взглядом. Лицо отчаянно краснеет, глаза бегают. — Понятно… — протянул Ванцзи и скинул сумку на свою кровать. Вэй Ин НАСТОЛЬКО фанат? Это приятно. Парень хихикнул от своих мыслей. Теоретически, Вэй Ин даже спит с ним в обнимку, просыпаясь, на стене видит его лицо… Может, когда-нибудь, он выберет Лань Чжаня этим бесконечным подружкам? Сегодня в универе он перефлиртовал с, кажется, половиной универа. Лань Чжань знает, что у Вэй Ина флирт выходит самостоятельно, тот даже о нем не думает, но все равно как-то кислотка на языке ощущается. Да, Лань Чжань ревнивая сука, он хочет огородить Усяня от всех, спрятать в уголок, чтоб никто не уволок… Но не делает, он же не псих. Пф. Он же не псих?.. — Тогда, раз ты увидел, я и снимать не буду. — все же, много усилий вложено в расстановку плакатов и постеров в нужном порядке. Хоть и кажется, что наклеено кучей, но на самом деле, все систематизировано. С небольшим интервалом небольшой кусок стены украшают только плакаты с концертов, все в порядке от самого первого до самого последнего. Чуть левее все фотографии. Тут реально мешанина из селфи, пейзажей, фоток с друзьями, фоток с Лань Чжанем. Еще дальше наклеены билеты на концертах Нефрита, на которых побывал Усянь, и вырезки из журналов с тем же Лань Чжанем. Вот так обдумывая, Усянь понимает, что он реально двинутый. Но только так он мог выжить без Лань Чжаня эти три года. Только так, находясь под взглядом сотни мелких Лань Чжаней и его кроликов. Да, кроликов на стенке тоже дофига — Граждане высокие, спасите! — Вэй Ин пытался достать до коробки на самой верхней полке шкафа, но рука дотягивалась только до самой полки, но не дальше. Усянь не коротышка, это шкафы высокие. Хуайсан вон, еще ниже него. Цзян Чен чуть выше… А Лань Чжань вообще и в плечах шире и на голову выше — Ой! — Вэй Ин, стоя на носочках, не ожидал, что одну его руку, держащуюся за вертикальную стенку шкафа, накроет чья-то большая ладонь, к спине прислонится широкая грудь, а волосня на затылке раздуется от чьего-то дыхания. Пройдясь по всей длине вытянутой вверх руки Вэй Ина кончиками пальцев, Лань Чжань подтолкнул большую картонную коробку и без напряга, придерживая второй рукой, снял ее вниз. Отойдя на шаг, он хитро посмотрел на Усяня, который всеми фибрами души находился все еще в непосредственной близости с Лань Чжанем — Спасибки… — покраснел и забрал коробку — Можно я твои новые плакаты вывешу? Гостей у нас не бывает. — попросил Усянь, ковыряя носком пол. — Можно. Все равно через пару дней появятся в продаже. — легко кивнул Лань Чжань. Вэй Ин буркнул благодарности и, низко опустив голову, побежал за стол. Из ящика своего стола он достал сегодняшний подарок от звезды, а оттуда и свернутые в цилиндры плакаты и постеры. Формат, как всегда, а3, поверхность лакированная. Первый плакат: темно-синий фон, Лань Чжань на нем стоит с немного запрокинутой головой. Кадр по пояс. На нем белая рубашка, на груди у сердца желто-оранжевое мокрое пятно. Будто небольшой взрыв. Синий, единственный, свет из-за спины айдола делает его скорее силуэтом. Но позволяет увидеть смутные границы и немного цвета по краям. Видна слегка растрепанная прическа, закрытые глаза и расслабленное лицо. Сверху слева большими толстыми буквами в голубо-белых разводах написать «NefFritt», сценическое имя Лань Чжаня. А сверху справа белыми небольшими буквами, так, чтобы две строчки текста по высоте были ровно с псевдоним, написана информация: 13 октября 2024 года, концерт «Локва как символ ностальгии». В нижней части список песен, которые будут на концерте. В их числе как раз та, новая. — Ва, школьная подборка, моя любимая! — восхитился списком Вэй Ин. — Ага, моя тоже. — кивнул Хуайсан. Ему нравился Лань Чжань как человек и Нефрит как певец, но не в таком плане, как его другу. — Я вымолил вам три билета в первых рядах. — загордился Лань Чжань. — Вот спасибо! — захлопал в ладоши Вэй Ин. Ему повторили и остальные. Только Цзян Чен отозвался поскромнее, но в душе точно так же. — Они там, в конвертике. — сказал певец и показал пальцем на белый конверт, выглядывающий из-под вещей. Вэй Ин его чуть не расцеловал! Но удержался. Кровать кумира и фаната разделяет как раз этот стол. Стол Ванцзи стоит с другой стороны его кровати, у окна. Два их ложа располагаются по одной стенке, а еще два, Цзян Чена и Хуайсана, у стены напротив — Ну что, расскажите про преподов, кого опасаться? — Твоего старика. — кивнул Усянь. — Еще Жака Дэ-Срака. Дэ-Саймона, точнее. Он у вас вряд ли вообще поведет, но если что… беги, бро. — начал Цзян Чен — Какой-то француз приехал из своих Парижей, чтобы устроить нам сраку на экономике. — И Пэндюрчика. Точнее, Пэн Дю. — подключился Хуайсан — У вас вроде тоже ведет иногда, живописец. Приехал из какой-то восточной деревни, но красавчик. — Ну кстати да. Красавчик красавчиком, но как валит… — цокнул Вэй Ин. Лань Чжань нахмурился с «красавчика» — Сначала такой добренький, втирается в доверие, ты ему по-братски секреты рассказываешь, а на следующий день вы с этой мордой стоите у ректора и разбираетесь. Он у нас так девочек забайтил. Жалко, что они такие натуры… влюбчивые. До сих пор по этому комару сохнут. — закатил глаза раздраженно. Этот тип бесил его больше всех. — Ничего себе. — восхитился подлости певец — Я слышал, Ван Чжаньсяо очень строга. — в чате универа читал. — Как по мне, так вообще лапусечка. — пожал плечами Вэй Ин. Лань Ванцзи метнул в него взгляд. — Она только для Усяня лапусечка. Пока мы весь рисунок горбатимся, они чаек попивают напару. — сказал Хуайсан. — Просто Чжаньсяо к нему шашни катит. Сама только выпустилась, наметила себе художничка хорошего. — фыркнул Цзян Чен, лежа на кровати, согнув одну ногу в колене, а вторую закинув сверху. — Это нормально вообще? — грубовато спросил Лань Чжань. — Тиш-тиш, чего завелся! — Вэй Ин на минуту сжал руку Лань Чжаня и снова углубился в восхищенные раскопки подарка. — Ничего открытого она не делает, просто догадки. — попытался смягчить углы Не Хуайсан — Вэй-сюн чертит со скоростью света, а оставшуюся пару они оба отдыхают. Телефоны же нельзя, а собеседник хороший. — Да-да-да. Она мне не нравится в плане девушки, только преподша хорошая, душевная. — кивнул Вэй Ин — А-а-а, еще постер! — выудил еще один тубус. Такой же формат, как у прошлого, тот же стиль и те же надписи. Только фотка другая. Здесь Лань Чжань в полный рост, стоит боком. Ну, как боком. Он выгнулся дугой, одна нога неэлегантно, но высоко задрана вверх, одна рука тянется вперед, вторая в сторону. Фон и освещение те же, Лань Ванцзи в профиль слегка силуэтом. Но если присмотреться, можно заметить, что он улыбается! Лань Ванцзи сам по себе улыбку допускает лишь в кругу самых близких друзей и брата, не то, что на каком-то постере. Улыбка легкая, мечтательная. О чем думает Лань Чжань, позируя перед камерой? Ответ прост — о Вэй Ине. Постер был настолько крутой, что Вэй Ин так и замер, рассматривая идеальную цветопередачу и высочайшее качество — К тому же, мне нравятся постарше. — хихикнул Усянь — Но не настолько. — Я подхожу? — подмигнул игриво Лань Чжань. — Ха-ха, не шути так! — нервно рассмеялся Усянь. Чуть не согласился! Эх, если бы Лань Чжань сказал такое на полном серьезе… (он и сказал) — Хмф. — дернул носом Ванцзи и отвернулся отчего-то обиженный. Хуайсан звонко хлопнул себя по коленке. Цзян Чен нахмурился и стал гуглить текст Лань Чжаниных песен. Неужели… его брат настолько туп? — Уоу, Лань Чжань, какие вещички крутые! И не с мерча. Ну ты зачет. — оценил Вэй Ин, сверкая глазами. Безразмерная футболка с надписью на спине «художники могут нарисовать все, что захотят, но хотят они спать» на английском лежала с самого верха. — Конечно зачет, у меня же есть вкус. — полез за ноутбуком — Заканчивай с разборкой и давай презентацию делай, завтра опрос, между прочим. — Лань Чжань забил пальцами по клавиатуре. — Сейчас-сейчас, только выберу на завтра и повешу остальное. — улыбнулся Вэй Ин. Забота приятна. Даже такая. В коробке шелковая красная рубашка, приятная и блестящая, легкие черные штаны с сетчатыми вставками, джинсы светло-голубого оттенка.Джинсы эти очень интересные, Вэй Ину нравится. Сверху, от пояса и до середины бедер идет чирлидерская белая юбка-плиссе, подол которой оборачивает всю заднюю часть и две трети передней. Две трети, потому что одна треть — область вокруг ширинки и сантиметров по десять от нее. По всему периметру пояса есть петельки, ремень можно повесить, круто. Сами джинсы очень длинные и широкие, по бокам на уровне колен два больших кармана. Американская мода, ну, зачет. Вэй Ину прям нравится. Он решил завтра надеть эти штанцы, осталось только подобрать верх. В коробке также гора химозных сладостей, все, как Вэй Ин любит. Еще мешковатая толстовка с капюшоном и карманом на животе. Приятного персикового цвета, на всю спину, будто граффити подтекающим баллончиком, написан псевдоним Лань Чжаня. Она крутая, завтра Вэй Ин оденет ее. На этом обновочки закончились, но Вэй Ин ими более, чем доволен. Бережно повесив плакаты на стену, Усянь сел-таки за презентацию. Есть у них на курсе пара, никто не помнит ее названия. Но все знают, что когда в расписании появляется что-то непонятное, то это она. Бредовые задания, шокирующие оценки. Вэй Ину дали тему «В душе я художник, но в реальности карандаш падает из рук. Что делать.» типа ха-ха, Вэй Ин заценил подкол. Но это не подкол. Лань Чжаню вообще досталось «Искусство понимать намеки», Усянь не жалуется. Хоть Лань Ванцзи после оглашения заданий ходил с миной «Я что-то задумал, но вам не скажу». Это когда лицо самое холодное и пугающее из возможных. Не знай Вэй Ин Лань Чжаня столько лет, испугался бы и свинтил из страны от греха и заморозки подальше. Давайте разберем тему Усяня. Так, ну, художник в душе — можно описать излишнюю мечтательность или жизнь мечтами. Карандаш падает из рук — …может, болезнь Паркинсона? Кажется, автору влетит по первое число, но так кажется всем, кроме него самого. **** — Вэй Усянь, садись, четыре! — преподавательница его уже выгоняет из-за кафедры. — Но профессор Го, я еще не рассказал цены на лечение… — Вэй Ина прерывают: — Я поняла-поняла! Заканчивай эту дичь, задай в зал три вопроса, и свободен. — махнула рукой. — Окей. — чуть расстроенно пожал плечами и пролистал все листы, которые не разрешили прочитать, доходя до последнего, с вопросами — Первый. Болезнь Паркинсона, как проявляется? — поднял голову на аудиторию. Гребаные три группы, сто человек, и все молчат! — Неужели, меня никто не слушал? — совсем загрустил Усянь. — Это когда у человека выпадает ручка из рук? — предположил Хуайсан. Вэй Ин вздохнул и дернул уголком губ. В целом правильно, но как-то сухо. — Тремор, болезненные непроизвольные сокращения мышц и речевые нарушения. — Лань Чжань вызвал яркую улыбку Усяня. Слово в слово повторил! — Правильно! — обрадовался Вэй Ин — Второй вопрос: Как думаете, Нефрит даст мне пожизненный билет на все его концерты? — постучал листами о стол, равняя. Вверх взметнулись несколько рук: — Нет, хах. — Сто процентов! — Возможно. — За тысячу тысяч юаней. — Конечно! Вансяни канон! — Лань Ванцзи, вы-то куда? — Вэй Ин вытаращил глаза на друга, который произнес последний ответ писклявым голосом, а сейчас делал вид, будто очень заинтересован в заточке карандаша — Ну… ладно… — нехотя отвел взгляд — Не знаю, какой правильный ответ, поэтому всем ответившим по плюсику. — на паре отвечая на вопросы можно заработать плюсики, а если их наберется десять, то получить пятерку — Третий не придумал. Давайте… м-м-м. — пожевал губу — Как думаете, если очень сильно хотеть научиться рисовать, можно ли? — Мне кажется, нет. Художниками рождаются. — начал Хуайсан — Это как если кучу лет страдать по айдолу, но он все равно о тебе вряд ли узнает. И точно не ответит взаимностью! — хихикнул. Вэй Ин состроил злое лицо и пригрозил другу кулаком. — А мне думается, что все невозможное возможно, и если долго мучиться, то что-нибудь получится. — высказался с интонацией великого мудреца Ванцзи. По аудитории прошли шепотки. — Хорошо, правильный ответ… э-э-э, мой. Я думаю, что картошка. — сказал неразбериху, потому что правильного ответа не знает, точнее, они оба верны но кардинально различны, поэтому выбирать из них нельзя. Вот и будет ответ «картошка», как говорится, не мне так никому. — Садись уже, картошка. — вздохнула профессор Го и накрыла глаза рукой. Такой умный мальчик, а такой глупый. Картошка. Вэй Ин поклонился и вприпрыжку поскакал на соседнее к Лань Чжаню место. С одного бока Хуайсан и Цзян Чен, чью группу загнали сюда по приколу, потому что у них препод заболел, а на замену никого нет, с другого — Нефрит. Что может быть лучше? — Лань Ванцзи, выходите. — Ванцзи пошел, подкидывая флешку. Когда препод села на первую парту первого ряда, откуда смотрела все презентации, а на экране размером почти во всю стену высветился первый слайд, Ванцзи начал. — Искусство понимать намеки. — начал он — Я уже пять лет этой наукой занимаюсь, я тут профессор. — заявил с абсолютной серьезностью. По залу прошлись смешки — Вообще намек — это слово или выражение, в котором не полностью высказанная мысль может быть понятна только по догадке. Мне кажется, понять намеки довольно легко, если есть голова на плечах и определенное доверие к человеку. То есть вера в то, что он может подразумевать то, на что намекает. В наверняка слышали фразу «Он уже не намекает, а кричит». Давайте глянем презентацию, что я подготовил. — сел на преподский стул и нажал на клавиатуре пробел. Начала играть музыка — Взял рандомные популярные песни для фона, не обессудь. — ха, рандомные. Многие узнали последний трек нефрита. Причем не с самого начала — Что для вас намек? Громкий намек? Для меня это… — на экране высвечивается видео. ____________ — Лань-сюн, Лань-сюн, в камеру! — Хуайсан направляет камеру на друга. Он в школьной форме: рубашка с эмблемой школы и черные брюки. Ванцзи нехотя поворачивается на оператора — Всем привет, потомки, сегодня нам всем по шестнадцать, меня звать Не Хуайсан, — развернул камеру на себя и помахал — А этого красавчика Лань-сюн! — снова Лань Чжань в кадре. Хуайсан подносит объектив буквально в нос Ванцзи и тот, хмурясь, отворачивается и рукой отводит профессиональную и дорогую камеру — Лань-сюн красавчик, за ним бегает пол школы, да-а-а? — говоря слащавым тоном, Хуайсан снова сует в лицо Лань Чжаню камеру. — Вздор! — резко отвечает Лань Чжань и отходит на пару шагов. — Лань Чжань! — Ванцзи оборачивается на громкий голос. Мимо него тут же проносится суетливый ураганчик. Вэй Ин со смехом черпает из пятилитровой банки культяпку варенья и запускает четко в рубашку Ванцзи! — Вэй Ин! — Лань Чжань гневно пытается стереть желтое пятно с себя, но размазывает еще больше. — Это локва, лучше языком чистить, сладенько! — прокричал Усянь и показательно облизал руку, испачканную в комковатой сладости. — ВЭЙ УСЯНЬ! — влетает Цзян Чен — Кто будет стирать мои вещи?! — парень весь в этой желтизне. — Сам, ручки не отсохнут! — Вэй Ин приставил край банки ко рту, намереваясь попить, но Цзян Чен злостно запрокинул всю банку и все оказалось на лице и волосах Вэй Ина — Ай, ты чего?! — зажал остатки между ног и пытался стереть жижу с глаз — Совсем малышню уважать старших не учат?! — Это кто тут малышня, говнюк! — Цзян Чен обтер о рубашку Усяня свой рукав. — Катись отсюда, пубертат несчастный! — Вэй Ин выплюнул все изо рта на младшего брата, заставив того орать как бешеного. ___________ Видео оборвалось. Четко на моменте попадания в Лань Чжаня варенья звучала строчка «Локвы сок попал на грудь». — ЭЙ, Лань Ванцзи! — вскочил с места Цзян Чен, осматриваемый одногруппниками — У вас с Вэй Усянем одна цель — опозорить меня?! — Что? Нет. Я вставил это видео с другой целью. — покачал головой Ванцзи. Да, он совершил каминг-аут сразу на сотню человек! Кажется, некоторые поняли все и стали переговариваться. Но препод постучала по столу и призвала Ванцзи к продолжению. Тот мотнул слайд и снова видео. __________ — Смотрите, это Лань Чжань танцует! Никогда ему не покажу, чтоб не смущался хе-хе. — шкодливый голос Вэй Ина за кадром. Та же камера, только время и ситуация разные. Это уличные танцы на слякоти, Лань Чжань крутится и подпрыгивает со всеми, но чуть эмоциональнее — Лань Чжань, ты крут! — в сердцах заорал оператор. Тут музыка закончилась и к Лань Чжаню подошел директор Форс-стар — Ого, а это интересно. — оценил Усянь — Вай, запоминайте, двадцать восьмое декабря две тысячи девятнадцатого, к Лань Чжаню пристает мужик. Ладно, пойду спасать интроверта. — притворно вздохнул и направился вперед, опустив камеру. __________ Видео замирает ровно на моменте, когда в кадре оказались две бледные руки, сжимающие визитку с логотипом Форс-стар. Все взгляды в аудитории перешли на Лань Чжаня, но тот гордо сидел, подняв палец к верху и призывая к слушанию. Как раз в его песне прозвучало «Создал себя, создал меня, но нас не сделал». Тут подразумевается, что Вэй Ин сам себя построил, а также помог Лань Чжаню определиться с дальнейшими путями, но «нас», их отношения, он не сделал. — В целом, я все. — Ванцзи с мимолетной улыбкой осмотрел перекошенные лица студентов — Я рассказал и показал, что такое намеки. Теперь вопрос. Вэй Усянь, что вы поняли из презентации? — Вэй Ин, задумчиво почесав подбородок, ответил: — Что только тупой человек не поймет намек. — А еще? — подначивал Ванцзи. — Что твой возлюбленный тоже кидал в тебя локву, но того видео у тебя нет, поэтому вставил со мной. — объяснил так, будто это что-то очевидное. — Ай, ну нафиг. — откровенно и ярко махнул рукой Лань Чжань, отворачиваясь. Вэй Ину прямым текстом сказали, а он все еще тупит! Аудитория нервно рассмеялась — Остальные два я не придумал, можете балл снизить. — буркнул он преподавательнице, когда она подошла к столу. Лань Чжаню обидно и грустно. — Нет уж, мальчик мой, пятерка тебе, за страдания. — мягко ответила профессор Го, хлопнув парня по плечу. — Старания? — предположил Вэй Ин. Она, кажется, оговорилась. — Нет, страдания. — ответила преподавательница и хитро посмотрела на недо-парочку, когда Лань Чжань упал на стул рядом с Вэй Ином. Эх. Жаль, тупой мальчик попался. *** Живопись. Лань Чжань стучит пяткой по полу и сжимает в руке кисть. — Прямо напротив него премило воркуют Ван Чжаньсяо и Вэй Усянь. Девушка ему даже чашечку свою с цветочками дала и печеньки открыла. А Ванцзи может только хмуро пилить их взглядом и продолжать рисовать противный натюрморт с противным самоваром. Вот учитель и ученик заливаются смехом: Вэй Ин откидывается на табуретке, дрыгая ногами, и извиваясь в беззвучном хохоте, а Чжаньсяо тихо хихикает в ладонь, так и не выпустив из второй руки чашку. Треск. Это Лань Чжань сломал кисточку. Вот блин, эта была единственная подходящая, как сообщает раскрытый пенал. Спасает Хуайсан, протягивая свою кисть того же диаметра с максимально сочувствующим выражением лица. — Кто тут дятел? Долбит и долбит. — обратила наконец свое внимание на аудиторию девушка — Лань Ванцзи, где-то там вы может и танцор, но на моем предмете чечетку отплясывать не надо. — заметила возмутителя спокойствия. Вэй Ин хрюкнул, совсем уже красный от сдерживаемого смеха. — Лань Чжань у нас чаехлеб знатный, завидует, наверное. — сказал Вэй Усянь, подмигнув Ванцзи. Парень подлил листового чая в чашку и подошел к Лань Чжаню, протягивая ее. Свою! — На, попей, если так хочется. — дружелюбно улыбнулся. Лань Чжань, сидящий на стуле, пока Вэй Ин стоял перед ним, хмуро посмотрел снизу-вверх и почти в один глоток осушил всю чашку, все время не сводя глаз с одногруппника. Тот усмехнулся и вернулся на табуретку к Ван Чжаньсяо в объятия. Образные, конечно. И никто не заметит, что дальше Вэй Ин пил именно с того бока, откуда пил Лань Чжань! *** Тяжела и неказиста жизнь простого живописца. Как еще Вэй Ину сказать, что он — свет очей Лань Чжаня?! Только один вариант — признаться четко, громко, и наедине. Чтоб общество не давило. Вообще признания на людях — опасная штука, потому что человеку будет просто неловко отказать или проявить искренние эмоции. Поэтому гораздо лучше сделать это где-нибудь… в коморке? В пустой аудитории?