Мститель и малолетка

      Стою руки мою, а Лёха с блокнотом и ручкой за стол присаживается.              — Эт чё?              — Записывать буду.              — Бересту бы тогда сразу взял, — Лёха показывает мне очень «взрослый» фак, но раритет этот всё же отодвигает подальше и берёт телефон.                  Достаю из портфеля пиво с чипсами и командую: — Записывай. Привед медвед — означает привет, молодёжь.              Лёха начинает печатать, а потом взгляд на меня недовольный поднимает.              — Очень смешно, что дальше будет? Шнурки в стакане?              — Ты учиться хочешь или лютого кринжа наваливать? — спрашиваю, протягивая ему пивас.              — Чё-то устал учиться. Погнали посмотрим что-нибудь.              Вот интересно, это Лёха хуев ученик или я хуев учитель? Думаю, у нас в этом плане комбо.              — Пошли.              Сидеть смотреть сериал прикольно, конечно, особенно на кровати, вот так близко, положив голову на плечо, но пиво пиздец наружу просится.                — Ща я приду.                Заебись, и чё происходит вообще? Пододвинулся ко мне вплотную, типа «так удобнее, чем когда ноут между нами», ага, а то, что у него все ляжки уже сгорели, наверное, это ничего, пустяки. Потом ещё и волосы мне поправил, когда я так, чисто случайно, голову к нему на плечо положил. Хотя хуй знает, может они ему в лицо лезли просто. И на этом всё? Ты хоть за руку меня возьми. Ну или не знаю, обними там. Это ж почти свидание. Вот Витя на первом свидании не растерялся и с порога попытался мне в трусы залезть. За что, конечно, по харе своей смазливой и отхватил сразу. Ну и ещё потому, что для начала руки хотя бы помыть надо, нехер своими грязными лапами член мой чистый трогать. Правда на втором свидании он их всё же помыл, а я опять его обломал… Ааа… Так вот почему потом столько говна про себя услышал… Ебать я гений, может, почаще надо рассуждать, стоя с членом в руке? Не, думаю, окружающие меня люди этого не оценят.                Точняк, я гений-гений-гений. Стоп, гений, руки помой после туалета и иди свои гениальные планы в жизнь воплощай.              — Лёх, погнали в кофейню.              Ебать волнительно. Это ж я прям на свидание-свидание его зову, но и прямо об этом не говорю. Только вот Лёха мрачнеет сразу после моего предложения. Может, у него бывший бариста, а я ему тут на больное? Ну, можем и в чайную сгонять. Бывший у него хоть и чайник, но тут уже нечего расстраиваться.              — Давай не сегодня?              — Ладно, а когда?              Мне же надо знать, чтоб заранее подготовиться. Хули готовиться — непонятно, что я там ассортимент сиропов изучать собираюсь? Но вот нужен мне точный день.              — Можно пятнадцатого, ну или после.              — О, мне как раз стипуха и пенсия придёт.                — Чё? Пенсия? — Лёху разрывает, ржёт как конь, одновременно с этим разгоняя разные шутки, начиная от того, что мне восемьдесят и я просто хорошо сохранился, заканчивая тем, что ворую её у бабушки.              — Придурочный, по потере кормильца пенсия, — толкаю его в плечо, разъёбываясь сам с шутки про бабулю.              — Прости, — непон, а чё за резкий напряг? Весело же было.              — За что?              — Нууу… Не надо было всё это говно накидывать, я не знал просто.              — Ааа… — госпаде, вот проблему из молекулы раздул. — Да забей. Я папаню в жизни не видел, — а Лёха ещё мрачнее после моих слов становится. Ну что мне ему разжёвывать всю свою жизнь? Ладно, хули, попиздеть я люблю.              — Там на самом деле только начало такое… ну, печальное. Мама влюбилась, они расписались, я родился, а этот… ну короче, папа, — бля, как странно это слово вслух произносить. — Он к бутылке прикладываться начал и ещё маму мою приложил нехило так пару раз, когда синий был. Ну и короче, она от него ушла, когда мне года не было, а он ваще конкретно так бухать начал и пропал. Типа, прикинь, рил, пропал. Ну вот прям до сих пор без вести пропавший. И вот поэтому у меня пенсия по потере, ну смешное же, типа его найти не смогли — по-те-ря-ли. — и чё он не смеётся? Ой, в пизду короче, никому моё гениальное чувство юмора не нравится. — Там на самом деле система такая — если найти какое-то время не могут, то признают, что он мёртв.                — Мне жаль, — Лёха меня к себе притягивает и обнимает.              О ля-ля… так вот как мне обнимашки надо было выцыганить — рассказав жалостливую историю. У меня ещё в запасе парочка есть. Эй, а что так мало? Я ещё грущу. Посмотри на моё грустное лицо. То, что я улыбаюсь как придурок, это от грусти.              — Рил, забей. Тяжело грустить по человеку, которого в жизни не видел ни разу.              — Всё равно не стоило.              — Всё, короче, погнали в кофейню, у тебя такой видок грустный, — а свидание со мной тебя точно должно развеселить.              — Не, я реально не могу, — Лёха на переносицу надавливает, выдыхает и тараторит. — Короче, у меня до зепехи бабки только на проезд остались. Не подрассчитал немного, — а вот интересно, если бы я те пять ка забрал тогда в гостишке, у него бы вообще денег не осталось? Подарю ему книжку по финансовой грамотности: «Как жить по средствам? Ответ очень прост — не снимать номеров в отеле».              — Ну и что? Я угощаю.              Лёха как побитая собака сейчас выглядит. Сидит грустный и головой мотает из стороны в сторону.              — Заебёшь, честное слово. Пошли хоть растворимый попьём.              Пока Лёха мутит нам кофе, я в портфеле роюсь. Бля, мне нужна хрюня побольше, а то все бабки мятые. Стараюсь их незаметно в портфеле распрямить мальца, но получается хуёво. Ладно, всё равно на карту закинет.              — Эт чё? — кивает на деньги, которые на столе лежат.              — Не знаю, — спокуха, Макар, ебало на ноль и сидишь как ни в чём не бывало.              — Забери.              Пу-пу-пу… я ничего не слышу, сижу кофе пью.              — Макар!              — Лёша! — чего он так разнервничался? — Серьёзно, Лёх, возьми. Не хочешь просто так, давай типа в долг, — ну или он может их как-нибудь по-другому отработать. Ох бл, никаких пошлых мыслей при Лёше. Бля-бля-бля, вот от парочки неприличных фантазий у меня ещё никогда так быстро не вставало. Надо умыться сходить. Встаю, а Лёха меня к себе притягивает.              — Не типа, а в долг. Пятнадцатого скину.              Конечно, давай пообнимаемся, когда у меня хуй стоит! Действительно, почему нет?              Ага, и вот именно в такой интимный для меня момент кому-то вздумалось припереться. Лёша открывает, даже в глазок не смотрит, а на пороге какой-то зализанный хуй нарисовался.                — Это кто? — какой наглый и бестактный хуй. Чё ты в меня пальцем тыкаешь?              — Что надо? — чел ключи отдаёт, не переставая на меня смотреть. Чё те надо, ущербный?              — Быстро ты, — хмыкает ещё так мерзко. Ааа… Я, кажись, всё понял. Лёх, и это ты вот с ним? Какие от него неприятные вайбы исходят, зуб даю, у него ещё и мизинцы на ногах уродские.              — Ага, даже быстрее, чем ты думаешь. Пока тебя тут с двух сторон жоска ебали, как последнюю блядь, мы занимались прекрасным нежным сексом в отеле. В люксе, — да, соврал немного. Ну, может быть, много. А хули он на меня с таким пренебрежением смотрит? — Всё, пиздуй отседова, тебе тут не рады. Захотим тройничок — найдём кого-нибудь более комфортик, — выпихиваю этого придурка и захлопываю дверь, а Лёхе советую ебальник захлопнуть.              — Нежным, значит?              — Я должен был что-то сказать, — пожимаю плечами и подхожу к окну. Чего он так растерялся-то? Вообще не думал, что менты такими ранимыми бывают. Затягиваюсь и слышу, как Лёха зажигалкой нервно чиркает. Заебёт. Окно открывать его не учили?              — Было что-то тогда?              — Ой, Лёх, не льсти себе. Ты тогда сам с трудом встать мог, про твой член я вообще молчу.              Слышу, как он усмехается, вот только совсем не весело.              — Это не ответ.              — Не было, — поворачиваюсь и присаживаюсь за стол. — Вообще ничего.              Сидит себе под нос там пробубнив что-то. Нихуя не услышал.              — Ты там страдаешь, что ли?              — Честно? — киваю, не понимая, нахуя он спрашивает. Странный вопрос, будто бы я могу на него ответить «нет, Лёха, напизди мне с три короба». — Неа. Хуй знает почему. Не, я, конечно, злюсь на него до сих пор, но если глобально, то так поебать.              — Это у тебя осознание ещё не пришло просто.              — Макар, моё осознание пришло в тот момент, когда на моей кровати его с двух сторон пёрли. Просто одна мелкая заноза пострадать не дала. Вспышка, и я уже сижу, обливаюсь холодным потом, думая о том, что педофил. Тут как-то ебать совсем не до страданий.              — Обращайся.              — Спасибо, блядь, второго инфаркта мне не надо.              Лёха сидит, окурок в пепельницу вдавливает и начинает ржать. Эй, а мне рассказать? Что ты там такого смешного у себя в голове пошутил?              — Бля, ну не позвать человека на тройничок, потому что он не комфортик, это сильно.              — А что? У тебя какие-то другие критерии выбора?              — Я, конечно, о таком не задумывался, но мне кажется, что да.              — Ага, дай угадаю, ебало посмазливее и жопа покруглее.              — Закругляемся с подобными разговорами.              Бесит. Что он со мной, как с маленьким ребёнком? Не хочу я закругляться, хочу и дальше разгонять. Видимо, чтоб потом со стояком всю ночь мучаться. БЛЯДСТВО! А где я буду спать? Хотелось бы под боком у Лёшеньки. Ага, он меня на день к себе позвал, а не на ночь. Пиздец, а я тут планы по захвату территории уже строю.              — Пойдём сериал смотреть.              — Угу, — может мне ещё парочка объятий перепадёт.              — Ты чё, обиделся?              — На что?              — Откуда я знаю. Грустный какой-то.              — Пффф… поверь мне, если б я обиделся, ты бы сразу об этом узнал, — что я, дурак всё в себе держать? Так в сорок и помереть можно.              — Хорошо.              ***              Время девять вечера, наверное, домой топать пора. Надеюсь, там всё выветрилось.              — Спасибо, короче, за пристанище для беженцев, но мне пора.              — Куда?              — Домой.              — Нахуя? Там же воняет.              — Ну, надеюсь, выветрилось уже. Мы окна не закрывали, когда бежали из этой Хиросимы.              — Херню не неси. Оставайся.              — Лёх. Ой, Лёх. Как бы так помягче. Ты гей, я гей, спать в обнимочку такое себе, — да, обойдёмся без подробностей про мои сегодняшние стояки от его ебучей тактильности.              — Ну так я на полу лягу. В чём проблема? — в том, что я хочу, чтоб ты тут рядышком лежал, а не на холодном полу.              — А вот если я не хочу, чтоб ты на полу?              — Ладно, ложись ты на нём.              Какой же он всё-таки ТУПОЙ!              — Нет уж. На полу ты спи.              Придурок непрошибаемый. Специально ночью ссать пойду и встану на него.              — О! Ещё валетом можно, — хуйтом. Давай сразу в шестьдесят девять ляжем. Смотрел я одну порнуху, где всё с этого валета и начиналось, а закончилось дрочкой ногами. А я не могу ногами дрочить, у меня мизинцы уродские!              ***              В итоге укладываемся ближе к двенадцати. Минут сорок верчусь, только начинаю засыпать и чувствую, как меня за плечо трясут.              — Макар? Спишь? — ну, благодаря тебе уже нет.              — Чё?              — Мне там жёстко. Можно с краешку лягу? Я со своим одеялом, — и хули он спрашивает, если запёрся уже?              — Ну ложись.