Мститель и малолетка

      Естественно, просыпаюсь я практически под Лёхой. Боров, съебись с меня, обоссусь сейчас. Толкаю, а ему хоть хуй по деревне, только мычит что-то бессвязное.              — Лёх, ты как к золотому дождю относишься?              — Не, мне не понравилось, — ох нихуя себе, вообще-то это был риторический вопрос, а уж на такой ответ я и вовсе не рассчитывал.              — Вот я тебе его сейчас устрою, если ты с меня не слезешь.              Бубнит ещё что-то про автомат с фиолетовыми сладостями и переворачивается. Ну, надеюсь, он не давал никому ссать на себя за шоколадку.              Возвращаюсь, трясу его за плечо, пытаясь разбудить. В душе же не ебу, как он работает и во сколько ему нужно вставать. А этот только одеялом с головой укрывается и посылает меня.              — Ёпт, да проснись ты, любитель золотого дождя!              — А? — ну наконец-то. С добрым утром, спящая красавица.              — Время семь, тебе во сколько на работу?              — Сегодня выходной.              Нихуя не понял. Сегодня выходной, вчера выходной. У них там что, свободное посещение?              — Лёх, а ты реально золотой дождь пробовал? — спрашиваю, стараясь не заржать. Он глаза трёт и пытается сообразить, о чём я вообще.              — Чё? Не пробовал я такое.              — А пару минут назад сказал, что пробовал.              — Не мог я такого сказать, я спал пару минут назад.              — А как ощущения? Тёпленько?              — Ага, и мокренько. Отвали, не ссал на меня никто.              — А ты на кого-нибудь?              — Вот ты сейчас первым и будешь, заодно про ощущения мне потом расскажешь.              — Неее… Я пас.              — Я в курсе.              — А ты в курсе, что у тебя древние шутки? — Лёхе не очень нравится, что я его юмор не оценил, поэтому он меня на спину валит и начинает щекотать.              — Лёёёх… Точно тебе тут золотой дождь устрою, если не перестанешь.              — Я первый в ванную, — подрывается за секунду и уносится. Ору ему уже через закрытую дверь, что очереди как бы и не было.              Ну а я пока завтраком займусь.              Что у него тут в холодильнике есть? Оп, яички, идите к дяде Макару. Хоп, колбаска, прыгай в руки. Доделываю завтрак, когда Лёха из ванной выползает. Быстрый он, уже и помыться успел.              — Ого.              — Ага, ёпта. А ты чё думал, я только чипсы в «Пятёрочке» покупать умею? Кофе, чай? — решаю и Лёху, и себя отвлечь очень важным вопросом. А то немного неловко получилось, что он ко мне с распростёртыми объятьями двинулся, а потом, видать, осознал, что мы не парочка влюблённых, смущаясь, затылок почесал и сел мою ашку в руках вертеть.              — Да, давай.              Ммм… охуенно. Что давать-то? Ладно, значит, будешь кофий.              — Ты, если хочешь, попробуй, — киваю ему на одноразку в руках, а Лёха на меня взгляд поднимает непонимающий. — Ну, ашку.              Кивает, затягивается, смотря куда-то в стену, и кашлять начинает, как туберкулёзник.              — Ёпт, ну какая же хуета.              — И тебе приятного аппетита, — ставлю тарелки, присаживаюсь и решаю уточнить: — У тебя какой график вообще? — ещё желательно скажи, когда мне сваливать, а то я себя приживалой чувствую.              — Сутки трое. Завтра выходной ещё, — ой, а я его тупыми «Тик-токами» забрасывал и думал, что он меня игнорит.              — Подожди, ты вчера с суток и не поспал совсем?              Лёха на мой вопрос только плечами жмёт и отвечает с набитым ртом, что привык.              — Иди ложись.              — А ты?              — А я домой. Тебе выспаться надо.              — Ну нееет. Не хочу спать, — куксится, как трёхлетка, а потом вообще ашку мою в карман ныкает. Это ты что думаешь, она мне вместо ингалятора, и я без неё не уйду?              В итоге соглашаюсь на просмотр сериала, а через десять минут он вырубается, сидя на кровати. Ебать ты, Лёша, крендель. «Не хочу спать, не хочу спать», а мне-то что теперь делать? Сидеть смотреть, как ты мило слюни пускаешь?              Встаю и иду мыть посуду, которая после завтрака осталась, заодно и столешницу протираю. Ну ладно, можно ещё стирку запустить, а то вещи в корзине уже через край вываливаются. Капец, надеюсь, не получу пиздюлей за всю свою самодеятельность. Меня на один день позвали, а я тут обосновался и развёл бурный хозяйственный процесс, будто мы тридцать лет в браке. Бля, а с другой стороны, я ж ему не на кухонный стол нагадил, за что меня ругать? Чё у него там вообще в холодильнике из еды ещё осталось? Ммм… Красота. Жухлая картошка и открытый горошек, о, ещё заплесневелая фасоль. Ты сколько здесь уже стоишь, красавица?              Топаю в магазин, по пути выкинув мусор, который у него в холодосе насобирал. Ща супец замучу, а то время уже к обеду близится, жрать, блин, хочу. У меня-то организм молодой, ёпта, растущий. На тухлом горошке не вывезет.                  Возвращаюсь, Лёха ещё дрыхнет, хорошо хоть лёг нормально. Закидываю всё нужное в кастрюлю и иду вещи развешивать. Ебать, а куда их вешать? Ну не на улицу же? Хотя двор-то в этом модном ЖК закрытый. Чем чёрт не шутит? Вот что за человек? Даже таза у него нет. Ааа… ебать я деревенщина. Тут же машинка с сушкой. Пиздец ты, Лёха, понторез. Может, у тебя ещё и посудомойка есть? Ставлю вещи сушиться и возвращаюсь на кухню проверить. Ебать, реально есть. А нахуя я тогда руками всё мыл? Сижу, «Тик-токи» листаю, даже суп сварился уже, а Лёха всё спит. Ой, а он вообще жив? Подхожу тихонечко проверить, наклоняюсь поближе, вроде бы дышит. Только собираюсь свалить, как Лёха глаза распахивает, за секунду на лопатки на себя укладывает, ногами обхватывает и за горло хватает.              — Отпусти меня, ёбнутый, — сиплю, пытаясь дёргаться.              — Ой.              Выпускает из своих крепких мускулиных обнимашек и зевает. Пизданутый, я его в следующий раз палкой тыкать буду, стоя в коридоре.              — Нихуя себе «ой», ты мне шею как цыплёнку чуть не свернул.              — Прости, рефлекс. Сам чуть не обосрался спросонья.              — Пиздец ты БДСМщик тайный, то золотой дождь, то асфиксия. Крюк мне в жопу, надеюсь, не засунешь, когда я фантик нагнусь выкинуть? Ну и хули ты ржёшь?               — Прости, не знаю, что за крюк, но я такой, как у пиратов безруких, представил.              — Ага, крюковой фистинг.                — Серьёзно, как шея? Не болит?              — Рефлексы у тебя пизданутые, конечно, но вроде норм.              — Дай посмотрю, — подползает ко мне и голову за подбородок поднимает. Не знаю, что он там рассмотреть собирается, но да ладно, это даже приятно. — Ко мне только вот так подкрадываться и смотреть не надо, а если за плечо трясти, то я так-то нормально просыпаюсь. Я не псих, если что.              — Ага, все психи так говорят.              — Да это, бля, ещё с подростковых сборов осталось. Там спать надо было одним глазом. Все из разных сборных, а тренировались в одном месте. Никогда не знаешь, хуй тебе на щеке нарисуют или ещё что похуже придумают.                 — О, а чем ты занимался?              — Шахматами, — показываю Лёхе фак, а он вздыхает. — Рукопашка . Куда меня папаня ещё пихнуть мог?              — Не нравилось?              — Да почему? Норм. Просто я хотел на гитару.              — А я думал на капоэйру, — настала очередь Лёхи мне факи показывать.              — Чё, долго я проспал? — по экрану тапает и охуевает. — Жрать охота, погнали по «БигБону» въебём?              — Ага, я чё, суп зря готовил? — ой, видимо зря. Лицо у Лёши какое-то стало. Ну, таким я его ещё не видел. Хорошо хоть макароны не стал варить и котлеты жарить. — Вылить?              Ну я ж не ебу, что с ним теперь делать. Не домой же в банке тащить? Бля-бля-бля… Вечно как влезу со своим самоваром, хотя в моем случае правильнее сказать со своим супом.              — Ёбнулся? Погнали хавать.                — Ты не злишься?              — Из-за чего?              — Ну типа… Ну, бляяя… Влез на кухню, хозяйничал.              — Ууу, как злюсь, ща от злости всё один съем.              А тут ещё как назло машинка пищать начинает. Предательница. Писала же, что дольше сушить будешь.              — Мне было скучно, прости.              Лёха смеётся, на спину меня валит и сверху нависает. Сук, ну тяжело же. Ладно, когда по волосам водит, очень даже приятно и совсем не тяжело.              — Тебе если опять скучно будет, ты ко мне залетай. Окна помоем, а то одному неудобно.              — Ага, нашёл золушку. Пошли есть.              Меня только что в висок поцеловали? Или это почудилось?              Наливаю суп, Лёха хлеб достаёт и в кастрюлю заглядывает.              — У меня это всё в холодосе было?              — Ты просто очень долго спал.              — Я с тобой до конца жизни не расплачусь.              Доедаем, не знаю, по мне норм получилось, по словам Лёхи это экстаз. Ну, если сравнивать с тем, что последнее время он ел только тот суп, который в кружке заваривается, то, наверное. Лёха предлагает глянуть что-нибудь, но у меня так-то были другие планы.              — Мне домой надо, — пиздец как надо.              — Зачем? — действительно, зачем? Ещё лицо такое удивлённое сделал. Я что, резко переехал и не в курсе этого?                — Лёх, правда надо, — не могу же я ему сказать, что, бля, сдохну скоро, если не подрочу. Он бы меня ещё побольше помацал, я бы прям в трусы и спустил. И это люди ещё что-то про мою тактильность говорить смеют?              — Хорошо.              Стою уже в коридоре. Руку Лёхе протягиваю, как самый дружный друг, а он хуй кладёт на мою руку и обнимает.              Пиздец, ща не пойду никуда. Прям тут начнём и закончим.              — Лёёёх, я пошёл.              — Иди, — бубнит, уперевшись подбородком мне в голову.              — Ты меня держишь. Как я пойду?              — Угу.       ***       Дурацкий Лёха, раздразнил уже на выходе своими этими «угу» и томными вздохами, а мне двадцать минут пиздюхать.              Залетаю в квартиру, ору, что я дома, а в ответ тишина. И собачий холод. Не раздеваясь, прохожусь по всем комнатам и закрываю окна. Это хорошо, что мама не вернулась ещё. Топаю в ванную и настраиваю воду погорячее. Первые несколько минут тупо стою и отогреваюсь, в квартире холоднее, чем на улице, блин. А когда организм понимает, что его не собираются заморозить насмерть, очень радостно на это реагирует. Только вот в голове вырисовываются картинки совсем не нежных объятий. Вспоминаю, как Лёха меня придушил слегка, и провожу рукой по члену. Пиздец, аж переёбывает всего. Не знал, что я такой изврат. Парочка жёстких движений, в голове жёсткий Лёха, и я кончаю, проскулив напоследок.                   Выхожу из ванной и пишу маме, что обонятельная пытка стала куда слабее. А если держать окна постоянно на проветривании и завернуться в одеяло, то почти норм. Мама не в восторге от такой перспективы. Пишет, что поедет на работу от бабушки. ПИЗДЕЦ. Завтра же в шарагу пиздюхать. Всё с этим Лёхой забыл.                Пишу Сане, напоминая, что он должен был мне статьи скинуть для общей презентации. Он, конечно, скидывает через пять минут, но полную хуету. Данные древние, да и сайт сомнительный, будто на отъебись отправил первую ссылку.              Вы: «это всё?»                Саня: «я сейчас с Лерой, найди сам, пж».              Вы: «ладно»              Придётся в одного хуярить всё с нуля. Ну зато у Сани с Лерой там всё хорошо.              Только ноут открываю, как от Лёхи сообщение приходит.              Лёха: «Как там твоя газовая камера?»              Вы: «если окно открыть, то можно и частичками кислорода насладиться».              Пиздец, реально же не выветрилось нихуя. Надеюсь, я тут ночью не помру. Найдут мой молодой хладный труп в трусах с «Бэтменом» — это же полный кринге будет.              Лёха: «Приезжай».              — Бляяя… ваще никак, мне презентацию для шараги делать на завтра.              Отправляю войс, забиваю тему, и «Гугл» первой же ссылкой выводит меня на сайт, который Саня скинул. Саша, ёб твою мать, ты, бля, реально что ли нихуя не сделал?              Лёха: «Ну вот я тебе и помогу».              Вы: «честно? даже отказываться не буду».              Вы: «сейчас все окна нараспашку открою и приду».              Вы: «тут пиздец».              — Ма, я к Лёхе опять сматываюсь, тут с закрытыми окнами какая-то целая квартира пыток получается.              Записываю войс, параллельно закидывая вещи в портфель. Бл, барахла набрал столько, будто бы жить к нему переезжаю.              ***              А с порога меня опять обнимают. Буду полным пиздоболом, если скажу, что мне такое не нравится, но, во-первых, надо делать эту хуйню на завтра, а во-вторых, это уже начинает вызывать некие вопросики. Не, я со всеми пообниматься очень даже не против, но тут другое дело. На дружеские обнимашки с каждым разом это тянет всё меньше и меньше.              — Чё там у тебя за уроки, школьник? Показывай.              — Так-то не школьник, а студент самого престижного в городе государственного ВУЗа, — опустим тот факт, что он единственный на весь город и оттого такой престижный.              — Нихуя ж себе. И чё, на кого учишься?              — Перед тобой будущий учитель истории и обществознания, — заявляю серьёзно, а Лёха смотрит на меня пару секунд и ржать начинает.              Эй, ты чё? Охуел? Пихаю его в плечо и сажусь за стол.              — Подожди, ты серьёзно, что ли?              — Так-то да.              — Учитель?              — Да заебёшь, а ты думал, на кого я учусь?              — Ну хуй знает, на дизайнера там какого-нибудь или айтишника.              — Угу, сисьадмина , блядь.              — Прости-прости. Уверен, ты будешь самым охуенным историком. В такой клетчатой рубашке, жилетке и с портфелем.              — Ага, а в этом портфеле будет нож, банка вазелина, кусок мыла и два мотка верёвки .              — Стрёмный какой-то наборчик.              — Лёх, всё, не отвлекай, садись, помогать будешь.              По итогу Лёхино помогать — это замутить большую кружку кофе, гору бутербродов и не отсвечивать. Как ему последнее в студии удаётся — большой вопрос. Забился на кровати в угол, наушники нацепил и сидит в телефоне, изредка подавая признаки жизни, хихикая над чем-то.               К часу ночи глаза слипаются. Вроде бы и доделал, но если бы времени было больше, то и получилось бы получше. Скидываю Сане в надежде, что он свой блок хотя бы посмотрит и не будет завтра перед всей группой его по слогам читать. Саня, естественно, уже не в сети и вряд ли будет онлайн, но, может, и повезёт. Вдруг поссать проснётся и решит глянуть сообщения. Или его совесть начнёт мучить, что на меня всё скинул. Не, тут всё же стоит надеяться на Санин мочевой пузырь, а не на совесть.                — Всё? — спрашивает, как только я на кровать плюхаюсь.              — Угу, ща жопа со спиной отвалятся окончательно, и точно всё.              — Давай, снимай футболку.              — Бля, Лёх, я отдам тебе свою девственность в любое другое время, дай поспать сегодня, Христа ради.              — Никто на твоё самое ценное не посягает. Снимай футболку, спину разомну.              — Надеюсь, это будут рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, — говорю, одновременно зевая и раздеваясь.              Нихуя себе рельсы, уй, сука, да по мне будто товарный состав решил проехаться.              — Ай, бля… уй… всё, хватит… ай…              — Ты можешь поменьше звуков издавать? Сейчас соседи подумают, что я тебя пытаю, — а ты, бля, этим и занимаешься, я-то думал, мне спинку погладят, а не решат покалечить.              — Да больно пиздярики просто.              — Потому что у тебя всё забито, — именно с этими словами надавливает на особенно болючую точку.                — Слезь с меня, пидорас.              — От пидораса слышу, — он специально сейчас посильнее давить начал? Не думал, Лёха, что ты такой мелочный и обидчивый.              — Бляяя… если ты остановишься, я обещаю тебе отсосать, — клянусь, всё что угодно сейчас пообещаю, главное, чтоб мои мышцы и дальше оставались такими забитыми, негнущимися и периодически ныли.              А Лёха реально призадумался на пару секунд. Эй, это шутка. Хотяяя… лучше хуй во рту, чем массаж от этого садиста.              — Заманчивое предложение.              — Я пошутил.              — Не, это не пошутил, это напиздел. А с пиздоболами знаешь что делают ? — спрашивает, уже слезая с меня.              — Знаю. Завтра. Всё что угодно завтра, — зеваю и переворачиваюсь на другой бок. Вырубает жесть.              Лёха меня к себе притягивает и обнимает.              — Опять напиздел? — спрашивает, но я уже не очень смысл его слов улавливаю, поэтому просто согласно угукаю.