That was then

Дом, где была организована засада и должна была состояться встреча, стоял на отшибе. Хороший, крепкий, трёхэтажный. Правда, третий — это чердак, но всё же. Ещё был гараж. Если бы Чонгук и хотел когда-нибудь иметь свой дом, то только такой. В доме не горели огни, кроме яркого фонаря над входной дверью. Ещё стояла машина: то ли Опель, то ли Хёндай около тропинки, ведущей к дому. Под фонарём двое мужчин. Один сидел на перилах и смолил сигарету за сигаретой. Второй ходил от стены к перилам туда-обратно. Чонгук и Ким Тэхён сидели в машине, которая была припаркована за деревьями. В темноте не особо увидишь. — Уже половина одиннадцатого, — прошелестел голос Соджуна в рации. — Долго ещё ждать? Ким Тэхён сорвал с приборной панели рацию. — Если мы накроем их сейчас, то схватим только Ёнхёна и Ким Вонпиля. А нам нужен Сонхва. Не занимай эфир. — Инспектор отключился. — В одной Академии обучались ведь, а чувство такое… — Ким Тэхён полез в карман. Вытащил флакон и потряс. — Чёрт!  Пустая банка полетела на заднее сиденье. — Что-то не так? — Всё отлично. — Ким Тэхён ещё глубже утонул в кресле и забарабанил по рулю. — Почему вы бросили курить? Вы сами говорили, что не изменяете своим принципам. Курили с шестнадцати и будете продолжать курить, пока лёгкие не превратятся в два чёрных мусорных мешка. — Два мужика медленно спустились по лестнице. Они что-то обсуждали на повышенных тонах. — А знаете, мне и не нужен ответ. — Чонгук запустил руку в свой внутренний карман. Пока они были в больнице, он забежал в аптеку. Чонгук поставил на приборную панель рядом с рацией флакон со жвачкой. — Я уже понял год назад, что вы можете изменить своим принципам. — Я не намерен ждать его всю ночь! — донёсся грубый оклик со стороны грабителей. Чонгук настороженно замер. Рация зашуршала. — Мы сейчас останемся с носом, — это уже Дженни. — Я же сказал сидеть и не высовываться! — Крикнул в рацию инспектор. Он вытряхнул жвачку себе на руку.  — Если прижмём их, это хоть что-то, а если они сядут в машину, то мы в два раза сократим вероятность, что вообще что-нибудь узнаем про Сон Сонхва. — Да что им неймётся! — Рацию Ким Тэхён прижал прямо к губам. — На каждом доме, кафешке, банке, перекрёстке — камеры. Дорожная полиция также работает двадцать четыре на семь. Нам не нужны эти два болвана, нам нужен Сон Сонхва! Не рыпайтесь без приказа. Инспектор выпустил тяжёлый выдох, занёс руку, чтобы поставить рацию на приборную панель, как вдруг где-то раздался громкий сигнал будильника. И по тому, как встрепенулись и начали оглядываться грабители у дома, это точно не у них. Один из них — Вонпиль — высокий и широкий шкаф с квадратной челюстью, выхватил из-за пояса пистолет и начал палить в ту сторону, откуда доносился звук. Чонгук необдуманно нажал на рычаг, и кресло вместе с Ким Тэхёном полетело назад. Сам Чонгук выпрыгнул из машины, упал на колени, оставив дверь открытой, чтобы выглядывать из-за неё, как из-за щита. Со стороны Дженни и Сонджуна тоже стреляли без остановки — по грабителям и их укрытию в доме. Вонпиль заорал благим матом и схватился за руку. Он и Ёнхён завалились в дом. Чонгук кинулся вперёд. Одним из первых добежал до дома, но его остановил крик инспектора. — Взять их живыми! — Дженни и Соджун первыми залетели внутрь дома. — Ты за мной, Цербер. Чонгук еле удержался, чтобы не возразить. В нём бушевала энергия. В доме тишина. От Дженни и Соджуна остались только тени на полу, которые исчезли через мгновение. Ким Тэхён скользнул к лестнице. Чонгук за ним. Они поднимались бесшумно, пока Чонгук не уткнулся в вытянутую руку инспектора. Он ткнул дулом пистолета в пол. Капли крови уходили дальше по коридору. Они шли по следу, как отец Гензель и Гретель по хлебным крошкам. Ким Тэхён медленно толкнул пальцами дверь, и два выстрела чуть не снесли ему голову. Чонгук упал на колени, выпрыгивая в дверной проём, и нажал несколько раз на спусковой крючок. Вонпиль схватился за правый бок и опустился по лестнице вниз. Чонгук, а за ним и Ким Тэхён зашли внутрь. — Дышит? — Чонгук кивнул, уступая место инспектору. Ким Тэхён присел на корточки перед шкафоподобным Вонпилем. Тот приоткрыл глаза. Он тяжело дышал, придерживаясь за бок. По подсчётам Чонгука, он точно не доживёт до приезда скорой. — Где ваш босс? — спросил Ким Тэхён. Вонпиль с трудом улыбнулся. — Чё, инспектор, думаешь, победил? В коридоре раздались громкие шаги, на которые Чонгук среагировал крупными прыжками. Он выстрелил в ту же секунду, как выпрыгнул в коридор, но пули ушли под пятки второго грабителя. Тот с грохотом побежал по лестнице. Чонгук повернулся к инспектору. — Чего стоишь, Чонгук? Беги и хватай его! — прикрикнул на него Ким Тэхён. — Есть, сэр! Чонгук слетел на первый этаж. В груди заходилось сердце. И не из-за этих прыжков, скачков и выстрелов. Инспектор впервые за весь день назвал его по имени. Чонгук оглянулся по сторонам, чтобы понять, где спрятался Ёнпхён. — Вон из дома! Крик Дженни дошёл по смыслу только тогда, когда она схватила Чонгука за пиджак и вышвырнула за порог дома одним толчком. Он не успевал за чередой секунд. Чонгук хотел закричать, чтобы все остановились, но Дженни не давала опомниться, пинками подгоняя его. — Соджун! — крикнула Дженни охрипшим голосом.  Но он уже тут, выпрыгнул из дома за ними. Чонгука хватали руки и тянули за собой. Он видел, как вцепился в эти руки, как кричал, чтобы остановились, как оборачивался на тёмный прямоугольник, из которого вот-вот должен был показаться Ким Тэхён. Чонгук путался в ногах. Инспектор не появлялся.  Яркая вспышка ослепила Чонгука, а следом в него ударила взрывная волна, отшвырнув на землю. Он не сгруппировался, не приготовился. Чонгук открывал рот в замешательстве. В ушах загудело, перед глазами всё поплыло. Он шкрябал ногтями мокрую землю, полностью потеряв чувство реальности и понимание, где он и что с ним происходит. — Вставай, Чонгук, вставай. — С земли его поднял Соджун. Как тряпку взвалил на руки. Дженни хромала рядом, оглядываясь назад. Чонгук вцепился из последних сил в пиджак Соджуна. — Где Тэхён?! Соджун и Дженни переглянулись. Чонгук вырвался из рук, захромал в сторону дома. По его тёмным стенам уже замельтешили красно-синие переливы, и оглушающий вой сирены разорвал горячий воздух. Секунда — и дом взлетел на воздух. Яркий столб пламени взметнулся вверх. В воздух полетели щепки и стекло. Чонгук бежал, спотыкался, падал, поднимался снова. Глаза застилали слёзы. Кожа на лице плавилась от жара, но Чонгук не мог подобраться ближе того места, где он пересохшими глазами смотрел на огненный вихрь, рвущийся к небу. На смену гудению в ушах пришёл невыносимый адский рёв, который разрывал барабанные перепонки. Земля дрожала под ногами, как во время землетрясения.  Языки пламени вырывались из окон, обломки летели в разные стороны, словно бушующий ураган ломал и разбрасывал всё вокруг себя. Дышать было невозможно. Чонгук мечтал, чтобы этот огонь выжег весь воздух вокруг него. Сердце бешено колотилось в груди. Оно стремилось вырваться наружу, подбежать к дому и взлететь по лестнице вверх. Чонгук отговаривал себя от ужасной мысли. Кинуться в огонь и сгореть вслед за инспектором. Чонгука за плечо поймали чужие пальцы и дёрнули в сторону. В него вцепились Соджун и Дженни. Он тут же ожил.  — Отпустите! Я должен помочь инспектору! Соджун отрицательно покачал головой, а Дженни содрогалась рядом в слезах. До Чонгука медленно доходило происходящее вокруг. Инспектор снова кинул его. Теперь навсегда. Чонгук отчаянно закричал в ночной воздух. Он давился собственным криком вперемешку со слезами. Пальцы потянулись под пиджак, расковыряли пуговицы. Холод сырой земли обжёг грудь. Чонгук ногтями царапал кожу рядом с сердцем. Боже, как больно. — Мне больно, и-и-инспектор, — шептал Чонгук. Он повернул голову в сторону дома. Языки пламени лизали стены, заглядывали в окна. Чонгук опять закричал, вгрызаясь ногтями в кожу. Разорвать бы себя на куски. Разметать бы по свету. — Больно, Тэхён. Как же больно... Второй час тушили дом и разбирали тлеющие завалы. Пожарные, словно муравьи, сновали среди груды обугленного дерева и искрящегося металла. Воздух висел густой, пахло горелой древесиной и плавленым пластиком. Запах дыма въелся в одежду и кожу. Стал неотъемлемой частью, как и слёзы, что катились по лицам Чонгука и Дженни. Соджун, единственный из них, сохранял самообладание. Тяжелая техника — экскаваторы и бульдозеры — медленно продвигалась сквозь завалы, аккуратно разбирая обломки. Каждый взмах ковша поднимал облако пыли и пепла. Пожарные в защитных костюмах искали среди обломков хоть что-нибудь. Металлические конструкции, скрученные и искорёженные огнём, похожие на скелеты погибших животных, торчали из груды обломков.  — Нашли тело. До хрипоты первые полчаса Чонгук связывался по рации. Выдыхал в шипящую тишину имя инспектора, а в ответ слышал мёртвое стрекотание. Он бегал от пожарного к пожарному и говорил, где мог быть инспектор. Сейчас же Чонгук не сдвинулся с места. Дженни тоже осталась рядом. Соджун с удерживающим бандажом на руке понимающе кивнул. — Он где-то спрятался, я уверен, — прошептал Чонгук, во все глаза вглядываясь в спину Соджуна. Два пожарных в касках и жёлтых защитных костюмах поставил перед Соджуном носилки с чёрным мешком, расстегнули молнию. Он покачнулся, его поймали проходившие позади него пожарные. Дженни взвыла. Чонгук уронил лицо в руки, совершенно забыв, как дышать. Он впился в руку зубами до крови, но не почувствовал боли.  — Это он, — раздался над головой голос Соджуна. — Его вещи, значок. Господи, его лицо… — Боже, хватит! — выкрикнула Дженни. У Чонгука отказывались шевелиться руки и ноги. Пустота внутри обрела вес и придавила к земле. Что-то подобное уже было. Точно. Когда Чонгук пришёл утром после вечернего визита к брату, а ему никто не открыл дверь. Он просидел до часу ночи, весь день вызванивая Ким Тэхёна. Так же методично, как осматривали сейчас разрушения пожарные. Инспектор не появился ни на следующий день, ни через два дня спустя. Боль, как вирус, заполняла каждую клетку Чонгука, делая его нежизнеспособным. Но сейчас...  Бог, если ты есть, явись, и Чонгук попросит лишь об одном. Пусть Ким Тэхён живёт. Даже если бог поставит условие: жизнь Чонгука в обмен на жизнь инспектора. Пусть.  — Всё это очень горько. — Бодрым голосом вещал Ким Намджун рядом с группой чёрных пиджаков. Кажется, того слева Чонгук видел в доме брата на каком-то празднике. — Но ведь в таких делах без жертв не обходится. — Ах ты урод! — заорала Дженни. Она выбралась из объятий Соджуна и подошла к старшему инспектору. — Дженни, что случилось? — Ким Намджун оглядел стоящих, мол, это какое-то недоразумение. — Ты всегда завидовал Тэхёну! И место его никогда бы не занял, если бы его не отстранили. Ким Намджун медленно приблизился к девушке. — Завидовал? — И не потому, что он лучше как полицейский. Он лучше как мужчина. Даже несмотря на то, что между Тэхёном и мной не было ничего. Ким Намджун с достоинством принял признание. — Инспекторы, не поехать ли вам домой? Сегодня был насыщенный день. Чонгук с трудом поднялся. Дженни и Соджун прошли мимо, но он не сдвинулся. Ким Намджун наклонил набок голову: — Что-то хотите сказать, инспектор? — Нет, — мёртвым голосом выдавил из себя Чонгук. — Она всё сказала. Чонгук еле переставлял ноги. Он дошёл до Дженни, которая стояла с непроницаемым лицом у полицейской машины. — Как ты? — Тэхён был прав. — Она обняла себя руками. — Нужно было дождаться Сон Сонхва, не заходить в дом. Это бомба… Нас загнали в ловушку. Чонгук кивал, почти не слушая. Воспоминания уносили его дальше, пряча от боли, которая разрасталась миазмами по всему телу. Любое прикосновение к ним убьёт Чонгука. Тогда, год назад, покалечили, но шрамы зарубцевались. Сейчас боль — запущенная бомба, и остались секунды до взрыва. — Вы-ы при-иду-урки-и, ик, — протянул Чонгук и нажал на отбой. Сучары. Кинули его. Договаривались обносить магазин все, а пришёл только он. Неужели выпроводили его, чтобы дунуть новую порцию? Ну и пошли они, друзья называются. Чонгук и без этих кидал повеселится. Первой на пол полетела стойка с журналами и газетами. Этот дед, владелец магазина, всегда заставлял расстёгивать куртку или задирать пуловер, чтобы проверить, не заныкал ли Чонгук что-нибудь. А он не ныкал. Не в тот первый раз, когда дед схватил его за руку и обвинил его в том, что он — вор. Чонгук топтался пыльными кроссовками по глянцевым страницам, шурша газетами, как осенними листьями. Он сын честного человека, который грудью прикрыл сраного ребёнка от пуль. Он брат инспектора Чон Хосока, который отличался строгостью и раскрытием всех дел. А Чонгук — это вселенское разочарование. Чонгук схватил с прилавка коробку с конфетами, взял одну на пробу, а остальные швырнул в окно. Они дождём разлетелись по полу. — Так тебе и надо, старик. Чонгук уже представлял, как старый хрыч будет кряхтеть и ругаться, пока будет собирать эти конфеты по одной. Около прилавка корзина с зонтиками. Чонгук вытащил один, размахнулся, как в бейсболе, и сбил стеллаж, где стояли хлопья. Коробки полетели на пол, за ними пачки с печеньем, крупы. Чонгук дошёл до банок. Замялся. На секунду старика стало жалко, но как стало, так и перестало. Чонгук столкнул несколько банок, наслаждаясь, как стекло билось об кафель. В нос ударил запах уксуса. Ещё минут пятнадцать он зонтом скидывал со стеллажей всякие продукты, а потом у Чонгука закончились силы. Да и настроение испортилось. Чонгук откинул зонт. Ещё сверху притопнул. И плюнул. Пусть теперь дед разбирает последствия. Чонгук вышел из магазина через чёрный ход. Сейчас пойдёт к этим кидалам и выскажет всё, что думал о них. — За такие выкрутасы обычно в тюрьму сажают. Мужской голос, который ударил электрическим током по копчику, разрядом пробежал по позвоночнику — первое, что разобрал Чонгук в тёмном переулке. Второе — нестерпимый запах нечистот и гниющего мусора. Замыленным взглядом он выцепил оранжевую точку в воздухе. — Иди нахуй, — выплюнул Чонгук. — Делать, что ли, нечего? Найди другого баклана для лекций. Чонгук сделал шаг, споткнулся и полетел лицом вперёд. Крепкий захват на плече. Чонгук рукой отбил руку мужчины, одновременно размахнулся, чтобы вдарить кулаком в ту сторону, где подпрыгивала оранжевая точка. Его быстро скрутили. До боли вывернули назад руку. Чонгук грохнулся на колени. — Больно! Дядь, ты делаешь мне больно! — А ты сделал больно владельцу магазина, когда разнёс подчистую его торговую точку. — Голос мужчины вибрировал в крови. Это всё из-за травки. Да, именно из-за неё. Чонгук никогда так не реагировал на мужские голоса, на женские голоса, да вообще на любые. — Я фотки сделал, как ты орудовал там зонтом. — Сука! Тебе делать нечего, что ли?! Рука дёрнулась вверх, и Чонгук заверещал от новой порции боли. — Выбирай: тюрьма или с завтрашнего дня ты придёшь отрабатывать свой косяк. — Я быстрее на кладбище тусоваться буду и разноцветной метёлкой махать по могильным плитам, чем приду сюда. — Могу устроить. Чонгук подпрыгнул. Горячий шёпот обжёг ухо. В теле с ума сводящий жар, который воспламенил Чонгука изнутри. На смену ему, через секунду, контрастный душ из ледяных толчков по всему телу. Они вынудили дёргаться, словно в припадке. — С тобой всё нормально? Давление на руку снизилось, и Чонгук воспользовался этой промашкой. Кулак не долетел до тлеющего в воздухе огонька, ударом по лицу его отшвырнуло назад. Чонгук повалился на мусорные пакеты, хватаясь за щёку. Место, куда прилетел крепкий кулак, ныло от оглушающей боли. Чонгук вглядывался в ту сторону, где в темноте выделялась рослая фигура. Огонёк качнулся и исчез, а через секунду прямо перед его лицом взметнулся язык пламени. Чонгук выхватил в дрожащем свете огня глаза. Карие. Бездна Челленджера. Взгляд через кожу попал в кровь, сразу к сердцу, оттуда по всему телу, и вот Чонгук как на ладони. — Ничего себе удар, дядь. Дрожащее пламя зажигалки погасло. На смену огню пришёл вибрирующий телефон. — Щас приду. Только не смей жрать мою картошку. Приду и пересчитаю, Юнги. Чонгук готов отдать богу душу, лишь бы этот незнакомец оказался певцом. Какая-нибудь неизвестная инди-группа. Чонгук найдёт все их записи и будет слушать с ночи до утра. Потом ходить на все их концерты. Проситься в приват. Умирать под тягучие медленные ноты. — Так каков твой ответ? — А? Тень качнулась ближе и протянула руку в сторону Чонгука. — Тюрьма или отработка? Прежде чем взяться за пальцы, от которых пахнуло сигаретным дымом, Чонгук протёр свою руку о штанину. — Если вы обещаете лично проверить, как я отработаю всё, что разрушил. Чонгук поднялся на ноги. — Возможно. — Его руку отпустили, оставляя сиротливо болтаться в воздухе. — Если ещё раз попадёшься на подобном, выбора уже у тебя не будет. — Сдадите на корм крысам? — спросил Чонгук в панике, мужчина с карими глазами развернулся, чтобы уйти. — Мы не лечебница Маунт-Мэссив. Это тебе в другое место нужно обратиться. — Вы из полиции? Язык пламени колыхнулся рядом с лицом незнакомца. Карие глаза были наравне с глазами Чонгука. Его внимательный взгляд скользнул с одной стороны лица на другую. — Что ты употреблял? — О чём вы, дядь? — зашептал не своим голосом Чонгук. Он попятился назад. — Я не понимаю, о чём вы гово… Крепкая хватка, как кандалы, сомкнулась на его правом предплечье. Его протащили, как пушинку, через проезжую часть к полицейской машине. Чонгук не успел пикнуть, а за ним уже захлопнулась дверь. — Здрасьте, — сказал Чонгук, когда понял, что в салоне он не один. С водительского сиденья к нему развернулся крепкий мужик. Волосы до плеч, узкие глаза, во рту бургер. Хлопнула дверь. — Это чё? — спросил водитель. — Угашенный подросток, который разнёс магазин. — Чонгук потянулся к ручке, чтобы выскользнуть из машины. Они очухаются, когда он будет уже на Канадской границе. — А. Везём в участок? — Нет. Где моя картошка и бургер? — Мужчине с бархатным голосом на колени упал пакет, который через секунду перекочевал на ноги к Чонгуку. — Ешь. И можешь не дёргать, не откроется изнутри. — Так, а зачем мне в машине укурок? Это чё, вместо котёнка? — Сам вы котёнок, — Чонгук пнул водительское сиденье. — Ты чё, совсем офонарел?! — взвился водитель. Чонгук даже не заметил грозного взгляда. Карие глаза пристально смотрели прямо на него. Чуть взлохмаченные тёмные волосы, невообразимого цвета кожа, три родинки, которые сложились в созвездие под названием «красивый». — Машину ты завтра тоже помоешь, понял? — Чонгук согласно кивнул. — Юнги, вези его ко мне. — Тэхён, тебе нехуй делать больше? — Захлопнись. Ты не видишь, что его впервые ловят? Отоспится, все косяки отработает. Каждому нужно дать шанс. Ким Тэхён, инспектор. — К Чонгуку протянулась рука. Он опять вытер о джинсы пальцы и перехватил руку инспектора. — Я Чон Чонгук и… — … несостоявшийся крушитель. Ешь. Ким Тэхён с усмешкой на лице отвернулся. — На. — Юнги отломил от своего бургера половину и протянул к Ким Тэхёну. — Раз сегодня день благотворительности, поделюсь с тобой.