That was then

— Придурок. — Ким Тэхён ногтём поддел скрепку, чтобы заглянуть под фотографию вылитого гика: с заросшей чёлкой, нависшими веками и прыщами по всему лицу. — Он работал в крупной компьютерной фирме. Попался на продаже вирусных программ. А через полтора года его прижали за взлом трёх крупнейших трастовых фондов. Для компьютерного гения — он конченый придурок. В Сеуле ночь. Прошёл небольшой дождь, пока они были в кафе. Чонгуку на колени упало дело Бан Шихёка, а инспектор положил руки на руль. — Это было ваше дело, — сказал Чонгук, перебирая страницы. — Вы с Юнги его вели. Почему не посадили? Ким Тэхён чуть наклонился к рулю, чтобы проверить, не едет ли кто с переулка, а потом повернул туда сам. — Мы оказались в центре крупного скандала, связанного с захватом заложников. Защита подала апелляцию, а затем и гражданский иск. Они обвинили нас в подтасовке улик. Ах, ну и что мы берём деньги. Присяжные прониклись. — А что из этого правда? — Его вина — вот что правда. В Академии забывают рассказать одну важную вещь: если система даёт сбой, нужно проявить смекалку, чтобы добиться желаемого. — Это даёт право нарушать закон? — Чонгук сглотнул. Это бред. Инспектор не такой. — Трактовать, а не нарушать. Это всё ради правосудия. Ким Тэхён смотрел с безразличием. Будто учитель на нерадивого ученика. — Этому точно не учат в Академии. — А знаешь, чему ещё там не учат? Они остановились у двухэтажного компактного дома. Ни фонарей, ни света в окнах. Газон не стрижен, зато на воротах супер-электронный замок. Ким Тэхён заглушил мотор и погасил фары. — Чему, дядь? Чонгук резко повернулся на отчётливый щелчок. Ему в лоб уткнулся пистолет. Сердце скакануло и провалилось через двенадцатиперстную кишку вниз. — Мне, по правде, нечего терять. Снесу тебе башку и дело с концом. Да, инспектор вправе это сделать. Чонгук не гордился своим поступком. Более того, он был ровно того же мнения, что и Ким Тэхён. — Что-то хочешь сказать перед тем, как предстанешь перед божьим судом? Чонгук смотрел прямо в глаза инспектора. От его взгляда не сбежать, не спрятаться. Они всегда видели Чонгука изнутри: всю глупость, все недостатки, все печали, все радости. Чонгук для Ким Тэхёна — открытая книга. — Я вас любил, инспектор. Это всё. Ким Тэхён поставил палец на спусковой крючок, и раздался выстрел. Чонгук вздрогнул, зажмурив глаза. Секунда, две. Он не умер. Чонгук сразу вылетел из автомобиля следом за Ким Тэхёном. Инспектор ловко, с разбега запрыгнув на забор, подтянулся и исчез в саду. Чонгук присвистнул бы от восторга, если бы была хоть одна лишняя секунда. Он перебрался через забор за инспектором. Главная дверь не поддалась. Ким Тэхён сделал шаг назад, а потом ударом ноги выбил дверь. Первым зашёл инспектор. Аккуратно и бесшумно. Чонгук его прикрывал. Осмотрелся перед входом. Камеры по углам под потолком. Возможно, что их ждали. Он шагнул в дом. С улицы в окна проникал теплый свет, освещая аскетичную гостиную с диваном и книжной полкой у стены. Ким Тэхён и Чонгук посмотрели друг на друга. Инспектор показал взглядом на дверь в другую комнату, а сам пошёл по лестнице вверх. Чонгук еле слышно передвигался по первому этажу. Столовая со столом таким длинным, будто за ним собирался по вечерам весь клан Сопрано. Через арку в кухню. Тишина. Даже холодильник шумел, будто урчал котёнок. Может, выстрел им послышался? Или… Чонгук усмехнулся. Инспектор выстрелил в него, и он уже в аду. А в аду с ним Ким Тэхён — мужчина, который разбил ему сердце. Громкие шаги разбили тишину. Чонгук вскинул голову, на него нёсся инспектор с широко распахнутыми глазами. — Дядь, что… Ким Тэхён сбил его с ног, накрывая своим телом, но два выстрела Чонгук услышал так же отчётливо, как запах пота, перемешанный с тонкими нотами бергамота. Ещё выстрелы. Инспектор здоровой рукой подтянул Чонгука к высокой барной стойке, за которую они упали. Ким Тэхён не отпустил его, схватил за руку. — Больно? — Чонгук непонимающе застыл. Он не мог сфокусироваться, а в голове одна овсянка на воде. — Сиди здесь. Ким Тэхён вскочил. Чонгук тут же перехватил руку, которую только что держал инспектор. Разорванный пиджак, рубашка, споротые края кожи и кровь. Чонгук пальцем коснулся открытой раны и зашипел. — Чёрт. — Ты цел? Чонгук поднялся. — Да! Он рванул с места, как разозлённая пантера. В два прыжка Чонгук пролетел кухню. Мелькнула тень в гостиной, он за ней. В Академии он бегал быстрее своих сокурсников, быстрее всех тренеров. От него никто не мог убежать. Чонгук вылетел в гостиную и поскользнулся на ламинате. Над головой просвистело шесть пуль друг за другом. Страх не успел подкрасться и задушить его. Зато на него напала боль в копчике. Боль в руке. Но Чонгук снова на ногах и вылетел в дверь, которая вела на задний двор. Поздно. Калитка качнулась, остаток тени на дороге. Но Чонгук выкатился, будто шар для боулинга, выпущенный на дорожку к кеглям. Между домами Чонгук пролетел быстрее ветра, но поздно. Мимо промчался чёрный бмв, чуть не сбив его. Чонгук в пылу ярости выпустил всю обойму в багажник. Но пули как будто даже не достигли автомобиля. — Давайте за ним! — выкрикнул Чонгук прибежавшему инспектору. — Я поведу! Чонгук рванул, но Ким Тэхён поймал его пальцы в воздухе. — Ты ранен. — Царапина. — Он всё равно уехал. Мы его не догоним. Пошли в дом, дождёмся скорую. Я уже всех вызвал. Чонгук вырвал руку и, не глядя на инспектора, пошёл в машину дожидаться медиков там. Чёртов Ким Тэхён. Чёртовы игры. Их чёртовы чувства, которые должны были закончиться. Чон Хосок рекомендовал его на это дело, так сказал Ким Намджун. Но откуда брат мог знать, что Чонгук проиграл ровно в ту секунду, как оказался на пороге дома инспектора. Ровно в ту минуту, когда машина старшего инспектора свернула к незатейливому зданию. Ровно в тот день, когда Ким Тэхён протянул руку Чонгуку. Инспектор ждал приезда полиции и скорой в доме. Искал улики. Чонгук видел его силуэт в окнах, пока сам прохлаждался в машине. Но у него не было сил. Он в домике, нужна передышка. — Вот и всё. — Чонгуку закончили перебинтовывать руку. — Можешь одеваться. Чонгук так и не зашёл в дом, который светился, как ёлка в Новый год. Туда-сюда сновали полицейские. Из дверей дома вышел Ким Тэхён. — Первый день в городе и уже ранение. — Инспектор сложил руки на груди. — Не волнуйтесь. — Медбрат, который перевязывал, кинул быстрый взгляд через плечо. — Его только царапнуло. — Могу и вас так царапнуть, — огрызнулся Чонгук. — А потом постою рядом и шутки пошуткую. На поясе у Тэхёна ожила рация. — Тэхён? — На связи, Соджун. Что у тебя? — Инспектор не сводил взгляда с Чонгука. Точнее, с его перевязанной руки. Наверное, жалел, что тот всё-таки отделался лёгкой царапиной. Он бы хотел видеть его в собственных ногах с дымящейся дыркой в центре лба. — Хан Джисон очнулся. — Отличные новости. С Чонгуком нанесём ему визит вежливости. Для Хан Джисона выделили отдельную палату. Два охранника сидели в коридоре на стрёме. Ещё один пялился в телефон в самой палате. — Спасибо. Подождите за дверью. Охранник кивнул инспектору и ретировался в коридор, прикрыв за собой дверь. Хан Джисон с разбитым лицом лежал под капельницей. При виде Ким Тэхёна он бешено завращал глазами. — Привет, Джисон. Как самочувствие? — А чё без цветов? — пробухтел в ответ он и хрипло рассмеялся. — Для тебя за стенами больницы уже приготовили срок за убийство и грабёж. Из цветов могу предложить только мистера Пропера с запахом сирени, которым ты насладишься, пока будешь драить парашу в тюрьме. — Пошёл нахуй. Ким Тэхён повёл плечами. — Инспектор, — окликнул Чонгук. Тот уставился на него с вопросом. — Можно? Инспектор показал глазами, чтобы тот приступал, а сам уселся в кресло в углу. — Здоровенько, Джисон. — Чонгук сделал лошадиный размах и хлопнул лежачего по ноге. Хан Джисон вскрикнул, как поросёнок, которого собирались резать. — Ещё помнишь меня? Склероз не одолел? — Короткий смешок. В своём углу улыбался инспектор, не сводя глаз с Чонгука. Это его ещё сильнее подстегнуло. — По твоим глазам вижу — помнишь нашу страстную поездку. А теперь слушай, ублюдок. У тебя один шанс, чтобы спасти свою шкуру. — А что так много? — Хан Джисон показал Чонгуку фак. — Ой, я его проебал? Как жаль. А нет, — показал фак второй рукой, — не жаль. Чонгук улыбнулся, а через секунду уже открывал дверцы шкафчика, который стоял у него за спиной. За стеклянными дверцами на полках стояли бутылки с растворами для капельницы, флаконы с лекарствами и годовой запас шприцов. — Шесть лет назад мы с семьёй были на горнолыжном курорте в Швейцарии. Катался там, Джисон? — Чонгук достал из обёртки шприц. — А знаешь, неважно. Я врезался в дерево и ударился головой об лёд. На лице ни одного живого места, прямо как у тебя сейчас. — Чонгук перебирал ампулы в поисках одной особенной. — Я два с половиной месяца валялся на больничной койке. И если бы не одно лекарство. Опа-па. — Чонгук повернулся к кровати и потряс в воздухе найденной ампулой. — Морфин. Без этой дряни — я не жилец. — Чонгук под пристальным взглядом Джисона набрал жидкость в шприц. — Если вводить его внутривенно по одной капле раз в минуту, то тебе сразу станет очень хорошо. Боль утихнет. Но если ввести всё сразу… — Чонгук подошёл к капельнице, которая трубкой соединялась с рукой Хан Джисона. Он взялся за носик пакетика с физраствором и вставил туда шприц. — То тебе придёт полный и тотальный конец. — Чонгук улыбнулся и нажал на шприц, выпуская в раствор содержимое ампулы. Хан Джисон зарычал и дёрнулся к капельнице. Но Чонгук был готов. Он подхватил её и отставил чуть дальше, чтобы больной не дотянулся. — Ты знал, что медицинские приборы часто ломаются, Джисон? И передозировки в порядке вещей. Знаешь, у меня большие сомнения, что прокуратура затеет расследование из-за одного конченого утырка. — Хан Джисон рукой забил по матрасу, но Ким Тэхён оказался проворнее. Провод с кнопкой для вызова медсестры он дёрнул на себя. — Ты, Джисон, можешь ничего не говорить. Даю подсказку: ссылайся на двенадцатую статью. И, — Чонгук сладко улыбнулся, — положись на своего ангела-хранителя, или кто там у Иисуса в прислужниках? Чонгук опять нажал на шприц, и лекарство поступало в пакет с раствором мутной субстанцией. — Хорошо! Ладно! Всё расскажу! Через сорок минут повинительных стенаний Хан Джисона Чонгук и Ким Тэхён покинули больницу. — Это лицемерие, не находишь? — со смешком спросил Ким Тэхён. Он вышагивал впереди. — Критиковал мои манеры допроса, но ты зашёл дальше: угрожал летальной дозой. — А вы, дядь, смотрю, имеете выборочную память. Не вы ли мне пистолет в лицо совали? — Чонгук обошёл застывшего инспектора. — Хочу успокоить: в истории медицины ещё нет случая, чтобы пациент умер из-за пяти кубиков соли. — В руки Ким Тэхёна полетела ампула с хлоридом натрия. — Трактуй, но не нарушай, вы так говорили? Инспектор покрутил в руках ампулу. Усмехнулся. Всё равно красивая. День сегодня такой длинный, жаркий, и от начала до конца — полная хуйня, каждую минуту. Но, господи, или кто там есть на небе, улыбка Ким Тэхёна так же прекрасна, как и в первый день их встречи. К восьми инспектор и Чонгук добрались до участка, чтобы предстать перед Ким Намджуном. — Хан Джисон рассказал, что настоящее имя «Августа» — Сан Сонхва. Его разыскивают по обвинению в ограблении и вымогательстве. — Чонгук отказался сесть на предложенное кресло перед столом в кабинете старшего инспектора. — Есть ещё имена. Это два его сообщника: Кан Ёнхён и Ким Вонпиль. Все они сегодня должны встретиться в десять часов вечера. И у нас есть адрес, куда они приедут. — Ким Намджун посмотрел в глаза каждому, последнему Чонгуку, который стоял у двери. — Пак Чимин и Бан Шихёк обнаружены мёртвыми, и не нужно быть гением, чтобы догадаться, что сам Сан Сонхва устраняет сообщников. Могу дать сто процентов гарантии, что он собрался покончить с ними сегодня вечером. И мы должны ему помешать. Ким Тэхён встал, не дожидаясь окончания бурной речи старшего инспектора. Он вышел за дверь и, прежде чем она закрылась, остановил её своей рукой. — Идёшь? — Потом заглянул обратно в кабинет и на удивлённые взгляды кинул: — Как же я без Цербера? Ехать в молчании для них не в новинку, но сейчас эта тишина была неуютной. Напряжение волнами исходило от инспектора. — Никогда не думал о последствиях? О своей маме? О брате? О том, как на них влияет твой выбор? — Дядь, я не записывался на сеанс психотерапии. — Чонгук не готов обсуждать с Ким Тэхёном ничего. Не сейчас. Ему хотелось оказаться в своей однушке в Ульсане, открыть холодное пиво и после контрастного душа лечь спать, чтобы хоть как-то переварить этот бесконечный день. — А я думаю об этом каждый день, — мягко лился голос инспектора. — Поэтому меня всегда восхищали люди, подобные тебе, и пугали одновременно. Мой напарник был таким же. А потом его брата убили на проспекте. Его брат — Мин Юджин. Эта бестолочь росла у меня на глазах, кто же знал, что мы когда-нибудь направим друг на друга оружие. — Чонгук исподтишка глянул на Ким Тэхёна. Лицо задумчивое. Взгляд вроде направлен на дорогу, а вроде… — С неба дождь стеной, всюду всполохи огней. Я просил его опустить пистолет, и если бы он послушал, то… — Инспектор сморгнул, и пальцами протёр сухие глаза. — Всё вышло иначе. Юнги не думал о последствиях. Он действовал здесь и сейчас. Остальное ты знаешь из интернета. Чонгук с трудом переваривал информацию. О чём хотел ему сказать Ким Тэхён? Что Чонгук действовал опрометчиво? Или то, что он был заменой Мин Юнги, и поэтому он ещё сидел здесь? — Мой отец погиб, когда мне было четырнадцать, а брату двадцать семь. Он зашёл в продуктовый магазин и застал ограбление. Преступник выстрелил. Отец успел затолкнуть незнакомого пацана за свою спину, поэтому все пули попали в него. В это время я сидел в машине. У меня был шанс поступить опрометчиво. Хотелось чипсов, мог окликнуть его в окно и сказать. Но я решил просто дождаться. Дождаться, когда отец вернётся. Говорят, он был героем. Знаете, дядь, что это значит для подростка? Он герой, потому что закрыл чужого ребёнка? Какая бессмыслица! — Зачем ты пошёл в полицию? Чонгук рассмеялся. Неуместно. — Дядь, вы хотите услышать откровения пацана, который винил себя все эти годы за смерть отца? Они встретились глазами, но инспектор отвернулся первым, потому что сидел за рулём. И хоть он вёл автомобиль медленно и по почти пустой трассе, Ким Тэхён — образец в придерживании своих принципов. — Брат засунул меня в Академию. Я не хотел. Но он настоял, а я не сопротивлялся. Делал всё, чтобы меня выперли. Каждому нужно дать шанс. — Ресницы Ким Тэхёна дрогнули. — Вы так мне сказали, когда поймали у магазина. Вы пытались спасти ту девушку, там, под дождём и огнями. Но если бы вас там не было, она всё равно бы погибла. Так же, как и я. Нас отличает только одно: я выжил. Ким Тэхён не ответил.