That was then

У дома Пак Чимина уже стояли четыре полицейские машины, которые разбрасывали вокруг себя красно-синий свет. К тому моменту, как они приехали, уже установили жёлтую оградительную ленту. Красоту дома Чонгук не успел оценить по достоинству, зато ярко-зелёный газон, выстриженный как по линеечке — да. — Во сколько вы приехали домой? Жену Пак Чимина, Да Ын, опрашивали в соседней комнате. На её руках сидел шпиц с мягкой персиковой шёрсткой. Он порывался выскочить, но хозяйка держала собаку крепко. — Жена приехала пятьдесят минут назад, — сказал офицер, проводя их группу в просторную гостиную. Семейные фотографии на стенах, ажурные накидки на креслах и диване, даже был камин. — Нашла его прямо здесь. Следов взлома нет. И никто не заметил, был ли убийца и куда он делся. Комната словно застыла в момент трагедии. Воздух спёртый, густой от запаха крови и чего-то ещё, кисловатого, чего Чонгук пока не мог определить. Пак Чимин лежал на полу, лицо бледное, неестественно спокойное, словно он заснул. Только кровь на белой рубашке и темнеющее пятно на ковре говорили об ином повороте событий. Огромный стеклянный стол возвышался в центре комнаты. На его полированной поверхности — крошечные осколки, рассыпанные, как маленькие бриллианты. На полу рядом с телом несколько крупных фрагментов стекла, острые края которых переливались под тусклым светом, который просачивался через окно. Вокруг стола несколько разбросанных бумаг, лёгкий беспорядок, но ничего такого, что сразу бросалось бы в глаза. Соджун склонился над коробками у входа. — Что соседи? — спросил Ким Тэхён. — Ничего не слышали, — резюмировал офицер. — Смотрите, — Соджун уже достал из кармана перчатки и нацепил одну, чтобы покопаться в коробке более предметно. — Чертежи банков, фотографии, схемы. К Соджуну подошёл инспектор. Дженни тоже тут как тут — встала плечом к плечу с Ким Тэхёном. Сделала вид, что не заметила. Просто так получилось. Чонгук остался на расстоянии, открыв заметки на телефоне. — Здесь кипа статей о ячейках того миллиардера. — Всё сошлось, — подвела итог Дженни и с улыбкой повернулась к инспектору. За их спинами нарисовался Ким Намджун. Он поправил галстук и уставился на труп Чимина. Зрелище не из приятных. Инспектор лежал в позе эмбриона с вывернутыми кверху ладонями рук. Под ним по всему полу были рассыпаны куски стекла, а рядом этот чудовищный стол. Недалеко обнаружилась бутылка Джека Дэниэлса и телефон Чимина, который неожиданно завибрировал. Все застыли. Соджун поставил коробку под ноги и потянулся за телефоном. Звонил неизвестный номер. Ким Намджун кивнул, и Соджун принял звонок. Сразу включил громкую связь. — Инспектор, что-нибудь прояснилось? Удалось сложить головоломку? Наметился ли хоть какой-то проблеск понимания? — Чонгук тут же открыл в телефоне карточку с именем «Август». — Суд вас миловал, но я сам вершу правосудие. Вы захлебнётесь в моей мести, инспектор. Ким Тэхён вырвал из рук Соджуна телефон и поднёс динамик к губам. — Так вылезай из своей кроличьей норы, дерьма кусок! — закричал инспектор. Гудок. Звонок завершился. Чонгук подчеркнул слово «МЕСТЬ». Дженни и Соджун остались в доме Пак Чимина, чтобы найти ещё какие-нибудь улики. Инспектор и Чонгук вышли, чтобы подышать воздухом. — Версия плана, о котором они рассказали Чимину, расходилась с их истинными намерениями. — Ким Тэхён закинул жвачку в рот. Потряс флаконом над ухом. По звуку жвачки осталось там немного. — Возможно, это та часть плана, с которой честный инспектор Пак Чимин не смог согласиться. — А мне все утверждали, что в полиции работают умные люди. — Чонгук перечитывал заметки, которых за сегодняшний день он сделал больше, чем  обычно за месяц работы. — Брось, мы тоже подвержены соблазнам. Деньги, наркотики, власть. — Ким Тэхён смерил Чонгука взглядом. — Приятно думать, что мы неподкупны? Но из святого у людей только молитвы с красивыми словами. — Значит, — Чонгук подцепил кожу на губе зубами и дёрнул, боль ракетой взорвалась в голове, но заставила собраться, — Пак Чимин был замешан? Теперь они пытаются отомстить вам. Никого не злили недавно? — Я? — Ким Тэхён улыбнулся. Его зубы обнажились. Ровные, белые. Щелчок. Зубы оставили след на бедре Чонгука, вызывая у него вой. Нет, Чонгук, не смотри. Но воспоминания коварны. Чонгук рассмотрел свой стоящий колом член во всей красе. И губы. Те самые губы со вкусом сигарет поцеловали головку. Это безумие. Пальцы Чонгука похолодели. С большим трудом он закрылся от картинок и звуков. — Только одного несостоявшегося вора, который уверовал в свою смелость. Накурился и пошёл в одиночку обносить магазин. Чонгук прерывисто вздохнул, намереваясь высказать всё, что как бомба тикала в нём на протяжении дня, но к ним подошёл Ким Намджун. — Я только что говорил по телефону с агентом Мином. После ограбления в Ульсане миллиардер опустошил все банковские ячейки во всех банках Южной Кореи. Чонгук нахмурился. — То есть ни наличные, ни банковские ячейки не пострадали? — Так и есть. — Они взяли заложников, взорвали здание и ничего не украли? Какой в этом смысл? Но Чонгуку никто не ответил. Весь день складывался совершенно бессмысленно, и он уже перестал понимать, что творилось вокруг. Вроде всё яснее ясного: вот Дженни села в машину, а Соджун в багажник положил коробку с картами. Жену Чимина усадили в полицейскую машину — всё шло в рамках полицейского протокола. Труп Пак Чимина уложили в плотный чёрный пакет и на каталке завезли в фургон. Чонгук прикрыл глаза. Его потряхивало. Этого чувства не было уже больше полугода, но вот оно снова вернулось. Тогда вся жизнь казалась конченной. — Если мысли путают тебя, — прошептал Чонгук так, чтобы он слышал свой голос, — а сердце сомневается, вернись назад. — Откуда это? Из Библии? — с усмешкой спросил Ким Тэхён. — Хотя без разницы, вся религия — сплошные слова ни о чём. — Неправда. Есть интересные мысли, которые можно использовать во благо себе. Например, когда тебя без предупреждения бросает любимый человек. — Взгляд Ким Тэхёна посерьёзнел. — Знаете, дядь, когда вас вот так бросают, утешения не будет ни на небе, ни на земле. Только ты сам можешь помочь себе. Я вернулся к началу. — И помогло? Они пялились друг на друга. Каждый давил, не уступая. — Мы вернёмся в банк. На часах пятый час вечера. Небо уже стемнело, на улице зажглись фонари, работа около банка до сих пор кипела. — Грабителей было пятеро. — Ёнджин вывел видео с камер на экраны. — Но после взрыва всё, что там творилось — видел только Иисус. Я посмотрел плёнки раз двадцать. Ничего нового. — Ёнджин, закрой рот. — Ким Тэхён замер в тени, отдавая поводья расследования Чонгуку. Наконец-то. Они пересматривали записи последних тридцати минут уже пятый раз. Чонгук рассматривал каждое видео отдельно. Пока не заметил кое-что. — Вы видели? — Видео на экране моментально отключились. Это вырубили свет, и запись прекратилась. — Что именно? — Ким Тэхён сделал шаг ближе к экранам. — Перемотай чуть назад, — Чонгук нетерпеливо щёлкнул пальцами перед Ёнджином. — Что ты увидел? — спросил инспектор. — Глядите, — Чонгук показал на экраны с застывшими кадрами. — Камеры закреплены. Они не двигаются, не изменяют угол, не вращаются — одним словом, статичны. Включай, Ёнджин. Внимание на пятую камеру. На экране человек в чёрном: в чёрных очках, шапке, в перчатках и с чёрной сумкой. Он прошёл по диагонали в сторону. — Там же стена, — медленно проговорил Ким Тэхён, показывая на другой экран, где было видно часть стены из-за столба. — Зачем он туда по… Угол изменили. — Камера на экране опустилась вниз, в пол. — Это так ты посмотрел двадцать раз, Ёнджин? — елейным тоном спросил инспектор. — Самое главное сейчас: что они скрыли в дальнем углу? Ким Тэхён отдал приказ, чтобы к столам в том углу прислали эксперта по снятию отпечатков. — Вы такой спокойный, дядь, — сказал Чонгук. Они застыли у окна поблизости, наблюдая, как женщина орудовала кисточкой и специальным порошком. — Вам пытается мстить какой-то псих, а вы, кажется, даже нисколько не боитесь. — Если бы всякий раз, когда мне приходил звонок или угроза, я боялся, я сидел бы дома под одеялом и никуда не выходил. — А что бы вас заставило оставаться дома, если это не угрозы и не пуля навылет? — спросил Чонгук и тут же пожалел. Они же только наводят мосты, к чему эти лишние вопросы? Разве Чонгуку интересно? — М-м, наверное, такого уже нет, — сразу ответил Ким Тэхён. — Но было? Ким Тэхён повернул к нему какое-то другое лицо. Не воинственное, с которым расследовал дело, не смелое, когда вырвал телефон у Соджуна с криком, это не лицо того человека, который голыми руками готов убить грабителей. Тех, кто собирался ему отомстить. — Господа, я готова. — Женщина над столом разогнулась. — Наденьте очки. Чонгук и Ким Тэхён взяли протянутые очки. — Что тут? — Отпечатки. Их очень много. Этот стол не единственный. — Над клавиатурой зажёгся фонарик со специальным ультрафиолетовым освещением. — Но здесь единственный компьютер. Сомневаюсь, что грабителям нужны были пустые столы с документами. — Если найдутся отпечатки из базы, сразу дайте знать. — Слушаюсь. Ким Тэхён снял очки. — Ёнджин! — Да, сэр! Программист был тут как тут. — Взломаешь? — Охранную систему банка? Нагну и выебу. Сбегаю только за ноутбуком. Чонгук приблизился к инспектору. Его волновало лишь одно: ответ на его вопрос. Единственный ответ, который Чонгук хотел знать. — Дядь, ответь. Инспектор окинул его безразличным взглядом. — Любишь греческую кухню? — Он выхватил телефон из пиджака. — Соджун? Не хочешь с Дженни поужинать? Чонгук терялся в догадках. Что опять было между ними? Они инспектор и новичок? Они «проблемный» полицейский и Цербер? Они дядя и брат Чон Хосока? Кто они? С улицы ресторан выглядел уютно и непритязательно. Небольшое двухэтажное здание с выбеленными стенами, окаймлёнными тёмно-синими деревьями. Над входом маленькая вывеска с изображением белоснежной яхты на фоне сапфирового моря. Окна украшали простые белые занавески. Внутри встречал приятный полумрак, а воздух наполнял аромат греческих трав, оливок и специй. Стены в тёплых оливковых тонах, внизу, ближе к полу, пущен искусственный камень. На стенах висели картины, изображающие сцены из греческой мифологии, и фотографии живописных греческих пейзажей. Столы были накрыты белыми скатертями, которые были украшены вышитыми узорами. На столах изящные вазы со свежими цветами. На полу под столами располагались узорчатые коврики. Играла тихая греческая музыка. Уютно и светло, без лишней роскоши. Мягкий и рассеянный свет, керамические горшки с растениями по углам, салфетки с вышивкой, а вместо обычных солонок и перечниц — копии античных фигур. Соджун закатал рукава рубашки, потому что упарился. Хотя все пили фруктовый сок, кроме Чонгука. Он цедил американо. — А мы другие, что ли? — спросил он со смехом у Дженни. К середине ужина Чонгук уже считал её неплохой девушкой. — Чёрт, я сейчас потрачу всю зарплату на их сок. — Соджун махнул в воздухе рукой, подзывая официанта. — Слушай, Чонгук, а что ты бубнил себе под нос у дома Чимина? Что-то про путь и начало. — Да ничего такого. Просто буддийская притча. Чонгуку даже не нужно было смотреть в сторону инспектора, стакан в руках Ким Тэхён замедлился. Он прислушался. — Просвети нас, — сказал инспектор. — В один день в сердце Будды поселилось сомнение. Он ушёл в лес, припал к корням дерева в поисках ответов… — Чонгук запнулся и оглядел всех за столом. Дженни в руках раскачала вилку с черри на зубцах, Соджун пыхтел и резал мясо, а инспектор… Ким Тэхён внимательно слушал. Не ел, не пил. Только смотрел. От его взгляда было бы не по себе Чонгуку. Год назад. Но сейчас его сердце давно не в смятении. — В том лесу к Будде подошёл слон и сказал, что ему печально видеть его в унынии. — Будда общался со слоном? — вскинула брови Дженни. — Он же Будда. У него пятьдесят второй уровень просветления, — сказал Чонгук. — Позволь спросить, сколько тебе? — Двадцать пять. Дженни толкнула Соджуна в плечо. — Дожила до тридцати пяти, а таких вещей не знаю. — Хватит, я хочу дослушать, — оборвал смех девушки Ким Тэхён. — Да-да, — Дженни попыталась успокоиться. — В тридцать восемь лет, инспектор, нужно знать хотя бы азы. — Продолжай, Чонгук. — Ким Тэхён не изменил положения: всё тело было повёрнуто в сторону Чонгука. — Будда общался с растениями, с деревьями и даже с камнями. Соджун тоже засмеялся, поддевая вилкой мясо. — С камнями? Знаю я тут один камень… Дженни и Соджун рассмеялись в один голос. Чонгук проглотил крик. — Вы сами спросили. — Заткнитесь оба, не смешно, — строго сказал Ким Тэхён, и за столом повисла тишина. — Продолжай. — Будда был в смятении, поэтому он принял решение вернуться в начало. Ведь именно в начале мы видим путь. Поэтому, когда я попал в тупик год назад, эта притча помогла мне вернуться к началу, чтобы найти путь. — Чонгук не удержался и посмотрел на инспектора. Ох, дядь. Чонгук уронил свой взгляд и лицо с пылающими щеками в тарелку. — Или что-то типа того… — Всё-таки религия это не моё. — От бархатного голоса Чонгуку хотелось выть, как и год назад. — А ты буддист, Чонгук? — спросил Соджун. — Нет. — И не верующий? — уточнила Дженни. — У него мать атеистка и бога не признаёт ни в каком виде. — Чонгук выпрямился. Ким Тэхён с достоинством принял на себя два удивлённых и один ошарашенный до мозга костей взгляды. — А если конкретно по вопросу. Нет, Чонгук в бога не верит. Извините. Ким Тэхён обошёл столик в направлении туалетов. Дженни тоже не удержалась от кроткого взгляда. Она опустила глаза в тарелку. — Вы очень близки, верно? — спросил Чонгук. Его мало волновало тесное знакомство с Соджуном, а вот с Дженни. Девушка поправила волосы. — Мы много вместе пережили. — Понимаю. — Чонгук ответил доброжелательным тоном. — Просто мне показалось… — Он заглянул сначала в глаза Дженни. Безразличные и прозрачно-рыбьи, где всё было на поверхности, потом Соджуну, тот смотрел прямо и радушно. — Что после отстранения к инспектору начали относиться по-другому. Соджун покачал головой, и салфеткой обтёр губы от мясного бульона. — Нельзя верить всему, что читаешь в телефоне или видишь по телику. Наша дружба с Тэхёном год от года только крепче. — Соджун улыбнулся по-доброму. — Например, сегодня все запаниковали, а он сохранил выдержку. И это не случайно, он отличный полицейский. Дженни встала из-за стола. — Отойду в уборную. Соджун и Чонгук проследили взглядом, пока девушка не скрылась за поворотом. — Эх, сейчас она точно зажмёт его в углу. Завидую Тэхёну, почти сорокет, а девки так и вешаются, — без какой-либо злобы сказал Соджун. — Что значит «зажмёт»? — Чонгук пялился на угол, за которым исчез инспектор, а потом и Дженни. — У неё же кто-то есть… — Ага, есть. Они трахаются с Ким Намджуном. — Соджун плеснул себе сока в стакан. — Дженни нравился Тэхён всегда. И вроде бы она ему тоже. Точно не знаю, но он не отталкивал её. Чонгук еле удержался, чтобы не швырнуть об стол вилку. Инспектор, вам бы уже вернуться за стол. — То есть, — ему с трудом удавалось удерживать голос спокойным и безэмоциональным, — Ким Тэхён и Дженни давние любовники? — Ну почему давние? Что-то между ними наклёвывалось полгода назад до отставки Тэхёна. — Соджун поставил стакан с соком на стол и вернулся к мясу в тарелке. — Но Дженни к нему точно клинья подбивала больше, чем полгода. Два года или три… У Соджуна ожил телефон. Звонила его жена. Чонгук решил, что это шанс. Он показал на пальцах Соджуну, что пойдёт в туалет. Чонгук почти забежал в коридор, где уборные для девушек и мужчин расходились в разные стороны. Дженни прижала инспектора к стене, наваливаясь грудью. Она целовала Ким Тэхёна, проникая языком в рот. Земля под ногами Чонгука качнулась. Его затошнило. С плотно забитых дверей внутри слетели засовы. Воспоминания захлестнули Чонгука с головой. Он отчётливо слышал свой голос. До невозможности счастливый. Чонгук слышал голос Ким Тэхёна, который всегда отзывался в нём всем: и шумом моря, и стеной дождя, и благодатным ветром, и биением собственного сердца. Дышать с каждым новым вдохом становилось всё труднее. Понадобилось три месяца, чтобы запечатать в себе эту боль. Но оказалось, что нужно меньше половины дня, чтобы вернуться к самому началу. Инспектор мягко перехватил руку, которой Дженни упиралась ему в плечо, и отвёл в сторону. — Что ты делаешь? — Я кое-что поняла сегодня. — В голосе девушки дрожали настоящие чувства. — Я весь день была рядом с тобой и теперь уже не смогу… Дженни снова потянулась к губам инспектора, но он намеренно отвернулся. Чонгук и Ким Тэхён увидели друг друга. За что вы так, инспектор? Вам нравится делать больно? Всем или только Чонгуку? Дженни не заметила замеревшего Чонгука. Девушка нашла руки инспектора и прижала их к собственным губам. — Кажется, я ошиблась. Ошиблась в чём? В том, что встречалась со старшим инспектором, а как подвернулся вариант получше, так сразу «я ошиблась»? Ким Тэхён отцепил пальцы девушки. — Я тебе ничего не обещал. Да и вроде бы ты нашла новый предмет воздыхания. Настоящая любовь взаимовыгодно заменяется деньгами, верно? — Дженни дёрнулась от Ким Тэхёна, как от ядовитой змеи. — Теперь живи с этим. Девушка обернулась и даже как будто не удивилась, что здесь же находился Чонгук. Она прошла мимо него с непроницаемым лицом. Неужели все они такие жалкие, когда их бросают? Три месяца слёз и поисков. Накачивание себя алкоголем. Не дал бы он тогда слово Ким Тэхёну, то и наркотой заправился бы по самую маковку. — Тоже в туалет? — ухмыльнулся Ким Тэхён. Чонгук кивнул. Они с инспектором сравнялись. Чонгук почти прошёл мимо. Отболело ведь. Будда, сомнение в сердце, всего лишь тоненькие мосты. Чонгук заломил простреленную руку Ким Тэхёна тому за спину. Не писка. Он толкнул инспектора в незакрытую дверь кладовой. Тесная, с запахом хлорки и химического лимона. Чонгук заставил Ким Тэхёна упереться телом в стеллажи с химией и грубо перехватил вторую руку, чтобы защёлкнуть за его спиной наручники. Головой инспектор ударился о бутылки с чистящими средствами, и они попадали им под ноги. Чонгук на минуту осознал, что сделал. Голова инспектора лежала на металлической полке стеллажа. В глазах непереводимая злость, но губы сомкнуты так, что даже и не подойдёшь с поцелуем. — Как вам, дядь, ощущение беспомощности? — вырвалось из Чонгука первым. Он сделал шаг вплотную к инспектору. Руки обвили талию и сомкнулись на пряжке ремня. Ким Тэхён вздрогнул. У Чонгука дыбом встали волосы на затылке. Но разве это его остановит сейчас? Разве Чонгук не хотел отомстить Ким Тэхёну за всю ту боль, что он оставил после себя. Брюки, а затем и трусы Ким Тэхёна упали ему на ботинки. Чонгук навалился со спины. Еле уловимый аромат духов. Версаче. Чонгук подарил инспектору их на Новый год. — Я не пользуюсь парфюмом. — Ким Тэхён поставил коробку. Не вскрыл, не понюхал. — Тогда будешь брызгать в туалете вместо освежителя, дядь. — Чонгук не гордый, когда дело касалось инспектора. Он сам снял прозрачную плёнку с коробки духов. — Вы только понюхайте, как пахнет! — Послушай. — Ким Тэхён выбил из пачки новую сигарету, закурил, стряхивая пепел в чистую пепельницу. Чонгук молодец, помыл её. — Чё «послушай»? — Ароматы не нюхают, а слушают. Инспектор смотрел на него напряжённо. Ну конечно. Он не ждал прихода Чонгука, а тот заявился за полчаса до Нового года. Чонгук застал инспектора на пороге. Выбритый, при галстуке и начищенных туфлях. — Ты иди, дядь, я подожду тут твоего возвращения. Ким Тэхён сделал долгую затяжку. Не моргал. Чонгук костями чувствовал его выжигающий взгляд. — Уходи, Чонгук. — Не, дядь, не уйду. Сейчас Новый год, я еле улизнул с семейного вечера только ради того, чтобы увидеть тебя и подарить эти сраные духи. Я заслужил переночевать тут. Инспектор затушил сигарету в пепельнице. — Ты уйдёшь, если мы займёмся сексом? Челюсть упала прямо на грудь, но Чонгук быстро взял себя в руки, усмехнулся. — Я тебе духи, а ты мне секс. Да, дядь? — Полтора года он добивался хотя бы симпатии от него. По пьяни поцеловались один раз. Так, что Чонгук обкончал трусы. Ещё неделю он просыпался на мокрых простынях и не подходил к Ким Тэхёну, пока тот сам не поймал его в полицейской Академии и не извинился. Сказал, что ему привиделось, и он не хотел. А теперь Ким Тэхён предлагал секс. Настоящий половой акт. — Неравноценный обмен. Иди, куда собирался, дядь. А я подожду тебя здесь. Ты утром снова разбурчишься, но приготовишь для меня какао. Я спалю тосты, и будем мы завтракать лапшой быстрого приготов… Ким Тэхён оказался рядом. Он взял лицо Чонгука в свои руки и поцеловал. Чонгук наслаждался нежными покусываниями с сигаретным вкусом на губах, но не больше. Чонгук не отвечал на поцелуй, потому что находился в ступоре. Да и что он мог? Это их второй поцелуй, и второй раз Чонгук к нему не готов. — Откроешь рот? — спросил инспектор. Чонгук пялился, не в силах отвести взгляд от красивого лица. Под кожей напряглись желваки, в карих глазах вопрос. — Зачем, дядь? Они смотрели и смотрели друг на друга. Тёплые пальцы на скулах, указательными задевал мочки ушей. Напряжение между ними вытянулось в звонкую струну. На ней бы Чонгук сыграл, что в конец запутался, но она лопнула. Они соединились в воздухе в диком поцелуе, из-за которого Чонгук опять чуть не кончил. Чонгук сморгнул. Воспоминания — вот что у него осталось от инспектора. Ноги Ким Тэхёна Чонгук развёл пинком в стороны. Руками упёрся в поясницу. Горячая кожа. Тёмные волосы спускались с копчика в ложбинку. Аккуратная задница. На ней тоже волосы. Должны были быть. Когда они впервые потрахались, Ким Тэхён — старший инспектор, выбрил своё очко. — Где волосня, дядь? — зло прошипел Чонгук, вдавливая пальцы в гладкую кожу. Он развёл задницу и провёл пальцем по вычищенному до блеска анусу. Чонгук разогнался в злости от нуля до тысячи за секунду. Он плюнул на пальцы и сразу затолкал два в задницу инспектора. Тот опять дёрнулся, и снова ни звука. — Ты чё, ебался весь этот год? Кинул меня, спрятался, как крыса в своей норе, и брил своё очко. А подставлялся под кого? А, дядь?! Чонгук вынул свои пальцы. Как же он зол. Он с размахом ударил по заднице. Опять ни звука. Сука! Член вошёл в инспектора на головку. Он с трудом проталкивался в Ким Тэхёна. Тяжело. От натуги у Чонгука по лицу покатился пот. Он выдохнул в воздух: — Какой ты узкий. — Из груди вырвался глубокий стон. — Господи… Я сойду с ума. Ким Тэхён не сопротивлялся. Да и как. На руках наручники, он с оттопыренной задницей под Чонгуком. Он вошёл полностью. Со всех сторон на него давили узкие горячие стенки ануса. Чонгук дрожал. Как давно это было? Когда он занимался сексом с Ким Тэхёном? Нет, с Тэ… Осталось ли у Чонгука ещё право называть инспектора по имени? Чонгук со стоном вколачивался в узкую задницу. С трудом, толчок за толчком до сбитого дыхания. Ким Тэхён молчал. Назло. Чонгук не настолько ослеп от возбуждения, чтобы не видеть сжатых в кулаки рук. Ещё один удар. Ещё. Толчки чередовались с ударами. Чонгук вцепился в бёдра и наклонился ближе к спине. — Ты делал это с кем-то другим? — спросил он сорвавшимся голосом. В ответ молчание. Инспектор издевался над ним. Чонгук ускорился. — Ты был у меня первым, дядь. Первым, кто сделал меня счастливым. И первым, кто бросил. Чонгук приостановился. Вышел, затем загнал член на всю длину. Вышел и опять загнал. Бёдра перестали его слушаться, в ушах шум, под пальцами обжигающая кожа. Чонгук хочет глубже, хочет достать до самого сердца. Сделать больно. Сделать хорошо. Чонгук кончил с криком, прямо в Ким Тэхёна. Он медленно вытащил свой член. Капля спермы сорвалась с вспухшего ануса и упала на брюки под ногами инспектора. Вторая, третья. Четвёртая капля растянулась ниткой. Чонгук не устоял на ногах, опустился на пол. Воздуха не хватало. Перед глазами туман. Взглядом он зацепился за член инспектора. У Ким Тэхёна стояк. Каменный. Чонгук нырнул под инспектора и открыл рот. Член вошёл почти полностью. Чонгук старательно работал языком, вылизывал, кончиком проходясь по головке, выпуская его из горячего рта, а потом заглатывать всё больше и больше, пока член не упёрся ему прямо в глотку. На глаза навернулись слёзы, сработал рвотный рефлекс. Когда последний раз он отсасывал инспектору? Чонгук не отстранился, стерпел рвотный позыв. Ким Тэхёну хватило ещё трёх-четырёх быстрых толчков в рот Чонгука. Инспектор кончил, но это ещё не конец. Чонгук взял член поглубже. Инспектор кончал долго, но Чонгук подождал, проглотил всё, что дал ему Ким Тэхён. Потому это всё для Чонгука. Всё, что останется у него после этого дня и этой каморки. Откуда-то донёсся звук мобильника. — Телефон звонит, не слышишь? — голос Ким Тэхёна глухой и невыразительный. — Достань и ответь. — Мне? — А я, по-твоему, как это сделаю в таком положении? Прими звонок и прижми телефон к моему уху. Чонгук сделал, как ему сказали. — Звонили из центра. Нашлись хозяева пальчиков, — весёлым голосом сообщил Соджун. — Кто это? — Бан Шихёк. Дело я уже запросил. Вы там скоро? Или решили обоссать все толчки? — Смешно, — сказал Ким Тэхён и мотнул головой. Чонгук сбросил звонок и застыл рядом с инспектором. — Долго будешь так стоять? Может, ещё фотку сделаешь и всему участку разошлёшь? — Дядь, я так не сделаю. — Супер. Будь добр, сними с меня наручники. Мне надоело морозить задницу. — Да, конечно. Чонгук застегнул на себе брюки, нашёл в кармане ключ от наручников. Ким Тэхён самостоятельно натянул брюки. Но у него воспалённые покраснения на кистях. На них инспектор натянул рукава чёрной водолазки. — Закрой рот. — Чонгук отшатнулся от холодного взгляда Ким Тэхёна. — Я надеюсь, теперь ты удовлетворён? Больше не будет никаких недопониманий? Инспектор рукой отстранил Чонгука от двери и первым вышел из кладовки. Тоненькие мостики разрушились, так и не успев закрепиться.