Венец из волчьих ягод

      Пришлось едва ли не драться с Нингаль, чтобы отвоевать свое право идти на прием в материнском сарафане, а не в эголльских многослойных платьях. Клюкву подвергли пытке с купанием, а меня разукрасили так, что я и свое лицо-то с трудом узнала. Все ради короны. Я макнула пальцем в красное масло для губ, принюхавшись к терпкому запаху каких-то ягод. Надеюсь, все эти экзекуции будут стоить мне уважения со стороны леди Аши, иначе я сотру весь этот боевой окрас со своих щек в ту же секунду.       Клюква грустно подвывала, тщательно вылизывая мокрую после купания шерсть. Наши обреченные взгляды столкнулись, и волчица протяжно вздохнула, принявшись за лапы. Последние несколько часов я потратила на то, чтобы изучить всю эголльскую культуру. Хорошо еще, будучи в Красногорье, я самостоятельно познавала живопись и литературу западного королевства. Спасибо мне из прошлого, которая заказывала у купцов картины кисти эголльских художниц и приглашала сказителей, певших чужеземные баллады. Теперь, дай Светлоокий, я не опозорюсь на весь мир.       — Это первый шаг к трону, Клео, — тихо сказала я, разглядывая свое зеркальное отражение. Я выгнала всех служанок, приказав до отъезда меня не беспокоить. — Нужно уметь справиться со знатью, даже если она стоит поперек горла.       Клюква не ответила, только что-то порычала, не желая принимать человеческий облик. Видимо, продолжала злиться на меня за водные процедуры. Я даже не успела рассказать ей о странном смотрителе библиотеке и его словах о том, что королева Каланта не одобрит нашего общения. Что бы это ни значило, я не желала находиться под колпаком. Даже если этим колпаком меня накрыла властительница Эголлы. Я и гадать не хотела, что она сделает, когда узнает о нашей сегодняшней встрече с принцем Варассой.       Меня всю передернуло, и Клюква озадаченно заскулила.       Жар накрыл меня с головой, и я вцепилась руками в волосы, принявшись теребить сложные косы, унизанные маленьким золотыми кольцами и цветами из тонкого металла. Пришлось заставить себя убрать пальцы, чтобы не испортить сложную композицию. Как жалко выглядела Волчья Княжна, отказывающая толпам женихов, сейчас, когда сама шла к мужчине просить о ласке? Я резко выпрямилась, скривив губы. Нет, я лишь дарую свою милость, и это не будет никакой постыдной просьбой. Я возьму все, что принц Варасса сможет мне дать, а после мы разойдемся в разные стороны настолько, насколько позволят брачные узы. Лишь несколько ночей утолить жажду — так я решила.       Я глянула в сторону окна — зажглась звезда Дракона. Через половину часа карета, запряженная лучшими королевскими скакунами, повезет меня в имение Орвот.       Взметнулись полы кроваво-красного сарафана. Я подобрала юбки и направилась в сторону двери. Сердце мое глухо стучало под горлом.       — Ищите меня в саду, — бросила я сторожившему снаружи Гурьяну. Тот мрачно улыбнулся, но кивнул. Догадался? И к бесу.       По коридору я почти бежала, боясь наткнуться на прислугу или леди Нингаль. Легче будет, если Варасса не придет. Или придет, но откажется. Боги милостивые. Я сцепила зубы, мысленно уговаривая себя повернуть назад. Порочная, бесстыдная предательница, и нет мне иного имени. Я любила Асена, больше жизни любила, так почему сейчас эта любовь во мне молчала? Почему позволяла мне идти вперед, позволяла думать о том, кто меня ждал, несомненно, ждал в саду? Точно — Волчья Княжна, ведомая звериными инстинктами. Только вот волки намного вернее меня.       Дворцовые стражницы молча отворили внутренние ворота, ведущие в задние сады. Ночная прохлада остудила горящие щеки, и я получше укуталась в накинутые на плечи меха. Облезлые деревья утонули в ночном мраке, освященные только звездами и далекими огнями теплиц. Я прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Ветер дохнул в лицо морозом. В Красногорье в это время снег уже сугробами лежал, а в Эголле — хвала богам, что выпала пара дюймов.       Запах магии Варассы я уловила сразу, но продолжала стоять на месте, совершенно не представляя, как начать разговор. Время неумолимо бежало вперед, отсчитывая минуты, которые мне остались на принятие решения.       — Ваше Высочество, — сухими губами вымолвила я, вглядевшись во тьму. Ответом на мои слова послужил крохотный зеленоватый огонек, вспыхнувший на кончиках пальцев принца.       — Княжна Сильванна, — он отвесил мне приветственный поклон, и голос дрогнул, как и пламя в его руках. Ждал этой встречи, я вижу, что ждал. — Вы восхитительно выглядите.       — Благодарю. Чудный фокус, — я нашла в себе силы на улыбку. Варасса опустил взгляд на магический пламень, и его губы тоже дрогнули.       — Спасибо, княжна. Это несложно, я бы мог…       — Я не обладаю волшебством, — отрезала я, мысленно встряхнув себя за плечи. — И у меня нет на это времени.       Я сделала шаг к нему. Потом другой, пока не оказалась вплотную к принцу, и мне не пришлось закинуть голову, чтобы посмотреть в его лицо, непередаваемо красивое в свете маленького огонька. В черных глазах отражались морозные звезды и я вся целиком. В полумраке королевского сада были только мы, я знала это по шныряющей повсюду магии. Никто не помешает окрашенным в похоть словам сорваться с моих губ.       — Через полчаса я отправлюсь в имение Орвот, но перед этим хотела бы услышать ответ на свой вопрос.       Мое сердце сделало кульбит. Судя по тому, как шумно сглотнул Варасса, он чувствовал нечто похожее. Я зачарованно уставилась на дернувшийся кадык и поняла, что бежать мне было некуда. Асен, моя прошлая жизнь, Гурьян и его предостережения — все это померкло во взгляде напротив. Я хотела это тело, я хотела сжимать его руками, оттягивать густые волосы и целовать полные губы до беспамятства.       — Что вы чувствуете, принц, находясь рядом со мной? — выдохнула я и, не прерывая зрительного контакта, накрыла его грудь ладонью. Боги, клянусь, я ощущала биение его мощного сердца.       — Трепет, — сиюминутно отозвался принц, а я вздрогнула, скользнув ладонью к его животу. Сегодня Варасса облачился в просторные брюки и легкую рубаху с широким кожаным поясом. Сквозь твердую материю не ощутить рельефа тела, оставалось только догадываться и ждать. — Уважение, — продолжил он, глядя строго в мои глаза. Я ухмыльнулась, скользнув пальцами еще ниже. Варасса дернулся. — Смятение.       — Еще, — потребовала я, остановившись внизу живота. Ткань натянулась, и я испытала полнейший восторг. Не ошиблась.       — Жар, — жалобно выдавил он, издав сиплый вздох. Я встрепенулась.       — И что ты собираешься с этим делать? — поинтересовалась я, уже заранее зная о его согласии.       — Прошу простить меня, княжна…       — За что? — я удивленно вскинула бровь и тут же хищно ухмыльнулась. — За это? — моя рука сжала его член сквозь ткань брюк, а я уже совершенно не отдавала себе отчета в действиях. Варасса широко распахнул глаза, попытавшись отстраниться, но я придержала его за плечо, хмуро и внимательно глядя на него. — У меня нет желания играться. Либо да, либо нет, Ваше Высочество. Мы взрослые люди, способные самостоятельно справляться со своими прихотями.       — Я не понимаю, — принца явно смущала моя рука на его каменном члене, и я осторожно убрала ладонь, вызвав вздох, полный разочарования.       — Я предлагаю вам близость без обязательств. На несколько ночей. Без чувств, без обещаний, без будущего, — твердо проговорила я, мигом обретая суровую холодность. — Ваша репутация не пострадает, ведь мы почти помолвлены. Только секс. Для обоюдного удовольствия. И ничего кроме, — отрывисто проговорила я, отступив на шаг. — Нет смысла скрывать это, — я кивнула на оттянутую ткань брюк. Варасса густо покраснел. — Но отказ ни на что не повлияет, — предупредила я. — Это должно быть общим решением.       — Вы предлагаете спать с вами, — принц даже не спрашивал, просто пробовал мое предложение на вкус. Я кивнула, продолжая сжимать его руку, словно боялась побега.       Варасса смотрел на меня, его глаза поблескивали, а губы приоткрылись в безмолвном вопросе. Эти губы. Я сглотнула, мечтая целовать их до тех пор, пока они не опухнут. Касаться маленьких клыков и заостренных по-эльфийски ушей.       — Мое время не бесконечно, — сухо напомнила я, внутренне сгорая от нетерпения. — Мне помочь вам дать ответ? — я дернула бровью, снова прильнув к его груди. Варасса растерянно моргнул, а в следующую секунду глухо застонал, приоткрыв свои губы навстречу моим.       Долгожданный поцелуй был со вкусом ночной прохлады и моего необузданного желания. Боги, боги, все оказалось еще безумнее, чем я себе представляла. Я вынудила принца склониться, и теперь жадно вылизывала его рот без намека на нежность. Варасса неуклюже отвечал, словно это был первый поцелуй в его жизни. Вздор. Я жадно укусила его нежную губу, вцепившись пальцами в густые волосы и оттянув у самых корней. Принц снова застонал, полностью находясь в моей власти, и мне это до греха нравилось. Каково же будет касаться его тела, кусать теплую кожу? Я не сдержалась, скользнув рукой к его бедрам и крепко сжав, и чуть не захлебнулась слюной. Это я еще до ягодиц не добралась.       Мне пришлось заставить себя оторваться от мягких губ, испачканных в моем пахнувшем ягодами масле. Желание снова примкнуть к ним в поцелуе и наплевать на весь мир пришлось поспешно схоронить. Варасса тяжело дышал. Я даже не заметила, когда огоньки в его руках погасли, и теперь мы стояли в полнейшей темноте, прекрасно видя друг друга, чувствуя.       — Я жду, — напомнила я, но голос предательски сел. Я облизнула губы, а принц накрыл свое лицо ладонью.       — Да.       — Что «да»? — я подавила в себе волну безудержного ликования.       — Боги милостивые, княжна! — вознегодовал Варасса, послав мне грозный взгляд. Я медленно улыбнулась, совершенно забыв, что передо мной стоял мужчина. Да, выросший в матриархате, подавленный собственной матерью, но мужчина, сильный, до одури красивый. И дразнить его было опасно.       — Завтра ночью я жду вас в своих покоях, — коротко объявила я, не спуская взгляда с его губ. — Несколько условий: я не хочу пустых разговоров во время этих встреч, никаких лишних слов. Вести всегда буду я, надеюсь, это не проблема?       — Нет. Само собой.       — На публике сохраняем нейтралитет. А лучше — держимся друг от друга подальше. Уточняю, Ваше Высочество, это не любовь. Не что-то похожее, — я нахмурилась. — Без обещаний. Без клятв. Без верности.       — Только с вашей стороны, княжна, — Варасса вздернул подбородок. — Я до последнего вздоха буду верен жене. Вам.       — Как угодно, — я не обратила внимания на дрогнувшее сердце. — И никаких поцелуев, — добавила я, сдержав улыбку.       — Позвольте, — принц ощетинился. — Это лишнее условие.       — Смеете возражать? — я раздраженно поморщилась.       — В этом — да.       Мы смотрели друг на друга пару долгих секунд, пока я рывком не притянула его к себе, вцепившись в его губы едва ли не зубами. Варасса покорно наклонился ко мне, робко опустив горячие ладони на мои плечи. Нежно, осторожно, бережно. Я его так не касалась. Никогда не коснусь. Второй наш поцелуй был еще яростнее первого. Я не целовала — испивала его, словно спешила заявить о своих правах. А ведь только вчера я говорила Клео, что принц Варасса не вещь, чтобы им обладать. Но я хотела.       Его губы были податливыми, невинными, но от его кожи шел жар, готовый спалить меня дотла. Я обхватила его лицо обеими руками, углубив поцелуй, словно пыталась насытиться на год вперед. Его язык почти не двигался, но я с жадностью облизывала его, направляя, показывая. Нет, за двадцать восемь лет у Варасы были женщины, я не сомневалась в этом. Не могло такого быть, чтобы…       Вновь набрякший член упирался в меня, мешая здраво мыслить. Хотя здраво мыслить я перестала с первой встречи с Варассой. Я обвела языком крохотные клычки и отстранилась, упершись руками в его грудь.       — Мне пора, — с досадой сообщила я, чувствуя приближение Гурьяна. — Завтра.       — Княжна, — принц смотрел на меня помутневшим взглядом как на свое личное божество. И этот взгляд мне до безумия нравился.       — Завтра, — повторила я и понизила голос: — Я сделаю с вами все, что захочу.       Варасса издал сиплый стон, а я помчалась прочь, огибая деревья. Сердце мое не то что стучало, оно билось в агонии, а низ живота пылал подобно самому большому праздничному костру.       Прошу прощения, леди Аша, этим вечером я буду думать не о вас.

***

      Она сбежала, снова. И забрала с собой его первый поцелуй. Варасса стоял в кромешной тьме, обессиленно облокотившись на ствол ближайшего дерева. Губы, руки, все его тело целиком горело, храня на себе жадные прикосновения палящего огня. Принц мелко дрожал, чувствуя внизу живота непреодолимое напряжение. Не думать о княжне не выйдет — она поселилась в его мыслях, крепко вцепившись обеими руками, и не желала отпускать. Варасса прикрыл глаза, горячими пальцами коснувшись своих губ. Он и мечтать не смел о том, чтобы Сильванна целовала его так, властно и требовательно, чтобы стояла совсем близко, касалась его.       — Мрак, — Варасса ударил кулаком по стволу дерева, нахмурившись.       Без всякой рабской метки отдал себя в распоряжение княжны. Без оглядки, без сомнений. Принц гневно выдохнул, пытаясь утихомирить колотившееся в груди сердце. Не должен был соглашаться. Что для мужчины Эголлы жизнь без любви? Варасса болезненно искривил губы, со страхом размышляя, чем ему обернется это соглашение. Сильванна наиграется им вдоволь, а потом выбросит. Вар станет подобно королю Рунну, первому мужу матери, нелюбимому, ненужному. Принц содрогнулся, когда подумал о Рунне, иной раз шатавшемся по дворцу, словно призрак. Они не общались близко, но даже одного взгляда хватит, чтобы понять — этот мужчина сломан, разбит вдребезги руками жены. Варасса шумно сглотнул, представив себя на его месте. Каланта взяла Рунна в мужья тоже — по велению долга.       Принц оттолкнулся от ствола дерева и шагнул в ночь, ведомый только огнями тепличного комплекса. Возбуждение почти спало, облегчая движения.       Варасса не сумел бы отказаться. Он понял это у стеклянных дверей оранжереи, вспомнив букет звездной лаванды, который до сих пор стоял в его покоях. Сильванна подарила ему цветы, а принц вложил в ее руки все свое доверие, чтобы потом рухнуть вниз.       Принц переступил порог теплицы. Местный смотритель лишь мельком взглянул на него и вернулся к своим делам. Варасса едва ли не бегом поднялся на второй этаж, завернув в павильон целебных растений. До завтрашней ночи нужно было как-то еще прожить.       Клумба, где рос пещерный вьюнок, была ограждена деревянным бордюром, но даже это не помешало растению выползти на середину тропки. Варасса присел на корточки, принявшись осторожно срывать зеленые усики для приготовления заживляющей мази. На мысе Никса такой понадобится много. Принц дернул плечом, вспомнив о своем грядущем наказании. Королева Каланта приказала Маут Гуламу истребить пятьдесят вражеских воинов, и он не посмеет ослушаться. Губы Варассы изогнулись в нервной ухмылке.       Его взгляд упал на соседние цветочные ряды, и сердце почему-то забилось где-то на уровне горла. Как любой другой лекарь Эголлы, принц прекрасно знал рецепт снадобья, делающего семя мужчины бесплодным. Варасса потянулся к мелким белым цветочкам, рассыпавшимся по стеблям, словно звезды. Если Сильванна не передумает, ему понадобится этот отвар. Принц сглотнул, сорвал пару цветов и положил на дно корзины, куда уже сложил пещерный вьюнок. Конечно, у смотрителя возникнут вопросы, ведь бутоны зимовницы нужны для двух вещей — предотвращения нежелательного зачатия и лечения мужского бессилия.       Варасса медленно выдохнул, справедливо решив, что подумает об этом только в том случае, когда по замку Альпутты о нем поползут слухи. Принц лениво оглядел этаж, подхватил корзину и уже собрался уходить, как застыл.       Кусты волчьей ягоды были неаккуратно примяты. Варасса в несколько шагов оказался рядом с ядовитым растением и свел брови к переносице. Кому понадобились эти плоды, чей сок убивал за считанные секунды? Впору забить тревогу. Принц нахмурился сильнее, намереваясь опросить смотрителя теплиц. Без его ведома отсюда ничего вынести было нельзя, тем более в такой варварской манере — несколько ягод лежали на земле раздавленные.       — Кто был в тепличном комплексе сегодня? — Варасса требовательно скрестил на груди руки, глядя на тщедушного старика-гоблина. Тот окинул принца раздраженным взглядом.       — После вашего дневного визита никто больше не захаживал, — скрипуче отозвался он, желая поскорее вернуться к своим делам. Принц шагнул ближе, в его глазах вспыхнул огонь.       — Неужели? — голос его обрел суровость, какая была присуща королеве. Старик вздрогнул, наморщив лоб, словно вспоминал.       — Леди Нингаль, — вдруг сообщил он, часто закивал. — Да-да, леди Нингаль заходила сегодня сразу после вас.       — Что она взяла?       — Ничего, Ваше Высочество. Леди хотела выяснить, по какому поводу вчера заходила княжна Сильванна.       — Понятно, — Варасса отшагнул, посмурнев еще больше. Смотритель ожидал вопроса касаемо княжны, но принц лишь коротко попрощался и направился прочь.       Кажется, придется наведаться к матери раньше назначенного дня.

***

      Имение Орвот не уступало в габаритах замку Альпутты. Шпили темных башен уходили в небо, а витражные окна в два гоблинских роста ловили лунный свет. Мой экипаж прибыл одним из последних, но я все равно успевала оглядываться по сторонам. Королева отправила мне в сопровождение четырех легионерш, и сейчас они хмурыми глыбами шли от меня по бокам. Гурьян на их фоне безвозвратно потерялся, больше походивши на моего спутника, чем на воеводу. Мужчина не говорил со мной весь путь и даже не глядел в мою сторону, потому что от меня за милю разило магией и запахом принца Варассы. Делать с этим фактом я ничего не собиралась, пусть обижается, сколько вздумается. Зато Клюква радостно виляла хвостом и хитро косила на меня желтыми глазами.       Внутренний двор имения был освящен сотнями магических огней, отчего казалось, словно сейчас жаркий полдень. У высоких кованых ворот гостей встречал гоблин-дворецкий, статный и ухоженный. Я бы даже назвала его красивым, если бы не барахталась в своих мыслях, посвященных совершенно другому мужчине.       — Княжна Красногорья, Сильванна, дочь Алекая Огненной Руки, благословенная дева Северных Берегов и хозяйка Снежного Города, — полный титул, данный мне на совершеннолетие, резанул по ушам, но я выдавила из себя улыбку в ответ на заинтересованные взгляды остальных гостей. Так или иначе, властвовать в Снежном Городе я бы смогла только после замужества.       — Не нравится, когда при всех говорят о чести? — тут же съязвил Гурьян, неожиданно оказавшись слишком близко. Я дернула плечом, словно пыталась сбросить его присутствие.       — Я не лишена чести, и готова слушать о ней часами, — холодно отозвалась я, даже не взглянув на него. — Продолжишь фамильярничать, я…       — Отправите меня обратно в Красногорье? — Гурьян рычал. — Уж лучше так, чем находиться в подчинении женщины, забывшей о своем обещании.       — Забываешься, — заметила я, ничуть не изменившись в лице. — В Эголле я выше тебя по статусу в сотни раз, Гурьян. Если в Красногорье я прощала тебе твою гниль, льющуюся с языка, здесь терпеть этого не стану. Отдавай себе отчет в том, с кем говоришь, — я перешла на шипение, какое присуще змеям. Клюква встревоженно заскулила, отершись о мои ноги. — Никто не станет задавать мне вопросов, если я велю казнить собственного воеводу, вздумавшего дерзить.       Видят богини, я всего лишь хотела его от себя отвадить на этот вечер и заняться мыслями поважнее, но мои слова прозвучали совершенно не так, как задумывалось. С лица Гурьяна разом схлынули все краски, он замер, глядя на меня так, словно только что узрел смерть ближнего. Я испугалась, но в моих глазах не отразилось даже капли того, что я испытывала. Все ради короны. Все ради себя.       — Я понял вас, — одними губами проговорил Гурьян и опустил голову. Я успела заметить мелькнувшую на его лице гримасу боли.       Нет больше той розовощекой Сильвы, над которой ты любил шутить и которую катал на своем рыжем коне. Все умерло, Гурьян, в тот же день, когда Асен пал жертвою вечного сна. И нет нам дороги назад.       — Прости, — кажется, я так и не сказала это вслух, а если и сказала, Гурьян не услышал.       Перед нами распахнулись еще одни мощные двери, впуская в залитый ярким светом зал. Пахнуло едой и алкоголем. Я на мгновение зажмурила глаза, собираясь с мыслями, и шагнула за порог вечного праздника. И все взгляды в одночасье устремились на меня одну.       — Приветствую вас в своем доме, княжна Сильванна, — громогласный женский голос разнесся над собравшимися. Я окинула взглядом помещение, остановившись на широкоплечей глимме, и цвет ее кожи был в тон огню.       — Благодарю за приглашение, леди Аша Орвот, — я склонилась в приветственном поклоне, заслужив зубастую улыбку от хозяйки торжества.       — Как вам Эголла, княжна? — по мере сказанных слов Аша приближалась ко мне, сверкая темно-карими глазами.       — Величественна и прекрасна, — отозвалась я, задрав голову. Чистокровная глимма, она была выше меня головы на три точно.       — Говорят, вы покинули Красногорье, желая вырваться из оков мужского царствования? — Аша оскалилась. На ее длинных острых клыках сверкали кольца с красными каменьями.       — Я покинула Красногорье, чтобы найти свое место, — отпарировала я, вернув улыбку. Глимма одобрительно качнула головой.       — Тогда наслаждайтесь праздником, княжна. Этот день — ваш.       — Благодарю.       Аша еще раз улыбнулась и затерялась в толпе собственных гостей. Она полыхала силой и уверенностью, опасная противница. Я задумчиво поджала губы. Нингаль за моим плечом издала сиплый смешок. Видимо, наставнице понравился мой ответ.       — Ты хорошо держишься, — женщина подтвердила мою догадку, слегка склонившись к моему плечу. — Не давай ей спуску, девочка, иначе Красная Драконица сожрет тебя живьем.       Красная Драконица была покровительницей Дома Огня и Розы. Считалось, что именно она дала начало этому роду. Ровно как Синяя Медведица считалась матерью Дома Воды и Лилии, а Серебряная Олениха – Дома Ветра и Шиповника. Я отрешенно кивнула Нингаль, все еще чувствуя себя неважно из-за стычки с Гурьяном. Воевода стоял чуть в отдалении, внимательно наблюдая за обстановкой, но не глядя на меня. Кажется, поссорились мы смертельно.       Пришлось заглушить душевную боль предложенной на столах едой. Я скользнула мимо нарядно разодетых глимм, намереваясь провести этот вечер с какой никакой, но пользой. Клюква, которая послушно шла за мной шаг в шаг, вызвала всеобщий ажиотаж. Конечно, здесь слышали о Волчьей Княжне, но попробуй внимать сказкам о ручном волке, а попробую увидеть его вживую. Пока Клюква своим очарованием отвлекала от меня любопытные взгляды, я взялась за угощения. Маленькие хрустящие булочки, набитые начинкой из риса и мяса были особенно хороши.       — Говорят, Маут Гулам должен отбыть на мыс Никса, — раздался насмешливый голос откуда-то справа. Я перестала жевать и навострила уши. — Не удивлюсь, если Ее Величество Каланта уже подыскала себе преемницу, а от нелюбимого сына просто хочет избавиться.       — Типун тебе на язык, Айка! — шикнула собеседница, но тоже хмыкнула. — Правду молвишь. Авось, леди Аша взойдет на престол, и все будет хорошо.       — Или кто другой, — первая глимма хихикнула. — Уж больно много нынче гостей…       — Тише! — раздались шиканья, и я догадалась, что меня раскрыли. Нужно убираться.       Я совершенно непринужденно отошла в сторону ниш, где было меньше всего тех, кто мог бы обратить на меня внимание. Какая болтливая здесь публика. Я воровато огляделась, про себя отметив, что здесь было очень мало мужчин. В основном, они все находились очень близко к своим женам или матерям, не смея говорить или поднимать глаза. Даже красногорские женщины были куда свободнее в своих действиях.       Я нахмурилась. Слова о Маут Гуламе меня очень задели, хоть я и пыталась это отрицать. Принц Варасса не мог погибнуть на мысе Никса, нельзя этого допустить. Подавив судорожный вздох, я дернула за веревочку на тяжелой портьере. Что за чувство? Какое-то странное, совершенно не нужное мне сейчас. Мрак, мрак, мрак.       — Прошу прощения, леди, — мягкий мелодичный голос заставил меня замереть. — Я не смею навязывать свою компанию, но вижу, что вы заскучали?       — Не стоит волноваться, — холодно ответила я, обернувшись.       Слишком смелый для здешних мужчин. Я окинула молодого гоблина вопросительным взглядом, ожидая, что он поймет свой промах и скроется. Но тот стоял, улыбался мне, словно старой подруге, и уходить явно не собирался. Я прищурилась. Яркая лазурная кожа среди эголльского народа встречается довольно редко, даже я это знала. Незнакомец был выходцем из очень древнего рода Дома Ветра и Шиповника. Сын нынешней главы?       — Могу я узнать ваше имя? — я вскинула бровь, и юноша тут же подобрался, явно обрадованный тем, что я не прогнала его взашей. А стоило бы.       — Элайна Сота, — проговорил он, согнувшись в глубоком поклоне. Я оказалась права, Сота — правящая династия Дома Ветра и Шиповника. Засланный лазутчик, какая прелесть.       — Что тебе понадобилось от меня, Элайна Сота? — сквозь зубы процедила я, не желая участвовать в играх местной знати.       — Оказать должное внимание драгоценной гостье нашей королевы, — готово отозвался юноша, не переставая улыбаться.       — Насколько я знаю, со стороны мужчины такое самоволие непозволительно? — ядовито уточнила я, намереваясь избавиться из общества надоедливого лорда.       — В Доме Ветра и Шиповника придерживаются прогрессивных взглядов, — доброжелательно отозвался Элайна, словно это должно было объяснить его приставучесть.       — Что ж, — я раздраженно вздохнула. — Мне совсем не скучно, лорд Сота. Не стоит волноваться. Идите.       — Как пожелаете, княжна, — юноша снова поклонился и исчез в неизвестном направлении, явно раздосадованный моей холодностью.       А ведь он очень красив. Я задумчиво вздохнула, думая о том, почему же меня не привлек этот мужчина? Высокий и изящный, как статуя бога, обворожительный и яркий. Но он мне совсем не нужен, не нужны его сладкие речи и золотые украшения, какими с ног до головы был увешан сын рода Сота. Тоска заскребла по сердцу, и я вздрогнула, потому что вместо образа Асена в голове вспыхнул совсем другой, с темными глазами и смуглой кожей, которую хотелось целовать и кусать до тех пор, пока на ней не останутся алые следы.       Я широко раскрыла глаза, чувствуя, что до завтрашней ночи я не дотяну, видят боги, сгорю заживо. Мысль, что пару часов назад принц Варасса согласился быть моим в самом желанном смысле этого слова, прожгла насквозь. У меня совсем не было времени подумать обо всем этом, и теперь воспоминания о наших поцелуях жгли мои губы.       Я сама себя загнала в ловушку, откуда выход был только один. Утолить жажду. И как можно скорее.