Венец из волчьих ягод

      Делегация из Эголлы прибыла сегодня утром, а сейчас уже стояла глубокая ночь. По чистому небу рассыпались звезды, заинтересованно перемигиваясь. Они задавали вопрос, чем же окончится визит королевы Каланты в Красногорское Княжество? Любопытная чернавка тоже не могла усидеть на месте, и вопреки страху быть выпоротой, кралась к дверям опочивальни княжеской дочки. Маришка очень боялась суровой княжны, за глаза прозванной Волчицей, но и гоблинскую королеву она видела не каждый день. Великанша с зеленой кожей, которую деваха видела только издалека, была высокой, как скала, с острыми клыками и суровым взглядом. Чернавка готова была поклясться Светлооким Богом, что королева Каланта способна в одиночку перебить весь княжеский терем, включая Огненный полк и всех воевод.       Маришка мало слышала о далекой Эголле и знала только то, что всем там правят женщины и то, что нет страны на Миагере краше. Гоблинское королевство раскинулось на территории Западных Холмов и по праву называлось самым большим на всем континенте. Поговаривают, что гоблинши скалятся и рачат, если их таковыми называют, ведь сами себя они кличут глиммами, а еще мужчины там живут с малыми свободами, во всем подчиняясь матерям да женам.       Чернавка мечтательно вздохнула, продолжая красться по светлому коридору княжеского терема. Под ее ногами пружинили дорогие ковры — подарки, привезенные королем Амирака. Князь запрещал шастать младшей прислуге в этих комнатах, но Маришка только пару дней назад урвала работу на кухне и о таких правилах не знала. Зато от шанса подслушать иноземных гостей не отказалась. Ох, если княжна Сильванна ее увидит — несдобровать девчонке.       Недалеко послышался грохот парадных доспехов — королева Каланта шла впереди, и Маришка замерла, притаившись за углом. Вот она, гоблинская королевна, в нескольких всего аршинах стоит.       Чернавка невольно затаила дыхание, глядя на этакое чудище. Даже удивительно было, что в этой горе мускулов и злобе угадывались человеческие черты. Черные волосы были собраны в тугую косу, на голове — изящная тиара из ивовых ветвей, точеная фигура, хоть и закаленная сражениями, принадлежала не старой еще женщине. Королева Каланта внушала страх и доверие одновременно.       — Я ждала Вас, Ваше Величество, — послышался голос княжны, и Маришка невольно сделала шаг назад. — Прошу, входите.       — Здравия тебе, Сильванна, — отозвалась гоблинша, и от ее голоса, грубого, глубокого, очень низкого, у чернавки задрожали колени.       Каланта исчезла за дверью опочивальни, и лишь тогда Маришка выглянула из своего укрытия. Поблизости ни воевод, ни гоблинских легионеров. Девчонка воровато оглянулась и бросилась к узкой дверной щелочке, через которую все было прекрасно видно, а главное — слышно.       Княжна Сильванна сидела за прялкой. Маришка видела ее только пару раз, но успела обзавидоваться ее красоте до боли в деснах. Княжеская дочка не была похожа на всех тощих девок-чернавок, она была круглолицей, с широкими бедрами и полными грудями. Белая мягкая кожа едва ли не сияла, но на морозе становилась румяной, как сок клюквы. Волосы у княжны были цвета пшена, кудрявые, густые — Маришка бы руку отрезала себе, только бы такие же косы иметь. А глаза Сильванны! Один льдисто-голубой, а другой темный, как спелая ягода. Вся такая пышная и здоровая, как только испеченная булка. Вот только взгляд княжны был пустым и холодным, а вместо сердца — кусок льда, и все в Красногорье об этом знали.       — Я беседовала с отцом немногим раньше, — тем временем произнесла княжна, отложив прялку в сторону и пересев на скамью. Королева Эголлы продолжала стоять посреди опочивальни. — Он доволен приданным, которое Вы пожаловали ему.       — Что же. Ты прекрасно знаешь, что никакими драгоценностями тебя купить нельзя, — даже Маришка услышала, что тон Каланты стал мягче, теплее. — А если князю Алекаю так важны дорогие тряпки и золото, я готова их отдать.       — Отец бы огорчился Вашим словам, — Сильванна улыбнулась одними глазами, глядя куда-то в сторону. — Но я рада, что за меня отец получил больше, чем рассчитывал. Эта мысль поможет покинуть Красногорье без чувства вины.       — Тебе здесь не место, и ты это должна понимать, — гоблинская королева выпрямилась, посмотрев на княжну сверху вниз. Та лишь покачала головой. — Ты была рождена для трона Эголлы, Сильванна. Была рождена, чтобы править.       После этих слов глаза княжны странно вспыхнули, а чернавка сглотнула, умом понимая, что пора убираться отсюда. Надо же, Волчицу забирают в Эголлу, чтобы править, а в тереме об этом — ни слуху ни духу. Неужто королева Каланта настолько отчаялась, что готова сделать наследницей совершенно левую девку? Конечно, каждый на Миагере слышал, что у гоблинской владычицы только сын, а власть в Эголле по мужской линии не передавалась вот уже сотни лет. Принцу Варассе никогда не стать наследным принцем и королем, только если путем женитьбы…       Маришка вздрогнула, осознав, к чему были все эти толки о приданном. Княжну Сильванну выдают замуж за гоблинского принца! Бедная, бедная! Чернавка невольно поджала губы, мигом позабыв про всю свою зависть к холодной красоте княжеской дочки. Она бы и врагу не пожелала связать себя узами брака с этаким чудовищем. В Эголле мужчины куда уродливее женщин, об этом и малое дитя знает. Маришка покачала головой, с сочувствием взглянув на Сильванну. Княжна же выглядела абсолютно спокойной.       — Отец велел собираться и на рассвете уходить, — сказала она, посмотрев на собранные в углу холщовые сумки и сундуки. — Я уже попрощалась с ним и братьями, Ваше Величество. И сдержу слово, данное Вам, если и Вы не забудете свое.       — Не волнуйся, Сильванна, — Каланта благосклонно кивнула. — Мое обещание так же нерушимо, как каменные стены Альпутты и воля моих воительниц, охраняющих их. Ты получишь то, чего так желаешь.       — Тогда и я не подведу ожиданий и стану восьмой дщерью Дома Камня и Ивы, — тихо, но твердо произнесла Сильванна, подняв на гоблиншу свои разноцветные глаза. В эту же секунду княжна неожиданно бросила взгляд на дверь, и ее волчица, все это время спящая на мягких перинах, подняла голову и глухо зарычала. Маришка сиганула прочь, подбирая юбки.       Сердце чернавки колотилось, готовое выпрыгнуть из груди и поскакать по коврам, словно раненая птичка. Нет, нет, она берет все свои слова обратно! Не хотела бы она оказаться в Эголле даже если королевой. Маришка не переживет, если ей в мужья достанется страшный гоблинский принц. Бедная княжна! Маришка будет молиться за нее Светлоокому Богу, только бы принц Варасса сгинул где-нибудь да побыстрее.       А княжеский терем тем временем готовился проститься со старшей дочерью Алекая Огненной Руки, Волчьей Княжной, прозванной так за холодное сердце и темный взгляд. Не будет больше ее ноги здесь и сердца. Место ее — в Эголле, на золотом троне, выдолбленном в стволе тысячелетней Ивы. Княжна Сильванна не позабудет слов, данных королеве Каланте много лет тому назад, и возьмет в мужья единственного королевского сына, не страшась ни клыков его, ни грозного вида.       Волчице не о чем волноваться, ведь сердце ее навеки принадлежит другому.