Венец из волчьих ягод

      — Химера рыщет на земле Лунариса. Она оставляет за собой дороги из трупов с развороченными головами, — мрачно поведала одна из действующих легионерш Первого, расположившись на плюшевом кресле посреди гостиной, куда гости направились после танцев.       Я имела неудовольствие танцевать с лордом Сотой, потому что он был единственным, кого я осмелилась пригласить. Нингаль настояла, а после похвалила мой умный ход, ибо род Сота — сильные союзники. Элайна весь светился, кружась под музыку, словно был рожден под ее звучание. Сын Ветра, тут уж не поспоришь. Я смотрелась в его темно-синие глаза, касалась прохладной лазурной кожи, но мыслями была в совершенно ином месте. И касалась совершенно другого мужчины.       Сейчас большая часть гостей расположились вокруг генеральши Эсселы, возглавившей поход на мыс Никса, который окончился победой. Впрочем, глимма явно не гордилась этим — выглядела смурной, недовольной. Война не приносила ей удовольствия.       — Я своими глазами видела, как Химера разрывает головы своим противникам с помощью магии. Безжалостная тварь, — прошипела Эссела, глубоко вздохнув. — Сотни наших воительниц пали от ее руки. И сотни еще падут. Химера — вот наш главный враг.       Человеческая мятежница, о которой легенд ходило не меньше, чем о Маут Гуламе. Я была слишком юна, чтобы помнить, когда о ней упомянули впервые. Тогда только-только умерла мама, было не до воинских россказней. Химера пришла со стороны Южных Топей, так говорят. Самая сильная из тамошних чаровниц, самая страшная. Она никогда не показывала своего лица, прячась за изуродованной маской богини Аны, покровительницы жен и матерей. Эта богиня была единственной значимой женской фигурой в общемиагерском пантеоне. Она хранила образ доброты и беззаветной любви, но Химера придала ей совершенно иной смысл. Мстящая мать, преданная мужем жена, Ана на ее лице скалилась в гримасе безумия.       Некоторые считают, что именно Химера стоит во главе мятежа против альянса «Четырех Солнц», но все же не желают признавать, что женщина способна на такое. Глупцы и лицемеры. Я обвела взглядом всех собравшихся сегодня в имении Орвот глимм. Женщины способны на многое, и если травить, их обида прожжет собою эпохи. Эголла раньше тоже была патриархальным королевством, и закончилось мужское владычество крахом. Последний король Эголлы привел страну в нищету и голод, чуть не сгубил, пока его жена не взяла все в свои руки.       Может, и справедливо, что мужчины в Эголле сейчас не имеют никаких прав. Может, они этого заслужили. Но рабская метка на собственном сыне — этого я понять не могла. И никогда не смогу. Гнев захлестнул меня с головой, и я прикусила щеку изнутри, возвращая свое внимание на генеральшу Эсселе.       — Наши легионы оттесняют неприятеля. Армии Амирака и Лунариса с каждым днем освобождают все больше занятых этой гнилью территорий.       — Победа будет за нами, — лениво произнесла леди Аша, подняв бокал с вином. Ее примеру последовали почти все в комнате. — А вы, княжна? — она неожиданно повернулась в мою сторону. — Что в Красногорье думают о Южных Топях?       — Красногорье сражается с мятежниками так же, как и вся Миагера, — ровно произнесла я, отогнав воспоминания трехлетней давности, когда Битва за Змеиный Хребет обернулось мне трагедией.       — Тогда отчего князь Алекай не спешит делиться своими полками? — Аша сощурилась, и ее карие глаза в свете магических фонарей показались мне красными. — Пять сотен слишком мало для такой войны.       — Князь Алекай бережет силы для финального сражения, — я улыбнулась. — Судя по словам генеральши Эсселы, подкрепление пока не нужно?       Опасная грань между лестью и обвинением в слабости. Аша тоже уловила мой посыл, свирепо оскалившись.       — Да, вы правы, пока мы прекрасно справляемся сами, — выплюнула леди Орвот, и вдруг ее лицо приняло хитрый вид. Я напряглась. — До меня дошли слухи, что во время Орехового Фестиваля на вас напали, княжна? Кто же это был?       — Шутники и глупцы, — не моргнув и глазом отозвалась я. — Спасибо за беспокойство, но все обошлось.       — Вот как, — глимма не отставала. — Я слышала, что королевской лекарке вы предпочли… принца? — секундная заминка дала мне понять, что леди Аша не решилась оскорблять Варассу на публике. Я прищурилась, пытаясь считать с ее лица все, что только было возможно.       — Как быстро разносятся слухи, — я осклабилась, поймав обеспокоенный взгляд Нингаль. — Впрочем, Его Высочество принц Варасса находился ближе всех и оказал помощь как нельзя вовремя. Я не понимаю смысла заданного вопроса, леди Аша, — я изобразила на своем лице вину. Глимма вскинулась.       — Зачем вы прибыли в Эголлу, княжна Сильванна? — вдруг процедила она, вызвав шепотки и ахи. Нингаль напряглась.       — По личному приглашению Ее Величества королевы Каланты, — спокойно отозвалась я, помня все заученные для этого вечера фразы. — Красногорье и Эголлы являются союзниками с незапамятных времен, поэтому Ее Величество и князь Алекай приняли решение просветить молодежь в культуры ближних королевств. Кто знает, быть может, леди Аша, в скором времени вы станете гостьей Красногорского Княжества? Я бы хотела вам показать мою родину, она так красива, — я окончила свою речь обворожительной улыбкой, и даже суровая Эссела одобрительно хмыкнула.       — Почту за честь, — сказала Аша, пряча негодование. Больше ей нечего мне сказать. Однако я знала, что на этом наше общение не закончилось.       Вечер подходил к своему завершению. Изрядно подвыпившие женщины и их молчаливые спутники подтягивались к выходу, сопровождаемые прислугой. Я поискала в толпе Гурьяна, но наткнулась на взгляд Элайны Соты. Молодой гоблин улыбнулся, отвесив мне прощальный поклон. Я скривилась и сделала вид, что не заметила его, продолжив выглядывать своего воеводу, который словно сквозь землю провалился. Сильно обиделся, судя по всему. Стоило бы извиниться более формально и стереть следы этого неприятного происшествия. Ради Асена и только. Он не любил, когда мы с Гурьяном ссорились.       Чья-то цепкая рука взяла меня под локоть, резко утянув в сторону. Я дернулась, но, когда узнала родовую черту Орвот, — темно-оранжевый цвет кожи, — успокоилась, хоть и не утратила напряжения.       — Леди Малика Орвот, — я попыталась вырвать руку, но старая глимма держала крепко.       — Идем, потолкуем, милая. А то я не успела на тебя поглядеть, — вполне дружелюбно проговорила глава Дома Огня и Розы, свернув в коридор, где не было гостей. Я успела увидеть Нингаль, которая несколько раз кивнула и сделала жест рукой, призвав к осторожности.       Я расслабилась, позволив отставной генеральше вести меня в только ей одной известном направлении. Идти долго не пришлось — Малика зашла в ближайшую свободную комнату и только слегка прикрыла дверь, наконец, отпустив мою руку.       — Ты повзрослела, — неожиданно сентиментально заметила она, широко улыбнувшись. Признаться, я представляла главу второго по знатности Дома Эголлы более суровой и немногословной. Малика же напоминала этакую солнечную старушонку. Совсем не вяжется с образом, который мне обрисовала Нингаль. — Я помню тебя совсем маленькой. Старшая дочь Аграфены, — задушевно произнесла она, шумно опустившись в плюшевое кресло. Я озадаченно последовала ее примеру, сев напротив.       — Вы говорите так, словно знали мою мать, — осторожно сказала я, наблюдая за тем, как темные брови глиммы сошлись на переносице.       — Да, — она вздохнула, на мгновение прикрыв глаза. — Я знала княгиню Аграфену. Мы были подругами очень-очень давно, еще в то время, когда она жила при императорском дворе Лунариса.       — Почти сто лет назад, — дополнила я, поджав губы. Постоянно забываю, что у мамы до замужества была совершенно другая жизнь. — О чем вы хотели поговорить, леди Орвот?       — Я знаю, зачем ты здесь, — простодушно сообщила глимма, а меня озноб прошиб с ног до головы. — И хотела сказать, что Дом Огня и Розы поддерживает твою кандидатуру, княжна Сильванна. Если ты станешь королевой Эголлы, мой род присягнет тебе на верность.       — Почему? — одними губами спросила я, совершенно сбитая с толку. Это было похоже на очень глупую уличную постановку.       — Потому что ты дочь своей матери, а Аграфена была рождена, чтобы править. Коли она не смогла, ты исполни ее предназначение, — ее голос сделался хриплым и надломанным, словно хруст тысячелетнего льда.       — Что это значит? — твердо спросила я, поддавшись чуть вперед.       — Спроси Его Величество короля Мэриала. Он знает гораздо больше моего. Попроси его рассказать о Веснушке, — туманно отозвалась Малика и вдруг зевнула. — Ты очень похожа на свою маменьку, Сильванна. Очень похожа…       — Все это звучит дико и странно, — сухо сообщила я, заставив глимму рассмеяться. Ее веселья я не разделяла. — Если вы приглашаете меня на разговор, будьте добры говорить прямо, а не кормить загадками.       — Этим ты вышла в отца, — Малика недовольно сморщилась. — Поистине гремучая смесь. Каланта сделала правильный выбор, — она еще раз зевнула. — Ты помолвлена с принцем Варассой? — неожиданно спросила глимма, заставив меня отпрянуть.       — О помолвке еще не объявлено официально, — скомкано произнесла я.       — Вот как, — Малика втянула носом воздух. Я сжалась. — Хорошо, если этот брак не обернется для него страданиями, как для короля Рунна.       — Что такого произошло с королем Рунном? — я оживилась, потому что о первом муже Каланты известно очень мало.       — Он не любим, дитя. А для мужчины Эголлы это самая страшная участь, — леди Орвот печально склонила голову, замолчав.       — Я люблю другого, — тихо призналась я, сама же вздрогнув от своих слов.       В эту секунду в комнату бесцеремонно ввалилась Клюква и сердито на меня зыркнула. Видимо, потерялась в толпе и изрядно поволновалась, пытаясь меня разыскать. Я улыбнулась, похлопав себя по ноге. Волчица тут же подбежала и отерлась о мои колени.       — Славная зверюга, — прокомментировала Малика, мыслями находясь в другом месте. — Покровительницей Дома Камня и Ивы является Белая Волчица, ты ведь знаешь?       — Клюква не белая, — только и сказала я, опустив взгляд на оборотницу. Та внимательно слушала старую глимму, словно она говорила какие-то жизненно важные вещи.       — Да. Но цвет иной раз совершенно не важен.       — Вы расскажете мне о матери? — сурово уточнила я, не желая боле терять времени.       — Расспроси короля Мэриала, — женщина снисходительно улыбнулась. — Я бы хотела рассказать, — она неожиданно ссутулилась. — Но это их тайна, а не моя. Спроси у короля, он не откажет.       — Наша встреча очень странная, вы не находите? — сквозь зубы спросила я, вдруг пожелав убраться отсюда поскорее. Малика Орвот выглядела так, как выглядят безумцы.       — Воистину, — прошептала она, вдруг начав раскачиваться из стороны в сторону. Я оторопела. — Белая Волчица, — глимма посмотрела на меня невидящими глазам, и ее губы распахнулись в безмолвной молитве. — Она вернулась спасти нас всех, ибо забыли, кем мы были…       Клюква заскулила. Дверь снова распахнулась.       — Мама! Вот вы где, — леди Аша облегченно выдохнула, взволнованно всплеснув руками. — Лекарка вас повсюду ищет, мама. Вам пора пить лекарства, — она заметила меня, но кроме удивления на ее лице не мелькнуло ни одной эмоции. — Прошу простить за это, княжна, — сконфуженно сказала Аша, беря мать под руку. — Ваше сопровождение ждет в коридоре. Извольте проститься.       — Спасибо за прием, леди Аша, — я поклонилась, а после повернулась к Малике. — Я рада нашей встрече, леди Орвот.       Старая глимма не ответила, продолжив что-то нашептывать себе под нос. Я зябко повела плечами и торопливо выскользнула за дверь. Во главе Дома Огня и Розы стоит безумица, а это значит, что совсем скоро ее место займет вспыльчивая и лицемерная дочь. Час от часу не легче.       Я вздохнула, помассировав виски. Гурьян, который ждал за порогом, обеспокоенно поддался в мою сторону, но так и не решился заговорить. Оно и к лучшему, не до этого. Я выпрямилась, зашагав вперед. Рядом угрюмо молчала Нингаль. Кажется, кто-то очень хочет узнать суть моего разговора с леди Орвот. Я мысленно ухмыльнулась. Я бы тоже хотела знать суть сказанных слов.       Король Мэриал. Кажется, на завтра у меня есть планы, будет чем заняться до вечера. Я глубоко вздохнула, незаметно вытерев взмокшие руки о подол сарафана, и подняла глаза к небу.       Там уже занимался рассвет.

***

      Заявляться к королеве с самого утра и обвинять ее советницу в предательстве было очень плохой идеей. Варасса коснулся языком разбитой губы и оскалился. Мать глядела на него сверху вниз, будучи вне себя от гнева. В такие моменты принц ее не боялся, просто был готов к следующему удару, который всенепременно последует.       — Беспутный мальчишка, — прошипела Каланта, вдруг схватив его за волосы и дернув вверх. Варасса только поморщился. — Зачем сеешь раздор?       — Я лишь делюсь своими опасениями, Ваше Величество, — смиренно отозвался он, не смея подняться с колен. — Яд волчьей ягоды очень опасен.       — Не твое дело, зачем леди Нингаль понадобились эти ягоды. Если ты вообще говоришь правду.       — Как прикажете. Я могу идти? — Варасса едва справлялся с кипящей внутри него злостью. Нужно было предвидеть тот факт, что мать не воспримет его слова всерьез, что между нелюбимым сыном и верной советницей выбор был очевиден с самого начала.       — Прочь, — королева устало вздохнула, отпустив его волосы. — Стой. Что это такое? — Каланта озадаченно посмотрела на свои пальцы, которыми сжимала его пряди, и втянула носом воздух. Варасса внутренне замер, тоже уловив почти выветрившийся аромат. Он с самого утра вымывал запах княжны и остатки их общей магии со своего тела, но, видимо, немного осталось в волосах. — Отвечай! — королева зарычала, сделав шаг в его сторону. Варасса не попятился, хотя внутренне заледенел от страха.       — Ваше чутье вас не обманывает, — тихо, но четко отозвался он, не опуская взгляда. Смотрел с вызовом, уже во всех красках представляя, чем это для него обернется. Поркой? Новым изощренным заданием? Или же всем вместе.       — Грязный, бесстыдный блудник, — голос Каланты был похож на лязг мечей. — Княжна не глимма, не смогла бы дать отпор. Я права? — королева сжала его горло, впившись ногтями в кожу.       — Я бы не посмел навредить княжне Сильванне, — Варасса взбрыкнулся, почувствовав, как пламень возгорается где-то на уровне сердца. — Никогда.       — Вре-ешь, — Каланта сомкнула пальцы сильнее, выбив из него сиплый хрип. — Ты мужчина. Животное. Без чувств. Без совести. Без меры, — словно заговор шептала она, наблюдая за тем, как Варасса дергался в ее руках, уступая ей в силе и росте. — Если ты лжешь мне, я казню тебя собственными руками. Если с головы Сильванны упадет только волос, ты не жилец, мальчишка.       — Как пожелаете, — свистяще отозвался Варасса, выдавив кривую ухмылку. Он не скажет, что Сильванна сама предложила ему близость, не скажет о ее словах, потому что это только их дело. Даже если королева Каланта прикажет пытать его, Варасса будет молчать о вчерашней ночи.       — Поди прочь, урод, — мать швырнула его в сторону, и принц, не удержав равновесия, больно приложился виском о мраморный пол, который тут же окропили кровавые капельки. — Ничтожество, — брезгливо заметила королева, направившись прочь с террасы. — Без моего разрешения ты к княжне и на милю не приблизишься. Я понятно изъясняюсь?       — Более чем, — Варасса с трудом сел на колени, наблюдая за кружившимся миром. Кровь стекала по щеке и подбородку. Сильванна удивится, когда увидит сегодняшним вечером его развороченное лицо? Принц сдержал ухмылку.       Каланта не ответила, молча ушла, оставив сына одного. Варасса обессиленно скрючился на полу, пытаясь утихомирить головокружение. Нехило он приложился, кровь уже перестала хлестать, но боль раздирала череп изнутри. То ли еще будет. До помолвки встречаться с княжной Сильванной теперь опасно для него. Впрочем, она не должна об этом знать. Варасса сам разберется со своими проблемами, и княжна получит то, чего хочет. Принц вздрогнул и прикрыл глаза.       Он надеялся, он слепо надеялся на то, что материнский гнет кончится после помолвки. Если Сильванне понравится быть с ним, сможет ли Варасса надеяться на ее защиту? После свадьбы жизнь эголльского мужчины принадлежит жене. Богини милостивые, простите его за слабость, но он так устал, так смертельно устал…       Варасса накрыл лицо ладонями, слушая, как сердце отбивало глухую дробь. Рабская метка давила на шею. Завтра снова придется идти к матери и просить продлить ему жизнь.

***

      В ответ на мою просьбу привести Его Королевское Высочество, Шульги удивленно выпучил глаза, не решаясь задать уточняющий вопрос. Я осталась ждать в закрытой беседке. По ту сторону окон снова валил снег. На этот раз крупные хлопья плотно покрывали землю, готовя ее к спячке. Большая Встреча случится в начале января, а моя помолвка запланирована на первые числа декабря. В это же время прибудут султан Усэй и шехзаде Фарид в качестве почетных гостей.       Мысль о том, что напыщенный наследничек Амирака будет присутствовать на моей помолвке, вызвала раздражение. Только еще одной пары глумливых глаз мне и не хватало. Думается, Фарид и леди Аша всенепременно бы подружились. Я ухмыльнулась, сцепив руки за спиной.       Стоило бы подумать, что я скажу королю Мэриалу, когда его увижу. Сразу задавать вопросы о «Веснушке», как мне посоветовала Малика, будет глупо. То, что княгиня Аграфена и любимый муж королевы Каланты были знакомы в далеком прошлом, не давало мне покоя.       Клюква предупредительно зарычала как раз в тот момент, когда дверь, ведущая в беседку, скрипнула, пропуская… смотрителя библиотеки.       — Приветствую вас, княжна Сильванна, — гоблин глубоко поклонился, придержав на носу круглые очки. — Чем я могу вам помочь?       — Король Рунн? — оторопело спросила я, поймав не менее озадаченный взгляд Клюквы. Волчица притаилась под лавкой.       — Чувствую, слуга перепутал королей? — мужчина грустно улыбнулся, по-своему истолковав мою интонацию. Я мотнула головой.       — Нет. Просто я удивлена, — хрипло отозвалась я, судорожно размышляя, как исправить ситуацию. — Я, правда, думала, что вы смотритель королевской библиотеки, — призналась я. — Прошу прощения за грубость.       — В этом нет вашей вины. Я поступил невежливо, забыв представиться, — король Рунн отвесил мне глубокий поклон, оставшись в этом положении на долгие секунды.       — Встаньте. Не нужно, — почему-то шепотом попросила я, втянув воздух через нос. Его магия пахла книгами, пылью и проклятущим одиночеством. Видимо, беседу с королем Мэриалом придется отложить. — Я хочу просить совета.       — К вашим услугам, — Рунн неловко улыбнулся, выглядя как человек, с которым очень давно никто не говорил на равных. Этот факт больно полоснул по сердцу.       — Вам известно, зачем я прибыла в Эголлу? — осторожно спросила я, не зная, докладывает ли ему Каланта о своих планах. Если нет, то мне придется выбрать другую тему для разговора. Но к моему облегчению Рунн снова улыбнулся.       — Как король-консорт я не имею никакой власти, но все же Дом Земли и Фрезии воспитывал меня как наследника. Я знаю, какую игру затеяла Каланта. Не переживайте, княжна, — в его голосе мне почудилась твердость, с какой обычно говорят монархи. — И о помолвке тоже, — добавил Рунн, видя мою нерешительность.       — Которая состоится совсем скоро, — я судорожно вздохнула, пытаясь подобрать слова. — Ваш брак с королевой был политическим, верно?       — Да, — в лице гоблина не изменилось ничего, за исключения тьмы, блеснувшей в глазах. — Этот брак был вынужденным.       — Как и мой брак с принцем Варассой, — напряженно произнесла я, чувствуя, как начали дрожать руки. — Вам хотелось его избежать?       — Это честь, — Рунн нахмурился, снова поправив очки. — От которой просто так не откажешься. Что вы хотите знать, княжна? — чуть мягче спросил он, догадываясь о моих метаниях.       — Вы несчастны?       Он замер, глядя на меня пронизывающе и долго. Я не шевелилась, мысленно проклиная себя за несдержанность. Мне не хотелось выводить диалог на такую щекотливую тему, но все это, взвалившееся на меня вчера, пробило брешь в моем сознании. Я даже думала отказать от еще даже не начавшихся встреч с принцем Варассой, потому что ложная надежда в тысячу раз хуже предательства. Наверное, оно и к лучшему, что мне удалось увидеть короля Рунна, который как никто другой знал участь нелюбимого мужа. В его глазах я видела Варассу, каким он станет через пару лет.       — Я муж королевы Каланты, о котором она забыла сразу после свадьбы. Я первый король Эголлы, чья участь лишь немногим лучше участи отвергнутого принца, — Рунн горько усмехнулся. — Вы хотите знать, каким станет Варасса после свадьбы с вами? — король развел руки в стороны, демонстрируя всего себя, худого, в роскошных одеждах и погасшим взглядом. Я сглотнула. — Мы — недостойные. И терновая корона все, что нам остается.       Терновая корона была символом короля Эголлы. Королевы надевали венец из золотых ивовых ветвей, а их мужья — обод из серебряного терновника, как напоминание о страшном прошлом, когда мужчины Эголлы держали своих жен и дочерей в оковах. Тогда шеи женщин украшали терновые ошейники. Справедливая месть за причиненную тысячелетия назад боль.       — Король Мэриал не носил терновую корону, — тихо сказала я, помня, как читала об этом и слышала рассказы паломников. — Его короновали ивовым венцом, — вот почему Шульги неправильно меня понял, я перепутала титулы, позабыв, что Мэриал является полноправным правителем Эголлы.       — Да, — Рунн кивнул, погрузившись в какие-то свои воспоминания. — Впервые за всю историю Эголлы. Каланта поставила его на один ряд с женщинами и даровала ему абсолютную независимость. Это был рискованный шаг, но оправданный.       — Я сделаю так же, — неожиданно даже для самой себя решила я. Король Рунн удивленно приоткрыл рот.       — Маут Гулам и ивовый венец? — гоблин опасливо попятился. — Вам не позволят этого сделать, княжна. Принца Варассу никогда не признают равным. Король Мэриал был младшим принцем Лунариса, а Варасса…       — Раб королевы Каланты, — прорычала я, заставив Рунна вздрогнуть.       — Вы знаете.       — Лумы очень чувствительны к магическим меткам, — я осклабилась. В моих венах взрывались искры.       Эголлы была полна противоречий. Она примет любую женщину, будь она даже дварфой или оборотницей, как родную дочь, но собственных сыновей она замучает до смерти своим равнодушием. Когда королева Каланта только-только заговорила о том, чтобы я стала ее наследницей, в моей душе всколыхнулись сомнения. Я не была глиммой даже на четверть своего естества, так отчего меня должны признать королевой? Но за время, проведенное во дворце Альпутты, я убедилась, что всем плевать, что я лума, главное — женщина. Здесь не существовало понятия «не глимма», все в Эголле друг другу сестры. Ох, родись у королевы Каланты и короля Мэриала дочь, все было бы куда проще!       — И вы согласны взять в мужья раба? — Рунн разбил нависшую между нами тишину, и я лениво скользнула по нему взглядом.       — Да. Я согласна взять в мужья принца Варассу и защитить его даже от королевы Каланты. Я согласна стать наследницей Трона Ивы и быть Эголле поддержкой и опорой. Я согласна стать монархиней и женой во всех смыслах этих слов. Но я выросла в Красногорье, и меня научили, что свобода — самое ценное, что есть на свете. Я защищу это убеждение любой ценой.       — В Эголле порицают рабство, — осторожно сказал Рунн, явно испугавшись моего выпада. — То, что принц Варасса…       — Любой пример рабства непозволителен. Это гнусно, — прорычала я, даже не собираясь слушать его слова в пользу Каланты. Я уважала Ее Величество, но рабская метка на теле ее сына почему-то воспламеняла меня не хуже огня. — Прошу простить за эту грубость.       — Что вы собираетесь делать дальше? — вместо ответа спросил король. Я задумчиво посмотрела поверх его плеча.       — Учиться. Хотела сходить на тренировочную площадку. Знаете, я прекрасно стреляю из лука и управляюсь с клинками. Когда в семье три младших брата, изучение боевых искусств неизбежно.       — Я не это имею ввиду… — Рунн отреагировал на мой выразительный взгляд и осторожно оглянулся через плечо. Советница Эштар очень внимательно за нами наблюдала. — Впрочем, владение клинками очень полезный навык. Я был рад с вами познакомиться, княжна Сильванна, — король снова поклонился. — Но, боюсь, что мне уже пора.       — Разумется, — я кивнула, и мужчина торопливо покинул беседку, стараясь не встречаться взглядом с королевской советницей.       Эштар не обратила на Рунна ровно никакого внимания и царственно подошла ко мне, придирчиво оглядев со всех сторон. Младшая сестра Малики Орвот, Эштар не унаследовала черт Дома Огня и Розы. Ее темно-зеленая кожа и серые глаза говорили о крови Дома Земли и Фрезии. Наверняка ее отец был третьим или даже четвертым мужем предыдущей главы Орвот.       — Приветствую, советница Эштар.       — Княжна Сильванна, вас желает видеть королева Каланта. Прибыли ваши братья.