Meet me at sunset

      "Судьба Дьявола" по обыкновению была наполнена гулом голосов, звоном бокалов и разливающейся по помещению музыкой, от которой вибрировали стеклянные бутылки на полках за барной стойкой. Завсегдатаи в кожаных куртках расслаблялись после долгого жаркого дня, выпивая прохладительные напитки и выпуская вверх клубы сигаретного дыма. Официанты лавировали между столиками, ловко балансируя подносами с пивными кружками и тарелками, а бармены за стойкой слаженно наливали шоты, смешивали коктейли и поддерживали шуточные диалоги с посетителями.       Атмосфера была такой легкой и спокойной, словно и не было неделями ранее ужасов, войн и смертей, не было теней, тяжелыми материями висящих над головой, и не было видений. Все вернулось на круги своя и теперь ощущалось как что-то неправильное и чуждое. Даже бар, который в первый визит казался враждебным и пугающим, теперь словно изменился, наполнившись светом, несмотря на общую мрачную атмосферу из-за созданного интерьера, и это тоже напрягало.       С момента возвращения с проклятого острова прошло уже больше месяца. Больше месяца, как Чимин ничего не слышал о магах Ковена, больше месяца, как он пытался вернуться к прежней жизни. Он учился заново наслаждаться каждым прожитым днем, проводил каждую свободную минуту со своим демоном и просто дышал, учась не бояться, что любой вздох может стать последним. Кошмары по ночам все еще приходили, но больше не пугали так сильно, ведь теперь, после окончательно вернувшейся сущности, он их понимал и принимал. Но даже несмотря на это, рядом всегда был Юнги, который крепко прижимал к себе, зацеловывал каждый миллиметр кожи и шептал тихие нежности, стоило Чимину вздрогнуть и проснуться от плохого сна.       Все медленно, но верно вставало на свои места и возвращалось к тому “правильно и нормально”, которое наполняло его жизнь до появления самого первого видения. Все было спокойно, тихо и безоблачно, будто все то, что произошло совсем недавно, было одним сплошным кошмаром, от которого он наконец-то смог проснуться. И он бы действительно мог в это поверить, если бы не отсутствие Тэхена, который больше не врывался в квартиру со своими взрывными идеями, не дергал Чимина на работе, рассказывая о звездах, и не появлялся в баре с желанием расслабиться в вечер пятницы. Без друга было тяжело, и сердце по-прежнему болезненно сжималось стоило парню мелькнуть в мыслях и напомнить о себе, но теперь это уже не приносило такой боли. Чонгук, что лишь единожды за этот месяц спустился на землю, заверил, что Тэхен там, где ему хорошо, и Чимин старался в это верить, хоть и не прекращал скучать, ощущая пустоту внутри.       И все же, несмотря на это, жизнь продолжала двигаться вперед, а вместе с ней и Чимин, заново открывающий для себя спокойствие, умиротворение и даже простое человеческое счастье, которое, как ему казалось, он больше никогда не сможет испытать. Он пытался находить его во всем: в разговорах с друзьями, в объятиях любимого, в общении со студентами и даже в тех редких моментах, когда Юнги поднимался на сцену. Это был особенный момент для них двоих, и сегодняшний вечер не стал исключением.       Музыка стремительно заполняла пространство, словно мягкий туман, окутывая все вокруг. Свет был приглушен, тени танцевали на стенах в такт мелодии, а дым от сигарет легко струился в воздухе, придавая атмосфере чарующую таинственность. Юнги в своей излюбленной черной кожанке и с разбросанными по лицу темными волосами стоял на сцене с гитарой, что висела на широком ремне. Его пальцы невесомо скользили по струнам, рождая аккорды, которые становились сердцебиением этого вечера.       Его хриплый голос разносился по бару приятными вибрациями, пока Чимин, сидя за дальним столиком и прячась в тени, не сводил своего внимательного взгляда с возлюбленного. Слова, что срывались с родных тонких губ, проникали в самое сердце и оставляли там свой видимый след, ведь это было больше, чем просто песня, это была их личная исповедь, что отражала в своих строках все то, через что они прошли. Юнги пел о том, как много городов обошел, скольких людей повстречал на своем пути, пока следовал за сердцем, что вело его навстречу любимому. В такт звучащей мелодии он делился самым сокровенным – тем, через что проходил из раза в раз, задавая себе один и тот же вопрос, звучащий из колонок: “Кого же ждет мое сердце?”       Каждое слово находило свой отклик в душе Чимина, ведь в своих снах он не единожды видел образы незнакомого человека, который и его сердце заставлял биться чаще, заставлял постоянно думать о нем и тянутся к нему. К человеку, которого Чимин никогда не встречал, но, как оказалось, искал не одну жизнь подряд.       И теперь этот человек стоял перед ним на сцене, смотрел в ответ темными глазами с пробивающейся алой радужкой, и ждал ответа на свой вопрос, что приятной хрипотцой разливался по залу, пробираясь даже в самые дальние уголки. И Чимин готов был ему ответить, ведь и его сердце, что так долго ждало тот размытый образ из снов, наконец-то отыскало ритм, в котором теперь бьется в грудной клетке – ритм имени его Люцифера. Они нашли друг друга среди тысяч городов и миллионов чужих лиц, и больше никогда не потеряют, ведь они наконец-то стали единым целым, и больше никто не сможет этому помешать.       – А вот Феликс никогда на Юнги так не смотрел, – донесся чужой голос откуда-то совсем рядом, и Чимин вздрогнул, понимая, что полностью растворился в родном взгляде и голосе. Он обернулся, замечая подсевших за столик друзей, и легко улыбнулся, принимая в руки протянутый бокал с алкоголем.       – Потому что Феликс никогда не знал любви, Джин, – проговорил Хосок, толкая старшего в плечо, – а между этими прямо искрит, ты посмотри. Переживаю, как бы тут всех током не шибануло от такого напряжения.       – Ой, кто бы говорил, – ответил Чимин, слегка краснея щеками, – о себе бы лучше подумал, а то тебя коротит каждый раз, как в поле твоего зрения появляется Чан. – Чимин поддел в ответ, а заметив, что Сокджин хочет что-то поддакнуть, быстро продолжил: – Тебя это тоже касается, Джин-и.       – Йа, ангелочек, – возмутился мужчина, глядя на Пака с наигранным возмущением, – запрещенный прием.       – Не понимаю, о чем ты, – с улыбкой на пухлых губах хмыкнул Чимин, снова поворачивая голову в сторону сцены и находя направленный на него взгляд.       Музыка затихала, Юнги проигрывал завершающие аккорды, а вместе с ними затихали и мысли в голове Пака, пока он вновь тонул в темных глазах. Друзья были правы, между ними в самом деле искрило, и казалось, что с каждой секундой огонь разгорался все сильнее и ярче, ведь их любовь была больше, чем просто чувством. Она была чем-то глубоким, крепким и вечным, начавшимся много лет назад и наконец получившим шанс на счастливое продолжение. Проклятие, наложенное на них, развеялось со смертью Хвана, но выстроенная связь между их душами, так и осталась нерушимой и лишь усиливалась с каждым взглядом, каждым вдохом и каждым ударом сердца.       Юнги в последний раз провел пальцами по струнам, и песня окончательно стихла, на несколько мгновений погрузив бар в абсолютную тишину, и только когда последние звуки растворились в пространстве, гул голосов, смех и звон бокалов вновь вернул заведение в реальность. Мин оставил гитару, чувствуя, как по пальцам все еще расходится вибрация от дрожания струн, и направился к Чимину, продолжая неотрывно смотреть в его глубокие омуты. Всю песню он тянулся к нему, касался его взглядом, обнимал своими мыслями, и буквально изнывал от жизненной необходимости почувствовать его присутствие. А потому, стоило ему настигнуть столика, он сел рядом на диванчик и, без промедлений, притянул его к себе, врезаясь в пухлые губы. Чимин с негромким смехом встретил его своими, распахивая их навстречу и отвечая на поцелуй, пока на фоне звучали звуки умиления от Хосока и возмущения Сокджина. Но им было все равно, ведь за долгие три минуты, что длилась композиция, отражающая их самих, они успели соскучиться друг по другу, а потому позволили себе на несколько мгновений забыться и просто насладиться теплыми прикосновениями, без слов признаваясь в чувствах.       – Ну хватит, хватит, – продолжил возмущаться Джин, махая рукой перед лицом, словно отгоняя разлетающиеся вокруг флюиды, – вы не одни тут. Приберегите свои нежности на потом.       – А ты завидуешь, да? – прервав поцелуй, хмыкнул Юнги и оставил еще несколько порхающих прикосновений на любимых пухлых губах, лишь после этого поворачиваясь к друзьям. – Давно бы уже затащил своего Намджуна в мой кабинет и было бы вам двоим счастье. А то ходите вокруг да около и слюни друг на друга пускаете.       – Вот не надо мне тут, не всё на сексе должно быть завязано. Нас вполне устраивает двигаться постепенно, с нежными и чувственными поцелуями в укромных уголочках, – ответил Сокджин, складывая руки на груди и глядя на друзей с некоторым укором во взгляде. Юнги в ответ даже вскинул брови, шокированный словами мужчины, но тот внезапно переменился в лице, сощурившись, и немного подался вперед, заговорщически добавляя: – Хотя ладно, от секса с Джуном я бы не отказался, надо как-нибудь ускорять процесс.       – Вот-вот, а то тебе скоро в Ад возвращаться, боюсь представить, что ты сделаешь с душами бедных грешников, если останешься сексуально-неудовлетворенным, – поддакнул Хосок, делая глоток виски.       – Только мне? – вскинул брови мужчина, поворачиваясь с Чону. – У тебя там вообще-то тоже обязанности имеются.       – Кстати, да, – кивнул Юнги, притягивая к себе ближе Чимина и поглаживая крупной ладонью его бедро, обтянутое светлой джинсой. – Нам надо решить, что делать дальше, а то мы, кажется, немного подзадержались на Земле. Чимин-и нашли, корону вернули, от Ковена избавились, пора бы и домой возвращаться.       – Знаете, я тут подумал, – немного замялся мужчина, потирая затылок и сжимая крепче холодный бокал свободной рукой, – я, наверное, останусь здесь.       Три пары глаз удивленно уставились на него, обрабатывая услышанное. Казалось, их уже нечем было удивить, ведь за прожитые века с ними случалось многое, но фраза, что сорвалась с губ Хосока поистине ввела их в некоторый ступор, ведь они были готовы услышать что угодно, но только не это.       – Я подумываю о том, чтобы и вовсе отказаться от крыльев, – продолжил Чон, заметив замешательство на чужих лицах. – То, что случилось с Феликсом, все еще меня не отпускает, и я не уверен, что готов вернуться в служение Преисподней. Я не могу просить к себе доверия и уважение после того, как подвел всех.       – Хосок, ты ведь знаешь, что тебя никто не винит? – глядя на друга, уточнил Мин, чувствуя волнение в груди. – Мы все совершали ошибки, и если уж на то пошло, то я больше всех. Ты не должен винить себя, ты был под влиянием морока и не мог контролировать свои действия.       – Хоби, твоей вины в этом нет, – согласился Чимин, протягивая свою ладонь и накрывая ею руку мужчины.       – Я знаю, парни, спасибо, – ответил Чон, улыбаясь одними лишь уголками губ, – и я благодарен, что вы меня не вините. Но я должен разобраться сам с собой, а когда тебя впереди ждет бессмертие это довольно сложно сделать, в отличии от того, когда время ограничено. Ты лучше понимаешь себя, свои чувства, учишься их ценить, я хочу через это пройти.       – Ты уверен?       – Да, Джин, – уже смелее улыбнулся он, поворачиваясь к другу. – Как раз присмотрю за баром, да и… – замялся он, слегка краснея, – с Банчаном у нас что-то вырисовывается.       – С этого и нужно было начинать, – негромко засмеялся Чимин, качая головой и снова расслабляясь в родных объятиях.       За последний месяц между его друзьями в самом деле успели зародиться чувства. Они много времени проводили вместе, пропадали ночами, смотря на звезды или просто разъезжая по ночному городу на байке, ходили на свидания и очень много говорили. Они не хотели спешить, делая медленные шаги друг к другу и постепенно раскрываясь, и Чимин в самом деле был очень за них рад. У Банчана и прежде были серьезные отношения, в которых он чувствовал себя довольно хорошо и комфортно, но с Хосоком у него все иначе. Его глаза горели ярче, улыбка, появляющаяся при любом упоминании старшего, становилась шире, да и сам он словно ожил, когда в его жизни появился мужчина с черными крыльями за спиной.       – Ну а ты, Джин? – Юнги оставил на виске любимого короткий поцелуй и обратил свое внимание на Кима, что в момент изменился в лице, переключив свое внимание на кого-то в зале. Парни дружно обернулись, замечая Намджуна, что только вошел в бар. Он был одет в светлые джинсы с подворотами, белую футболку, обтягивающую крепкое тело, и ветровку цвета хаки. Его волосы были убраны назад, а глаза спрятались за черными очками, которые он почему-то не снял, войдя в помещение, где свет и без того был приглушен. Не удивительно, что он сразу привлек внимание Сокджина, который не сводил с него взгляда и время от времени забывал, как дышать.       – А я? – хмыкнул он, чуть прищуриваясь в сторону Джуна и покусывая губу. – А я, пожалуй, воспользуюсь все же твоим кабинетом. – Он поднялся с диванчика под общий смех и, прежде чем уйти, добавил: – Да и я тоже, наверное, задержусь. Хосоку явно понадобится помощь с баром, а то он в убыток уйдет со своей любовью к виски.       – Эй! – возмутился Чон, но Джин уже ускользнул к предмету своего воздыхания и, не церемонясь, сначала впился поцелуем в его губы, а затем, схватив за руку, нагло утащил в сторону кабинета. – Хоть бы закрыться не забыли.       – Мне кажется, или ему плевать? Он слишком долго держал себя в штанах и терпел недалекость Намджуна в вопросах романтических отношений, – хохотнул Юнги, вспоминая, как долго в самом деле до парня доходила заинтересованность в нем одним очаровательным темным ангелом.       – Он просто всегда был влюблен в этнографию, Джину пришлось конкурировать со святым, Юнги, – пояснил Чимин, подхватывая смех.       – Не удивлюсь, если Джун все еще мечется между своими раскопками и желанием остаться с Сокджином наедине, – хмыкнул Мин, поднимаясь с места. – Ладно, еще обсудим все это, а пока что нам с Чимином пора. Да и у тебя, Хоби, тоже, кажется, появились планы на вечер, – проговорил он, кивая в сторону приближающегося к столику Банчана, а затем хмыкнул, заметив, как стремительно Хосок поменялся в лице, заметив своего возлюбленного.       – Куда мы? – не понял Чимин, поднимаясь следом и замечая подошедшего к столику Чана. – Привет.       – Хочу тебе кое-что показать, – ответил Мин, переплетая с любимым пальцы, а затем обращаясь к двум парням, что уже, кажется, не обращали ни на кого внимание, – а вам приятного вечера, только не забывайте, что кабинет занят.       – Юнги! Демон проклятый! – возмутился Хосок вслед удаляющимся друзьям, чей смех громко разливался по бару, затихая где-то за дверью и оставляя после себя легкое ощущение тепла и спокойствия.

***

      Закатное солнце окрашивало мир в огненно-золотые оттенки, растекаясь по воде океана, пляжам и дороге, которая тянулась вдоль самого берега. Байк ревел, будто дикий зверь, пожирая километр за километром, а ветер кружил вокруг, обнимая их шумными порывами.       Чимин сидел позади Юнги, плотно прижимаясь к его спине, его руки крепко обнимали талию мужчины, а сердце билось размеренно, в такт гулу двигателя. Мягкие вибрации проходили сквозь тело, а на лице расплывалась умиротворяющая улыбка – ему было спокойно.       Несколько месяцев назад, когда он впервые увидел этот байк у бара, тот казался ему почти живым существом – огромным, непредсказуемым, опасным. Железный монстр манил и одновременно пугал. Тогда Чимин стоял в нерешительности, разглядывая идеально отполированные поверхности и острые линии корпуса, а внутри боролись противоречия: он жаждал прикоснуться, ощутить эту мощь под пальцами, но боялся даже приблизиться.       А сейчас он уверенно сжимал ногами черные матовые бока Экоса и больше не испытывал страха, напротив, он наслаждался окутывающим его чувством свободы и легкости, что дарила скорость. Он не переживал, что что-то может пойти не так, ведь всецело доверял Юнги, который крепко держал руль. Он спокоен, так же как и океан, едва заметно накатывающий на берег, как солнце, плавно клонящееся к горизонту и целующее своим диском кромку воды, и встречный ветер, что приятным щебетанием напевал что-то на ухо.       Чимин чуть сильнее обнял Юнги за талию, будто проверяя реальность момента, и позволил себе тихий вздох. Сквозь рев двигателя Юнги, казалось, почувствовал его движение, чуть приподнял голову и слегка повернул шлем в сторону, чтобы голос долетел сквозь шум:       – Все в порядке, любовь моя?       – Все идеально, – ответил Чимин, чуть наклоняясь вперед, чтобы звук не растворился в ветре.       Юнги слегка кивнул, возвращая внимание дороге, но, прежде чем снова сосредоточиться на управлении, свободной рукой на мгновение прикоснулся к пальцам парня, обхватывающим его живот. Он легко сжал их, словно убеждаясь, что все действительно в порядке, и снова крепче перехватил руль, увеличивая скорость.       Уже совсем скоро Чимин понял, куда именно они едут, и улыбнулся еще шире, замечая приближающийся утес, что стал так значим для них обоих. Именно здесь они впервые встретились целую вечность назад и именно здесь снова отыскали друг друга, несмотря на все трудности, что выпали на их пути. Как бы там ни было, сейчас они вместе, а все остальное просто не имело значения, теряясь в тоннах любви и приятных воспоминаний, что перекрывали все плохое.       Юнги въехал наверх и заглушил Экос, не доезжая до самого утеса, где парковался обычно. Чимин слегка нахмурился, не совсем понимая, почему старший остановился именно здесь, но все же послушно слез с байка и, сняв шлем, зачесал пальцами светлые волосы. Он обернулся, понимая, что отсюда практически не видно заката, и вновь вернулся взглядом к Мину, что как раз поставил байк на подножку и повесил на ручку руля свой шлем. Легкий ветерок сразу подхватил его волосы, разметая их вокруг лица, и Чимин не удержался, чтобы не протянуть руку и не заправить за ухо непослушные прядки.       – Почему мы остановились здесь? – поинтересовался он, глядя на любимого, но в ответ получил лишь загадочную улыбку. Юнги без слов взял его за руку и просто повел за собой наверх к утесу, именно туда, где они обычно любили проводить время. – Эй, Люцифер, что за секреты?       – Потерпи немного, скоро узнаешь, – отмахнулся он, продолжая вести парня за собой. Мин чувствовал нетерпение в каждом движении младшего, видел любопытство, смешанное с непониманием в его глазах, но продолжал молчать, не желая портить сюрприз, который, он ни на секунду не сомневался, будет более чем приятным.       Спустя несколько минут они все же поднялись на свой утес, который в этот раз не пустовал как обычно. У самого края, обнятые закатным светом, стояли два ангела: крылья одного были чернее ночи, местами опаленные и раненые, в то время как перья второго, словно в противовес ему, отсвечивали белоснежным сиянием, были легкими и воздушными, новыми. Парни тепло целовались, держась за руки, и словно не замечали никого вокруг, растворяясь друг в друге. Чимин замер, глядя на них, и почувствовал, как по спине пробегает холодок. Его глаза пристально изучали того, чей силуэт частично скрывался белыми крыльями, а в голове и в душе происходил сумбур, ведь это просто не могло быть правдой.       – Эй, это вообще-то наше место для поцелуев, – окликнул их Юнги, привлекая внимание, а стоило парням оторваться друг от друга и обернуться, к глазам Чимина моментально подступили слезы. Его руки предательски задрожали, а сердце забилось так часто, что было готово пробить грудную клетку, ведь прямо перед ним стояли Чонгук и…       – Тэ… – выдохнул он, делая неуверенный шаг вперед, словно боясь спугнуть наваждение. Из-за подступающих слез перед глазами все поплыло, но он успел заметить, как на таком знакомом и родном лице появилась широкая улыбка, а в следующую секунду он оказался в крепких объятиях тонких рук. Именно тех, по которым еще недавно бежали струйки алой крови, капающей на обугленную землю.       – Чимин-и, – мягко проговорил Тэхен, обнимая парня крепче и прижимая к своей груди, в которой вновь слышалось биение сердца. Пак негромко всхлипнул, позволяя себе моменты слабости, и его руки судорожно сжались вокруг друга, боясь, что тот исчезнет также, как когда-то исчезали его видения. Он уже успел смириться со смертью Тэхена, и был уверен, что не увидит его до тех пор, пока его собственная душа не покинет этот мир, но сейчас… Сейчас он в самом деле стоял рядом с Кимом, обнимал его, чувствовал как бьется его сердце, и не мог поверить, что тот, кто всегда мечтал о звездах, теперь стал ангелом и живет среди них.       – Мне кажется, или мы их потеряли? – хмыкнул Чонгук, подходя к Юнги, чтобы не мешать парням радоваться долгожданной встрече и пускать слезы на одежду друг друга.       – Тебе не кажется, – с улыбкой на губах ответил Мин, чувствуя, как и в его собственной груди разливается тепло. Он видел, как сильно переживал Чимин все это время, как временами, перебирая вещи Тэхена, грустно улыбался, рассказывая истории, в которых неизменно фигурировал лучший друг, а потому сейчас был поистине счастлив, что его любимый человек наконец-то сможет окончательно прийти в себя и вернуться к полноценной жизни.       – Ты вернулся, – отстранившись от парня, проговорил Чимин и вытер ладонью влажные дорожки. – И ты… стал ангелом…       – Я сам до конца еще не осознал этого, – сквозь слезы улыбнулся Тэхен, – я еще прохожу всю эту ерунду с перерождением и принятием новой сущности, и, по идее, меня здесь быть не должно.       – У тебя связи, – хмыкнул Чонгук, снова подходя ближе, – но все же времени у вас не так много, так что давайте скорее вытирайте свои слезы и сопли, и мы полетели обратно.       – Тэ, – позвал Пак, бросая на Чона нахмуренный взгляд и словно на глазах оживая, – я тебе говорил, что твой парень мне не нравится?       – Говорил, Чимин-и, говорил, – засмеялся Тэхен, сияя теплом и счастьем. – Я так рад тебя видеть, очень переживал, как все закончится с Ковеном. Извини, что не предупредил тебя и не успел попрощаться.       – Я бы сделал то же самое, будь на месте Чонгука Юнги, – заверил Пак, бросая короткий взгляд на Мина, что тут же подошел ближе и приобнял любимого за талию. – И теперь я окончательно понял, что означала фраза “выбрать смерть, чтобы продолжать жить”. Я рад, что ты в порядке. Ты виделся с родными?       – Да, – кивнул парень, а к его глазам вновь подступили слезы радости. – Когда я умер, они встретили меня на той стороне, я так скучал по ним... – улыбнулся он, вспоминая момент воссоединения со своей семьей, а затем продолжи: – И я был уверен, что просто продолжу существовать рядом с Чонгуком в виде какого-то привидения. Ну знаешь, полупрозрачная материя души, как и моя семья, но потом у меня внезапно появились крылья, и теперь я вот, – он показал на себя, объясняя, что имеет в виду, – ангел. И могу продолжать дальше быть с Чонгуком, с любовью моей первой и последней жизни.       – После первой войны в Небесном Царстве душам перестали давать крылья, но я рад, что Отец сделал для тебя исключение, – улыбнулся Юнги, поистине радуясь, что все обернулось именно так, – ты заслужил это. Спасибо за то, что сделал.       – Спасибо, что уберег моего друга, – в ответ поблагодарил Тэхен, а затем наигранно нахмурился, глядя на Мина прищуренным взглядом. – А о том, что ты вел себя как последняя задница с ним, мы еще поговорим. Теперь мы на равных, у меня тоже есть крылья.       – Слушай, защитник, – засмеялся Чонгук, притягивая своего возлюбленного к себе и оставляя на его щеке поцелуй, – ты сначала летать полноценно научись, а потом будешь Люциферу вызов бросать.       – А вот и научусь! Я колдовать за две недели научился, и полеты за месяц освою, – возмутился Тэ, пихая своего парня локтем в бок и слыша негромкий болезненный стон. – Полетели наверх, мне пора учиться.       – Мы еще увидимся? – чуть тише и с надеждой в голосе поинтересовался Чимин, беря друга за руку и крепко ее сжимая, не готовый так скоро прощаться.       – Обязательно, – заверил Тэ, улыбаясь. – Как только я освою все, что связано с ангельской сущностью, я буду прилетать к тебе, – пообещал он, а затем перевел взгляд на Юнги и добавил: – береги его, иначе я…       – Иначе ты прилетишь и бросишь мне вызов, я понял, – засмеялся Мин, качая головой, – летите уже, и чтобы больше вас на этом утесе не было, это наше место.       – Зато теперь мы знаем, куда ты каждый раз уезжал, когда нужно было выпустить пар, – ответил Чонгук, распахивая крылья и взлетая вверх. – Не прощаемся. Тэ, догоняй.       – Увидимся, Чимин-и, – с улыбкой проговорил Тэхен и, также распахнув крылья, направился вслед за возлюбленным, правда, не так проворно и умело, как темный ангел.       Чимин ощущал, как внутри словно слетают последние оковы, что не давали ему окончательно окунуться в счастье и долгожданное спокойствие. Он наблюдал за друзьями, что все выше и выше поднимались в розово-золотое небо, купаясь в лучах заката, и понимал, что теперь все ужасы и кошмары прошлого в самом деле остались позади, а впереди – лишь загадочная неизвестность, наполненная улыбками, теплом и любовью. Любовью к друзьям, которые несмотря на трудности, остались рядом, любовью к жизни, которую он, пусть и не без помощи, но все же смог для себя выбороть, и любовью к Юнги – единственному ангелу, которому он однажды подарил свое сердце и навсегда связал между собой нити их судеб.       Ветер коснулся лица Чимина, путая пряди, и парень развернулся к возлюбленному, заглядывая в его глаза и отчетливо читая в них свое отражение. Юнги улыбнулся и притянул младшего ближе к себе, свободной рукой стирая остатки слез с нежной кожи щеки.       – А что теперь? – негромко спросил парень, не сводя своего взгляда, а заметив непонимание в родных алых радужках, добавил: – Хосок остается на Земле с Чаном, Джин – с Намджуном, Чонгук и Тэхен на небе, а мы?       – А мы, – также тихо проговорил Мин, чтобы их никто не услышал: ни ветер, ни океан, ни даже бескрайнее небо, раскрашенное умелым художником, – будем просто жить, любовь моя. Проводить время с дорогими людьми, путешествовать, провожать закаты и встречать рассветы, и просто… – он наклонился ближе, едва касаясь пухлых губ. – Просто любить…       – Мой Люцифер, – выдохнул Чимин, чувствуя как сердце гулко бьется, отвечая на каждое произнесенное слово уверенным и настойчивым “да”, – я люблю тебя…       – Я тоже тебя люблю, больше, чем что-либо в этом мире, – ответил Юнги, сокращая разделявшие их миллиметры и запечатывая признание в трепетном и чувственном поцелуе, на который Чимин незамедлительно ответил, ощущая, как за его спиной распахиваются несуществующие крылья.       Ветер продолжал нежно играть с их волосами, солнце, почти скрывшееся за океаном, обнимало их последними лучами уходящего дня, а время вокруг постепенно замедлялось, растягиваясь в бесконечность и оставляя их двоих в этом мгновении, где не существовало ни страха, ни боли, ни тягот прошлого, а только покой, только их любовь. Нити судьбы путались вокруг них, соединяя их еще крепче в единое целое, а их сердца подбирали один на двоих ритм – ритм любви, прошедшей через века и страдания. Но все это теперь было неважно, ведь они снова встретились.       Они снова встретились на закате.