Meet me at sunset

      Уставший после бессонной ночи взгляд внимательно всматривался в экран, а пальцы на тачпаде в который раз перематывали видео к началу, заставляя мужчину вновь и вновь наблюдать, как тяжелая металлическая бита безжалостно опускается на корпус его черного байка. С каждым новым ударом сердце болезненно сжималось, а в груди закипала ярость, но не из-за любви к мотоциклу, а из-за предательства, которого он никак не ожидал. Из-за предательства человека, которого он поистине любил, за которого боролся и за которого чуть было не убил. Он думал, что поступает правильно, был уверен, что нашел нужного человека, но рой мыслей в голове и картинка перед глазами говорили об обратном. Он поспешил? Погорячился? Допустил ошибку?       Взгляд вновь упал на экран, а пальцы в который раз нажали на play, оживляя видео. Юнги сконцентрировал свое внимание на родном лице, на пухлых губах, что сейчас были изогнуты в злой ухмылке, и на тонких красивых руках, заносящих биту над байком. Удар, еще один, и еще. Вроде бы били мотоцикл, но вмятины и трещины почему-то появлялись на его собственном сердце, а в голове лишь в который раз вставал один и тот же вопрос: почему?       Вчера, когда Чимин сказал, что ни в чем не виноват, а Хосок подтвердил его слова, Юнги не поверил, но сейчас… Он смотрел на экран, видел на нем Чимина, видел, как тот испуганно стоит в стороне, запахивая свою жилетку, и с ужасом наблюдает, как калечат черный Экос. И делает это не кто иной, как Феликс – тот, кому Юнги доверял и кого всегда ставил на первое место. Глядя на его ухмылку, можно было бы подумать, что это ревность и простое желание подставить Чимина, но что-то в подсознании пыталось сказать, что дело здесь явно в чем-то еще, в чем-то, чего пока что он понять был не в состоянии.       Он сделал глоток виски из стакана, который держал в руке, еще раз посмотрел на Чимина, что стоял с испуганно приоткрытыми пухлыми губами, и откинулся на спинку стула, устало прикрывая глаза. Под закрытыми веками вновь замелькали картины произошедшего вечером, и он крепче сжал челюсти, шумно вдыхая воздух носом. Что случилось вчера? Почему он позволил себе потерять контроль? И почему не довел дело до конца? От количества мыслей и нехватки сна голова начинала пульсировать все сильнее, но он лишь усерднее старался разобраться хотя бы в чем-то, что заставляло его сходить с ума.       На протяжении нескольких недель он убеждался в том, что Чимин – маг из Ковена, что он враг и пришел убить Феликса, чтобы не позволить ему дожить жизнь до конца. Но тогда почему он не применил силу, оказавшись на грани жизни и смерти? Почему до последнего просил пощадить его, говорил, что не понимает, в чем провинился, но не предпринял ни малейшей попытки себя спасти? И те чувства, что мелькнули в его глазах, и обращение, сорвавшееся с губ… откуда он знает? Хотелось закричать от количества вопросов, бьющихся о стенки черепной коробки, но на деле он лишь снова сделал глоток напитка, а затем, недовольно скривившись, запустил стакан в стену как раз в тот момент, когда открылась дверь в его кабинет.       – Эй, полегче, – окликнул Джин, уворачиваясь от разлетевшихся осколков и проходя в помещение. Следом за ним вошли Чонгук с Хосоком, а Юнги устало вздохнул, снова откинувшись на стул. Видеть сейчас никого не хотелось, а отвечать на вопросы уж тем более, но он все же ничего не сказал, позволяя друзьям пройти внутрь и устроиться на излюбленных местах: Хосок встал у подоконника, сложив руки на груди, Сокджин сел на кожаный диван, что стоял у стены, а Чонгук нагло уселся прямо на рабочий стол, где еще вчера вечером сидел зацелованный Чимин.       – Ну и? Что здесь происходит? В Аду обстановка и то более праздничная, чем тут, – поинтересовался Чонгук, глядя на старшего. – Меня не было всего лишь две недели, а тут самая настоящая Санта Барбара развернулась.       – У Юнги просто немного тормоза сорвало, – хмыкнул Хосок и, избегая тяжелого взгляда Мина, повернул голову в сторону окна, за которым уже давно рассвело. – Решил поиграть в ревнивца.       – Да? И кого же он приревновал? – удивленно вскинул брови Сокджин. – Неужели наш прекрасный и невероятный Феликс посмел посмотреть на кого-то другого?       – Ага, если бы, – Хосок все же повернулся лицом к друзьям и взглянул на Юнги, недовольно смотрящего в ответ. – Мин Юнги с какого-то хера приревновал Чимина, а потом унес его в неизвестном направлении на своих крыльях ночи. И я очень надеюсь, что бедняга еще жив.       – Чего?! Ты убил ангелочка?! Мин Юнги, черт тебя дери, ты совсем ополоумел? – повысил голос Сокджин, поднимаясь с места. Его умиротворенное лицо в момент покраснело, а черты лица заострились из-за вспыхнувшей злости. Он подошел к столу и уперся локтями о столешницу, нависая над Юнги. – Где Чимин?       – Юнги, какого хера ты творишь? – подключился Чонгук, зло хмуря брови и инстинктивно сжимая кулаки. Он успел привыкнуть к Паку за это время, понял, что он вовсе не опасен, и более того, что-то ему подсказывало, что Чимину отведена важная роль во всем том апокалипсисе, что стремительно к ним приближался, а потому, если он погиб, то Чон не побоится съездить старшему по лицу, которое сейчас выражало лишь недовольство.       – Да жив ваш ангелочек, – огрызнулся Мин, немного повышая голос и закатывая глаза. Помешательство друзей на Чимине уже начинало ему надоедать, а тот факт, что и сам он не мог думать о ком-то, кроме него, поистине напрягал, заставляя еще сильнее теряться в мыслях. – Дома в постели спит, ничего я ему не сделал.       – Да, только напугал до седых волос, – хмыкнул Хосок, все еще стоящий поодаль, – и обвинил во всех смертных грехах.       – Я очень надеюсь, что он действительно жив и здоров, иначе… – прошипел Сокджин, показывая другу кулак. – Юнги, я не посмотрю на то, что ты мой друг.       – Я смотрю, вам всем тут уже давно плевать на то, что я ваш друг, да? – он поднял взгляд сначала на Джина, потом перевел его на Хосока, напоминая о вчерашнем происшествии, а затем вернулся к Чонгуку, вскидывая брови. – Я, кажется, просил присматривать за Феликсом. Где ты был?       – В Корее, – как ни в чем не бывало ответил Чон, пожав плечами. – И узнал, что Ковен сейчас активно ищет приспешников, убирая с дороги неугодных, так что, в целом, от моей поездки было больше пользы, чем если бы я сидел здесь и стерег твоего парня. Но об этом позже, сначала рассказывайте, что накопали в своей экспедиции? Ползали с лопатами и кисточками в древнем поселении?       – Знаешь, Чонгук-и, нам повезло, и они не стали свои архивы в песок закапывать, так что перед нами просто открывали двери и кланялись, – смягчившись, ответил Сокджин и сел на прежнее место.        – Помнится мне, Намджун говорил, что это закрытое поселение, как вы туда попали вообще? – Хосок отошел от окна и устроился на диване рядом с Кимом, закидывая ногу на ногу. Юнги проследил за ним взглядом, все еще вспоминая вчерашний вечер и губы друга на коже Чимина, что почему-то поднимали в груди волну недовольства и негодования, а затем мотнул головой, возвращаясь к реальности. Сейчас думать нужно не об этом, он и так провел за размышлениями и попытками разобраться в первую очередь в самом себе целую ночь, так и не найдя ответов на свои вопросы. Можно было бы поделиться с друзьями, но он не готов был признать, что допустил ошибку, а потому лучше сконцентрироваться на другой проблеме, которая тоже требует решений.       – Нас узнали, поэтому пропустили без особых проблем, – ответил Юнги, переключаясь на другую тему. – В поселении в основном живут хранители, которые уже много веков оберегают Книги Душ и все архивные записи, а потому они хорошо знают, кто мы такие. Намджун, правда, сначала удивился, что нас так радушно приняли, а потом немного охренел, когда нам пришлось показать крылья и подтвердить свою сущность, но он с этим, вроде бы, справился.       – Ага, справился, – фыркнул Джин, складывая руки на груди и вспоминая выражение лица Кима, когда за их спинами распахнулись черные крылья, а глаза блеснули красным, – он еще два дня потом меня стороной обходил и шугался.        – А потом ещё два дня засыпал вопросами о том, кто мы такие, – усмехнулся Мин. – Но зато не пришлось все две недели делать вид, что нам просто так любопытна вся эта тема с короной.       – Так и что? Вы нашли что-то? Корона, Книга Души, хоть что-то? – нетерпеливо отозвался Чонгук, подталкивая к самому главному. – Не зря вы там две недели торчали?       – Корона, вероятнее всего, действительно находится на Галапагоских островах, а вот Книга Души…       В воспоминаниях Юнги стали стремительно проносится сотни фолиантов, которые они пересмотрели, тысячи страниц, которые пришлось перелистать в поисках того самого, что было утрачено несколько лет назад. Каждый маг имел свою книгу, в которую записывались самые важные моменты его жизни, и с каждым перерождением души на страницы наносились все новые и новые чернила, навеки сохраняющие значимые события, чтобы волшебник не потерял связь со своим прошлым. Книгу Души своего возлюбленного Мин всегда хранил у себя, самостоятельно записывая в нее все необходимое, но незадолго до встречи с Феликсом обнаружил, что фолиант пропал из его хранилища. Он должен был передать его своему возлюбленному, чтобы помочь вспомнить все, что с ним происходило прежде, но вот уже несколько лет корил себя за то, что не уследил, и теперь старательно искал его, из раза в раз терпя неудачу.       – Мы не нашли Книгу Феликса, но нашли кое что более интересное, – Юнги поднялся со своего кресла и обошел стол, становясь перед Чонгуком.        – Ты меня пугаешь, – вздернул брови Чон, глядя на друга.        – О, поверь, мы сами сначала испугались, – ответил Сокджин, привлекая к себе внимание. – Книгу Феликса мы не нашли, но нашли Книгу Тэхена, и знатно так офигели, когда узнали, кто он такой на самом деле.        – Мм… – протянул Чонгук, покусывая нижнюю губу. – Надеюсь, вы ее привезли?       – Почему ты не выглядишь удивленным? – сощурился Юнги, склоняясь над другом и вглядываясь в его лицо.        – Я был удивлен, когда узнал об этом, сейчас к этой мысли уже немного привык. И предугадывая ваши следующие вопросы, сразу отвечаю, что узнал я об этом только две недели назад, когда полетел в Корею, чтобы поддержать его в тяжёлой ситуации. Меня изначально смущали эти его звёзды и предсказания, а когда я встретился с его бабушкой, то все сразу встало на свои места.       – Не поделишься подробностями? Мне кажется, я здесь единственный, кто ничего не понимает, – подал голос до этого молчавший Хосок, переводя взгляд с одного друга на другого. – Почему у Тэхена есть Книга? Кто он такой?       – Маг из Ковена, – ответил Юнги, подходя к окну, где ещё недавно стоял Хосок. Солнце уже поднималось над горизонтом, пробуждая город, а в мыслях почему-то снова вспыхнуло воспоминание о Чимине, что свисал над океаном в закатных солнечных лучах. Красивый…       – Из Ковена? – удивленно вскинул брови Хосок, не веря своим ушам. – То есть мы ищем этот Ковен повсюду, а он буквально у нас под носом?        – Он не проходил инициацию, в Ковене о нем не знают, но, готов поспорить, что его усердно ищут.       – Чонгук, давай с подробностями. Как ты узнал, кто он? И как ему удавалось скрывать свою сущность? Звёзды не в счёт, я всегда думал, что он просто немного отбитый, такое бывает, – хмыкнул Сокджин и по-доброму улыбнулся. Этот парень ему изначально понравился своей легкостью и непосредственностью, а потому сейчас хотелось надеяться, что он все же не вступит в игру против них.        – Когда я только вошёл в дом, то почувствовал, будто меня физически что-то отталкивает, потом заметил повсюду руны и обереги, а когда увидел его бабушку, то понял, что она из Ковена, хотя она меня узнала быстрее. Как оказалось, она покинула Ковен, когда узнала, что они готовят очередную войну. Родители Тэхена тоже пытались сбежать, но их убили, и тогда Госпожа Ким связала силу Тэ и спрятала его подальше от магов. Сейчас Ковен нашел ее, и она в последний момент успела вернуть силу, Тэхен тяжело это принял, но сейчас ему уже лучше, – рассказал Чонгук, снова мысленно возвращаясь в уютный домик на окраине Тэгу. – Я обучил его контролю и некоторым основам, но ему ещё многое предстоит узнать.       – То есть он все же не за Ковен? – уточнил Юнги, ещё раз прогоняя в голове слова друга, чтобы убедиться, что он ничего не упустил. Ему не нравилось, что тучи вокруг сгущались все сильнее, раскрывая чужие сущности самым неожиданным образом и делая врагов друзьями, а друзей – врагами. Он должен бороться с Ковеном и охранять от него Феликса, но вовсе не узнавать, что члены этого темного сообщества есть среди них самих.       – Нет, он узнал о нем от меня. Тэхен на нашей стороне, а потому он в опасности, так что я бы попросил вас никому не говорить о его сущности, и Феликсу в том числе, – попросил Чонгук, внимательно глядя на Мина. Тот развернулся, отвлекаясь от разглядывания солнечных лучей, заливающих улицы и дома, и хмыкнул:       – И почему я не могу ему сказать?       – Ты знаешь, что я ему не доверяю, особенно после вчерашнего, – Чонгук вскинул брови, давая понять, что он уже в курсе того, кто разбил Экос, и продолжил: – и плюс у меня есть некоторые догадки, которые точно будут не в его пользу.       – Например? – понижая голос и давая понять, что он недоволен, поинтересовался Юнги. У него и самого зарождались некоторые сомнения, которые пока еще было сложно облечь в слова, но чужое недоверие по-прежнему вызывало негодование и желание защищать.        – Например то, что он не тот, за кого себя выдает. Ты и сам замечал некоторые несостыковки в его поведении и словах, а потому у меня есть все основания его подозревать. И видения Чимина появились явно не просто так, у меня есть и на этот счет некоторые мысли. Я думаю, что он может быть тем, кого мы ищем, да и бабушка Тэхена перед самой смертью просила его беречь, а это явно что-то значит, – пояснил Чонгук, стойко выдерживая на себе недовольный взгляд. Юнги хотел было возразить, снова встать на защиту возлюбленного, но в словах друга был смысл, а потому он лишь согласно кивнул, добавив спустя несколько секунд тишины:       – Я пока не буду говорить Феликсу о Тэхене.        – Так, ладно, что мы сейчас имеем? – подал голос до этого молчавший Сокджин, напоминая о своем присутствии. – Корона на Галапагосе, Ковен собирает армию, Тэхен – маг, который, к счастью, на нашей стороне, а Чимин, возможно, гораздо более важный человек, чем просто добрый ангелочек.        – Вопросов все еще много, а ответов на них по нулям, – вздохнул Чонгук, слезая со стола. – А нам ещё Верховного мага искать, о котором зацепок вообще нет.       – Но у нас есть Тэхен, которого скорее всего будут искать, так что нужно быть начеку. Может, через него и выйдем на Верховного. Где он, кстати? За ним нужно присматривать, чтобы его случайно против нас не завербовали.       – Юнги, – с нажимом проговорил Чонгук, хмуря брови, – он не пойдет против нас. За ним нужно присматривать, но только лишь для его собственной безопасности, чтобы его не убили так же, как и его родителей, этим я сам займусь. Сейчас он дома, а вечером будет в университете, у них какой-то концерт намечается.       – Кстати, Чимин с Намджуном будут выступать. Ангелочек, вроде бы, танцевать будет, а у Нама в программе фокусы, всю поездку их тренировал. Так что предлагаю поехать и всем вместе на этот кошмар полюбоваться, заодно и за парнями присмотрим, – предложил Джин, хлопая ладонями по бедрам и поднимаясь с места.        – Когда ты уже перестанешь им любоваться, а наконец-то признаешься, что он тебе нравится, и трахнешь хорошенько? – закатил глаза Юнги, возвращаясь на свое место и проводя пальцами по тачпаду, чтобы разбудить ноутбук. – Езжайте без меня, я пас. Мне подобных сборищ с плясками и фокусами и в Аду хватает.       – Нет, идем все вместе, и это не обсуждается. Ты слишком напряжен, так что тебе не помешает развлечься.       – Джин, может, пора все же поработать? Мы и так уже достаточно развлеклись, что теперь не знаем, как все это разгребать.       – Ничего не знаю, начало в шесть вечера, так что без опозданий, – бросил Сокджин через плечо, выходя из кабинета. Чонгук вышел следом, и Юнги устало вздохнул, переводя взгляд на задумчиво сидящего Хосока, о котором он уже успел забыть, ведь мужчина совершенно не участвовал в разговоре, витая в собственных мыслях.       – Хосок? – позвал он, выводя друга из раздумий. Чон дернулся от неожиданности и поднял немного потерянный взгляд на Мина.        – Задумался, извини. В шесть в университете, я услышал, – он поднялся и тоже поспешил на выход, уже в самых дверях разворачиваясь и как бы невзначай спрашивая: – а где, кстати, Феликс?       – Дома, посидит пока взаперти, это для его же безопасности, – бросил Юнги, возвращая все свое внимание ноутбуку, на экране которого на паузе стояло то самое видео, что не давало ему покоя целую ночь.        Хосок кивнул, еще о чем-то с несколько секунд раздумывая, а затем вышел из кабинета, плотно прикрывая за собой двери. Мин потянулся к бокалу, что всегда стоял на краю стола, но, не обнаружив его, поднял взгляд, сразу натыкаясь на осколки, лежащие у стены. Когда-то точно так же он выбросил корону, в корой была заключена часть его силы, разочаровавшись в ней и позволив ей улететь в самый темный угол Тронного Зала Преисподней, о чем теперь откровенно жалел. Но если разбитый стакан уже не склеить, то надежда найти корону все ещё жива, и он очень надеется, что она во многом поможет разобраться, и в частности в одном из самых важных вопросов, тревожащих израненную душу.        Он вновь перевел взгляд на экран, цепляясь за светлую макушку, и тихо произнес, обращаясь в пустоту:       – Кто же ты такой, Пак Чимин?

***

      Внезапный звонок, раздавшийся слишком громко в тишине квартиры, заставил Чимина вздрогнуть и выронить из рук чашку с уже остывшим кофе, к которому он так и не притронулся. Керамика осколками усеяла пол, и парень вздохнул, глядя на растекающуюся лужу с тонущими в ней белыми обломками. Он ощущал себя так же, был разбитым и потерянным, тонул в своих мыслях и не понимал, ждет ли его хороший финал после всех тех испытаний, что на него свалились, или он, как и эта чашка, утонет в волнах, сорвавшись с обрыва.       С момента, как он проснулся среди ночи, ему так больше и не удалось уснуть. В этот раз ему не снились кошмары, не преследовали видения и не пугали темные тени. В этот раз мысли и воспоминания, которые он самостоятельно раз за разом поднимал из памяти, кружились вокруг него хищными воронами, так и норовя заклевать, наставив новых следов и ссадин. Что он сделал не так, что сейчас попал в этот омут страха и ужасов? Почему именно он стал целью необъяснимых кошмаров? И почему именно над ним вчера распахнулись черные крылья в попытках сбросить его в океан? Или это тоже был сон..?       Звонок повторился, и Чимин все же отмер, возвращаясь в реальность, в которой уже давно наступил полдень, чего он за собственными мыслями даже не заметил. Он вышел из кухни и подошёл к двери, не глядя открывая ее. Возможно, и стоило взглянуть в глазок и убедиться, что на площадке его не поджидает очередная опасность, но уставший мозг просто проигнорировал эту мысль, смирившись с тем, что его в любом случае ничего не спасет.        – Привет, Чим, – послышалось до боли знакомым голосом, как только двери распахнулись, и Пак поднял взгляд, замечая перед собой лучшего друга, что стоял перед ним со слегка виноватой улыбкой на губах.        – Тэ, – на выдохе произнес парень и шагнул вперёд, сразу попадая в чужие крепкие объятия. – Ты вернулся.       Было сложно поверить, что во всем этом сумасшествии он вновь обрел тот самый островок спокойствия в лице лучшего друга, которого ему, как оказалось, слишком сильно не хватало на протяжении этих долгих двух недель. И пусть до вчерашнего дня с ним не происходило ничего плохого, чтобы судорожно искать поддержку в друзьях, сейчас же пришло осознание, что плохого и не нужно, ему просто нужны близкие люди рядом, чтобы продолжать пытаться выживать. Чтобы иметь смысл в поиске решений и не сдаться, так и не найдя в себе сил бороться дальше…       – Как ты? – заставив себя все же разорвать крепкие объятия, в которых на какие-то короткие мгновения он смог ощутить необходимый покой, поинтересовался Чимин, рассматривая друга. Горе, постигшее Тэхена, оставило на нем свой заметный след, ведь теперь на его лице не было той широкой счастливой улыбки, искры в глазах переливались холодом, а взбалмошность, присущая парню, и вовсе отсутствовала, словно и не он всегда без предупреждения влетал в квартиру, наводя свои беспорядки. Это все еще был Тэхен, но разбитый и собранный заново, Чимину бы тоже хотелось, чтобы его собрали, но пока что это не представлялось возможным, и он продолжал лежать осколками под чужими ногами.       – В порядке, держусь, – сдержанно ответил Тэ, поджав губы. – А ты как? Выглядишь неважно…       – Точно так же, как и когда ты улетал, только, наверное, умноженное на два, – пожал плечами Пак, грустно улыбнувшись, и шире открыл дверь, пропуская друга в квартиру. – Проходи, не стой на пороге.       – Где Чан? – поинтересовался Тэ, входя в помещение и разуваясь. Он окинул взглядом прихожую, словно видел ее впервые в жизни, и направился в сторону кухни, сразу натыкаясь взглядом на разлитый кофе и лежащие в нем осколки, что еще недавно были чашкой. – Что здесь случилось?       – Все в порядке, – уклончиво ответил Чимин и протиснулся в кухню мимо друга, захватив из ванной тряпку. Он присел на корточки и принялся убирать последствия своей задумчивости, пока друг стоял в дверном проеме, рассматривая масштабы катастрофы, которая явно случилась не по неосторожности. – Просто отвлекся немного и выронил чашку, когда ты в дверь позвонил. Сейчас я уберу и сделаю тебе кофе. А Чан в университете с самого утра, у него последние экзамены сегодня.       – Просто отвлекся? – уточнил Тэхен, присаживаясь рядом и помогая собирать осколки. С момента, как он обрёл силу, восприятие чужих слов будто изменилось, получив новые оттенки, и сейчас он четко слышал в словах Чимина неуверенность, страх и даже боль, которой было пропитано буквально все в этом небольшом помещении. Она была и раньше, ее можно было ощутить без какой либо магии, но сейчас, прислушиваясь к едва уловимым вибрациям, исходящих от Чимина, Тэхен ощутил, как боль пронизывает воздух вокруг них. Она была неоднородной, переливалась множеством оттенков, каждый из которых имел своё особое звучание и заставлял волнение и вину подниматься из груди. – Прости, что оставил тебя так надолго.       – Ты дурак? – Пак вскинул голову, удивленно приподнимая брови, и недовольно цокнул языком. – Тэ, следующая чашка кофе окажется на твоей идеально выглаженной футболке, если продолжишь нести чушь. Нашел, за что извиняться. Это скорее я должен извиняться, что не полетел с тобой и не был рядом в тяжелый момент.       – Со мной был Чонгук, а с тобой…        – А со мной был Чан, – ответил Чимин, а затем тише добавил: – и Хосок.       Тэхен уставился на друга изумленным взглядом, услышав имя последнего, и даже приоткрыл от удивления рот, чувствуя, как повисшая неловкость в момент растворяется, сменяясь любопытством и непониманием. Пак несмело закивал головой и вернулся к своему занятию, быстро заканчивая с осколками и вытирая темную лужу.        – Мне нужны подробности, я хочу знать все, что происходило в течение тех двух недель, что меня не было! – потребовал он, и Чимин легко улыбнулся, замечая в изменившемся друге отголоски прежнего взбалмошного учителя астроистории. Возможно, когда он отойдет от смерти бабушки, то его импульсивность и эмоциональность вновь вернутся с прежней силой, а пока Пак рад и этим незначительным моментам, которых ему так не хватало.       – Я, если честно, не знаю, что и рассказывать, потому что некоторые моменты кажутся ненастоящими, словно я их придумал, или они мне снова приснились. Если начну рассказывать, то меня вполне можно будет принять за сумасшедшего.       Чимин хмыкнул и под нечитаемый взгляд Тэхена ушел в ванную. Тряпка полетела в ведро с водой, а парень принялся мыть руки, обдумывая, стоит ли сейчас рассказывать другу все то, что случилось за эти две недели. Тот только пережил тяжелую потерю, и стоило бы дать ему больше времени на отдых и возвращение к жизни, но с другой стороны, если Тэ погрузится в чужие проблемы, то, возможно, сможет отвлечься от плохих мыслей, которые, Чимин был уверен, съедают его изнутри. Да и выговориться ему все же не помешает, вдруг это поможет почувствовать хотя бы небольшую долю облегчения.       Взглянув на свое отражение, он заметил залегшие под глазами тени из-за бессонной ночи, потухшие глаза, которые до вчерашнего вечера пытались снова загореться, и нечеловеческую усталость, что виднелась едва ли не в каждом миллиметре его тела. И как ему сегодня в таком состоянии танцевать?       Вздохнув и в который раз за сегодня поджав губы, он вернулся в кухню, где Тэхен уже успел самостоятельно взяться за приготовление кофе, действуя размеренно и спокойно. Это было не похоже на того Тэ, к которому он привык, но и причина таких кардинальных изменений была понятна, а потому он не стал это как-либо комментировать и просто сел за стол, наблюдая за другом и принимаясь негромко рассказывать:       – На самом деле, я сам не понял, как сблизился с Хосоком. В тот день, когда ты улетел, он подбросил меня до дома, и как-то мы начали общаться. С ним было на удивление спокойно, и кошмаров не было, я словно бы ожил, Тэ.       – Колись, ты втрескался в Хоби? – Ким бросил взгляд через плечо, слегка улыбнувшись, а затем вернулся к своему занятию, заканчивая готовить кофе.        – Сначала я подумал, что да, но… Блин, сядь за стол, мне не комфортно с твоей спиной разговаривать, – наиграно возмутился Чимин, оттягивая момент, когда с его губ сорвутся главные слова. Эти мысли не покидали его еще с того момента, как они с Хосоком оказались в кабинете, и как все это трактовать он даже не догадывался.        – Да сажусь, сажусь, – отозвался Тэхен и, закончив с напитками, сел за стол, поставив перед ними дымящиеся ароматные чашки. – Что там за "но"?       – Он позвал меня на свидание, и все было довольно неплохо, пока мы не приехали в бар… Мы, скажем так, уединились, но когда он меня целовал, когда трогал… Тэ, я представлял другого, – с некоторым отчаянием в голосе и взгляде проговорил Чимин. – А потом этот самый другой прервал нас и попытался меня убить, но почему-то этого не сделал.       – Чего? – брови Тэхена взметнулись вверх, а руки замерли, так и не взявшись за чашку. – В каком смысле попытался убить? О ком ты?       – Не так уж и много людей пытались меня убить за последнее время, – хмыкнул он и опустил взгляд в чашку, обхватывая ее ладонями. – Юнги. Я не знаю, что происходит, но с момента, как мы встретились в первый раз, я только о нем и думаю, Тэ. И вчера, когда я был с Хосоком, мне правда было хорошо, но я представлял рядом с собой Юнги. И я не понимаю, какого черта все это значит. Я должен его бояться после всего, что было, но меня к нему тянет невидимой силой, которой я не могу сопротивляться.       – Этому, я думаю, есть объяснение, – задумчиво ответил Тэ, вспоминая все легенды, что рассказывал ему Чонгук, но в таком случае, значит ли это, что Чимин такой же, как и он сам..? А Юнги?       – Я его не нахожу, как бы ни пытался. Но это еще не все, Тэ. После того, как Юнги нас застукал, начал происходить полный пиздец. Он буквально взбесился, когда нас увидел, потом Феликс на моих глазах с хищной улыбкой разбил Экос, и Юнги, он… у него… Тэ, прошу, не думай, что я сумасшедший, но у него появились черные крылья. Он унес меня на какой-то утес, обвинял в чем-то, я, правда, так и не понял в чем, и практически сбросил с обрыва. А потом я внезапно проснулся в своей постели, и теперь не знаю, как на все это реагировать. Если это тоже было видение, то я должен был, как минимум перенестись в какой-то другой год, но этого не было. Я четко помню, как он сжимал меня, когда летел над городом, помню, как он держал меня над океаном, взмахивая крыльями, но как я вернулся домой – нет.        Чимин крепко зажмурился, вспоминая вечер, и словно ощутил, как по его коже скользят потоки прохлады, а в ушах гулко отдаются хлопки массивных черных крыльев. Вчера его сердце билось так часто и громко, что должно было заглушить любые окружающие звуки, но, несмотря на это, он все еще помнил эти взмахи, разрезающие встречный ветер, и чужое тяжелое дыхание над ухом. Он был готов умереть от страха, но что-то внутри словно противилось этому и говорило, что это правильно, что так и должно быть, и он отказывался это понимать.       – Это зашло слишком далеко, Тэ… Кошмары и видения – еще ладно, но непонятно откуда появляющиеся крылья – это уже перебор. Вероятно, всему тому, что со мной происходит, в самом деле есть объяснение, и избавиться от этого можно лишь с помощью психиатра, если это вообще лечится.        – Чимин-и, – негромко проговорил Тэхен, пересаживаясь к парню и прижимая его к себе. – Мы уже это проходили, ты не болен, поверь мне.        – Не болен, мне просто снятся летающие люди, – хмыкнул Пак, обнимая Тэхена и чувствуя, как горло начинает сжимать горечью, а глаза немного жечь от подступающих слез. Он думал об этом с того самого момента, как проснулся, но сейчас, когда слова сорвались с губ, обретя форму, непонимание и страх накатили с новой силой. И снова этот страх был… странным? Он не боялся Юнги, хотя должен был, он боялся окружающей его таинственности, которой не находилось ответов уже очень долгое время, и это сводило с ума. Те две недели были для него словно глотком свежего воздуха, а сейчас его вновь словно опустили глубоко в ледяную воду, заставляя легкие гореть, а сознание мутиться из-за нехватки кислорода. Возможно, вчера его все же скинули с обрыва..?       – Чим, я обещаю, что все тебе объясню. За эти две недели я нашел некоторые ответы, и я обещаю, что все тебе расскажу, просто мне надо кое в чем убедиться, ладно? – негромко спросил Тэхен, поглаживая друга по спине и слыша первый всхлип. Будучи воспитанным в суровых условиях детского дома, Чимин редко позволял себе плакать, а потому эти соленые слезы, что сейчас падали на ткань черной футболки, говорили лишь об одном – он слишком устал, чтобы продолжать держаться.        Чимин не ударился в истерику, не завывал отчаянно, глотая слезы и задыхаясь, он лишь тихо сидел, уткнувшись Тэхену в плечо и переводил дух, приходя в себя. Что-то внутри все еще твердило ему, что все в порядке, и это хоть и было странным, но все же успокаивало. Все эти недели он пытался бороться с мыслями, чувствами, тенями и кошмарами, а что, если попробовать им поддаться? Позволить все же поглотить себя? Что тогда будет, сойдет ли он окончательно с ума?       – Ты как? – спустя несколько минут поинтересовался Тэхен, замечая, что чужое дыхание выровнялось а спина перестала подрагивать, и лишь редкие шмыганья носом напоминали, что совсем недавно парень был не в порядке. – Через несколько часов уже концерт, ты сможешь выступить? Или лучше все отменить?       – Нет, – ответил Пак, отстраняясь и вытирая ладонями влагу с лица. – Девочки брали для меня вещи в аренду, да и я слишком долго практиковался, не хочу, чтобы все было впустую. Станцую напоследок, пока еще окончательно не сошел с ума.       – Тогда стоит начать собираться, – ободряюще улыбнулся Тэхен, наблюдая за поднявшимся со стула другом.        – Поможешь зарисовать весь этот ужас на моем лице? А то я сейчас больше на ходячий труп похож, чем на танцора эпохи Чосон.        – Конечно, Чимин-и, конечно, – ответил Ким, поднимаясь следом и решая, что собственные тайны пока что так и останутся тайнами, ведь для Чимина это будет слишком большим потрясением, особенно после крыльев Юнги. Хотя и самому Тэхену нужно немного времени, чтобы принять, что крылатых существ в его компании теперь двое. А Хосок, Сокджин и Феликс тоже входят в список тех самых "мы", что пришли найти сбежавшего мага..?

***

      Весь этот концерт, в который Чимин оказался втянут лучшим другом, ощущался пиром во время чумы, или же танцами на костях, причем на своих же собственных. Проходя через все эти ужасы и кошмары, свалившиеся ему на голову снежной лавиной, и понимая, что выступления перед публикой явно не то, что ему сейчас нужно, он продолжал поправлять на себе костюм и придирчиво осматривать свое отражение в зеркале – он сумасшедший. Ему бы в пору сейчас ехать на консультацию к психиатру, а не на сцену собираться, где, кроме его неумения танцевать, все увидят и его дикую усталость, что буквально прослеживалась в каждом движении, и черные мешки под глазами, которые не скрыл даже макияж. Зачем он вообще туда прется, зачем делает все это, зачем издевается над самим собой?       Поправив на себе незамысловатый наряд в виде заправленной в брюки светлой майки, что открывала вид на шею и тонкие ключицы, черного шелкового чогори до колен и наброшенной поверх укороченной куртки с золотыми узорами, он крепче сжал в ладони веер и глубоко вздохнул. Сегодня он впервые надел на себя ханбок, но, рассматривая свое отражение в большом зеркале, он не испытывал чего-то нового или неправильного, он словно слился с этим нарядом, став с ним единым целым. Чимин провел рукой по черному шелку и хмыкнул – нет, это не первый раз. Первый раз был в его видении, когда он гулял по площади в эпоху Чосон. В тот день его убили, а сегодня? Что с ним будет сегодня?       Он еще раз окинул себя взглядом и развернулся, подходя к театральным шторам, что полностью скрывали его в тени, и выглянул в зал. Студенты весело о чем-то переговаривались, заполняя едва ли не весь зал, и, видимо, радовались, что во всей этой долгой эпопее с сессией нашлась возможность отвлечься и отдохнуть. Чимин их понимал, ведь и сам когда-то был таким же, как они, но сейчас их радость была ему чужда. Он не мог веселиться, ведь тревожно колотящееся в груди сердце говорило, что впереди его ждет еще много трудностей, а потому улыбки на чужих лицах лишь доставляли боль, которую он уже устал терпеть. Поджав губы, он перевел взгляд дальше, осматривая людей, что стояли у стены в тени, и вздрогнул, резко делая шаг назад и прячась за кулисами. Не может быть. Что он здесь забыл?       Там, позади всех рядов, практически в самом углу, стоял Юнги со сложенными на груди руками. И если присутствие здесь Сокджина, Хосока и Чонгука еще можно было понять, то Мин… почему он пришел? Чтобы убедиться в том, что достаточно усилий приложил, чтобы разбить Пака, или же, чтобы довести дело до конца и все же убить после выступления?        По телу пробежала волна дрожи, а что-то внутри вновь запульсировало, пытаясь тянутся туда, в конец зала, и Чимину резко захотелось сбежать, спрятаться от Юнги и от себя самого, но его слуха коснулись звуки той самой композиции, которую он сотни раз включал в тренировочном зале. Не успел. Ему пора на сцену.

***

      Юнги подпирал стену, не до конца понимая, почему он стоит здесь, а не чинит в мастерской свой байк, но все же не позволял себе уходить, дожидаясь того самого человека, который взбудоражил все его сознание и перевернул с ног на голову привычный уклад жизни. С того самого момента, как вчера его желание избавиться от Чимина сменилось резким любопытством и поселило в нем сомнения относительно его сущности, он еще ярче стал ощущать невероятной силы притяжение к совершенно незнакомому парню. Он знал его из рассказов друзей, из редких встреч, но после вчерашнего он словно снова видел перед собой незнакомца. С первых секунд, как только Чимин появился в баре больше месяца назад, Юнги казалось, что он может читать его как открытую книгу, но сейчас строки на его страницах были выведены совершенно незнакомым ему языком. В ушах все еще стояло обращение, произнесенное пухлыми губами на грани сознания, а перед глазами – тонны воспоминаний, которые он смог увидеть в чужих радужках. Что-то явно было не так, и он хотел узнать, что именно, понять, почему вдруг он увидел все это в совершенно незнакомом парне, который, вроде бы, должен быть никем иным, как врагом.        Свет погас, и из колонок по залу потянулись традиционные звуки из далекой корейской культуры, которая когда-то была частью его жизни. В воспоминаниях внезапно всплыл образ любимого, который несколько веков назад танцевал под эти же мелодии, а сердце сжалось, ведь та жизнь была одной из самых прекрасных – они встретили друг друга довольно рано и смогли провести вместе много времени, прежде чем тело любимого окрасилось алым у него на руках. В тот день, так же как и сейчас, повсюду разносились звуки хэгыма и пири, сливаясь в одно целое и создавая неповторимые мелодии.       Внезапно загоревшийся луч света упал на сцену, и в его кругу появился парень, которого Юнги не сразу узнал. Светлые волосы были уложены на боковой пробор, наряд выглядел сдержанно-вызывающим, если такое понятие вообще существует, а макияж, нанесенный на лицо, добавлял дерзости, хоть и плохо скрывал усталость. Он уже хотел было спросить у друзей, кто этот человек, но пухлые губы, растянутые в немного игривой улыбке, сами ответили на неозвученный вопрос – это Чимин. Никаких очков, костюмов с галстуками и невинности в каждом движении, к которым Мин успел привыкнуть. Все это теперь вообще не вязалось с тем парнем, что однажды переступил порог Судьбы Дьявола, это был другой Чимин, незнакомый, от которого невозможно было отвести взгляда.       Он начал двигаться, немного скованно и неумело взмахивая веером в попытке изобразить традиционный Пучхэчхум с современными вставками, а Юнги неотрывно следил за каждым жестом, впитывая в себя каждый взмах рукой и каждый взгляд, брошенный в толпу. Этот танец всегда считался грациозным, благодаря плавным движениям тела и веера, и Чимину было далеко до идеала, но тем не менее что-то в нем все же привлекало внимание, заставляя наблюдать жадным взглядом. Если он действительно маг из Ковена, то он точно наложил на Мина какое-то заклинание, из-за которого он временами даже забывал моргать, что и сыграло ему на руку, ведь так он точно не упустит ни секунды этого чарующего выступления.       В какой-то момент взгляд Чимина изменился, став буквально стеклянным, а узоры, выводимые танцором, сменились с ломаных на изящные и аккуратные – идеальные.       – Что происходит? Это не тот танец, который он учил. У него было два притопа, три прихлопа, – послышался со стороны взволнованный голос Банчана, и Юнги насторожился, подаваясь вперед и еще пристальнее изучая Чимина.       Хореография стала в самом деле другой, более традиционной и живой, а сам парень будто отдал свое тело для управления кому-то свыше. Он двигался так легко и непринужденно, что было сложно поверить в то, что он не танцевал уже долгие годы. Каждый выпад, каждый взмах веера и разворот смотрелись со стороны так завораживающе, будто в самом деле были пропитаны магией, но только она шла не извне, а словно изнутри, распространяясь по всему залу. Он двигался как профессионал и было понятно одно – это не Чимин.       – Черт, снова! Звезда загорелась, – послышался пропитанный тревогой голос Тэхена, который еще несколько минут назад весело смеялся с фокусов Намджуна, которые тот чуть ранее показывал на сцене, и Мину даже не пришлось уточнять, о чем именно идет речь, ведь все было и так понятно – у парня снова случилось видение из прошлого, в которые прежде он отказывался верить, но теперь…       Юнги оттолкнулся от стены и подошел чуть ближе, заинтересованный происходящим. Теперь и танец в целом, и движения по отдельности, и даже взгляды, которые он ловил, несмотря на затянутые туманом глаза, обретали более четкую форму и постепенно становились болезненно знакомыми. Именно этот танец несколько веков назад он наблюдал на дворцовой площади. Именно эти движения завораживали его тогда и продолжают делать это сейчас. И это невозможно подделать или сыграть, это можно только прочувствовать, прожить это своим телом и сознанием, что и делал сейчас Чимин, отключившись от реальности и позволив кому-то из прошлого завладеть собой.  И как все это понимать..?       Парень сделал последний взмах, задержав раскрытый веер над собой, как раз в тот момент, когда музыка стихла, а студенты начали активно аплодировать, поднимаясь со своих мест и преграждая Мину обзор. Тихо выругавшись, он стал пробираться сквозь толпу к сцене, стараясь не терять из виду Чимина, а затем незаметно скользнул за кулисы, когда свет в зале снова погас. Он старался держаться подальше, чтобы не выдать себя, но при этом не позволял себе сводить взгляда с парня, что все еще был словно в трансе. Юнги хотел посмотреть, что будет дальше и к чему все это приведет, но рядом с Паком внезапно оказался Тэхен, что крепко схватил его за плечо и встряхнул, приводя в чувства, а затем сразу затолкал в одну из комнат, захлопывая за ними двери и преграждая Мину обзор. Черт!       Он ударил кулаком в стену, за которой прятался, и негромко прорычал, ощущая, как его вновь затапливает злостью, что только недавно утихла. Только теперь он не понимал, на кого именно злился: на Чимина, который заставляет его теряться в догадках; на Тэхена, что так стремительно увел его в гримерку; или на Феликса из-за того, что он так долго настраивал его против Пака. Или все же на самого себя, что позволил себе пойти на поводу у человека, не дав себе самостоятельно разобраться в вопросе, а теперь переживает непонятные чувства и желания, что кроют его до скрежета зубов и следов-полумесяцев от ногтей на собственных ладонях.       Сейчас он четко видел то, что видел, и не верить своим глазам у него оснований не было, но что это может значить? Этот танец мог знать лишь тот человек, что жил во времена Чосон, и Юнги одного такого знал, но был ли этим самым человеком Чимин..? И если да, то значит ли это, что Чимин – тот самый? А как же тогда Феликс?         Дверь, за которой пару минут назад скрылись парни, снова открылась, и Тэхен вышел, стремительно уходя вдаль по коридору и что-то выискивая в телефоне. Мин, лишь на секунду засомневавшись, вышел из своего укрытия и также стремительно пошел к гримерке, сжимая руки в кулаки и стараясь сдерживать кипящие внутри эмоции. Он должен все узнать, должен узнать до того, как станет слишком поздно.       Он рванул на себя двери и вошел в помещение, сразу натыкаясь взглядом на Чимина, который как раз переодевался. На нем уже не было куртки и ханбока, а от испуга он резко дернул на себе белую майку, лямка которой порвалась, оголяя спину.       – Юнги, – то ли зло, то ли испуганно вскрикнул Чимин, не зная, каким эмоциям поддаться, и прижал к себе ткань майки, прикрываясь ею. – Ч-что ты здесь делаешь..?       Он прижимал к себе ткань, прячась за ней, словно за щитом, и боялся повернуться к мужчине, чтобы взглянуть ему в глаза. Но он боялся не самого Юнги, а крыльев и красных глаз, которые видел в своем не то сне, не то видении. Совсем недавно, танцуя на сцене, он снова перенесся куда-то в прошлое, где активно танцевал перед большим количеством людей, и готов был поклясться, что видел алые радужки в той толпе. Но если он сейчас развернется и снова наткнется на них, то окончательно потеряет себя, ведь грань между снами и реальностью все сильнее стирается, и Чимин больше не понимает, где он, в каком мире. И сейчас он, вроде бы, вернулся в настоящее, разбуженный сильной встряской Тэхена, но если он снова увидит крылья за спиной Юнги, то… это будет конец.       Он часто дышал, чувствуя, как из-за сильно колотящегося сердца его тело тоже начинает дрожать, но так и не повернулся, хоть и ощущал на себе испытующий взгляд. Затылок снова начало жечь, а затем он почувствовал прикосновение большой горячей руки к своей шее, что не спеша опустилась вниз по позвоночнику.        – Ты что делаешь? – вскрикнул Чимин, приходя в себя и отскакивая в сторону. Теперь уже он развернулся к Юнги, у которого, к счастью, не было ни крыльев, ни красных глаз, и наткнулся на… потерянность? Мужчина так и замер с поднятой вверх ладонью и смотрел перед собой нечитаемым взглядом, словно увидел призрака, из-за чего Паку еще больше становилось не по себе.        – Откуда у тебя эти следы..? – севшим голосом проговорил Мин, делая шаг к Чимину, но тот лишь отошел назад, не позволяя к себе притронуться. – Сейчас на сцене у тебя снова было видение?       – Тебе какое дело до меня и моих видений? Оставь меня в покое! – вспыхнул Чимин, заметив, как старший вздрогнул, не ожидая, видимо, что ему ответят так холодно и резко.       – Просто ответь.       – Да, было, что еще?        – Ничего, – Юнги сжал ладонь, опуская ее вниз, и отступил на шаг, а затем и вовсе развернулся, быстрым шагом направляясь на выход. Чимин уже почти выдохнул, как старший внезапно остановился в дверях, бросив тихое: – Прости. За вчера.       А затем вышел из гримерки, хлопнув дверью и заставив Чимина вздрогнуть от громкого звука. Он нервно сглотнул и на негнущихся ногах подошел к зеркалу, разворачиваясь к нему спиной и заглядывая через плечо, чтобы понять, о каких следах говорил Мин. По телу прошла дрожь от увиденного, ведь от затылка вдоль позвоночника спускались красные следы почти идеальной круглой формы, которых еще утром там не было…        Что все это значит?

***

      Плавные движения сменяются резкими и рваными, на особых моментах замирая, а затем вновь врываясь в общий вихрь из окружающих звуков и музыки. Он танцует, танцует отчаянно, отдавая всего себя и забывая о какой-либо усталости. Он танцует на костях, на стекле, горящих углях, и не может остановиться, ведь что-то тащит его вновь и вновь в центр круга, заставляя двигаться дальше. Ночь стремительно сгущается вокруг, яркие вспышки молний освещают притаившиеся в темноте чужие обозленные лица, а он продолжает танцевать, делая идеальным каждое движение, несмотря на звенящую вокруг опасность.        Он стонет, потому что хочет прекратить, но начинает танцевать заново, снова и снова повторяя отточенные движения. И он уже не здесь, не в окружающей темноте и не в этой реальности. Вокруг лишь яркие лучи, тепло касающиеся кожи, и мягкость, мягкость, мягкость. Его ладонь в чужой руке, он уже танцует не один.        Перед глазами мелькает знакомый красный взгляд, и он внезапно падает. Падает в пропасть, ощущая, с какой силой его обдувает встречным ветром. Он падает долго, пытается позвать на помощь, протягивает руку вверх, чтобы ухватиться за что-то, но она продолжает двигаться, повторяя плавные волны из танца, словно живет отдельной жизнью.       Солнечный свет закрывают промелькнувшие в небе черные крылья, он продолжает падать в темную холодную пропасть, пока… Удар. Разлетающиеся во все стороны сотни хрустальных осколков. Боль. Темнота.       Чимин просыпается во влажной кровати, по его вискам ручьями льется пот, а тело ломит, словно после сильного удара о твердую поверхность. Позвоночник отчего-то жжет, к глазам подступают слезы, а в голове бьется одна лишь мысль, из-за которой хочется завыть на висящую за окном полную луну: "Кошмары. Снова".