Meet me at sunset

      – …к следующему семинару подготовьтесь основательно, проведем небольшой срез знаний перед экзаменом. Каждый увидит свои пробелы и сможет заполнить их к началу сессии. Список вопросов я вечером вышлю старосте, а на сегодня свободны.       Студенты начали спешно собирать свои вещи, поднявшись с мест, а Чимин сел за стол и открыл планы лекций, чтобы проверить, ничего ли он случайно не забыл. Сегодня его голова была забита далеко не работой, а потому он бы не удивился, если бы упустил что-то важное, вновь поддавшись воспоминаниям, которые то и дело вставали перед глазами в самый неподходящий момент.       К его удивлению, сегодня он не грузился из-за мучающих его кошмаров, не думал о перемещениях во времени и не испытывал той угрозы, которая фантомно ощущалась отпечатками на теле. Наоборот, с самого утра его накрывало вполне реальными вещами: крепкими руками на его талии, привлекательным разрезом глаз и чужим сердцебиением, которое рвалось вдогонку за его собственным. Он не понимал, почему так активно думал об этом, но никак не мог избавиться от наваждения в лице человека, от мысли о котором по телу проходила дрожь. Сейчас она тоже касалась его кожи, заставляя волоски на затылке подниматься, но дело было вовсе не в страхе, а в незнакомых ощущениях, которые он испытывал вчера. Не должен был, но испытывал.       Чимин перевел взгляд за окно, где на легком ветру покачивались деревья, шелестя зеленой листвой, и позволил себе вновь уплыть в тот самый момент, который едва ли не стал для него последним. Он мог погибнуть, но вместо этого оказался прижатым к крепкой груди неизвестно откуда взявшегося Мина. Он до сих пор так и не смог понять, что произошло и почему стелла внезапно начала падать, но в тот момент, когда она разбилась за спиной, подняв в воздух столб пыли, он совершенно об этом не думал. Его оглушал не грохот разбивающегося камня, а чужое сердцебиение, что оглушающей пульсацией проходило по всему телу, пытаясь звучать в унисон с его собственным. Крепкие руки, что прижимали его к себе, лишь сильнее сбивали с толку, даже сквозь одежду оставляя на коже горящие следы. И эти прикосновения почему-то ощущались очень знакомо, так, будто он испытывал их раньше, будто уже прижимался к груди Юнги и ощущал, как крепко его руки умеют обнимать, защищая от беды. Возможно, касания, что он ощущал в своих кошмарах, действительно принадлежали Мину, раз то, что он испытал в реальности, ощущалось так знакомо..?       Он мотнул головой, отгоняя мысли и возвращая взгляд аудитории, и резко дернулся, когда, вместо студентов, прямо перед ним появилось лицо друга, что упирался локтями в стол и подпирал обеими ладонями свои щеки.       – Черт тебя дери, Тэхен! – прикрикнул Пак и опасливо обвел взглядом аудиторию, убеждаясь, что студенты уже давно собрали свои вещи и покинули помещение, а потому не услышат трехэтажных матов, что так и рвались в адрес преподавателя астроистории. – Ты чего так пугаешь?       – А ты чего зависаешь? Зову-зову, а ты не откликаешься. Опять перемещался куда-то и находишься под впечатлением? – с улыбкой приподнял бровь Ким и сел за парту. Он выглядел довольно бодро как для человека, что провел сегодня четыре пары, и Чимин ему даже немного завидовал, ведь сам вновь спал плохо, только в этот раз виноваты были, к счастью, не кошмары.       – Никуда я не перемещался, просто задумался, – отмахнулся Чимин, принимаясь складывать учебные материалы, в которые так и не заглянул. – Ты чего пришел?       – Убедиться, что тебя не прибило метеоритом, а то позавчера ты только об этом и мечтал, – шутливо ответил Тэ, но в его взгляде отчетливо читалось волнение. Пак знал своего друга слишком хорошо, а потому был уверен, что о произошедшем днем ранее он уже осведомлен, и сейчас пришел убедиться, что все действительно в порядке.       – К сожалению или к счастью, но появился принц на белом коне и спас меня от гибели, – хмыкнул Чимин, стараясь звучать равнодушно, но прошедший по спине холодок давал понять, что падение стеллы его все же волновало, ведь умирать он пока еще не планировал.       – А белым конем случайно был не Экос, принадлежащий Мин Юнги? – прищурился Тэ, вглядываясь в лицо друга, а историк от чего-то смутился, с трудом подавив улыбку, что так и просилась осесть на губах. – А что это за реакция такая, Чимин-и?       – Совершенно не понимаю, о чем ты, – он принялся переставлять с места на место учебники и все, что попадалось под руку, пытаясь создать видимость занятости. Ему нельзя думать о некоем Мин Юнги, нужно о нем забыть и как можно скорее, и намеки Кима этому вовсе никак не способствуют. – Меня намного сильнее беспокоит тот факт, что Банчан меня чуть не заморозил, а то, что Юнги чудным образом спас меня от падающей стеллы, а потом наорал из-за этого, вообще сущий пустяк.       – То есть наорал? – глаза Тэхена стали поистине большими, когда он распахнул их в удивлении и уставился на Пака, который в ответ лишь неоднозначно пожал плечами. – А за что? Давай рассказывай все с самого начала, и про Банчана тоже, хочу знать все!       – Но ты ведь и так все знаешь, уверен, что студенты тебе уже все донесли, – закатил глаза Чимин, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди.       – Мне лишь рассказали, что учитель Пак обнимался с каким-то ужасно симпатичным мужчиной на черном байке после того, как на него упал постамент, и рассказали только что, поэтому я сразу к тебе и пришел. Так что давай-ка с подробностями.       – По сути, тебе все и рассказали, – вздохнул Чимин. – За секунду до того, как упала стелла, Юнги успел меня вытащить за руку, потом наорал за то, что мне так повезло и я остался жив, а кто-то другой не выжил, сказал не попадаться ему на глаза и уехал. Я даже не успел понять, что произошло.       – Странный он, – задумчиво ответил Тэ, и Чимин согласно промычал, вновь прогоняя в памяти вчерашний день. – А обнимались вы тогда зачем?       – Да не обнимались мы. Ну, вернее обнимались, но не обнимались, – пытался объяснить парень и вновь почувствовал, как начинает почему-то краснеть, а хитрая улыбка Тэхена лишь усугубляла ситуацию. – Просто когда он меня выдернул, то я врезался в него, и он меня поймал. И вовсе мы не обнимались.       – А тебе понравилось?       – Конечно, когда он меня обнял, его руки показались такими… – начал было Пак, но резко осекся, осознавая, что друг его просто подловил. – Твою мать, Тэ! Отстань от меня! Не понравилось мне! Я все еще жду, когда на меня упадет метеорит.       – Ну да, ну да, я так и подумал, – довольно протянул Тэхен, потирая ладоши. – А насчет метеорита будь осторожен, я все еще ощущаю что-то темное, вчерашнее происшествие – это не то, что предсказывали звезды.       – У нас в университете больше нет постаментов, которые могут упасть. Но меня вполне могут заморозить, это будет считаться за предсказание звезд? – уточнил Чимин, вспомнив прошедшую ночь. – А то если да, то я съезжаю от Банчана.       – А что он уже натворил?       – Вчера я пришел домой раньше него и сразу уснул, он вернулся позже, ему было жарко и он решил включить ненадолго кондиционер, но тоже вырубился. В итоге я проснулся от того, что в комнате мороз, блин, стоял, у меня зуб на зуб не попадал. Он холод любит, ему было нормально, а я теплолюбивое существо, мне такое не подходит.       – Ты его не убил за это? – засмеялся Тэхен, немного расслабляясь. Он все еще ощущал непонятную тревогу, что поселилась в душе, но легкость, звучащая в голосе друга, вселяла надежду на что-то хорошее.       – Сначала хотел, но потом решил отомстить и переключил кондиционер на обогрев. Было жарко, как в сауне, но зато он усвоил урок, – Чимин улыбнулся, довольный своей детской выходкой. Хоть он и спал сегодня ночью очень плохо из-за перепада температур, но чувствовал себя отомщенным. Да и лучше недосыпать из-за таких глупостей, чем из-за ночных кошмаров, которые впоследствии преследуют еще и днем, заставляя оглядываться и проверять, не висит ли над ним черная тень с длинными щупальцами.       – А я-то думаю, что он сегодня недовольный ходит весь день, надо его в бар с нами взять, чтобы отвлечь немного.       – В смысле с нами? – не понял Чимин, но не успел получить ответ, ведь дверь открылась, и в аудиторию заглянула одна из студенток:       – Учитель Пак, учитель Ким, можно вас отвлечь на минуточку?       – Да, Джесс, проходи, – ответил историк, отвлекаясь от разговора с другом и стараясь не думать об услышанном – в бар он ехать точно не хочет, хоть там и будет Юнги, при мысли о котором на лицо по непонятным причинам лезет улыбка. Вчера он ясно дал понять, что Чимин его раздражает, а потому вновь с ним пересекаться, чтобы лишний раз ощутить на себе эту неприязнь, он не особо горит желанием.       Девушка прошла в помещение, сжимая в руках какие-то листовки, и мило улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу. Она явно хотела о чем-то попросить, и историк просто ждал, пока она созреет.       – Вы ведь знаете, что совсем скоро у нас будет шоу талантов, правда? – начала она, а Чимин с Тэхеном переглянулись, заранее понимая, к чему она клонит.       – Допустим, – улыбнулся Ким, разворачиваясь к ней.       – И вы слышали, что выступить должны студенты от каждого факультета?       – Джесс, давай ближе к делу, ты ведь явно не о шоу нам рассказать пришла, – все же поторопил ее Чимин с легкой улыбкой на губах. – Что вы уже задумали?       – Ничего особенного, просто вот… – виновато улыбаясь, она положила на стол несколько листовок, что до этого держала в руках, и продолжила: – мы решили, что было бы намного интереснее и веселее, если бы преподаватели тоже что-то подготовили. И мы бы хотели, чтобы от факультета истории выступили вы с учителем Кимом.       – Новости, – фыркнул Пак, беря в руки листовку и рассматривая яркие изображения с зазывающим текстом – рекламщики хорошо постарались. – С чего ты взяла, что мы что-то умеем? Или хотите понаблюдать, как ваши преподаватели опозорятся перед всем университетом?       – Но Вы ведь раньше танцевали, Вы нам сами рассказывали, – ответила она, а Чимин успел пожалеть о том дне, когда поделился со студентами своим хобби, желая отвлечь их немного от темы лекции и взбодрить. Девушка лукаво улыбалась, с озорными искорками в глазах глядя на преподавателей, и держала перед собой сложенные ладошки в просящем жесте.       – Да, учитель Пак, Вы же танцевали раньше, столько лет отходили на хореографию, – поддержал девушку Тэхен, выжидающе глядя на историка.       – Предатель, – прошипел Чимин, щуря взгляд в сторону лучшего друга. – Я не помню, когда танцевал в последний раз, а потому даже не надейтесь, что я соглашусь. Вот лучше учителя Кима просите выступить, он за любой кипиш.       – А я только за, только придумайте, чем мне заняться. Хоть с фокусами выйти могу, хоть на шпагат сяду, будет весело, – согласился Тэ, выхватывая одну из листовок и рассматривая афишу. – И учителя Пака записывайте, он согласен, но пока еще не знает об этом.       – Тэ..!       – Спасибо большое! Думаю, будет здорово, если вы сделаете что-то, связанное с вашей специальностью. Подумайте, а мы завтра к вам снова подойдем, – просияла студентка, мило захлопав в ладоши. – Хорошего вечера, до свидания!       Она выбежала из аудитории прежде, чем Чимин успел что-то возразить, громко при этом хлопнув дверью – на радостях. Пак вздрогнул от резкого звука и перевел укоризненный взгляд на довольного друга, в голове которого уже рождались сотни вариантов того, с чем можно будет выступить и что именно показать студентам.       – И что это было? Какое еще выступление, какие танцы? Мне проблем в жизни мало?       – Ну, Чимин-и, брось. Заодно ты сможешь отвлечься от того, что тебя беспокоит, не будешь думать о своих перемещениях, и кстати об этом, – спохватился Тэхен, становясь серьезным и мгновенно забывая о предвкушении скорого выступления, – я проанализировал звезды и твои видения, и выявил некую закономерность. Не могу утверждать, что она верна на сто процентов, но такова вероятность есть.       – Если это поможет предотвратить всю эту ерунду, то я готов на теории даже с одним процентом вероятности, – Чимин даже подсел чуть ближе, чтобы ничего не упустить. С момента последнего видения прошло уже два дня и эмоции внутри смогли немного утихнуть, переключив вектор внимания на кошмары и человека по имени Мин Юнги, что совершенно не внушал чувства безопасности и при этом притягивал к себе словно магнитом, но все равно от подобных путешествий хотелось избавиться, ведь они казались слишком реальными и оставляли после себя шрамы.       – Предотвратить вряд ли, но вот предугадать – вполне возможно. Каждая из трех звезд загоралась примерно за два часа до твоего видения. Точнее сказать не могу, так как не знаю, во сколько именно случались твои перемещения, но это имеет смысл, ведь два – это твое число судьбы. Таким образом, если регулярно отслеживать положение звезд, то можно постараться предугадать, когда это случится снова.       – А насколько это реально – постоянно следить за звездами? Ты ведь не можешь сутками сидеть перед монитором и отслеживать все, что в небе происходит, – задумчиво предположил Чимин.       – Нас, астроисториков, хоть и считают немного не от мира сего, но это не значит, что мы не умеем пользоваться гаджетами. Несколько изменений в настройках – и мне приходят необходимые уведомления из системы, – объяснил Тэхен, доставая телефон и принимаясь быстро что-то набирать на экране.       – Я все еще не понимаю, как это работает и почему это связано, – немного потерянно ответил Чимин, опуская голову на сложенные на столе руки.       Хоть его эмоции после перемещения в тысяча восемьсот шестьдесят первый уже не были такими яркими, а запах гари вместе со звуками выстрелов больше не туманили сознание, это все еще стояло в памяти и не давало полностью расслабиться, а шрам на груди лишь напоминал о том, что все это не выдумки. Он не понимал, как так случилось, что именно на его судьбу выпали все эти ужасы в виде кошмаров и странных событий из прошлого, но готов был на все лишь бы их прекратить. И если Тэхен говорит, что звезды причастны ко всему этому, то пусть так и будет, ведь это хоть и незначительный, но шаг к разгадке. Правда, было еще кое-что, что не поддавалось никаким объяснениям, и звезды тут никак не помогут – таинственный Мин Юнги, от воспоминаний о котором на затылке приподнимаются волоски, а на губы лезет смущенная улыбка. Мало ему испытаний в жизни, так еще и собственную реакцию на совершенно чужого человека, к которому его непонятным образом тянет, приходится разгадывать.       Дверь снова открылась, впуская в аудиторию Намджуна с Банчаном, и Чимин, отвлекшись от мыслей и повернув голову в сторону друзей, произнес:       – Проходной двор, а не университет!       – Не пытайся делать вид, что не рад нам, – хмыкнул Ким, проходя ближе и падая на соседний с Тэхеном стул. Чан подошел к окну и оперся о него бедрами, сложив на груди руки и недовольно поглядывая на Чимина.       – Мне точно не рад, – отозвался он, звуча немного обиженно, а затем показательно отвернул голову в сторону.       – Был бы рад, если бы ты не пытался его заморозить, – легко отозвался Тэ, отвлекаясь от телефона. – Готово, теперь мы будем все знать заранее.       – Это вы о чем? – уточнил Нам, заглядывая в экран. – О, звезды. Кстати, о них, узнали что-то?       – Ничего конкретного, но теперь мы сможем предугадывать видения. В теории, – Тэхен пожал плечами, еще раз проверяя, все ли правильно он настроил, и отложил телефон.       Они с Чимином стали довольно близки еще с момента, как впервые встретились на подготовительных курсах, и Ким всегда считал, что заботиться о Паке его негласная обязанность, ведь тот все свои восемнадцать лет прожил в приюте. Тэхен чувствовал необъяснимую вину, словно это он бросил там парня на произвол судьбы, а потому старался заботиться о нем, как о родном брате, которого у него никогда не было, но о котором он втайне мечтал. И с тех пор его желание оказываться рядом в сложные времена, помогать во всем и быть опорой никуда не делось, а только лишь усугубилось с того момента, как на плечи лучшего друга свалилось что-то сверхъестественное. Вот и сейчас он готов на все, лишь бы докопаться до истины и вернуть друга в привычную реальность. И даже если будет необходимость сутками сидеть перед монитором и пялиться в звезды, следя за их интенсивностью и яркостью, он готов, как бы сложно это ни было.       – Черт с ними со звездами, я все еще жду свой метеорит. Лучше ты рассказывай, нашел что-то по короне? – Чимин поднял голову, стараясь переключиться на что-то другое. В идеале было бы не думать вообще ни о чем, но в тех условиях, в которых он оказался против своей воли, это было невозможно, а потому стоило просто занять голову чем-то иным, чтобы не думать о Мин Юнги и обо всем, что с ним связано.       – А я как раз собирался в бар, чтобы и парням рассказать. Поехали все вместе, там всё расскажу. Но, чтобы вас заинтересовать, скажу, что нашел подтверждение тому, что она реальна, – интригующе проговорил Намджун, растягивая губы в хитрой улыбке и играя бровями. – И, возможно, я знаю, где она. Только нужно сначала проверить еще кое-что, чтобы зря не ехать.       – Знаешь, я вот скептически относился к твоим поискам мифической короны Люцифера, но после всего того, что со мной происходит, я уже ничему не удивлюсь, – фыркнул Чимин, поднимаясь с места и еще раз проверяя, все ли он собрал, чтобы потом не возникло необходимости возвращаться в университет за материалами. – Расскажете потом тогда, а я домой. В бар я уж точно не поеду.       – Да ладно тебе, Чимин-и, поехали. Выпьем, отдохнем, пятница ведь все таки, впереди выходные, – не согласился Тэхен, поднявшись с места и приобняв друга. – Обещаю защищать тебя от взглядов Мин Юнги. К тому же там Джин будет, а ему ты нравишься.       – Я просто хочу поехать домой и отоспаться, ну или попытаться хотя бы, – ответил Пак, бросая взгляд на своего соседа по квартире, который все это время тихо стоял у окна.       – Да ну я уже извинился, блин, – возмутился Банчан, хмуря брови. – Я тоже был уставшим, вот и уснул, забыл про кондиционер.       – Вот поехали в бар и выпьем по мировой, чтобы вы больше не ссорились, – вклинился в начинающуюся перепалку этнограф и поднялся с места. – Давайте, я жду всех на парковке, потом даже домой развезу каждого.       – Но тогда по пути ты вводишь нас в более подробный курс дела о том, что из себя эта корона представляет, а то я знаю лишь то, что она теоретически может существовать, – сдался Чимин, понимая, что вариантов отказаться у него нет. Да и в целом, расслабиться в вечер пятницы он бы хотел, жаль только, что наличие Юнги в баре не особо этому поспособствует.

***

      Всю дорогу до бара Чимин пребывал в смешанных чувствах, не имея возможности расслабиться. С одной стороны Намджун активно рассказывал об экспедициях, делился впечатлениями и результатами, с другой стороны Тэхен не уставал напоминать о том, что нужно быть осторожным, ведь он чувствует какую-то темноту, которая будто висит над ними всеми. И этого, казалось бы, вполне достаточно для Пака, у которого жизнь медленно, но верно, летела в тартарары. Но была еще и третья сторона в виде нового знакомого, которого он по неизвестным причинам раздражает.       Чимин пытался проанализировать все их встречи, каждое свое слово, сказанное в присутствии Юнги или его друзей, и не мог найти причины, по которой у мужчины могло бы возникнуть такое отношение. Он не набивался в новую компанию, не перетягивал на свою сторону его друзей и даже не просил себя спасать, раз уж на то пошло. Последнее – было полностью по инициативе Мина, только он все равно остался недовольным. И все бы ничего, Чимин бы просто забил на это и в самом деле перестал попадаться Юнги на глаза, ведь цели понравиться ему и угодить он перед собой не ставил, но было одно "но", которое тоже не давало покоя – его тянуло к мужчине. Хотелось узнать его, выяснить, почему он кажется смутно знакомым, почему его голос так пронзает, задевая что-то глубоко внутри, и почему, в самом деле, между ними с первой встречи установилась неприязнь, если не сказать, что ненависть. Чимин точно что-то упускал, и это ему не нравилось. Он был готов еще несколько ночей просыпаться от лютого холода из-за забытого кондиционера, чем сходить с ума от непонимания всего, что с ним происходит.       – Чимин, ты слушаешь вообще? Для тебя рассказывают, – пихнул его в бок Банчан, выводя из мыслей и возвращая в реальность, в которой в салоне автомобиля приятно пахнет смешанными запахами духов и какой-то пахучки, за окном – легкий ветерок подгоняет наступление вечера, а впереди уже виднеется байкерский квартал с "Судьбой дьявола". И вроде бы все в порядке, жизнь продолжает свое течение, слуха касаются голоса близких друзей, но раздрай в душе не дает полноценно этим насладиться, что не может не огорчать.       – Извините, задумался. Повторишь? – попросил Чимин, встряхивая головой и поправляя на переносице чуть сползшие очки.       – Примерно с какого момента? С самого начала? – хмыкнул Намджун, бросая взгляд в зеркало заднего вида и встречаясь с несколько виноватыми глазами Пака. – Ладно, прощаю, тебе и так несладко.       – Спасибо, что напомнил, друг, – отозвался Чимин, закатив глаза, – я-то успел уже об этом забыть.       – Чимин-и, спокойнее, – вклинился Тэхен, ярко улыбаясь, – я тебе потом все еще раз повторю. А Намджун пока что расскажет еще раз самую последнюю часть, которая касается короны. И совершенно не будет злиться на нашего Чимина.       – Ладно, ладно, я и не собирался злиться. Я рассказывал, что свойства короны, о которых мы знали только из легенд, подтвердились. Как достоверно она выглядит я пока еще не знаю, но что мне точно удалось выяснить, так это то, что по центру находится драгоценный камень, в котором заключена большая сила. И это точно не сила Люцифера.       – Как-то слишком много Люцифера в последнее время меня окружает, – проговорил Чимин, задумчиво покусывая полную губу. – Сначала Чонгук рассказывает свои сказки о нем, теперь корона с заточенной в ней силой. Если сопоставить то, что сказал Чон, с короной, то получается, она должна быть в Аду вместе с Люцифером, но ты каким-то образом нашел ее на земле. Или ты тоже во времени и пространстве перемещаешься, а я и не в курсе?       – В этом и вся суть, Чим, – с готовностью ответил Намджун, паркуясь около бара и разворачиваясь лицом к парню. – Люцифер – это такой же человек как и мы, просто живет тысячи лет, и корона его находится не в Аду, а среди нас. Во время раскопок было найдено кое-что интересное, что может это подтвердить, но об этом я уже расскажу в баре, Сокджину тоже интересно о таком слушать.       – Вот если в жизни Чимина стало слишком много Люцифера, то в твоей – слишком много Сокджина. Что у вас? Рассказывай! – потребовал Тэхен, хватая друга за плечо и хитро улыбаясь. – А то я у него спрошу.       – Ничего у нас нет, отцепитесь, мы просто хорошо дружим, – отмахнулся Намджун, отворачиваясь и глуша машину, но Банчан успел заметить, как покраснели его щеки, о чем не смог смолчать:       – Мы так и поняли по твоей реакции, Джуни, так и поняли.       С широкой улыбкой Чан вышел из машины, и Чимин, засмеявшись, поспешил за ним. Как бы он не кусался и не ругал друга за забывчивость, все же они были довольно близки, и сейчас ему хотелось быть рядом со своим соседом, чтобы ни в коем случае не упустить его из виду, и уехать из бара вместе, на всякий случай. Вдруг шутки о метеорите – далеко не шутки? Да и регулярные напоминания Тэхена о чувстве тревоги спокойствия совершенно не внушали.       Под общий шум и смех друзей, Чимин подошел к бару и вновь замер у входа, рассматривая стоящий в тени черный байк – Юнги здесь. Рука снова потянулась к хромированному рулю, но парень быстро ее отдернул и поспешил ко входу. Эта непонятная тяга к мотоциклу, странное желание испытать на себе скорость тоже пугали и заставляли тонуть в рое мыслей. Возможно, этот внезапно проснувшийся интерес никак не связан со всем происходящим, но ему уже было сложно воспринимать действительность как она есть, во всем хотелось найти подвох, и черный Экос Спирит не был исключением.       Бросив еще один взгляд на байк, но так и не позволив покалывающим кончикам пальцев коснуться его, Чимин вошел в помещение, где с последнего визита ничего существенно не изменилось, лишь звучащая музыка была другой – более напряженной, темной, с привкусом боли и некоего отчаяния. По спине пополз холодок, ведь исполнитель знакомым хриплым голосом надрывно пел о воспоминаниях, в клетке из которых он сам себя запер. Слова звучали на корейском, но удивительным образом, как и в первый раз, отпечатывались в груди Чимина ясным пониманием и осознанием того, что петь о боли так, как это делал исполнитель, не пройдя через все испытания, просто невозможно. Он точно прожил каждую строчку и теперь, со сцены бара, делился своими переживаниями со слушателями, позволяя кипящим эмоциям проложить себе путь наружу.       Повернув голову в сторону того самого уголка, в котором притаилась сцена с музыкальными инструментами, Чимин без промедления столкнулся с темными глазами, которые неотрывно смотрели прямо на него, будто знали, где он, и заметили его гораздо раньше, чем он появился в помещении. Юнги продолжал петь, сжимая микрофон, а Пак ощутил ту самую темную ауру, которая окружала мужчину в самую первую встречу. И если тогда она была пугающей и незнакомой, то теперь все понемногу вставало на свои места, ведь в ней сквозила та самая ненависть, которой воспылал к нему Мин.       Чимин сглотнул вставший в горле ком и отвел взгляд, поспешив вслед за друзьями, что уже подходили к нужному столику, стоящему немного в отдалении. В баре было довольно много людей, которые наслаждались вечером пятницы, выпивали или просто хорошо проводили время с друзьями, но парню это сегодня совсем не светило. Ему точно не удастся расслабиться. Точно не тогда, когда чужой тяжелый взгляд коршуном следит за каждым движением и ощущается на теле адским пламенем, проходя по позвоночнику морозной дрожью.       – Всем как обычно? – послышался знакомый мягкий голос Джина, вернувший Чимина в реальность, и он на автомате кивнул, совершенно не задумываясь, что того самого "обычно" у него и нет, ведь он здесь далеко не частый посетитель. Никогда не был и скорее всего не будет, ведь некоторые здесь его все еще ненавидят. – Ангелочек, приходи в себя. Что тебе принести?       – Мне? – глупо переспросил Чимин, глядя на улыбающегося парня. – Пива?       – Ты меня спрашиваешь? – все с той же очаровательной улыбкой вздернул бровь Сокджин, положив крепкую ладонь Паку на плечо. – Ладно, принесу тебе пока что чего-то легкого, а дальше посмотрим.       – Да, спасибо, – поблагодарил Чимин и бросил взгляд на сцену, где медленно стихала музыка, а исполнитель вытягивал последние ноты, пробираясь ими даже в самые отдаленные уголочки души.       – Не беспокойся о нем, он не кусается, – подбодрил парень и, сжав плечо, ушел в сторону барной стойки. Пак неоднозначно вздохнул и подошел ближе к столу, ожидая, когда все усядутся и он сможет занять свое место рядом с Банчаном.       – Опять ты здесь?! – не успев сесть и облегченно выдохнуть, он почувствовал, как его грубо схватили за плечо и толкнули к стене. Все вокруг мгновенно стихло, чужие голоса исчезли, а фоновая музыка, будто и вовсе никогда не звучала. Все внимание Чимина сейчас было сконцентрировано лишь на черных глазах, что горели ненавистью, острых бледных скулах и собственном сердцебиении, испуганно звучащем в ушах. Юнги. Перед ним стоит Юнги. Снова. И как он только успел так быстро оказаться настолько близко…       – Я… – попытался что-то сказать парень, но его перебили, крепче вжав в стену.       – Я тебе говорил не попадаться мне на глаза? Какого хрена ты испытываешь мое терпение? Жить надоело?! Так нужно было сообщить мне об этом, я бы тебя вчера не спасал из-под этого гребаного камня! Пусть бы он стал твоей могильной плитой!       Мин кричал, больно сжимая своими пальцами плечи парня и игнорируя попытки окружающих оттянуть его в сторону. Вся его сила была сконцентрирована лишь на Чимине, и казалось, что он может просто переломать его без особых усилий, оставив валяться на полу ненужной деревянной игрушкой. В воспоминаниях на мгновение вновь возник образ из кошмара, когда к нему тянулись темные щупальцы, и захотелось закричать, точно как и тогда, во сне, но только крик будто застрял в горле, перекрывая кислород.       Чимин смотрел перед собой, вглядывался в темные радужки, что отдавали красным свечением, и в очередной раз задавался вопросом: за что? Что он сделал не так, как успел провиниться перед этим человеком, что его настолько сильно ненавидят, в открытую желая смерти? Только сегодня, думая о мужчине, его лицо озарялось глупой улыбкой, которой обычно светил Тэхен при знакомстве с очередным "идеальным", а сейчас, чувствуя, как ненависть буквально окутывает его всего, незримой вуалью касаясь кожи, хочется провалиться сквозь землю и больше никогда не видеть этого человека. Он проникся симпатией к тому, кто прямо сейчас убивает его одним лишь взглядом, продолжая больно вжимать в стену, давя на плечи. Что это за издевательство и какого хрена все это с ним происходит?       – Что молчишь? Мысленно прощаешься с жизнью? Правильно, потому что тебе осталось недолго, черт бы тебя побрал! – вновь рявкнул Юнги, врываясь в чужие мысли. Он слишком много думал о происходящем, слишком много вспоминал и слушал Феликса, что ненависть к незнакомому человеку достигла своего апогея, и сейчас Мину было ни капли не жаль. Побледневшее лицо и пухлые губы, испуганно расширенные зрачки и дрожащие плечи – все это приносило удовольствие, ведь именно так и должны чувствовать себя враги.       – Я не понимаю…       – Юнги, отпусти его! – прозвучало над ухом, и плечи Пака наконец почувствовали облегчение. Места, где их крепко сжимали чужие руки, болезненно ныли и покалывали, но давления больше не было, отчего Чимин позволил себе едва заметно выдохнуть, а затем сделать глубокий вдох. – Что на тебя нашло?!       – Пустите меня! – брыкался Мин, пытаясь вырваться из хватки Чонгука и Джина, которым и удалось отцепить его руки от хрупкого тела. – Пустите, блять! Вы что ли ни черта не видите?!       – Мы видим лишь то, что ты спятил! – так же громко крикнул Чонгук, смело глядя другу в лицо. – С каких пор ты на людей бросаешься?!       – С тех самых, как узнал, что он из Ковена!       – Ты больной?! Какой нахер Ковен? Если тут есть кто из Ковена, то явно не Чимин! Приди в себя! – Сокджин толкнул Мина, отчего тот пошатнулся и врезался в позади стоящий столик, и сжал кулаки, готовый нанести ответный удар. Чимину показалось, что в баре в этот момент моргнул свет, а бутылки, выстроенные на стенде за барной стойкой, задрожали, зазвенев друг о друга стеклом.       – Предатели! Я всегда думал, что вы будете на моей стороне вопреки всему, а теперь что? Встали на сторону этого… – он бросил короткий взгляд на Пака, к которому тут же подскочил Тэхена, прижав его к себе, и продолжил, скрепя зубами: – ангелочка.       – Он по крайней мере адекватно себя ведет, а ты как с катушек слетел, – ответил Сокджин, делая шаг в сторону и становясь между разгневанным Мином и Чимином, чье сердце все еще испуганно билось, звуча едва ли не на весь бар.       – Сука, да пошли вы все! – психанул Юнги, резко разворачиваясь и направляясь на выход из заведения.       – О, Юнги, я хотел… – начал было Хосок, который только-только появился в зале и хотел что-то уточнить, но был грубо оттолкнут в сторону с фразой: "Отвали от меня!" и так и остался стоять на месте, удивленно подняв брови.       В баре воцарилась абсолютная тишина. Все внимание было приковано к их компании, каждый член которой был взмылен из-за внезапной ссоры. Посетители молча переглядывались, отставив бокалы с напитками, и даже музыка больше не играла, видимо кто-то ее выключил, посчитав не очень уместной в сложившейся обстановке.       Чимин оглянулся, убеждаясь, что угрозы для него больше нет и отлип от Тэхена, что все еще продолжал его обнимать. Он не был слабым, всегда умел постоять за себя, ведь условия в приюте, в котором он вырос, были не самыми благоприятными, научив парня, что в этом мире все не так просто, но сейчас он просто не смог сделать ровным счетом ничего. Он просто замер, словно каменная статуя, не смея пошевелиться, и ждал, что же с ним будет дальше. Да и были ли у него шансы против крепко сложенного Мина, чьи, казалось бы, тонкие руки так крепко сжимали его, не давая возможности пошевелиться?       – Чимин, ты как? – подал голос Банчан, который первый обрел способность говорить. Он стоял около столика, наблюдая за всем со стороны, и не понимал ровным счетом ничего: как обычный поход в бар обернулся дракой с его владельцем?       – Что это было? – выдавил из себя Пак, подходя ближе к диванчику и опускаясь на него.       – Да, кстати, хороший вопрос, – подошел ближе Хосок, непонимающе глядя на парней. – Я отошел на несколько минут, а тут уже вакханалия. Что случилось?       – Случилось то, что у нашего Юнги протекает крыша. И я даже знаю, кто проклевал в ней эту дыру, – Сокджин недовольно окинул взгляд, пытаясь найти того, о ком говорил, но, не найдя его, повернулся к Чимину. – Ангелочек, ты в порядке? Не я, конечно, должен перед тобой извиняться, но все же прости за все это. Мы со всем разберемся.       – Джин, – Намджун подошел ближе, мягко глядя на парня, – не извиняйся за чужие проёбы. Пусть сам возвращается и просит прощения.       – А куда он уехал? – наконец-то подал голос Чимин, спросив явно не то, что должен был, но в мыслях почему-то зародился росточек волнения за того, кто его только что чуть не убил. В таком состоянии, Юнги может натворить дел, а если сядет за руль, то и подавно что-то случится, и как бы Пак не был зол и напуган чужим поведением, он не хотел, чтобы кто-то пострадал. Кто-то – то есть Юнги. Он, видимо, точно ангелочек…       – Надеюсь, что в свое "волшебное место", – фыркнул Чонгук, садясь за столик и утягивая за собой Тэхена. – Есть у него одно место, которое помогает ему привести мысли в порядок и расправить крылья.       – Крылья? – не понял Чимин, хмуря брови.       – Образное выражение, – поправил Хосок и, сев за стол, протянул руку, сразу переводя тему. – Мы еще не знакомы. Чон Хосок.       – Чимин, – машинально представился парень, пожимая руку и заметно расслабляясь от чужой широкой улыбки, тепло сияющей на лице.       – Отлично, знакомьтесь, рассаживайтесь, а я сейчас вернусь. Нам явно нужно что-то покрепче пива, – Джин подтолкнул всех к столу, а сам ушел обратно к бару, чтобы подготовить напитки и попытаться вернуть заведению прежнюю атмосферу. Что-то количество инцидентов у них стало расти в геометрической прогрессии, портя им всю статистику и опуская рейтинги.       Над столом, за которым разместилась компания из шести человек, все еще витало напряжение, которое ощущалось даже на кончиках волос, что все еще вставали дыбом на затылке от воспоминаний. Чимин пытался отвлечься, старался не думать о том, что на него в очередной раз свалилось непойми что, но сделать это было крайне сложно. Он по сотому кругу прогонял перед глазами чужой острый взгляд, затягивающий своей глубиной, играющие от ненависти желваки, сжимающие его острые плечи крепкие руки, и сходил с ума, до конца не понимая своей реакции. Почему он просто замер? Почему не попытался сопротивляться? Почему сейчас думает о том, насколько парень прекрасен, вместо того, чтобы крыть его всеми известными матами? И почему, в конце концов, переживает, чтобы он благополучно добрался до своего "волшебного места"?       Что с ним происходит? Кто этот человек и почему он так на него влияет, буквально сковывая его одним лишь взглядом?       – А о каком Ковене он говорил? – подал голос молчавший до этого Тэхен. Он раз за разом прогонял в голове чужие слова, пытаясь найти в них ответы на вопросы, но вместо этого загонял себя в еще большее количество неизведанного и непонятного, и эта фраза, брошенная в порыве злости, была не исключением. – Чонгук недавно говорил о Ковене, рассказывая легенду. Что это? Вернее, я знаю, что такое Ковен, но причем здесь Чимин?       – Не обращайте внимания, он в последнее время много чего лишнего говорит, – ответил Чонгук, неоднозначно махнув рукой. – А еще слишком сильно верит в легенды, которые являются не больше, чем просто выдумкой.       – Я бы так не сказал, – задумчиво проговорил Намджун, – я кое-что нарыл, подтверждающее, что все легенды правдивы.       Чонгук переглянулся с Хосоком, бросив на него немного напряженный взгляд, а затем подпер кулаком щеку, заинтересованно глядя на Нама.       – А подробнее?       – Сейчас Сокджин вернется и все расскажу, чтобы не пришлось повторять дважды.       Собравшиеся за столом лишь согласно кивнули и принялись ждать бармена, который появился буквально через минуту, опустив на стол разнос с самыми разными напитками. Чимин потянулся было рукой к кружке пива, но в последний момент обхватил пальцами прохладный бокал, в котором, судя по всему, был налит виски. Это ему сейчас было явно нужнее, чем слабоалкогольное пиво, которое впоследствии забрал Банчан. Отлично, друг будет достаточно трезвым, чтобы дотащить Чимина домой, ведь в собственной способности стоять на ногах после крепкого напитка он был совершенно не уверен.       По мере того, как Намджун рассказывал о своей находке и о короне, которая, судя по всему, оказалась реальной и находилась не так далеко от них, Чимин все больше хмелел, упуская из виду те или иные детали. Какие-то моменты у него в голове и вовсе спутались, предав Люциферу образ Юнги, а корону наделив магическими способностями, о которых Нам точно не упоминал. Или упоминал, но Чимин этого просто не заметил?       Бар перед глазами начинал понемногу плыть, а глаза постепенно закрывались, борясь со сном, в который Чимин сейчас очень уж не хотел проваливаться. Ему хотелось думать о Мине, представлять, как он несется по городу на своем черном байке, а затем, где-то на закате прижимает Пака не к холодной стене, а к самому себе, целуя губы. Было сложно контролировать свои мысли, а потому он и не пытался, просто позволив им жить отдельной жизнью и подкидывать картинки, за которые в трезвом состоянии ему было бы стыдно. Но он не трезв, в нем несколько бокалов виски, и впервые в жизни его это не волнует, ведь даже если ему вновь приснится кошмар, он будет не в состоянии это осознать, а значит, сегодня он будет спать хорошо.       В какой-то момент к столику подошел Феликс, забрав с собой Хосока, а вслед за ними ушел и Банчан, уточнив о местоположении уборной. Чимин пытался следить за течением времени, но все же не заметил того факта, что друга не было довольно долго, а когда тот все же вернулся, не придал особого значения его слишком задумчивому выражению лица. А фраза "Я подслушал довольно странный разговор Хосока и Феликса в туалете" и подавно была проигнорирована, ведь Чимин все же уснул, развалившись на диванчике в окружении голосов друзей, громкой музыки и общего шума. Он слишком сильно устал за эту неделю, чтобы не поддаться сну и не позволить себе наконец-то хотя бы немного отдохнуть.

***

      Закатное небо нежными мазками опускается к воде, делясь с ним теплыми оттенками ярко-желтых и розовых переливов, а волны океана спокойно и мягко набегают друг на друга, пенясь у самого берега. Ветерок пытается качать виднеющиеся вдалеке деревья, но своими волнениями только добавляет этому пейзажу легкости и уюта.       Спокойствия.       Спокойствия, которое так давно не касалось израненной души Чимина, так давно не позволяло ему ощутить умиротворение и просто расслабиться.       Он оглядывается по сторонам, рассматривая окружающую его красоту, а затем опускает взгляд на собственные руки, что сжимают черные красивые перья, отдающие позолотой в солнечный лучах. На губы просится улыбка даже несмотря на то, что на очине виднеются следы крови, ведь перья явно вырваны. Заслужил.       Он крепче сжимает их в ладони, поднося к груди, и поднимает взгляд, замечая перед собой силуэт парня, что сидит на краю обрыва, свесив вниз ноги. Чимин делает шаг вперед, размыкает губы, чтобы его позвать, но имя стремительно подхватывается ветром и уносится куда-то к горизонту. Он так и не услышал, что произнес, лишь почувствовал, как сказанное им слово теплом разлилось по груди.       Ему впервые не хочется просыпаться. Впервые он хочет продлить этот сон на долгие часы, дни, недели, ведь ему хорошо. Хорошо рядом с этим человеком, лица которого он не видит, но чувствует, что он там, где должен быть. Он хочет быть с ним, хочет укутаться в его крылья и упорхнуть подальше от накрывших его с головой проблем.       Он делает еще один шаг, подходя совсем близко, и касается чужого плеча в надежде увидеть лицо и понять, кто же перед ним сидит. Силуэт начинает приобретать очертания, готовый вот-вот дать Чимину понять, кто он такой, но внезапная волна холодного ветра толкает его с обрыва и он летит в объятия непроглядной тьмы, оставляя своего спасителя где-то высоко в небе, так и не узнав, кто смог подарить ему такое долгожданное чувство легкости.       Ему снова тяжело. Снова страшно и холодно, но на губах – легкая улыбка, а в руках, вместо черных, – белоснежные перья, что медленно превращаются в пепел, развеваясь на фоне горящего неба…       Чимин медленно открывает глаза и просыпается, чувствуя как по щекам стекают горячие слезы из-за того, что было утрачено когда-то и что до сих пор к нему не вернулось. И вероятно не вернется никогда.