A Dragon Kissed by Sun

      Оберин Мартелл — 289 год З.Э.       До его ушей донесся звук шагов солдата, шагавшего по грязной земле, а также лязг доспехов. Он слышал звон копий Дорна позади себя, Обара ехала рядом, а Оберин ехал с Копьями Дорна; несмотря на поход на войну, принц Дорна мог думать только о семье, оставшейся дома, особенно о своем сыне Джоне.       После того, как сын спросил о своей матери: .       Оберин знал о вопросе Джона, но все еще был озадачен тем, не подводят ли его уши.       — Что?       — Ты можешь сказать мне, кем была моя мать? — Вопрос прозвучал снова, и Джон был озадачен тем, почему лицо его отца внезапно побледнело. Он думал об этом и раньше, но, зная, с кем проводит время его отец, он предположил, что ее… возможно, уже нет в живых, но теперь он хотел знать, кем была эта женщина из его снов и почему ему снились странные старики в деревьях и драконы, прекрасные драконы, быстро добавил он. Это был конец, но он был оторван от своих мыслей отцовской рукой, опустившейся ему на плечо.       Они повернулись и ушли, не сказав ни слова. Войдя в свою спальню, Оберин был полон множества мыслей и вопросов, в том числе и о том, знает ли он правду о своем происхождении. Если да, то откуда он знает? Будет ли он презирать его? — Змей задавал себе эти вопросы и не нашел ответа.       Когда Оберин вошел в спальню, он молча подошел к кубку, наполненному вином, выпил весь кубок, прежде чем налить еще вина. Выпив, он повернулся, чтобы посмотреть на своего сына, который стоял возле кровати и удивленно поднимал бровь.       — Что случилось, отец? Обычно ты так не пьешь, если только это не связано с… — он замолчал, зная, что упоминание о тете Элии было неприятной темой для его отца. Джон был обеспокоен, потому что никогда раньше не видел его таким; ну, он видел, как тот пьет, но никогда не видел, чтобы он потел и был бледен как полотно.       Он начинал думать, что, возможно, спрашивать о своей матери было не такой уж хорошей идеей.       — Джон, ты спрашиваешь о своей матери; что побудило тебя затронуть эту тему? — Спросил Оберин, который был озадачен тем, что могло побудить его сына задать этот вопрос. Змей понимал, что, скорее всего, мальчик спрашивал просто из любопытства; в конце концов, это было его право знать. Каждый ребенок, который не знал свою мать, естественно, захотел бы узнать, кто она.       — Эйгон Завоеватель и две его сестры появлялись в моем сне, и в большинстве случаев я был Драконом, свободно летающим по всему миру. — объяснил Джон с благоговейным трепетом в глазах.       Принц-Змей внимательно слушал, как его сын описывает свои сны, пока тот не упомянул о женщине, лежащей на ложе из голубых роз, а воздух пропитан ароматом крови.       «И что мне делать», — подумал про себя Оберин, чувствуя, как у него пересохло в горле, и выпил еще вина, но в горле по-прежнему было сухо. Он знал, что мальчик не был глупым ребенком; он видел, как тот задавал ему вопросы на разные темы, демонстрируя, что он обращает внимание на все; он был уверен, что при таком внимании Джон во всем разберется или, по крайней мере, усомнится во всем этом; он может начать задавая вопросы, которые постепенно раскрывали бы маленькие кусочки головоломки, пока не была бы показана вся картина целиком.       «Драконьи сны!» — Оберин размышлял о том, что Артур предупреждал его о том, что Джону могут сниться такие сны, и что, хотя он лично путешествовал по миру, многое повидал и действительно верил в вещие сны, слышать, как сын говорит об этом так, будто он на самом деле летает на драконе, было странно.       — Джон, я никогда не рассказывал тебе о твоей матери. Я… мне нужно сконцентрироваться на предстоящей войне; я не хочу ввязываться в… тем что разбередит старые раны. — сказав последнюю часть, он вспомнил Элию и ее детей, которых он назвал «братьями и сестрами Джона», и с улыбкой на лице сказал самого себя.       Джон вслух задумался, не была ли его мать кем-то, кого его отец, возможно, очень любил и о ком ему было трудно говорить; хотя ему хотелось бы думать, что он знал, где его отец и Эллария проводили большую часть своего времени, он допускал возможность того, что его мать…       Но мальчик решил спросить о другом, и он был озадачен тем, почему ему приснился дракон.       — Отец, моя мать была родом из Валирии? — Спросил Джон, повысив голос. На вопрос, действительно ли в нем течет кровь Таргариенов, принц знал, что, хотя его отец не был большим поклонником дома Таргариенов, несмотря на то, что он был его сыном, Джон всегда любил читать о драконах.       Оберин ничего не сказал, просто подошел к сыну и положил руку ему на плечо. После того, как опустил чашку.       — В следующий раз, когда мы увидимся, мы поговорим о твоей матери, — пообещал он, прежде чем обнять его так, словно это был последний раз.       Две недели спустя       Оберин прибыл как раз к началу веселья, как и все остальные; повсюду, насколько хватало глаз, стояли палатки, а твердая земля превратилась в грязь, а воздух был пропитан запахом дерьма и алкоголя. Повсюду можно было увидеть флаги главных домов Вестероса, особенно Золотого льва Ланнистеров.       Мартелл сделал несколько шагов вперед, его дочь стояла рядом, изо всех сил стараясь сдержать рвоту. Артур стоял позади вместе с солдатами, потому что боялся, что кто-нибудь может узнать его; несмотря на бороду и шлем, такие люди, как Цареубийца и сир Барристан, узнали бы его, просто взглянув ему в глаза; Оберин даже планировал поговорить с сиром Барристаном наедине о Джоне, возможно, старый рыцарь согласится служить истинному королю. Конечно, он не собирался прямо говорить ему, что сын Рейгара Таргариена жив; это было бы глупо и опасно; он приготовился оставлять небольшие намеки; долгом Селми было следить за намеками, как за кусочками хлеба, пока он не доберется до цели.       Он заметил, что лагерь был разделен на группы, по одной от каждого королевства: Штормовые Земли, Драконий Камень, Ланнистеры, Простор, Риверран и Север.       Оберин не стал обращать внимания на удивленные лица солдат, потому что знал, что они не ожидали его появления так скоро после восстания Роберта. И все же шепот должен был прекратиться, поэтому он проигнорировал его.       Вскоре они прибыли в королевский шатер, где, к счастью, проходило совещание. Оберин услышал голос лорда Старка, который что-то говорил о Битве, возможно, высказывая королю свое мнение.       Стражники встали перед ним, не давая ему войти. Змей был почти уверен, что ему следует выпотрошить их прямо здесь и сейчас, но он передумал.       — Я здесь, чтобы увидеть короля; вы действительно хотите ослушаться его? — спросил Оберин, скорее с угрозой, в то время как его рука медленно сжимала рукоять спрятанного кинжала, который он пытался спрятать.       — Король на совещании, и вы должны ПОДОЖДАТЬ, — нагло заявил солдат, его голос был полон высокомерия.       — Что, черт возьми, здесь происходит? — Раздался чей-то крик, и, обернувшись, они увидели не кого иного, как сира Джейме Ланнистера во всем его Золотом великолепии. После того, как он высунул голову из палатки и мельком увидел принца Оберина, глаза Цареубийцы расширились, как два золотых дракона, прежде чем он сделал последний шаг за пределы палатки.       — Что именно здесь происходит? — еще раз спросил Джейме, переводя взгляд с принца на стражников, которые имели наглость фыркнуть ему в лицо.       — Мы не позволим Змею проникнуть в палатку, Царе… — Он не успел договорить, как Джейме ударил его кулаком в лицо, отчего у него сломался нос, и он упал на землю в грязь, а из носа у него потекла кровь.       Другой стражник хранил оглушительное молчание, отказываясь что-либо говорить или нападать на Джейме.       Оберин был ошеломлен действиями Цареубийцы; он не ожидал, что кто-то вроде Ланнистера вступится за него, или, возможно, он был взбешен перспективой того, что его будут называть Цареубийцей в его присутствии.       — Простите этого глупца, принц Оберин, вы можете войти, — почтительно сказал ему Джейме, и Мартелл, ничего не ответив, вошел в комнату, сделав знак своей дочери и сиру Деймону пока оставаться снаружи.       Когда он вошел, его взгляд был прикован к Старому Льву Дома Ланнистеров, который холодно посмотрел на него и, как ему показалось, слегка ухмыльнулся.       Оберин почувствовал, как у него закипает кровь, когда он подумал о том, чтобы просто отрубить этому человеку голову и покончить с этим. Тем не менее, он решил не делать этого, потому что его дети и Эллария были бы опустошены, его семья и так слишком много страдала, и он не хотел, чтобы его имя было занесено в склепы.       Его взгляд был прикован к лорду Старку, а рядом стояла фигура, которую он принял за Бенджена Старка, одетого в Медвежью шкуру.       Однако, когда его взгляд упал на Демона Трезубца, Короля, он обнаружил, что, в отличие от остальных, кто стоял, тот сидел. Вместо могущественного человека, заслуживающего титула «Демон», то, что стояло перед ним, больше походило на свинью, наряженную в одежду с короной на макушке. Он чуть не расхохотался.       — Ваша светлость, Дорн пришел, чтобы помочь вам в эти трудные времена, — сказал Оберин с ноткой лести в голосе, которую Роберт, казалось, не заметил, поскольку рассмеялся.       Несмотря на то, что изо рта у него пахло свиньей и что в левой руке он держал кружку пива, Роберт расхохотался. — Спасибо, принц Оберин, мы ценим это, и скоро мы отправимся в поход, чтобы подавить Восстание, — воскликнул Роберт, держа в левой руке кружку с пивом.       Прежде чем обратиться к принцу, Джон Аррен медленно покачал головой с выражением разочарования на лице.       Десница ответил: — Мы благодарны, принц Оберин; возможно, мы сможем поговорить позже, — на что Мартелл просто кивнул головой, не желая упускать возможность поговорить с ним.       После долгого совещания, на котором говорили по сути не о чём, все закончилось тем, что король при всех крикнул, что ему нужно отлить.       Когда они собирались уходить, Нед искоса взглянул на него, что, по сути, говорило: «Нам нужно поговорить».       Вскоре после этого он покинул шатер, следуя по стопам лорда Старка, но не обмениваясь с ним никакой информацией. Нед молчал, наблюдая за окружавшими их солдатами.       Вскоре после этого они подошли к его шатру, и многие лорды Севера с подозрением посмотрели на принца. Оставив сира Деймона перед палаткой и войдя внутрь, он заметил, что лорд Бенджен уже внутри, сидит и выглядит нетерпеливым, в то время как лорд Старк, напротив, сохраняет самообладание.       — Рад снова видеть вас, принц Оберин, — сказал лорд Старк, наливая три кружки пива, желая узнать, как дела у его племянника и дочери.       Он наклонился ближе к Неду, сделал глоток и слегка закашлялся, прежде чем отставить кружку. — Если я не ошибаюсь, прошло шесть лет. — ответил Змей.       — Не могли бы вы рассказать мне, как поживают мои племянник и племянница? — Спросил Бенджен, прежде чем кто-либо еще успел что-либо сказать. Он все еще опасался Мартелла и обсуждал с Недом возможность посетить Солнечное Копье после Восстания или, возможно, даже каким-то образом воспитать Джона в Винтерфелле.       Нед искоса взглянул на него, прежде чем снова переключить свое внимание на принца Оберина и ждать его ответа.       — У вашего племянника все хорошо; он очень способный мальчик, возможно, даже слишком умный для своего же блага. — сказал Оберин с легкой усмешкой в голосе, когда говорил с гордостью.       Нед предположил, что у Джона уже начали возникать сомнения по поводу некоторых вещей, и он задался вопросом, сможет ли его племянник самостоятельно собрать все воедино.       — Он вырос, вы бы видели его, ему, может, и всего шесть, но я уже могу сказать, что он вырастет красивым, он сражается на мечах намного лучше, чем его сверстники, черт возьми, он может победить даже детей, которые старше его. — Заявил Оберин с гордой улыбкой, как будто говорил о своем собственном сыне, и, возможно, именно таким Мартелл и представлял себе Джона.       Неда и Бенджена позабавил тон, которым принц говорил о Джоне; в его голосе не было ни злости, ни притворства, будто он счастлив.       Старк улыбнулся, довольный тем, что его племянник счастлив; учитывая его щедрость и ум, он мог бы однажды занять положение хорошего короля.       — А как же Алианна? — спросил Нед с ноткой страха в голосе; он не мог выбросить из головы мысль о том, что его дочь может возненавидеть его за то, что он бросил ее, но он не мог винить ее, если бы она это сделала.       Когда Оберин допил пиво, он вытер пиво с губ рукавом рубашки.       — Я не очень хорошо ее знаю, но она славный ребенок, и Джон с ней дружит. Она не сказала о тебе ничего плохого, и Ашара тоже не сказала о тебе ничего плохого. — Сердце Неда екнуло, когда была затронута тема его любви; он поинтересовался, как у нее дела, любит ли она его по-прежнему или нет. Возможно ли, что она презирает меня?       Оберин продолжил свой разговор с лордом Старком о Джоне и Алианне, сосредоточившись в первую очередь на Алианне, пока их разговор не перешел на тему союза. В конце концов, Нед уже начал заключать сделки с Эссосом, включая продажу полезных ископаемых с Севера в обмен на золото, чтобы восстановить Ров Кайлин и начать строительство флота военных кораблей.       — Знаешь, даже в Вольных городах некоторые люди носят фамилию Старк, и мой брат сообщил мне, что ты ведешь дела со «Звёздопадом», — в этот момент он перевел взгляд на Неда.       Эддард только пожал плечами. — Это беспроигрышная ситуация для обеих сторон.       Оберин улыбнулся и кивнул. — Это то, о чем я хорошо осведомлен. Это одна из причин, по которой я приехал сюда, чтобы извлечь максимальную выгоду как для Дорна, так и для Севера; необходимо заключить союз.       Нед не изменил своего решения. Действующее торговое соглашение, охватывающее все королевство Дорн, стало бы огромным источником дохода… но что, если Роберт начнет его подозревать?       — А что насчёт Роберта? Что, если он подумает, что что-то происходит? — Спросил Нед, зная, что Роберт не интересуется политикой или секретными планами, но он не мог не быть немного настороже.       — Не беспокойтесь о Кабане в Короне; единственное, о чем мы должны беспокоиться, — это о маленькой птичке, которая любит шептаться, но змея скоро покажет свои ядовитые зубы. — сказал Оберин, и яд сочился у него сквозь зубы, как у гадюки.       Нед кивнул, подтверждая, что понял его слова.       Затем Бенджен посмотрел на них обоих и сказал: — Если хотите, мы можем скрепить сделку браком. -Предложил он.       Нед тихонько хмыкнул. Это показалось мне отличной идеей… Торговое соглашение, если оно будет заключено правильно, потенциально может сделать оба региона чрезвычайно богатыми. И, более того, лучшим способом скрепить сделку было бы заключение помолвки.       Арианна была слишком взрослой для Робба, и они оба были следующими в очереди на то, чтобы стать лидерами своих домов. Он не подумал об этом, Санса… — Что ж, возможно, это хорошая идея. — Все, на что я надеюсь, — это что никто из них не возненавидит меня за это.       — Возможно, мы сможем, но я хочу подождать, пока мои дети немного подрастут. Он не был полностью согласен с этим, но и не возражал.       Оберин, казалось, задумался, прежде чем кивнуть. — Я согласен с вами, лорд Старк. А как насчет нашей работы?       Нед перевел взгляд на свои бумаги, которые были сложены стопкой в стороне. — Нам потребуется большое количество стекла для наших теплиц, и я бы также попросил, чтобы нам доставили некоторые из ваших традиционных дорнийских специй. Серебро и другие руды, которые мы добываем, а также несколько специально разработанных видов оружия будут обменены на товары.       Змей улыбнулся и кивнул. — Хорошо. Что насчёт оружия?       Лорд Винтерфелла ничего не сказал, но вместо этого велел брату принести его; Бенджен быстро вышел из палатки и через минуту вернулся, держа в руках кинжал из сверкающей стали.       Передав его старшему брату, Нед показал его Оберину поближе. — Это новый металл, который мы используем для изготовления оружия; это превосходный и очень прочный материал; мы называем его Белой сталью. — объяснил он, передавая его принцу, который рассмотрел его вблизи.       Зрачки Оберина расширились, когда он услышал это.       — Мы добились успеха в изготовлении оружия, которое одновременно прочнее и острее обычного.       Дорниец более внимательно осмотрел клинок, прикоснулся к нему и позволил пролить кровь.       — Без сомнения, это изделие высокого качества. А копья из него можно изготовить?       Нед склонил голову, предвосхищая вопрос. — Если вы расскажете нам о типах копий, которые используют в Дорне, я уверен, что и их можно изготовить.       Услышав это, он злобно ухмыльнулся. — Я полагаю, лорд Старк, что мы достигли соглашения.       Джон Сэнд       Когда Джон тренировался с сиром Осом, старший рыцарь споткнулся, и мальчик упал ничком.       — Очень хорошо, Джон, но тебе нужно смотреть под ноги. — посоветовал сир Ос, помогая мальчику встать; Нимерия уже собиралась занять место брата, чтобы потренироваться после того, как он проиграл, но ее взгляд упал на нежеланного принца, идущего к ним.       Она гадала, что могло понадобиться лягушонку на тренировочном дворе.       Джон тоже обратил на него внимание, гадая, чего хочет принц.       — Принц Квентин, что я могу для вас сделать? — Почтительно спросил сир Ос, шагнув вперед; несмотря на то, что он думал, что не заслуживает звания принца, к его удивлению, на лице Квентина не было обычной дерзкой улыбки. Вместо этого он выглядел опечаленным и невозмутимым… и пристыженным?!       — Э-э, Джон. Мог бы, ты п-пожалуйста, п-потренировать меня, — пробормотал он, к большому удивлению всех.       Сэнд не выказал удивления на своем лице, но в глубине души ему было очень любопытно, что же могло измениться.       — Зачем тебе понадобился такой ублюдок…       — Я прошу прощения за то, что сказал. — прервал его Квентин, опустив глаза…       — Прости за мои слова. Я знаю, что поступил неправильно; для меня было бы честью, если бы ты научил меня, — Квентин почти умолял, глядя на Джона.       Мальчик взглянул на свою сестру, которая вздохнула, прежде чем кивнуть, взглянул на сира Осса, который посмотрел на принца, прежде чем посмотреть на него и кивнуть. Джон перевел взгляд на Квентина.       — Очень хорошо, давайте начнем. — повелительно произнес Джон.       Принц слушал, как Джон объясняет, как сражаться на мечах; он видел, как плавно двигается мальчик, как будто меч был частью его самого. Квентин попытался двигаться так же быстро, но чуть не споткнулся.       Решив, что продолжать кружить — плохая идея, он атаковал своего двоюродного брата; тремя большими шагами он пересек поле между ними.       Когда он наклонился к плечу своего кузена, то почувствовал, что потерял равновесие; не успел он опомниться, как почувствовал, что его рука ударилась о землю. Он сел и увидел, что кузен принял прежнюю позу и просто смотрит на него; в его глазах не было ни улыбки, ни блеска. Он не смеялся и не издевался, как это делали другие во дворе, как это делал он сам. На его лице не было ничего, и в этот момент Квентин увидел в своем кузене дядю, но было и что-то еще. Хотя у него были темные волосы, он совсем не был похож на Оберина или кого-либо из сестер; Квентин задумался, не унаследовал ли Джон внешность от своей матери, кем бы она ни была.       Он отвлекся от своих мыслей, когда боковым зрением заметил наконечник копья, нацеленный ему в голову. Он быстро упал на спину, чтобы увернуться от оружия; когда он вскочил на ноги, ему пришлось отскочить в сторону, чтобы избежать удара. Затем он подпрыгнул, чтобы избежать удара по ногам, и у него не было времени среагировать, когда он почувствовал, как кулак врезался ему в грудь. Его кузен сменил хватку, когда замахивался, и быстро метнул копье туда, куда оно должно было попасть.       Он сильно ударился о землю; не успев даже пошевелиться, он почувствовал, как острое лезвие прижалось к его шее. — Убит. — Это было единственное слово, которое произнес его кузен, отступая на свою сторону двора. Он принял исходную стойку и стал ждать; казалось, он хотел продолжить.       Квентин медленно встал и схватил свой меч; он занял свое место напротив Джона и принял свою собственную стойку. Он услышал, как сир Ос начал считать; как только он отсчитал один, его кузен, казалось, перелетел через двор.       Принц едва успел пошевелиться, чтобы защититься, прежде чем почувствовал, как кулак врезался в его руку с мечом. Когда он опустил клинок, он почувствовал, как Джон пнул его по ноге, прежде чем он успел понять, что произошло. Квентин увидел звезды, когда снова упал на землю, — Убит. — Его кузен снова принял боевую стойку. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться, прежде чем он схватил меч и снова повернулся лицом к своему кузену.       Принц отступил, а его кузен снова атаковал, на этот раз быстро нанося удары мечом. Квентин смог отразить первый удар, но второй последовал прежде, чем он успел отвести клинок. Он был ранен в левое плечо, затем в живот, грудь и правую руку. Затем Джон ударил его в подбородок: — Убит. — Квентин отлетел назад и снова приземлился на спину. Прошло несколько минут, хотя казалось, что прошли часы, прежде чем он смог собраться с мыслями и снова двинуться в путь.       — Ты молодец, мой принц; тренируйся так еще несколько месяцев, и, возможно, у тебя появится шанс. — заявил Джон, помогая ему встать.       — Ты так думаешь? — С улыбкой спросил Квентин.       — Конечно, нет; тебе следует тренироваться годами, потому что я не смогу оставаться на этом уровне вечно. — ответил Джон и решил уйти, но кузен окликнул его.       — Джон, не мог бы ты передать леди Алианне, что я… я сожалею. — попросил Квентин.       — Тебе следует сказать ей это лично, — заявил Джон перед уходом.       Сир Барристан       Он хотел высказать принцу Оберину свои сомнения, но воздержался, потому что понимал, как опасно задавать подобные вопросы в присутствии такого Змея, как он.       Дорнийский лагерь был прямо перед ним, когда он прогуливался по лагерю, восхищаясь солдатами, марширующими и готовящимися к войне. Он направился к лагерю дорнийцев, зная, что есть большая вероятность того, что они укусят его, как только увидят, но он не мог их за это винить.       Тем временем он наткнулся на двух тренирующихся мужчин, более крупный из которых явно выигрывал; в одном из них сир Барристан узнал Деймона Сэнда, который с кем-то тренировался; другой мужчина стоял к нему спиной, поэтому Барристан решил подойти к ним и спросить, куда подевался принц Оберин.       Когда он приготовился расспросить их о принце, старый рыцарь понял, что все, что он собирается сказать, будет неэффективным, но это было бы лучше, чем вообще ничего не говорить…       Этот человек обезоружил Деймона, сказав ему что-то, чего старый рыцарь не расслышал, прежде чем обернуться, услышав приближающиеся к ним шаги, и повернуться лицом к тому, кто в это время направлялся к ним.       Барристан словно увидел перед собой призрака; цвет его глаз нельзя было ни с чем спутать, и глаза старого рыцаря сразу же проанализировали строение его лица; несмотря на бороду и шлем, он сразу узнал в нем человека, которого много лет знал как своего брата, рыцаря, которого он любил. он считался лучшим рыцарем, который был у них на протяжении стольких лет.       — Сир Артур…