A Dragon Kissed by Sun

      Эддард Старк       Нед Старк всю свою жизнь называл себя человеком чести. Он всегда думал, что его старший брат Брандон Старк станет лордом Винтерфелла. Что касается его самого, он всегда думал, что женится на леди из благородного дома и проведет с ней всю свою жизнь, помогая своему брату, когда бы тот ни нуждался в его помощи. На турнире в Харренхолле он встретил девушку, от которой у него захватило дух. Леди Ашару Дейн.       Он вспомнил, что не мог оторвать от нее взгляда; она была самой красивой женщиной в королевстве, с завораживающими фиалковыми глазами. Но, как бы он ни старался, он не мог набраться смелости и пригласить ее на простой танец. У его брата никогда не возникало проблем с приглашением дам.       Благодаря своему брату, он смог потанцевать с прекрасной леди. После той ночи он встречался с ней еще несколько раз. Он пообещал ей, что они поженятся, а Старки всегда были людьми чести. Но когда принц Рейгар Таргариен похитил его сестру. Его старший брат отправился в Королевскую Гавань требовать голову принца без каких-либо реальных доказательств, а исходя только из слухов.       Рикард Старк отправился в Королевскую Гавань, чтобы освободить его, но они сгорели в Королевской Гавани.       Безумный король потребовал голову Роберта Баратеона и Неда Старка, и похищение Лианны Старк положило начало восстанию. И Нед был вынужден жениться на леди Кейтилин Талли, леди, которая должна была выйти замуж за его брата, чтобы заручиться поддержкой Дома Талли. Он нарушил обещание, данное своей возлюбленной.       Как обычно, Эддард Старк был с северянами, когда увидел, что Морс Амбер потерял обоих своих сыновей. Он наблюдал, как этот человек, закаленный воин, принадлежащий к верному Дому Амбер, опустился на колени, пряча слезы за потоком оскорблений и бранных слов. Рыцарь-роялист пронзил грудь старшего мальчика, а несколько стрел остановили младшего, когда он бросился в атаку на своей лошади.       Они продолжали идти, несмотря на жару, несмотря на усталость, которая переполняла их и делала лязг стали о броню невыносимым. На берегах реки повсюду были трупы, мертвые лошади и забытое оружие. Затем на Зелёной Вилки появились тела, медленно плывущие по течению, плащи, развевающиеся от воды и порывов ветра, имитирующие паруса, превращающие их в смехотворные лодки.       На поле боя слухи распространяются быстрее, чем он думал; когда сир Лин Корбрей возглавил атаку на дорнийцев и разбил их, они сразу же узнали новость, даже если находились на противоположной стороне войска мятежников. Однако всеобщее внимание вернулось к Трезубцу, а именно к броду, через который крестьяне и торговцы переправлялись со своими товарами, — месту, которое в тот день было частью поля битвы.       — Роберт столкнулся лицом к лицу с Рейгаром! — крикнул один из Мандерли. — Они дерутся в воде.       Однако у него не было времени думать об этом или беспокоиться о Роберте. Сир Барристан Селми и группа людей, выживших в битве при Колоколах, оказали им яростное сопротивление. Нед крепче сжал эфесы своих мечей и парировал удары рыцаря Коронных земель, стоявшего перед ним, прежде чем ответить. Рыцарь был весь в поту, и Неду показалось, что он выглядит таким же взъерошенным, как и он сам. Тем не менее он продолжал размахивать мечом, ожидая, когда его враг устанет, но рыцарь, кем бы он ни был, не сдавался. Они обошли мертвую лошадь, его противник перепрыгнул через раненого, который слабо просил о помощи, и их танец продолжался, несмотря на их прерывистое дыхание, несмотря на бешено бьющееся сердце Эддарда.       — Ты тот самый мальчик Старк? — наконец спросил его рыцарь.       — Я лорд Эддард Старк, — ответил он, прежде чем осознал, что впервые представляется таким образом.       Внезапно Лед в его руках стал ощущаться более естественно, а следующий удар был сильнее, отчего у рыцаря закружилась голова.       — Сын лорда Рикарда Старка. — Древний меч ударил роялиста в бедро, и тот поморщился от боли. — Брат леди Лианны Старк.       Крик сорвался с губ рыцаря, когда лед вонзился ему в живот, и его длинный меч с глухим стуком ударился о землю. Эддард услышал треск, в то время как они оба тяжело дышали и напряглись изо всех сил, держа меч. Руки Неда на рукояти, окровавленные пальцы рыцаря на клинке, и после бесконечного ожидания мужчина сдался и рухнул на траву. Неду пришлось начать все сначала, чтобы снять с себя валирийскую сталь, и он, наконец, огляделся, запыхавшись, задаваясь вопросом, как долго он сможет так продолжать.       Сначала он не увидел ни одного роялиста, кроме двух дюжин, которые уже были мертвы и лежали на берегу реки. Северяне, с которыми он был, столпились вокруг мальчика на коне, служившего дому Баратеонов, затем Джон Амбер заметил его и позвал Эддарда. Он подбежал к группе.       — Лорд Старк! — воскликнул юноша на коне, натягивая поводья своего беспокойного коня. Должно быть, он кричал несколько часов, потому что его голос был хриплым. — Все кончено, милорд! Роберт убил Рейгара.       Эддард не ответил и позволил северянам вокруг себя радоваться; он размышлял над последними словами этого человека. Роберт убил Рейгара. Он не мог понять, что это означало и каковы были все последствия. Роберт убил Рейгара. Голоса его друзей были приглушенными, едва слышными, как будто он находился под водой; необычная улыбка озарила лицо Рикарда Карстарка, в то время как все северяне ликовали. Джон Амбер вытер со лба пот, смешанный с кровью; по его скривившимся губам Эддард понял, что Амбер что-то говорит, но он не мог догадаться, что именно. Рейгар мертв. Его мысли вернулись к Турниру и Лианне. Он больше не может причинить Лианне боль. Затем его осенило. Как мы собираемся найти ее теперь, когда он не может сказать нам, где держит ее?       Насколько он помнил, он никогда по-настоящему не доверял Русе Болтону, хотя и не мог сказать, откуда взялась эта настороженность. Конечно, этот человек однажды намекнул, что ему нравится традиция первой ночи, и некоторые люди с испуганным видом сообщали, что он требовал, чтобы крестьянские девушки проводили свою первую брачную ночь в его замке Дредфорт, но некоторые горные кланы также придерживались этой жестокой традиции. Именно такие истории рассказывали друг другу Бенджен и Лианна долгими ненастными ночами, дрожа от холода у огромного камина. У него что-то с глазами? Эддард не мог сказать наверняка, но когда Хоуленд признался ему, что ему тоже не нравится Болтон, интуиция его друга укрепила его мнение о его Знаменосце. По крайней мере, теперь у меня есть одна веская причина не доверять ему.       Сир Барристан Селми был тяжело ранен ближе к концу битвы, и, поскольку он был хорошо известным членом королевской гвардии, Роберт мог приказать прикончить его. Эддард был уверен, что Болтон вызвался бы добровольцем, или он мог бы позволить ему умереть. Болтон посоветовал Роберту убить Селми, в то время как Эддард высказался против такой возможности, напомнив другу о многочисленных ратных подвигах рыцаря.       Они были в палатке Роберта, и Баретеон лежал на подстилке, которую его оруженосец расстелил на земле. Он был ранен после поединка с Рейгаром, и, хотя он скоро поправится, последствия битвы сделали его слабым, как ребенка. Мейстер, юноша, едва сбежавший из Цитадели, залечивал свои раны, время от времени отпуская несколько ругательств; Болтон и Эддард свирепо смотрели друг на друга и обостряли свои споры. После очередной просьбы Эддард убедил Роберта оставить Селми в живых, но тот сам решил прислать к нему мейстера, как только тот закончит с ним. Холодные светлые глаза Русе Болтона сверкнули гневом; он проглотил свою гордость, пожелал Роберту скорейшего выздоровления и ушел.       — Высокомерный лорд Дредфорта, — прокомментировал Роберт, поморщившись, когда попытался опереться на локти. Вскоре он сдался и рухнул на свой тюфяк.       — Тебе не кажется, что он довольно нахальный? — Пожаловался Эддард, едва сдерживая гнев. — Он дерзит мне, как будто я ему ровня. Как он посмел.       Несмотря на свое состояние, Роберт слегка пожал плечами и подавил улыбку.       — Извини, но он твой знаменосец, — сказал он, делая вид, что читает Эддарду нотацию. — Как Страж Севера, ты должен заставить Болтона повиноваться.       Слегка нахмуренный вид Роберта был таким забавным, что Нед не смог сдержать смешок.       — Ты должен гордиться, Нед. Я думал, что Болтон — хладнокровное животное, но ты вывел его из себя так, что он чуть не выдал свои эмоции.       Нед снова засмеялся. Давай сделаем это. Давай посмеемся, когда он пошутит. Мы останемся друзьями до тех пор, пока будем довольствоваться тем, что доставляет удовольствие, тем, что на поверхности. Мне не следует углубляться в суть, иначе мы бы сразу поссорились. Он ушел от Роберта с постоянным ощущением, что уже потерял своего друга.       Люди начали переходить вброд, число погибших росло, а мейстеры спешили на поле боя, пытаясь помочь тем, кого еще можно было спасти. Тем временем повстанцы оплакивали своих погибших. К великому изумлению Эддарда, история о единоборстве Роберта и Рейегара распространилась по округе, и люди продолжали говорить, что боевой молот Роберта разбил нагрудник наследного принца, и рубины, украшавшие его доспехи, упали в воду. По пути к палатке Роберта Эддард остановился и понаблюдал, как они бредут по грязной воде в закатанных до колен штанах, внимательно осматривая русло реки, но он сомневался, что они смогут найти что-то еще, кроме человеческих тел или брошенного оружия.       Аррен обернулся и окликнул его.       — Мы не должны заставлять его ждать, Нед. Я думаю, есть новости из Королевской Гавани.       Эддард вздохнул, но укоризненный тон Джона не оставил ему выбора; он последовал за ним с озабоченным видом, гадая, что бы это могли быть за новости. Переговоры с королем Эйрисом казались маловероятными, не говоря уже о капитуляции. Когда они вошли в палатку Роберта, он все еще лежал на своем спальном мешке, прислонившись к груде мехов вместо подушек, а повязка наполовину прикрывала его широкую грудь. Баратеон поприветствовал их, велел присесть на табуреты, предложенные его оруженосцем, а затем сразу перешел к делу.       — Мы не можем терять время, — объявил он. — Смерть Рейгара не означает окончания этой войны; пока костлявая задница короля сидит на Железном троне…       А как же Лианна?       — Как бы то ни было, вороны прилетели рано утром, и вот новости. Рейла и её сын уже на пути к Драконьему Камню. Однако Элия из Дорна и ее дети все еще находятся в Красном Замке. Эйрис распорядился подготовить Королевскую Гавань.       — Какого рода приготовления?       — Мы не знаем, — ответил Роберт, тяжело вздохнув. — Вот и я о том же. Мы не можем здесь больше оставаться. И… Я получил новости из Западных земель. Тайвин Ланнистер собрал свое войско и направляется в столицу. Нет нужды говорить, что Эйрис умолял его о помощи.       — Хуже и быть не могло, — сказал Джон, поднимаясь на ноги и расхаживая взад-вперед.       — Я слышал, что Эйрис просил его о помощи несколько недель назад, — продолжил Роберт, — и этот ублюдок Ланнистер остался глух к его словам, но… похоже, он передумал. Мы должны остановить их. Если Тайвин прибудет в Королевскую Гавань раньше нас, нам конец. Если остатки королевской армии и войска Ланнистеров смогут воспользоваться приготовлениями, которые уже приготовил Эйрис, то это конец.       Роберт провел пальцами по своим каштановым волосам и уставился на Эддарда.       — Теперь ты за главного. Этот чертов мейстер говорит, что я не смогу ездить верхом раньше, чем через несколько дней, а мы не можем ждать так долго. Ты будешь командовать войском, Нед.       Командовать. Быть главным. В голове у него застучало.       Через некоторое время, когда желание кричать и протестовать против того, что он не подходит для всего этого, перестало мучить его, он обдумал решение Роберта и понял, что руководство ведущим дает ему преимущество. Огромное преимущество. Пока Эддард был главным, он не допускал никакого ненужного насилия.       Элия Мартелл       Она услышала крики ужаса за дверью. Ее Рейгар погиб в битве при Трезубце, и он пал. Мужчина, которого она любила. Ей хотелось плакать и оплакивать его, но она знала, что все кончено. Она молилась, чтобы сир Джейме оказался тем, кто войдет в эту дверь. Она знала, что он защитит их даже от людей собственного отца. Она посмотрела на своего маленького сына. Эйгон плакал, и это продолжалось уже несколько часов. Его щеки были красными, как и глаза.       Элия хотела успокоить его; она наклонилась ближе к его лицу и поцеловала в щеку. Она изо всех сил старалась выглядеть сильной ради своего ребенка. Эйгон заплакал бы еще сильнее, если бы увидел, что она плачет; Элия знала это. Она будет храброй ради своего ребенка.       Рейнис спряталась в кабинете Рейгара. Она ушла, когда из-за двери донеслись крики страдания и боли. Она попыталась остановить ее, но Эйегон был в ее руках и не мог помешать ей покинуть комнату. Элия подумала о Лии; она надеялась, что с Джейхерисом та будет в безопасности. Она чувствовала, что это будет мальчик, а не девочка, как думал Рейгар.       Она услышала шаги, приближающиеся к двери, раздался крик, а затем дверь распахнулась, и она чуть не упала на пол. Внутрь вошел монстр. Он был выше и крупнее любого мужчины, которого она видела раньше. Его доспехи на руках были залиты кровью, а меч — мокрым от свежей крови. Сердце Элии на мгновение остановилось. Увидев этого человека, она поняла, что это конец. Джейме не придет. Горячие слезы навернулись ей на глаза, и она больше не могла их сдерживать. Она притянула Эйгона к себе за спину, чтобы защитить его.       — Все будет хорошо, мой маленький дракончик, — мелодично прошептала она, и слезы потекли по ее щекам.       Оберин и Доран отомстят; братья мои, пожалуйста, любите Джейхейриса. Это не его вина, — подумала Элия. Когда монстр приближался к ней, его глаза были как у чудовища, в них не было никаких чувств.       Джейхейрис, сын мой, я знаю, что однажды трон достанется тебе. Сожги всех Ланнистеров, сын мой.       Эддард Старк       Задолго до того, как войско достигло высоких стен, окружающих Королевскую гавань, он заметил клубы дыма, скрывающие крыши, окутывающие башни в свои сероватые объятия и клубящиеся в ясном небе. Его люди, храбрые воины, которые сражались с королевской армией в Каменной Септе и у Трезубца, прежде чем совершить этот форсированный марш, начали недоуменно переглядываться и перешептываться. Они не поняли того, что увидели, и сначала он в замешательстве покачал головой, вспомнив, что Роберт говорил о «приготовлениях», которые король Эйрис приказал провести по всему городу и гавани. Были ли эти пожары в крупнейшем городе королевства следствием безумия короля? Только больной ум мог спланировать разрушение столицы, в результате которого погибли бы тысячи невинных людей.       Однако, когда Хауленд и Нед внимательно осмотрели горизонт, они вспомнили рассказы о том, что Эйрис обожал огонь, особенно лесной, и Нед понял, что темные столбы дыма не соответствуют тому, чего можно было ожидать от драгоценных королевских пиромантов.       Когда несколькими днями ранее Эйрис назначил лорда Россарта, члена Гильдии Алхимиков, своим новым Десницей, король возлагал все свои надежды на того, кто не будет сражаться, как Джон Коннингтон, или тянуть время, как Оуэн Мерривезер. Россарт никогда раньше не держал в руках меч и не славился своими политическими способностями, но он знал о Диком Огне больше, чем кто-либо другой в Семи Королевствах. И все же, это не может быть он.       Дикий Огонь сожжет все вокруг и окрасит небо в жуткие зеленые тона, ослепив как силы Старка, так и его обитателей. Эддард представил себе ужасную жару, обугленные трупы и адский пейзаж, который придаст ему сходство с Семью Преисподними. То, что он увидел с холмов, возвышающихся над столицей, было пугающим, но в то же время совершенно другим: пожаров было много, но они не распространялись по городу. Столбы дыма были темными, слишком темными, чтобы быть результатом лесного пожара, и последовательность событий также привела его в замешательство: Эйрис был безумен, но у него хватило ума дождаться прибытия сил повстанцев, прежде чем поджечь город. Уничтожение своих врагов стало для Неда навязчивой идеей, и он всерьез воспринял недовольство короля северянами. Он не позволил бы нам сбежать, если бы у него был шанс убить нас, если бы кто-то другой, кто предпочел традиционный путь оккультным наукам, не поджег Королевскую Гавань.       Поерзав в седле, он повернулся к Хоуленду Риду и Виману Мандерли.       — Тайвин Ланнистер, — ровным голосом произнес он.       Нахмурив брови, два молодых лорда обернулись к нему; в то время как Хоуленд медленно возвращал себе бесстрастное выражение лица, как только до него дошли слова Неда, Мандерли выругался от удивления.       — Тайвин, мать его, Ланнистер? Семь чертовых преисподних, Эддард… Это должно быть его… работа? Это не имеет смысла!       — Напротив, — ответил Хоуленд, дрожа, несмотря на теплое солнце, — в этом есть смысл. Как вы думаете, такой человек, как Тайвин Ланнистер, предпочел бы умереть за безнадежное дело? За короля, который отверг его дочь как возможную партию для наследного принца? Эйрис унизил Тайвина Ланнистера, и это, милорды, его месть. Он сжигает город, за владыку которого должна была выйти замуж его дочь.       — Сжигать такой город, как Королевская Гавань, — безумие, — запротестовал Мандерли с недоверчивой улыбкой на лице.       — Тогда назовите это возмездием. Боги, мы не слушаем «Дожди в Кастамере». Мы смотрим эту песню.       На мгновение отпустив поводья, Кранногмен широким жестом обвел город. Затем он перевел взгляд зеленых глаз на столбы дыма, темнеющие в послеполуденном небе, и на его треугольном лице появилось странное выражение.       — Король Эйрис умрет до захода солнца, — объявил он.       Эддард взглянул на Вимана Мандерли, желая увидеть реакцию своего знаменосца: на его лице отразилось недоверие, и он с трудом сглотнул, но на этот раз не стал критиковать предсказание Хоуленда. Независимо от того, как другие лорды раздраженно закатывали глаза, каждый раз, когда Рид предсказывал какое-то событие, он оказывался прав.       — Тогда мы не можем терять время. Нед, что думаешь?       — Нам следует поторопиться.       Пытаясь забыть о затекшей спине, которую он чувствовал из-за недосыпания и того, что не мог больше носить нагрудник, Эддард повернулся, чтобы посмотреть на своих людей: усталые, но дисциплинированные, северяне, Талли и Баратеоны образовали бесконечную колонну на зеленом ландшафте Королевских земель, простиравшихся до горизонта. Рыцари, всадники с Севера на своих лошадях, пехотинцы со всех концов королевства задавали вопросы королю Таргариенам: на их лицах, откуда бы они ни пришли, отражалась одна и та же покорность и усталость. Куда я поведу эту армию? Поскольку у него не было ответа, он пришпорил лошадь и помчался вниз по склону.       Он был предельно ясен, когда отдавал приказы, настойчивые и даже бескомпромиссные, Русе Болтону, и требовал безупречного поведения. Ни убийства, ни грабежи не допускались. Он снова уставился на бледного лорда Дредфорта, который чистил ногти кинжалом, чтобы прогнать скуку.       Его люди в точности следовали его инструкциям, но Нед не мог сказать, были ли они послушными солдатами или вид трупов, лежащих на горящих руинах столицы, расстроил их так же сильно, как и его самого. К тому времени, как они пересекли Врата Богов, войско Ланнистеров причинило больше ущерба, чем любое другое бедствие с тех пор, как Эйгон основал Королевскую Гавань. Семеро, чьи торжественные лица, вырезанные из белого камня, обрамляли Врата Богов, напоминали путешественникам, что Вера защищает город, но, казалось, они забыли о его жителях.       Хоуленд, сидевший рядом с ним, съеживался в седле каждый раз, когда они проезжали мимо сожженного дома или груды тел. Эддард размышлял, что ничто не подготовило его к тому, чтобы увидеть убитых людей. Не то чтобы он был жестче по сравнению со своим другом, но кранногмены жили простой жизнью; они рыбачили, охотились, иногда боролись с суровой окружающей средой Перешейка, но не сражались со своими собратьями. Северяне выросли на страшных историях о битвах с одичалыми или существами из-за стены, в то время как истории, которые старшие женщины Перешейка шептали у костра, были о встрече Детей Леса со странными животными.       Мы такие разные. Он еще раз взглянул на Рида и мог бы поклясться, что в глазах мужчины стояли слезы. Он такой чуткий; когда большинство мужчин видят ужасы, окружающие нас, он чувствует страдания жертв, как если бы они были его собственными. И внезапно Эддарду стало стыдно, потому что насилие, свидетелями которого они стали, его не удивило.       Сквайр из Штормовых Земель догнал его, когда они пересекали Сапожную площадь, на его круглом лице было почти веселое выражение. Нед нахмурился так, что сквайр пал духом и опустил свои тусклые голубые глаза на поводья своей лошади.       — Милорд, лорд Роберт ехал верхом, чтобы присоединиться к нам, и он скоро прибудет, — объявил мальчик тонким голоском.       Он коротко кивнул, и оруженосец покинул его, по его озадаченному взгляду было видно, насколько холоден Эддард к таким новостям. Громкий стук копыт по булыжной мостовой предупредил его, что кто-то стоит позади него и Рида. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть плотно сжатые губы Рикарда Карстарка.       — Что это значит, Эддард? — Спросил Карстарк в своем обычном прямолинейном стиле. — Тайвин Ланнистер решил сам претендовать на Железный трон?       — В этом случае он бы напал на нас. Если он впустил нас в город, значит, он планирует заключить союз с Робертом.       — С нами, — поправил Карстарк.       Нед почувствовал, как его плечи опустились, и он повернулся лицом к своему другу-северянину. Понимающий взгляд Карстарка окатил его, но не успокоил тревогу, поселившуюся в нем все глубже, пока они продвигались к Красному замку.       — Черт, мне это тоже не нравится, — вздохнул северянин. — И что означают эти знамена на Красном Замке?       Что случилось с королевской семьей? Этот вопрос мучил его с тех пор, как Хауленд предсказал смерть короля; проходя через Врата Богов или глядя на Красный Замок, Нед не переставал гадать, что Тайвин Ланнистер сделает с королем, его десницей или женой Рейгара.       Каждый раз, когда он видел мертвую женщину, лежащую на улицах, ведущих к замку, будь то молодая или старая, полностью одетая или почти обнаженная, он думал о дорнийской принцессе и надеялся, что Ланнистеры просто заперли ее в какой-нибудь темнице. Возможно, какой-нибудь дорнийский рыцарь нашел способ спасти ее; идея, какой бы утешительной она ни была, казалась нереальной. В конце концов, Элия каким-то образом увела жениха его дочери, а Тайвин Ланнистер милосердием не страдает.       И все же я не мог себе представить, что он отдаст такой приказ.       Сначала он подумал, что Рикард Карстарк, возможно, был прав, когда спрашивал, не претендует ли лорд Тайвин на Железный Трон: развевающиеся над Красным Замком знамена Ланнистеров, их темно-красная ткань, потемневшая от сероватого дыма костров, развевалась на ветру, заставляя Джона Аррена проклинать, в то время как Нед боялся, что знамена Ланнистеров будут уничтожены. худший.       После того как он обнаружил сира Джейме Ланнистера из королевской гвардии сидящим на Железном троне, а у его ног — окровавленный труп короля Эйриса, он почувствовал себя в ловушке. Какими бы строгими ни были его приказы относительно насилия и грабежей, какое бы решение он ни принял позже, его имя навсегда останется связанным с разграблением Королевской Гавани и убийством последних Таргариенов.       Нед вошел в Тронный зал, ожидая увидеть безумного короля все еще на троне. Готовый умереть и сгнить там. Его взгляд упал на труп старого короля, лежащий на полу. В зале пахло свежей кровью. Нед хотел радоваться. Король, который сжег его отца и брата заживо, был мертв. Он добился своего, но теперь Нед чувствовал только пустоту. Хотя он ничего не добился, его брат и отец все равно были мертвы и останутся таковыми до конца своих дней.       Он медленно перевел взгляд на фигуру, сидевшую на железном троне. Золотые волосы, зеленые глаза и доспехи королевской гвардии были узнаваемы безошибочно. Перед ним, улыбаясь, был сир Джейме Ланнистер, сын Тайвина Ланнистера.       Гвардеец улыбался так, словно свершилось правосудие, и именно он должен был помочь свершиться этому правосудию. Он медленно спускался по ступеням трона. Его правая перчатка была слегка испачкана кровью.       — Я жду, кто станет королем, хотя мне уже все равно, кто сядет на Железный Трон, — сказал он спокойным тоном. Нед пристально посмотрел на молодого рыцаря, и тот только что убил своего короля. Короля, которого он поклялся защищать.       «Ланнистеры и честь — это как масло и вода», — подумал Нед.       — На твоем месте, цареубийца, я бы помолчал, — он произнес это слово с ядом. В этот момент он заметил вспышку гнева, промелькнувшую в глазах молодого рыцаря.       Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но все слова застряли у него в горле. Он слегка сжал зубы, и Нед приготовился сразиться с молодым Ланнистером. Когда солдаты Дома Ланнистеров вошли внутрь, держа в руках флаги Дома Ланнистеров, за ними последовал мужчина лет сорока. Неду не нужно было спрашивать, кто этот мужчина. На нем были золотые доспехи и гордый лев Дома Ланнистеров на груди. Тайвин Ланнистер. Но сердце Неда слегка екнуло, когда он увидел своего друга Роберта Баратеона, идущего рядом с ним с гордым выражением лица, как будто все было в порядке.       Нед хотел спросить, где принцесса Элия и ее дети. Но его худшие кошмары сбылись, когда он увидел двух солдат, несущих на спинах что-то похожее на мешки, но, присмотревшись, он увидел, что это были тела, прикрытые флагом Дома Ланнистеров.       Роберт прошел мимо Неда, даже не взглянув на него. Он медленно подошел к трону и трупу. Он обернулся и рассмеялся.       — Покажи их мне, — приказал он, и его голос эхом разнесся по залу. Нед в ужасе наблюдал, как охранники бросили тела на холодный пол и медленно сняли флаг Ланнистеров. Нед почувствовал тошноту, его дыхание замедлилось, и он не мог оторвать от них взгляда. Перед ним было что-то похожее на маленькую девочку, но ее тело было повсюду залито кровью. Ее лицо было едва узнаваемо. Но длинные темные волосы говорили о том, что это была девочка.       Старку хотелось кричать и проклинать; он начал эту войну, чтобы помочь Лианне и убить короля, а не убивать невинных детей. Он медленно перевел взгляд на второе тело. Его голова напоминала раздавленный фрукт, а серебристые волосы были залиты кровью.       Он хотел повернуться к Роберту и приказать ему казнить того, кто это сделал. Но все эти мысли улетучились, когда он услышал его смех.       Он смеялся над тем, что видел, не выглядя расстроенным или недовольным. Он смеялся так, словно кто-то только что рассказал лучшую шутку в Вестеросе.       Нед хотел закричать и выругаться, но все слова застряли у него в горле. Роберт продолжал смеяться, когда наконец обрел дар речи, и впервые за все время он разозлился на Роберта.       — Как ты можешь смеяться над ЭТИМ РОБЕРТ, они же дети! — закричал он на своего друга. Его голос был слышен по всему холлу и коридору.       Роберт перестал смеяться и повернулся, чтобы посмотреть на Неда. В его глазах появилась ярость, а не шок.       — Я не вижу детей, только драконье отродье! — крикнул он в ответ и указал пальцем на тела.       Нед был уверен, что ослышался; его затошнило. Он почувствовал, что его вот-вот вырвет. Он снова перевел взгляд на Роберта. Собрав все мужество и честь, которые у него остались.       — Ты не тот Роберт, которого я знал. — он говорил твердым тоном, ни о чем не сожалея. Он повернулся и ушел, оставив его гнить в одиночестве с Ланнистерами.       Мы были друзьями. Давным-давно мы были друзьями, но ты все испортил: ты не заслуживал любви Лианны и предал мое доверие. Многие мужчины выигрывали битвы за тебя или умирали во имя тебя! Теперь твои эгоистичные решения запятнали их репутацию и мою.       Он выбежал из Большого зала, не обращая внимания на укоризненный взгляд Джона Аррена, и укрылся на большом балконе, выходящем в сад; это мирное зрелище так сильно контрастировало с проявлениями насилия в городе и алыми плащами, пропитанными кровью детей, что заставило его съежиться. Он не знал, как долго он оставался там, вместе со своим чувством вины. Когда он вцепился в ограждение и прижался к нему, он услышал позади себя быстрые шаги и узнал Хоуленда. Возможно, это единственный человек, который понимает мою реакцию.       Нед слегка повернулся, встретился взглядом со своим другом и слабо улыбнулся ему: срываться на Рида было бы последним, что он мог бы сделать. Хоуленд сделал еще несколько шагов, оперся локтями о перила, но промолчал.       Они любовались квадратными цветочными клумбами, дорожками цвета охры между аккуратными изгородями из самшита, журчащими мраморными фонтанами; все это было создано для того, чтобы король мог отдохнуть после долгих часов, проведенных в Красном Замке, посещая церемонии или управляя королевством, под мягкими, ласкающими лучами послеполуденного солнца., сады замка достигли своего совершенства. И все же едкий запах дыма, исходящий от городских пепелищ, достиг их ноздрей. Возможно, вонь была такой же, как в тот день, когда погибли отец и Брандон.       — Почему ты всегда прав? — Эддард спросил Хоуленда, и это прозвучало как обвинение.       Солнце садилось, поджигая зелень, окрашивая желтовато-коричневые аллеи в медный цвет: пьянящий вид внезапно напомнил Неду о предсказании Хауленда.       — Об убийстве короля? — Уточнил Рид. — Я ненавидел Эйриса за то, что он сделал, но хотел бы, чтобы все было по-другому. Он заслуживал суда. И надлежащей казни, но после. Кроме того, Нед, я совершал ошибки. Много ошибок. — Последнюю часть он произнес шепотом, когда говорил о вещах, о которых глубоко сожалел.       — Что мы наделали?       Эддард повернулся к своему другу, пытаясь взять себя в руки, несмотря на слезы, жгущие его веки. Как обычно, то, что он увидел во взгляде Хоуленда, успокоило его и дало ему то утешение, в котором он нуждался. — Ты можешь положиться на меня, — говорили зеленые глаза.       — Мы здесь из-за твоей сестры, — прошептал Рид. — Я останусь с тобой, пока мы не найдем Лианну. Затем мы отправимся домой: ты присоединишься к своему брату в Винтерфелле, а я вернусь в Перешеек.       Нед мог бы найти утешение в перспективе снова увидеть высокие стены Винтерфелла; он энергично кивнул.       — Какие Ланнистеры убили дорнийскую принцессу и ее детей? — спросил он Рида.       Пока они ехали по городу, ему в голову закралась идея: Стене нужны люди, и для некоторых из так называемых рыцарей, которые убивали людей и насиловали женщин во время разграбления, было бы уместно надеть черное. Возможно, даже слишком милосердно. Убийцы Элии, по крайней мере, заслуживали этого.       — Они оба знаменосцы Ланнистеров, не так давно посвященные в рыцари. A… Сир Амори Лорх и человек по имени Григор Клиган. Этого ты точно не пропустишь. Он такой высокий и массивный, что заслужил зловещее прозвище Гора. Это была настоящая бойня, Нед. Эмори Лорх нанес дочери Рейгара столько ударов ножом, что ни один слуга не смог бы ее опознать. И Гора…       Хоуленд на некоторое время замолчал, и Эддард пожалел о своем вопросе.       — Он нашел принцессу Элию с ее сыном, — продолжал Хоуленд. — Люди говорят, что он забрал ребенка и разбил ему череп о стену. Она видела, как умирал ее сын, Нед, и ничего не могла поделать. Потом он изнасиловал ее и убил, но я не знаю как, потому что не мог этого вынести. Знаешь, это странно, потому что… Я участвовал в сражениях вместе с тобой, я видел, что они сделали с этим городом, но это… эти подробности… Я бы этого не переварил.       Пока Рид пытался прийти в себя, Эддард вполголоса выругался. Они заплатят за эти убийства. Он еще не знал, как убедить Роберта, но преступления не останутся безнаказанными.       Внезапно из коридора, ведущего в Большой зал, выскочила высокая фигура и почти столкнулась с Хоулендом, прежде чем оказаться в противоположном углу балкона, где они стояли; перегнувшись через перила, незваного гостя вырвало последним куском пищи, после чего он вытер рот тыльной стороной ладони и бросила на них робкий взгляд.       Теперь, когда он встал, Эддард смог заметить рост мальчика — всего за несколько мгновений до этого он с легкостью возвышался над Хоулендом, — ширину его плеч, алый плащ, выдающий его принадлежность к Ланнистерам, и правую половину его лица. Оруженосец. Боги, он молод, так молод.       — Похоже, кое-кому это тоже не понравилось, — вполголоса прокомментировал Хоуленд.       — Он Ланнистер, — категорично заметил Эддард.       Проигнорировав его замечание, Хоуленд направился к оруженосцу Ланнистеров.       — Ты в порядке, парень?       — Я-я в порядке. Спасибо, милорд. Прости меня за…       Пристыженный, он не стал вдаваться в унизительные подробности. К его великому удивлению, голос мальчика не дрогнул, а это означало, что он был даже моложе, чем думал Эддард. Тонкий, почти девичий голосок контрастировал с его взрослым ростом и какой-то дикостью, которую излучали его глаза.       Переминаясь с ноги на ногу, мальчик, наконец, разглядел левую сторону своего лица и ахнул. Он видел этого мальчика в Большом зале, где-то за спинами лордов главных домов Западных земель, но в этот момент тот находился в противоположном конце комнаты, и темные волосы мальчика частично скрывали его черты.       Ожоги были такими глубокими, такими обширными, что Нед даже не подозревал, что кто-то может выжить после них. От линии роста волос до подбородка левый бок мальчика был покрыт множеством шрамов; плоть местами почернела, и Эддард глубоко вздохнул, когда понял, что ухо исчезло, оставив дыру, которую едва скрывали пряди волос. Должно быть, он почувствовал на себе взгляд Эддарда, потому что резко развернулся на каблуках, показав им только незагорелую сторону своего лица.       — Это далеко от Западных земель, — продолжил Хауленд.       — Да, милорд.       — Это был твой первый бой, верно?       — Это была не битва. Это была бойня, — выплюнул мальчик. Его тон был полон презрения и брезгливости.       По крайней мере, в их проклятом войске есть хоть один человек, который признает, что здесь произошло. Мальчик оглянулся, раздумывая, остаться ли ему здесь с новыми союзниками своего сеньора или вернуться в Большой зал: его плечи наконец опустились, и он не двинулся с места.       Порыв ветра заставил Хоуленда вздрогнуть и снова принес запах дыма. Когда Нед поднял глаза, он различил в воздухе что-то маленькое, похожее на сероватые снежинки, которые некоторое время кружились, прежде чем опуститься на балкон; мальчик тоже их увидел и протянул руку, чтобы потрогать. С озадаченным выражением на лице он разглядывал снежинки, которые не таяли, несмотря на тепло его ладони.       — Пепел, — отрывисто объяснил Эддард.       Рид и мальчик повернулись к нему, больше удивленные его внезапной попыткой нарушить молчание, чем его ответом. Они втроем стояли там, наблюдая, как вечерний ветер приносит все больше и больше пепла в идеальный сад мертвого короля, покрывая яркие цветы и самшит сероватым веществом, пока мальчик, наконец, не покинул их, не произнеся ни слова.       — Ты знаешь, кто он? — Спросил Эддард у Рида.       Всякий раз, когда они встречали новых людей, Хоуленд всегда узнавал их раньше Неда; кроме того, он заметил, что его друг не спросил, как зовут мальчика, как будто уже знал. Но тот, слегка смутившись, встретился с ним взглядом.       — Его зовут Сандор Клиган, — ответил он с некоторой неохотой.       — Клиган? Как тот человек, который изнасиловал и убил Элию из Дорна?       Возмущенный тон Эддарда заставил Хоуленда покачать головой. — Ты не понимаешь, — говорили зеленые глаза.       — Да, он брат Горы. Но ты же видел его реакцию! Он молод, очень молод: просто попробуй представить, чему он стал свидетелем сегодня.       — Да ладно, Хоуленд… Если он брат Горы…       — Он ненавидит своего брата, — заявил Рид торжественным голосом, который вызвал подозрения и раздражение у северных лордов.       — Откуда ты знаешь?       — Я слышал, что он убежал из дома после смерти своего отца, — ответил Хоуленд, проигнорировав его вопрос. — И это еще не все. После того, как его сын получил шрамы, лорд Клиган продолжал говорить, что у мальчика загорелось постельное белье, но некоторые люди обвиняли Григора. Я думал, что это пустые сплетни. Пока мы не увидели то, что увидели сегодня.       — Он пытал собственного брата? Это чудовищно! — После недолгого молчания он добавил: — Откуда ты узнал все эти подробности о мальчике, принадлежащем к войску Ланнистеров? — Спросил Эддард, нахмурившись.       Скрестив руки на груди, он ждал ответа Рида, почти уверенный, что тот ему не понравится.       — Я разговаривал с Герионом Ланнистером.       Выругавшись, Эддард сжал переносицу большим и указательным пальцами, затем встретился взглядом с Кранногменом.       — Ланнистер, Хоуленд? Ты в своем уме?       Ему вдруг стало все равно, слышит ли кто-нибудь их разговор; его недоверие к лорду Тайвину стало секретом полишинеля, как и происхождение шрамов мальчика.       — Герион Ланнистер не похож на своего брата! — Вполголоса объяснил Хоуленд, наклоняясь к нему. — Нельзя просто так судить всех членов дома Ланнистеров. Нельзя мазать одним миром братьев Клиганов. Некоторые из них могут быть монстрами, но другие не одобряют, как и ты, частично не одобрял решения Роберта.       Встревоженный, Эддард посмотрел на Хоуленда и понял, что его слова могут легко опередить мысли, если он продолжит говорить.       — Я услышал достаточно, — сказал он, пожимая плечами. — Сегодня я увидел достаточно. Так что я собираюсь… исследовать этот замок, пока не найду место, где мог бы переночевать. Проклятое место, где я один, место, которое не напоминает мне о тех ужасах, которые здесь произошли. Не знаю, существует ли такое место.       Сказав это, Нед ушел, сжимая пальцами переносицу. В голове у него была только одна мысль.       Где ты, Лианна?       Артур Дейн       Он всегда считал себя сильным человеком и человеком чести. Но сейчас он чувствовал себя слабым. Чувство вины терзало его сердце. Он был уверен, что уже спрыгнул бы с башни, если бы не его обещание Элии и Рейгару. Новость о падении Рейгара в Трезубце распространилась повсюду.       Артур оплакивал своего друга и короля. Королевские гвардейцы и братья восприняли новость так же тяжело, как и он, но хуже всего пришлось принцессе Лианне Старк. С тех пор, как пришли новости, ее здоровье ухудшилось. Артур пытался напомнить ей, что она должна быть сильной ради своего ребенка, но ничего не помогало. Она много ночей плакала, пока не засыпала. И Артур был обеспокоен тем, что это может привести к смерти ее самой и ее ребенка.       Но самое худшее случилось, когда прилетела птица с известием, что Элия Мартелл и ее дети, принц Эйгон и принцесса Рейнис Таргариен, были убиты. Убитую принцессу Рейнис сотни раз ударили ножом, принцу Эйгону размозжили череп о стену. И, что самое ужасное, принцесса Элия была изнасилована Горой, на руках которой все еще была кровь ее детей. А затем разрезана пополам. Весть о том, что король смеется над трупами мертвых детей, распространилась быстро, как лесной пожар.       Артур знал, что ему нужно быть сильным и не сдаваться. У него был приказ, и он готов был защитить последнего сына Рейгара ценой собственной жизни, если потребуется. И сдержать свое обещание. Он смотрел на отражение своего меча «Рассвет». Он посмотрел на себя, на то время он был известен как лучший фехтовальщик Вестероса, и все же он не смог защитить никого из своих близких. Элия была его другом, которого он знал с пятых именин. Он посмотрел на горизонт.       На горизонте Артур увидел всадников, приближающихся с флагом Дома Старков, и среди них виднелся лютоволк. Он знал, что лорд Эддард Старк, должно быть, один из них. Он посмотрел на своих братьев, и их глаза сказали ему, что настало время для битвы всей их жизни. Артур глубоко вздохнул и встал на ноги, как и его братья. На их доспехах гордо красовался трехголовый дракон. В правой руке у него меч «Рассвет».       Артур чувствовал, как растет напряжение, и знал, что Лианна скоро родит; если понадобится, он умрет здесь, чтобы защитить истинного короля.       Лошади остановились в двадцати футах от них. Лорд Старк первым спешился. На поясе у него висел длинный меч. Артур был уверен, что это «Лед», меч из валирийской стали дома Старков. Мужчина направился к ним тяжелыми шагами.       Как полагали многие в королевстве, Артур ожидал, что лорд посмотрит на них с яростью и ненавистью за «похищение» леди Лианны. Но, к его удивлению, лорд Старк выглядел… усталым, а его глаза были полны сожаления и печали. Его люди последовали за ним, и Артур воткнул «Рассвет» в землю, приказав им не подходить ближе.       Лорд Старк остановился, и его люди последовали за ним; он посмотрел на сира Артура.       — Я ожидал увидеть вас в Трезубце, — произнес лорд Эддард сильным и решительным голосом. Он оглядел каждого королевского гвардейца, словно оценивая их. Позади него стояли пятеро мужчин. У всех пятерых в руках было по мечу. Но, тем не менее, по их лицам струился пот, и он не был уверен, от страха ли они или от того, что солнце сияло высоко в небе. Артур не испытывал проблем с высокой температурой. Он вырос в Старфолле, замке Дома Дейнов в Дорне. И жара была для него обычным явлением каждый день.       — Наш принц хотел, чтобы мы были здесь, — ответил сир Артур резким тоном. Его правая рука медленно сжала рукоять меча еще крепче. Его левая рука покоилась на рукояти второго меча. Сир Освелл и сир Герольд оглядели стоявших перед ними людей. Они были готовы сразить их.       Лорд Старк взглянул на башню позади Артура, а затем перевел взгляд на сира Артура. В его глазах была боль.       — Я хочу увидеть свою сестру. Мы здесь не для того, чтобы сражаться, — сказал он мягким тоном, почти умоляющим. Артур не был уверен, то ли из-за страха, то ли из-за чувства вины за нарушенное обещание. Сир Артур стиснул зубы и уже собирался сделать шаг вперед, когда сир Герольд поднял руку, словно знал, что тот ударит.       — Ты хочешь увидеть свою сестру. Очень хорошо, но сир Артур останется рядом, — сказал он предупреждающе. Его голос был тверд как сталь.       Артур хотел возразить, но, взглянув на своего командира, прикусил язык и промолчал. Ему нужно было подумать о своем короле и о том, что для него лучше. Лорд Старк вздохнул с облегчением; он оглянулся на своих людей и ободряюще улыбнулся им. Один из них, казалось, был не согласен, но лорд Старк направился к башне. Сир Артур последовал за ним, обнажив меч и готовый сразить его. Лорд Старк заметил это, но промолчал, и он был здесь, чтобы спасти свою сестру. И драка с королевской гвардией здесь этому не поможет.       Затем все услышали крик с вершины башни. — Лианна, — лорд Старк закричал от ужаса и побежал наверх. Артур последовал за ним. Он увидел, как сир Старк врывается в дверь. Сир Артур вошел внутрь, но остановился, почувствовав запах крови. Артур перевел взгляд на простыни, которыми она была укрыта. Они были залиты кровью, а в воздухе витал аромат зимних роз. Взглянув на ее лицо, Артур с трудом сглотнул, чтобы сдержать слезы. Ему не нужен был мейстер, чтобы понять, что все кончено.       — Нед, это ты, — послышался ее слабый голос, когда лорд Старк опустился на колени перед ее кроватью, держа ее за руку. — Да, это я, Лианна, — ответил лорд Старк, глядя на нее.       — Прости, Нед, это все моя вина, — сказала она со слезами на глазах. Ее лицо побледнело, губы потеряли свой цвет и стали слегка фиолетовыми. Ее глаза покраснели от многодневного плача. — Я хочу жить, Нед. Я не храбрая, — еле слышно прошептала она, тяжело дыша.       Нед покачал головой и поцеловал ее в лоб, сдерживая слезы. — Это не твоя вина, — слабым голосом произнес он.       Он повернулся к королевской страже. — Дайте ей немного воды, — попросил он их. В его глазах была печаль, которую он так долго испытывал с тех пор, как умерли его брат и отец. Он изо всех сил старался не сломаться перед сестрой.       Она быстро положила другую руку ему на плечо, чтобы остановить безнадежную попытку спасти ее. — Нет, послушай меня, — умоляла она, поскольку у нее больше не было сил держать его руки.       Нед наклонился ближе, сердцем чувствуя, что это будут последние слова его сестры.       — Его зовут Джейхейрис Таргариен. Ты должен защитить его. Обещай мне, Нед, обещай мне, — умоляла она, когда ее дыхание замедлилось. Ее слезы прекратились.       — Я обещаю, Лия. Твой ребенок будет защищен. И… и я помогу ему во всем, что ему может понадобиться. Даю вам слово, — пообещал он серьезным тоном, но в то же время сокрушенно.       Кормилица, державшая принца на руках, завернутого в белые простыни, приблизилась к лорду Старку и принцессе Лианне, показывая им ребенка. Лианна смогла взглянуть на свое сокровище, ее глаза встретились с его фиолетовыми глазами. Слабая улыбка появилась на ее лице, и она что-то пробормотала, когда ее грудь перестала вздыматься. Жизнь в ее глазах угасла, как свеча.       Лорд Старк нежно обнял ее за плечи. Хотя слезы катились по его щекам, он все еще крепко держал ее за руку, почти ожидая, что она проснется снова. Он начал всхлипывать, когда его лоб коснулся ее лба.       Артур не знал, что сказать, а ведь он знал леди Лианну. Она была девушкой с добрым сердцем. И хорошим другом. Артур с трудом сглотнул и постарался не расплакаться. Минуты шли, и единственное, что было слышно, — это как лорд Старк оплакивает свою сестру. Все услышали приближающиеся шаги. Сир Артур оглянулся и увидел, что за ним следуют сир Освелл и сир Герольд в сопровождении одного из людей Старка.       — Нед, что случилось? — Спросил мужчина, входя внутрь, но остановился, увидев открывшееся перед ним зрелище. Слова застряли у него в горле. Сир Герольд перевел взгляд на короля, который спал на руках кормилицы.       — Артур, что нам делать? — Спросил сир Герольд, подходя ближе к королю.       Артур обрел дар речи и повернулся, чтобы посмотреть на своего короля.       — Мы отвезем его в Дорн. В Солнечном Копье он будет в безопасности, — предположил Артур, и сир Герольд кивнул ему.       — В Дорне, откуда вы знаете, что принц Доран и принц Оберин не убьют его просто за то, что он существует? — послышался голос лорда Старка. Его голос был высоким и сильным. Он медленно поднялся на ноги и пристально посмотрел на сира Герольда.       — Принц Доран знает о мальчике. Элия отправила ему письмо, в котором сообщала о принцессе Лианне, — ответил сир Артур резким тоном. Его рука крепче сжала рукоять «Рассвета».       — Тогда я пойду с вами. Я хочу быть уверен, что мой племянник в безопасности. Я не нарушу данного обещания, — заявил лорд Старк, глядя на законного короля Вестероса.