A Dragon Kissed by Sun

      Джейме Ланнистер       «Я не вижу детей, только драконье отродье», — эти слова звенели в его ушах, как колокола, не переставая. Его сердце словно заледенело, он смотрел вниз, на то, что осталось от принцессы Рейнис; он чувствовал, как сердце бьется где-то в районе горла. Его лицо медленно побледнело и стало белым как молоко. Его руки начали дрожать как осиновый лист.       Добрая и нежная девочка, а теперь вот так убита. Ее прекрасная улыбка заставляла всех полюбить ее, но все, что он мог видеть сейчас, — это кровь и только кровь; крови хватило бы, чтобы покрыть весь мир. Ее темные волосы были залиты кровью; он вспоминал ее красивые волосы всякий раз, когда она шла или бегала, улыбаясь. Ее волосы танцевали на ветру; иногда Рейнис сама была похожа на ветер.       Артур часто говорил, что она так же прекрасно пела, как принц Рейгар, у нее мелодичный голос. Иногда она пела для него и даже просила отдохнуть. Она всегда старалась сделать его работу как можно более приятной; ей было всего четыре, но она уже знала, что работа королевского стражника иногда может быть напряженной.       Он тяжело вздохнул, почти думая, что это будет его последний вздох. Его глаза застыли, и, только взглянув на детей, он почувствовал, что все его лицо заледенело, ему стало холодно, холоднее, чем самой стене. «Почему они?» — Спросил Джейме.       «Они были детьми; они были невинны; почему же они? Почему Боги?» — Джейме задавал вопросы, которые вертелись у него в голове, но получал в ответ только молчание.       Он подумал о своих братьях, что бы они подумали о нем сейчас, глядя на него, клятвопреступника в доспехах, человека, убившего своего короля. Сжечь их всех.       Джейме был уверен, что спас их, Но этого было недостаточно; им было бы стыдно за него, Артуру было бы стыдно за него, за человека, который сделал его рыцарем, Джейме до сих пор помнил тот момент, каждое слово, каждое движение, Ланнистер дорожил им как самым счастливым моментом в своей жизни. И вот теперь он пал. Он не сдержал клятву как рыцарь и как королевский гвардеец. Он не смог защитить свою королеву от Эйриса, ее крики агонии все еще преследовали его, и он не смог защитить Элию и ее детей.       Он потерпел неудачу.       Джейме почувствовал, как на лбу у него выступил холодный пот, и повернул голову к отцу. Его отец, как известно, никогда не улыбался. Он ни разу не улыбался с тех пор, как его супруга покинула этот мир. Теперь на его лице появилась легкая улыбка; ему стало тошно от того, что сделал его отец.       Он должен был догадаться, эти Дожди Кастамера. Джейме захотелось задушить отца; они были невиновны, они ничего не сделали. У него вдруг помутилось в глазах; ему казалось, что он в любой момент может упасть замертво на землю; его зрение, казалось, затуманилось; он не знал почему?       «Я плачу?» — Спросил он себя, не уверенный в ответе; он никогда раньше не плакал. Последний раз он плакал, когда умерла мать, чтобы произвести на свет Тириона. Джейме считал себя сильным человеком, так почему же он плакал?       Сделав глубокий вдох и прогнав чувство вины, он отвернулся, не желая смотреть на своего отца; он просто не мог смотреть на него прямо сейчас, ему казалось, что он может попытаться сделать что-то, о чем «Мог бы?» Пожалеть позже.       Вместо этого он собрал все свое достоинство, которое у него еще оставалось, и покинул тронный зал почти бегом; его ноги двигались сами по себе. Ему казалось, что тронный зал поглотит его целиком. Он чувствовал себя тяжелым, тяжелее, чем когда-либо прежде, его плечи, казалось, могли развалиться в любой момент.       У него подкосились колени; он почувствовал потребность упасть на колени и проклясть весь мир за то, что произошло.       Он, наконец, покинул эту чертову комнату, и ему было все равно, зовет ли его кто-нибудь, в глубине души он знал, что кто-то зовет его по имени, но прямо сейчас он даже не мог сказать, кто его зовет, отец? Серсея? Джейме не знал, и прямо сейчас ему просто хотелось оказаться где-нибудь еще.       Он шел и шел, его ноги просто двигались без остановки, он не знал, куда идет, неужели он покидает красную крепость, чтобы никогда больше сюда не вернуться? Но его взгляд блуждал по стенам; он знал это место в Красном Замке.       Он чувствовал, как его сердце бьется всё сильнее, руки дрожат как осиновый лист, глаза не хотят видеть того, что ждет впереди.       — Нет, — прошептал он, словно пытаясь заставить свои ноги остановиться; он не мог пойти в ту комнату, не сейчас! Никогда.       — НЕТ, — повторил он, повысив голос от страха и паники; наконец он остановился и огляделся; он знал это место.       — Твоя мама рассердится, если ты долго не будешь спать, — услышал он голос, эхом отражающийся от стен, почти издевающийся над ним, стыдящий его за неудачи.       — Я провалился. — Сказал голос в его голове, он повернул голову, чтобы посмотреть, кто это говорит, но все, что он мог увидеть, это пыль и стены. Он снова сглотнул, почти ожидая, что это будет последним.       Он снова обернулся и увидел, что дверь ее комнаты слегка приоткрыта, словно приглашая его увидеть свой провал. Он почувствовал, что у него перехватило дыхание; он почувствовал, как лезвия вонзаются глубоко в горло, вызывая кровь и крики.       Джейме перевел взгляд на свои руки и увидел, что они вспотели, словно он только участвовал в битве. Со лба у него потек пот и падал на холодный пол.       Его ноги снова двигались сами по себе, сердце колотилось где-то в горле при каждом шаге; ему казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди.       — Моей матери не обязательно знать сир Джейме, — раздался смеющийся голос из глубины комнаты.       Блондин отчаянно замотал головой, подошел ближе, и его руки медленно потянулись к дверной ручке. Собрав все силы, он взялся за ручку и медленно открыл дверь.       Он медленно вошел внутрь и увидел, что стены повсюду в крови, и кровь все еще просачивалась сквозь стены и падала на пол; ему было холодно, по-настоящему холодно. Он почувствовал, что его кожа горит, и она покраснела.       Он повсюду ощущал сильный запах крови; от запаха мертвечины его тошнило; воздух был пропитан всем, что находилось в комнате.       Он медленно перевел взгляд в угол комнаты и увидел Рейнис. Ее лицо было белым, как молоко; красные губы стали почти темно-фиолетовыми, в них больше не было жизни. Ее прекрасные фиолетовые глаза теперь были совершенно белыми, словно сделанными из молока. На ее лице было три колотых раны, на щеках — две ужасные красные отметины, окруженные темными пятнами. Третья отметина на носу расколола нос пополам.       На шее у нее были глубокие порезы. Она повернулась, чтобы посмотреть на Джейме, который почувствовал, как по коже у него побежали мурашки; он задрожал от холода. Ему казалось, что его кожа вот-вот треснет.       На платье Рейнис было множество следов от ударов ножом, ее живот был вспорот, и кишки вытекали наружу, как жидкость.       В руках она держала какой-то сверток, но Джейме не мог разобрать, что именно, она держала его так, словно держала ребенка, с заботой и любовью, осторожно двигая руками, чтобы не разбудить… Его.       Все, что Джейме мог видеть, — это красное, похожее на голову, разбитое вдребезги, как фрукт. Лица у него больше не было, из-за проломленного черепа его лицо стало неузнаваемым. Из свертка, завернутого в простыни, сочилась кровь, и простыни были повсюду в крови.       Рейнис медленно покрывалась кровью, но она продолжала нежно обнимать его, желая, чтобы ее младший брат спал и видел хорошие сны.       — Он красивый, не так ли? — внезапно спросила она и повернула голову к Эйгону. Ее голос звучал по-другому, лишенный каких-либо эмоций, как будто с ним разговаривала скала. Ее голос звучал холодно, вызывая дрожь страха и озноба у его мальчика.       Джейме хотелось отвернуться; он не хотел этого видеть, нет, он хотел увидеть их живыми, увидеть Элию, Рейнис и Эйгона живыми снова. Они заслужили это, а не Он; почему он остался жив? Может быть, ему следовало просто оставить Безумного Короля все сжечь; по крайней мере, Он не чувствовал бы всей этой… Боли и Отчаяния.       Ему хотелось плакать, он хотел извиниться и молить о прощении. Джейме упал на колени, и холодные слезы водопадом потекли по его лицу. Глядя в пол, он хотел умереть прямо здесь и сейчас.       Он поднял глаза и увидел, что Рейнис все еще укачивает Эйгона. — Прости меня, — сказал он, плача.       Джейме больше не мог этого выносить, почему он жив, а не они.       Рейнис перестала двигать руками, и ее бело-кремовые глаза посмотрели на него. Из ее правого глаза медленно выкатилась слеза и медленно скатилась по щеке, прежде чем застыть на подбородке.       Она покачала головой, и на ее лице медленно расплылась улыбка. — Защитите моего брата, сир Джейме, — тихо сказала она, прежде чем все погрузилось в темноту.       Ланнистер тут же вскочил, тяжело дыша; он повернул голову, чтобы посмотреть, где находится; он сразу узнал комнату Рейнис. Кровь все еще была на полу, и она засохла; никто не потрудился прибраться в комнате.       Он попытался отдышаться и не мог вспомнить, когда оказался в комнате; он вытер слезы рукой и вышел из комнаты. Прежде чем закрыть дверь, он еще раз оглянулся и вздохнул. Он тихо закрыл дверь и пошел прочь, не зная, куда идти. Он не знал, куда идет.       По дороге он вспомнил слова, которые сказала ему покойная принцесса.       «Защити моего брата», — Джейме был сбит с толку; Эйгон был мертв, о каком брате она говорила? Затем он услышал шаги и, обернувшись, увидел приближающихся к нему солдат Ланнистеров.       — Лорд Тайвин требует вашего присутствия в тронном зале, — заявил один из солдат. Джейме горько рассмеялся, словно то, что только что сказал солдат, было плохой шуткой.       Он вздохнул и решил посмотреть, чего хочет от него отец, и его шаги были тяжелыми, когда он следовал за солдатом, шедшим впереди него.       Вскоре он добрался до тронного зала; трупа короля там больше не было, вероятно, его бросили где-нибудь в углу на съедение крысам.       Его взгляд наткнулся на Тайвина, гордо стоявшего перед троном, повернувшись спиной к Джейме, молодому льву захотелось зарычать, но из всех комнат Красного Замка он выбрал именно эту, чтобы поговорить.       Джейме огляделся и увидел, что его сестра стоит рядом с их отцом, улыбка не сходила с ее лица; кто-то уложил ей волосы. Они выглядели чистыми, и даже отсюда доносился запах духов, которыми она была обрызгана. Впервые молодой Ланнистер не нашел свою сестру красивой. Там не было ничего, что можно было бы отпраздновать.       Он прочистил горло, чтобы привлечь внимание отца. Старый Лев медленно повернулся и посмотрел на сына.       Джейме не отвел взгляда, несмотря на пристальный взгляд отца. Одного его взгляда было достаточно, чтобы люди поняли, почему он был известен как Тайвин Ланнистер, самый могущественный человек Вестероса.       — Теперь, когда король умер, у нас новый король; твои дни в роли сияющего рыцаря закончились. Роберт согласился простить тебя за убийство Эйриса, и я хочу, чтобы ты был на своем месте, как мой наследник, — заявил он, констатируя простой факт, истину, которая никогда не изменится.       Он почувствовал, как у него перехватило дыхание; его мысли были о Рейнис, ее голос все еще звенел в его ушах, как колокольчики.       Угождать отцу было последним, чего он сейчас хотел, и он не смог сдержать ухмылки, понимая, что все встало на свои места, как собранная им головоломка.       Джейме знал, что его отец ненавидел Тириона, как и Серсея; закрыв глаза, он подумал о своем младшем брате. Ухмылка медленно расползлась по его лицу; он снова открыл глаза и посмотрел отцу прямо в глаза.       — Нет — это простое слово, которое стерло ухмылку с лица Тайвина, слово, которое он никогда не думал услышать от своего сына.       — Нет. Я сохраню свое место королевского гвардейца, — заявил он с твердостью в голосе. Обещание, которое не будет нарушено. Джейме был так сосредоточен на своем отце, что не заметил ухмылки сестры, чувствуя себя триумфатором по отношению к ее отцу и всему остальному.       Тайвин нахмурился, его лицо покраснело, как в огне, а руки сжались в кулаки.       — Нет, ну, для твоего брата будет такой же ответ. А теперь убирайся, — почти прорычал Тайвин в конце.       Джейме и сам был в ярости, но все еще улыбался; он склонил голову, почти издеваясь над ним, и покинул тронный зал. Его отец мог идти и гнить в семи преисподних, ему было все равно.       Серсея Ланнистер — Месяц спустя       Серсея счастливо улыбнулась, уткнувшись лицом в маленький букетик алых роз и вдыхая их свежий, изысканно нежный аромат. Их только что принесли из сада, и она все еще чувствовала холодные капли утренней росы, скатывающиеся с нежных лепестков на ее не менее нежную кожу.       — О, миледи, пожалуйста, будьте осторожны, — воскликнула ее горничная, когда ее умелые руки уложили длинные шелковистые волосы Серсеи цвета сияющего золота Ланнистеров в довольно простую, но элегантную прическу. — Это было бы катастрофой — порезать себе лицо в день свадьбы.       — Я не порежусь, — с радостной гордостью ответила Серсея, протягивая улыбающейся служанке пышный алый цветок. — Это самый счастливый день в моей жизни, и он должен быть идеальным!       Менее чем через час она войдет в Великую Септу Бейлора как Серсея Ланнистер и покинет её Серсеей Баратеон, королевой Семи королевств и женой короля, и она, наконец, станет королевой.       — Жители Королевской Гавани со вчерашнего вечера ждали у Великой Септы Бейелора, чтобы хоть мельком увидеть церемонию, — вздохнула служанка, взяв из рук молодой госпожи два бутона роз и аккуратно прикрепив их к ее волосам. — Все мечтают увидеть, как наш король женится на самой красивой леди королевства. Все женщины Семи королевств завидуют вам, миледи.       — Они должны мне завидовать, — удовлетворенно улыбнулась Серсея, чувствуя, как цветы покрывают ее волосы. Она чувствовала себя победительницей: Джейме скоро забудет свою глупую обиду на отца за убийство драконьих отродий и придет к ней, а она была королевой семи королевств.       — Стать королевой — большая честь, но больше всех достается его светлости, — гордо улыбнулась служанка. — Ваша светлость — величайший приз, о котором может мечтать любой мужчина. Я надеюсь, он прекрасно понимает ценность того, что получает…       — Конечно, он знает, — фыркнула блондинка, чувствуя себя почти оскорбленной. — Я единственная дочь лорда Тайвина Ланнистера! — Она с гордостью сказала, что ее отец был самым сильным и мудрым человеком в Вестеросе, никто не мог тронуть их, они были львами, и все кланялись львам.       Серсея почувствовала, как трепещущие бабочки запорхали у нее в животе, когда она подумала о мужчине, которого любила. Она навсегда запомнит этот радостный момент со своим братом Джейме, когда они были маленькими. Они были неразрывно связаны и всегда были вместе, и они были одним человеком в двух телах. Теперь, когда она выйдет замуж за Роберта и станет королевой, тем самым создав союз, который укрепит мир в королевстве. Серсею не заботили мир и процветание семи королевств.       Внезапно воздух наполнился громким, музыкальным, радостным звоном городских колоколов. Король прибыл в септу и ждал свою невесту, которая должна была последовать за ним.       Сердце Серсеи забилось быстрее, когда она услышала слабые звуки уверенных, неторопливых приближающихся шагов своего отца. Лорд Тайвин собирался сопровождать свою дочь по улицам Королевской Гавани в Великую Септу Бейлора и отдать ее королю, чтобы она могла стать королевой, какой ей было предначертано богами.       — Все готово, миледи, — радостно сказала служанка, распуская волосы Серсеи и снимая с ее плеч кусок ткани, который прикрывал свадебное платье.       — Наконец-то, — улыбнулась она, вставая и расправляя складки своего платья.       — О, миледи, вы так прекрасны! — воскликнула служанка, радостно хлопая в ладоши. — Когда люди увидят вас, они сложат песни о самой красивой королеве, которую когда-либо видела столица, которые будут петь долгие годы!       Прежде чем Серсея успела ответить, дверь открылась, и вошел ее отец, выглядевший удивительно элегантно в своем черном кожаном камзоле, украшенном несколькими парами золотых львов Ланнистеров.       — Ты готова? — спокойно спросил он, оглядывая дочь с головы до ног.       — Да, отец, — радостно ответила Серсея, увидев блеск молчаливой гордости и одобрения в его холодных золотистых глазах.       — Тогда пойдём, — пригласил лорд Тайвин, открывая перед ней дверь.       Серсея глубоко вздохнула и быстро взглянула на себя в огромное зеркало в полный рост.       Она была потрясающе красива. Ее изысканное свадебное платье по традиции было темно-красного цвета и богато украшено золотой вышивкой. Тончайший дорнийский шелк облегал ее тело, подчеркивая нежность кожи цвета слоновой кости, подчеркивая глубину сияющих изумрудов ее глаз и идеально подчеркивая ее стройную фигуру. Ее густые, распущенные золотистые волосы ниспадали ниже плеч аккуратными локонами и волнами, в которые были вплетены красивые красные розы.       Конечно, ее муж влюбиться в нее с первого взгляда! Это было невозможно не заметить! Все бы влюбились в нее.       Великая Септа Бейлора тонула в свете и красках и звучала, когда Серсея спускалась по длинной лестнице и шла по залу под руку со своим отцом. Их медленное, исполненное достоинства движение сопровождалось восхищенными взглядами и вздохами восторга из каждого уголка огромного здания, до краев заполненного лордами и знатью семи королевств и их дамами; блондинка наслаждалась моментом, вниманием, которое они ей уделяли, все они были подо львами.       Члены королевской гвардии отдали ей честь, когда она приблизилась к ступеням, ведущим к алтарю. Джейме, без сомнения, был среди них; пока что она старалась не смотреть на него.       — Боже, как ты прекрасна, — сказал ее жених с широкой веселой улыбкой на лице, протягивая руку, чтобы поприветствовать ее.       — Спасибо, милорд, — ответила Серсея, затаив дыхание, выглядя совершенно загипнотизированной мужчиной, стоящим перед ней.       — Теперь вы можете укрыть невесту и взять ее под свою защиту, — раздался голос Верховного септона, и Серсея улыбнулась, почувствовав, как Роберт накинул ей на плечи свой желтый плащ. Он был длинным и довольно тяжелым и украшен огромным танцующим черным оленем.       «Мой новый символ», — подумала Серсея с легким раздражением.       — Мы стоим здесь перед Семерыми, чтобы стать свидетелями союза мужа и жены, — продолжил Верховный септон. — Одна плоть, одно сердце, одна душа. Отныне и навеки.       Конечно, она слышала о его предыдущей помолвке с волчьей шлюхой, но, к счастью, та была мертва; она сделала достаточно, украв её Рейгара, но, в конце концов, именно она станет королевой, а волчью шлюху поедала грязь и личинки. Она знала, что Роберт утверждал, что любит эту шлюху, но он никак не мог быть в нее влюблен. Серсея была гораздо красивее и утонченнее.       — Перед лицом семерых я в этот момент запечатываю эти две души, соединяя их навечно, — сказал септон, повязывая желтую шелковую ленту вокруг их соединенных рук. — Взгляните друг на друга и произнесите нужные слова.       — Отец, Кузнец, Воин, Матерь, Дева, Старица, Неведомый, — произнесла Серсея, — я принадлежу ему, а он — мне. С этого дня и до конца моих дней.       Она поцеловала его в губы и почувствовала вкус пива и вина на его губах, и от этого ее чуть не стошнило. Она отстранилась; они оба повернулись к людям внизу, и теперь, видя их всех внизу, она почувствовала себя могущественной. Она была королевой Семи королевств.       Серсея взглянула на Джейме, который, казалось, был погружен в свой собственный мир, не заботясь о том, что она станет королевой и исполнит свое желание. Она хотела сказать ему, чтобы он прекратил свои выходки и стал братом, которого она любила.       Вскоре после того, как ее провозгласили королевой, она и ее король сидели за главным высоким столом в главном зале красного замка; она сохраняла улыбку на лице, некоторые назвали бы ее сейчас самой счастливой женщиной в мире, но ее муж пил пиво и вино, как воздух, и это беспокоило ее.       Она знала, что это их свадьба и выпивка — обязанность мужа, но ситуация постепенно выходила из-под контроля, и от ужасного запаха, исходившего у него изо рта, ей стало плохо.       Она снова взглянула на своего брата, который, казалось, хотел быть где угодно, только не здесь, его сияющие доспехи отражали его красивое лицо и делали его еще ярче, как у Льва.       Ей стало тепло от одного взгляда на его лицо, от того, что она прикусила нижнюю губу и стала раздевать его взглядом. Она почувствовала жар. Вскоре она отбросила свои мысли и поняла, что замужней женщине не подобает увлекаться другим мужчиной в браке.       Она повернула голову, чтобы посмотреть на своего мужа, и увидела, что он смеется и пьет вино, как свинья; она поборола желание отодвинуть свой стул подальше от него. Она не могла дождаться, когда закончится эта ночь, она знала, что ей нужно переспать со своим мужем, но, несмотря на то, что была пьяна, она могла видеть его хорошо развитые мышцы. По крайней мере, у него не было недостатка во внешности; наличие мозгов не было для нее необходимостью.       Она надеялась, что, по крайней мере, он сможет понравиться ей настолько, чтобы забыть о своем плохом поведении по отношению к ней, и что он должен смотреть только на нее; чего еще он мог желать от женщины. Или, может быть, он все еще мечтал о своей шлюшке-волчице.       Пир вскоре закончился, и леди и лорды сгорали от нетерпения прикоснуться к ней во время церемонии бракосочетания.       Роберт, казалось, не возражал и не вел себя возмутительно из-за того, что лорды подняли руку на его королеву; она не могла понять, то ли ему было все равно, то ли он был слишком пьян, чтобы понять, что происходит.       Вскоре лорды начали рвать на ней одежду; Джейме подошёл поближе, чтобы убедиться, что никто не выкинул ничего лишнего; она почувствовала облегчение, узнав, что её близнец все еще любит и вожделеет ее, вскоре они понесли Серсею в спальню. Леди шептали ей, что ей повезло выйти замуж за такого красивого человека, как Роберт.       Лорды говорили Роберту то же самое, но в гораздо более резкой форме, и она не могла поверить, какие слова некоторые мужчины говорят о своих женах.       Вскоре она добралась до спальни; обернувшись, она увидела, что её муж уже снял верхнюю одежду; его мускулистая грудь была впечатляющим зрелищем, Серсея не могла лгать самой себе.       Его штаны были слегка спущены, особенно та часть, которая прикрывала его мужское достоинство, была разорвана и почти падала на пол. Сама Серсея стояла полностью обнаженной перед своим мужем.       Роберт ничего не сказал, когда блондинка, соблазнительно двигая бедрами, направилась к их кровати.       Волосы Серсеи сияли в лунном свете, но из-за темного цвета оконного стекла казалось, что у нее темные волосы, а не золотые, как у Ланнистеров.       Королева посмотрела на Роберта и увидела то, что раньше видела только в Джейме; всякий раз, когда они украдкой целовались или оставались наедине в комнате, она узнавала этот взгляд везде: Вожделение и Любовь.       Роберт снял с себя остатки одежды и направился к кровати, его мужское достоинство гордо возвышалось, как меч Валирии; Серсея невольно покраснела. Он наклонился к ней и начал целовать ее шею, его рука крепко сжимала внутреннюю поверхность ее бедер, а правая рука лежала на ее груди, крепко сжимая их; блондинка не могла сдержать стона, а его губы медленно целовали ее от подбородка к уху.       — Лианна, — прошептал он ей на ухо.       Серсея потеряла все тепло в своем теле; она чувствовала себя так, словно кто-то только что вылил на нее ведро холодной воды. Она чувствовала себя оскорбленной, она была самой красивой женщиной во всех Семи королевствах, а он смеет сравнивать ее с дикой шлюхой, которую предали земле.       Ее зеленые глаза сияли, как дикий огонь, и в этот момент она поклялась никогда не любить Роберта Баратеона и у нее никогда не будет от него детей.       Эддард Старк — на месяц раньше       Они путешествовали уже неделю, направляясь к Звездопаду. Нед чувствовал себя одновременно счастливым и в ужасе из-за своего воссоединения с Ашарой; в прошлый раз, когда он обещал жениться на ней, обещание для Старка было всем, это было все равно что дать обещание перед Чардревом, и это обещание нельзя нарушать, иначе ты почувствуешь гнев богов.       Нед знал, что он бесчестный человек; он нарушил клятву и обесчестил даму перед их свадьбой. Нед был уверен, что все будет в порядке, и эта уверенность заставила его пойти на этот шаг, а теперь он чувствовал себя опустошенным.       Аша проживет остаток своей жизни в одиночестве, и он будет вынужден завести детей от женщины, которую не любит; он ничего не имел против Кейтилин, она была красивой женщиной и хранила верность как Семерым, так и своему мужу, но она не была Ашей и никогда ею не будет.       Нед оглянулся через плечо и увидел, что его люди устали; жара в Дорне была невыносимой; они были северянами, привыкшими к зиме, которая зашла слишком далеко на юг. На лбу у Неда выступил пот, и он почувствовал, что съеживается.       Старк повернул голову и увидел королевскую гвардию, стоявшую рядом с Виллой. На руках у нее был принц.       Единственной хорошей вещью в этом путешествии было то, что принц Джейхирис не плакал, он был сдержан, и издавал звуки только тогда, когда его нужно было покормить.       Нед иногда все еще не мог поверить, что его сестры больше нет; он знал, что будет скучать по ее необузданности, верховой езде и милым улыбкам; теперь Джейхейрис была всем, что у него осталось от нее.       После того, как они покинули башню, Нед приказал трем своим людям как можно скорее отправить тело Лианны обратно в Винтерфелл, и она будет похоронена в Склепах, где находилась вся ее семья, остались только он и Бенджен.       Нед не мог в это поверить, но он скучал по своему младшему брату; он надеялся вернуться на Север как можно скорее; Бен нуждался в нем в эти трудные времена так же сильно, как и он сам.       Нед услышал, как сзади к нему приближаются лошадиные шаги, и, обернувшись, увидел Рида с суровым выражением лица.       — Все в порядке? — Спросил он, глядя на него.       Хоуленд печально вздохнул и покачал головой. — Это моя вина, Нед, я… я позволил Лианне принять участие в турнире, несмотря на то, что знал, что там был король, — заявил он, и в его голосе звучало сожаление.       Нед несколько секунд смотрел на него в замешательстве, прежде чем его осенило.       — Ты имеешь в виду. Лианна была Рыцарем Смеющегося дерева? — Спросил он, но это больше походило на утверждение. Хоуленд кивнул головой.       Старк улыбался и смеялся от грусти; конечно, Лианна бы так и поступила, она всегда любила ездить верхом. Подумал Нед с полуулыбкой на лице. Он вздохнул и похлопал друга по плечу.       — Это не твоя вина, Хоуленд, ты не знал, а Лия всегда была вольной волчицей, — заявил Нед, чувствуя, как в уголках его глаз выступают слезы; он с трудом сглотнул, не желая плакать перед своими людьми.       Вскоре наступила ночь, и они остановились отдохнуть и выспаться; для ночлега было разбито несколько палаток; теперь Нед почувствовал некоторое облегчение; солнце село, и ему стало намного лучше. Он глубоко вдохнул холодный воздух вокруг себя, и ему, конечно, захотелось снова почувствовать себя дома, несмотря на то, что ночь была все еще теплой. Но Нед слышал от Аши рассказы о том, что в центре Дорна, в бескрайних пустынях, ночи такие же холодные, как и у Стены.       Раньше Нед думал, что Аша шутит, но, почувствовав прохладный воздух вокруг себя, он задумался, так ли это на самом деле.       Он повернулся к королевским гвардейцам; сир Освелл и сир Герольд были единственными, кто перекинулся с ними парой слов; конечно, они всегда защищали принца Джейхейриса, но они были единственными, кто желал разговаривать с северянином.       Сир Артур был молчалив и разговаривал только со своими «братьями», как они называли друг друга. Меч Утра не обменялся ни словом ни с Недом, ни с кем-либо из северян с тех пор, как они покинули Башню Радости.       Нед вздохнул и направился к шатру, где спал принц Джейхейрис. Он увидел сира Артура, сира Герольда и сира Освелла, отдыхавших рядом с шатром. Меч Утра заметил его первым и встал, свирепо глядя на клятвопреступника.       — Сир Артур, я хотел бы поговорить с вами наедине, — любезно заявил Нед, указывая рукой на маленький заброшенный домик.       Артур прищурился и сделал шаг вперед, а его рука легла на рукоять меча.       — Я должен защищать короля; мой долг — сдержать свою клятву королю, в отличие от некоторых, — заявил он с горьким привкусом во рту. Нед стиснул зубы, но прежде чем он успел что-либо сказать, сир Герольд поднял руку и сурово посмотрел на них обоих; сир Артур слегка опустил голову и отступил на шаг, Нед сделал то же самое.       — Сир Артур, вы можете пойти поговорить с лордом Старком, я и сир Освелл будем здесь защищать короля, и я не хочу никаких проблем, — властно заявил он твердым тоном.       На мгновение Нед снова почувствовал себя зеленым юнцом, на которого кричат родители. Сир Артур кивнул и жестом пригласил его следовать за ним.       Двое мужчин не произнесли ни звука, пока не подошли к маленькому домику; Нед заметил несколько паутин, но не обратил на них внимания.       Старк повернулся к сиру Артуру и хотел что-то сказать, но Дейн бросил на него свирепый взгляд и поднял руку, приказывая остановиться.       — Почему? Зачем ты дал клятву Аше? Зачем ты это сделал? Солгал Ей? — Он закричал и сделал шаг вперед, схватившись рукой за рукоять меча; на мгновение Нед подумал, что Артур ударит, но почувствовал, как закипает его кровь. Он бесстрашно шагнул вперед.       — Нет. Я не лгал Ей. Я люблю ее больше всего на свете. Как ты думаешь, мне легко? У меня было все. Я бы получил женщину, которую любил, но потом моя сестра пропала, и не успел я опомниться, как Проклятый Король сжег моего отца и задушил насмерть моего брата. Как, по-твоему, что я чувствую, когда мне приходится возвращаться в Винтерфелл и не увидеть никого из своих родителей и брата и сестру? Единственное, что осталось, — это воспоминания, и как, по-твоему, я себя чувствую, зная, что буду спать и заводить детей с женщиной, которую не люблю? — Нед выпалил то, что долгое время скрывал.       Глаза Артура на несколько мгновений расширились, и он замолчал. Он был так зол на Старка за то, что тот предал его сестру, что даже не удосужился посмотреть в его сторону.       После нескольких минут молчания Артур посмотрел на Неда. — Я… мне жаль, — тихо сказал он и кивнул Неду, размышляя, стоит ли ему рассказать ему правду об Аше; что бы он подумал? Он не знал, но решил оставить её, чтобы сообщить ему хорошие новости.       — Давай вернемся. Мы нужны нашему королю. — Сир Артур ушел, оставив Неда наедине с мыслями об Аше.       Он не был уверен в своих чувствах; закрыв глаза, он напомнил себе, что должен все ей объяснить. Нед знал, что нарушил свое обещание, но Аше нужно было знать, что она будет единственной женщиной в его жизни, и это никогда не изменится.       Его глаза обратились к племяннику, и легкая улыбка появилась на его губах.       Лианна, если ты присматриваешь за мной, пожалуйста, подари мне свою необузданную натуру, брат, пожалуйста, подари мне свое мужество, мама — свое спокойствие, а отец — свою мудрость.