A Dragon Kissed by Sun

      Джейме Ланнистер 283 год З.Э.       В любой другой ситуации Джейме, ныне известный как Цареубийца, рассмеялся бы; прошло шесть месяцев с тех пор, как славный Роберт Баратеон стал королем Семи королевств.       Став королем, первое, что он сделал, — это устроил грандиозный пир, совершенно забыв о том, что его «Настоящая любовь» все еще не найдена и, возможно, мертва, хотя для Роберта это не имело большого значения.       Первый месяц Джейме только и делал, что избегал отца и сестру, как чумы, чему способствовало то, что они не искали его общества, за исключением Серсеи, которая пришла к нему и попросила о чем-то, что однажды ночью разрушило все.       Джейме вошел в свою спальню, и с каждым днем тяжесть его доспехов становилась все тяжелее; он чувствовал, что его собственный меч ополчился против него.       Даже закрыв глаза, он все еще мог видеть ее, ее мертвые глаза, смотревшие на него с разочарованием и предательством, но она никогда не проклинала его; она сказала только одно.       «Защити моего младшего брата».       Джейме чуть было не отправился к сиру Барристану. Не то чтобы он пытался это скрыть, Барристан смотрел на короля так же, как Серсея смотрела на слуг, с отвращением.       Джейме хотел было спросить сира Барристана, что может означать этот сон, но понял, что он был последним человеком, которого сир Барристан хотел бы сейчас видеть.       Иногда самому Джейме ничего так не хотелось, как вспороть себе живот, но он знал, что не так силен, как Роберт, и если не упоминать, что он король, и не убивать его, то это, вероятно, разобьет сердце его сестры.       Снимая доспехи, он все еще чувствовал тяжесть на плече; сделав глубокий вдох, он потер лицо рукой, снимая последние остатки доспехов.       — Это заняло у тебя слишком много времени, Джейме.       Ланнистер немедленно обернулся и увидел, что Серсея выходит из угла комнаты, его мышцы расслабились. Только сейчас он заметил, что она была почти обнажена, лунный свет, проникавший в комнату через стеклянное окно, освещал ее, желтое платье едва скрывало обнаженное тело, соски были твердыми сквозь ткань, ее женственность была прикрыта правой рукой.       Ее прекрасные золотистые волосы доходили до середины спины, лицо сияло.       Джейме почувствовал, что возбуждается, а штаны становится тесно; Серсея заметила это, и на ее лице появилась торжествующая ухмылка, которая впервые не понравилась ему.       Он взял себя в руки, когда она медленно приблизилась к нему, ее правая рука медленно опустила тонкую ткань на пол.       — Я могу помочь тебе с этим, Джейме, — прошептала она хриплым и полным вожделения голосом. Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.       — Чего ты хочешь, Серсея? — Джейме поймал себя на том, что спрашивает; он знал, что за этим кроется нечто большее; если она хотела его общества раньше, то почему сейчас? Разве она не ждет, когда выйдет замуж за своего короля Роберта?       Ухмылка на лице Серсеи исчезла, ее сменила хмурость, и Джейме готов был поклясться, что в одно мгновение он увидел в ее зеленых глазах, горящих диким огнем, кого-то другого.       — Прошел месяц с тех пор, как пес Старк отправился на поиски шлюхи; она может скоро вернуться, и если вернется… Джейме, ты всегда обещал мне, что я буду идеальной королевой, — сладким голосом произнесла Серсея.       — Прежде чем ты убежал играть в рыцаря и оставил меня наедине с убийцей нашей матери, — сказала Серсея, только представив, как маленький демон прокрадывается ночью, входит в ее комнату, обхватывает руками ее шею и душит ее, «Валонкар обхватит руками твою бледную шею и вытянет из тебя жизнь.»       Одна только мысль об этом пугала ее; она ненавидела страх, она была львицей, а выше львов не было никого.       Джейме моргнул, услышав слова Серсеи; сделав шаг назад, он почувствовал, что все его тело стало холодным, как сама стена, тепло исчезло так же быстро, как и появилось, — единственная мысль, которая могла прийти ему в голову прямо сейчас.       А именно отвращение.       Джейме вспомнил крики о помощи, исходившие от Элии, Рейнис…       Его зеленые глаза потемнели, как ночь, рука сжалась в кулак, а зубы стиснулись.       Серсея вздрогнула от его взгляда; это были не глаза ее брата; нет, он никогда бы так на неё не посмотрел…       — Убирайся, — сказал Джейме голосом, полным отвращения; глаза Серсеи расширились, она прикусила нижнюю губу, сдерживаясь, чтобы не закричать на него.       — Джейме, брат…       — ВОН! — закричал Джейми и чуть не ударил свою сестру, которая, возможно, скоро станет королевой.       Она яростно посмотрела на него, схватила свою ночную рубашку, которую оставила с тем небольшим достоинством, которое у нее еще оставалось; она даже не повернулась, чтобы посмотреть на него.       С того дня Серсея избегала его в течение нескольких месяцев, не то чтобы Джейме искал ее общества.       Он все еще помнил, как однажды ночью, когда они были моложе, Серсея зашла к нему в комнату и сказала, что однажды она станет идеальной королевой; Джейме спросил ее, почему она так уверена, что станет королевой.       Она только что приложила палец к губам и пошевелила губами, говоря «Никогда».       Джейме не мог найти в этой ситуации ничего более ироничного, ведь Серсея сейчас была королевой Семи королевств, но выглядела такой же несчастной, как самый бедный человек в Вестеросе.       Ее лицо покраснело, вены на лбу, казалось, вот-вот лопнут, когда Роберт схватил служанку и начал бесстыдно хватать ее за грудь.       Джейме приходилось закрывать глаза или просто смотреть в другую сторону каждый раз, когда «король» делал что-то подобное.       После женитьбы на Серсее Джейме ждал, каким будет король Роберт, но им потребовалась всего неделя, чтобы понять это.       Через неделю после женитьбы на Серсее Роберт устроил пир, и Джейме вместе с сиром Барристаном помогли ему подняться в спальню; Серсея давно ушла в свою спальню. Тем не менее, через некоторое время в комнату короля вошла женщина, а за ней сир Меррин Трант, словно рыба прямо из гардероба.       — Королю нужна компания, — сказал он и оставил бедную девушку, которой было чуть за двадцать.       Джейме почувствовал, что его вот-вот вырвет; сир Барристан просто смотрел в другую сторону.       В ту ночь они были вынуждены слушать, как девушка стонала перед семерыми, иногда молясь о внебрачном сыне.       Вздохнув, он перевел взгляд на сира Барристана, который смотрел на символ Баратеона, стоящий на самом большом окне Королевской Гавани.       Тронный зал был заполнен изображениями Оленей и Львов повсюду.       Поначалу король пытался скрывать это, но по прошествии первого месяца после свадьбы Роберт даже не пытался больше скрывать и каждый день устраивал пиры. Старший из них, Джон Аррен, попытался заговорить об этом, но его слова остались без внимания.       Джейме снова вздохнул; он попытался заговорить со своим лордом-командующим, но каждый раз, когда он пытался, его взгляд, полный разочарования, отталкивал его.       Цареубийца       Как сильно Джейме ненавидел это прозвище, когда люди шептались о «цареубийце» за его спиной. Ему хотелось накричать на них, что он спас их всех.       Сжечь их всех       Джейме почувствовал, как на лбу у него выступил пот, он увидел, что все по-прежнему заняты пиршеством; внезапно он почувствовал руку на своем плече, повернул голову налево и увидел сира Барристана.       — С вами все в порядке, сир Джейме? — Молодой Ланнистер смог только кивнуть.       «Что со мной не так?» — Он спросил сам себя, не зная, почему вдруг вспотел.       Джейме Ланнистер, 284 год от З.Э.       Он стоял на страже, но с таким же успехом мог просто заснуть, его командир стоял слева от него, в то время как король спал в спальне с двумя женщинами.       — ДА, да, да, ДАЙ МНЕ СВОЕГО РЕБЕНКА!       Дверь не слишком-то помогла им спастись от этого несчастья.       Джейме предпочел бы провести целый день, вычищая дерьмо из нужника, чем услышать это.       — Почему вы должны были проиграть, принц Рейгар? — прошептал сир Джейме.       — Что?       Джейме повернулся к сиру Барристану, который в замешательстве смотрел на него.       — Что? — Спросил он в ответ; старый рыцарь ничего не ответил, только отвел от него взгляд. Джейме увидел, что к ним направляется стражник, на груди которого красовался символ Льва.       — Сир Джейме, королева, просит вас прибыть к ней, — сказал солдат, совсем еще зеленый юнец.       Ланнистер почувствовал, что у него начинает болеть голова; он чувствовал, что его голова вот-вот расколется, прошел год с тех пор, как Серсея вышла замуж за славного короля и стала королевой, но он слышал перешептывания.       Многие спрашивали, почему она до сих пор не забеременела.       Джейме ничего не ответил, но направился к своей комнате, не заметив прищуренных глаз сира Барристана.       Добравшись до двери, он обнаружил, что она не охраняется; он открыл дверь и обнаружил, что комната пуста. Его нога немедленно двинулась к двери, ведущей в ее спальню; распахнув ее, он увидел, что она лежит на кровати такая же обнаженная, как в тот день, когда родилась.       Будь он прежним, он бы набросился на нее, но сейчас он мог слышать только ее слова той ночью.       От одного воспоминания о ее словах ему стало холодно, как на Севере, когда он увидел, что с ней все в порядке.       — Что я могу сделать для вас, моя королева? — Спросил он нейтральным тоном.       Услышав его слова, Серсея замерла; Джейме показалось, что ее глаза стали еще зеленее.       — Джейме, любовь моя…       — Вижу, вам ничего не угрожает, я, пожалуй, пойду, — сказал он и вышел из комнаты прежде, чем она успела что-либо сказать; звук бьющегося о стену стекла донесся до его слуха, прежде чем он ушел, передвигая ноги почти в спешке.       Когда он добрался до сира Барристана, то был удивлен, увидев, что тот смотрит на него с искренней улыбкой.       Месяц спустя       Джейме хотел, чтобы под ним разверзлась дыра и поглотила его целиком; этой ночью, вместо того чтобы защищать Пьяного Короля, как его стали называть некоторые люди в Королевской Гавани, его королева попросила его охранять ее двери…       — Да, да, о, черт возьми, да, ДААААААА! — кричала она и кричала без остановки.       Джейме пытался заткнуть уши, но это не помогало; его сестра кричала всю ночь напролет, к счастью, поблизости не было людей Баратеонов, а король был по уши в очередной шлюхе.       На следующий день он видел, как Серсея торжествующе ухмылялась ему каждый раз, когда смотрела в его сторону, но Джейме видел, как она бросала на Тайгетта мимолетные взгляды.       Джейме побледнел, его лицо стало белым как снег; сир Барристан заметил это; казалось, он в любой момент может упасть замертво.       — Сир Джейме, вам нужно отдохнуть? — Спросил он обеспокоенно, но Цареубийца несколько раз покачал головой.       288 год от З.Э.       Гвардеец бежал и бежал, стараясь передвигать ногами как можно быстрее, и ее крики эхом разносились по всему замку.       — Джейме, пожалуйста, помогите мне!       — Я иду! — крикнул Джейме и бросился к ее комнате, пытаясь открыть дверь, но не смог, она не поддавалась, как он ни старался. Он пытался, и пытался, он пинал её, но дверь не поддавалась.       — Джейме, ДЖЕЙМЕ!       — Нет, только не это, Только не это, Только не это… — он упал на колени, его глаза были полны слез.       Его окружала тишина, и он не знал, как долго лежал на земле; он чувствовал, как ветер треплет его волосы и кожу; открыв глаза, он увидел песок на своей правой руке; оглядевшись, он увидел себя посреди пустыни.       Ветер сдул песок с его ладони, обнажив ожерелье Рейнис, но голова дракона выглядела по-другому, вместо нее была голова волка.       Джейме медленно схватил ожерелье, почти боясь, что сломает его.       — Сир Джейме, — Обернувшись, он увидел Рейнис, одетую в ее платье. Она улыбалась ему, совсем как раньше…       — Защитите моего младшего брата, сир Джейме. Вы обещали мне.       Ланнистер открыл глаза, оглядывая комнату; впервые его комната не казалась такой темной, как раньше.       Волчья голова? Что бы это могло значить? Почему это так важно… Лианна Старк.       Нед Старк, 283 год от З.Э.       Его брат молчал, пока вел его к склепу; Нед хотел никого больше не посвящать в эту тайну до тех пор, пока Джейхейрис не решит занять трон.       Но нет, он не позволил бы своему брату прижать себя к стенке из-за ненависти к себе за то, что случилось с Лианной; если и был кто-то, кого следовало винить, то это был бы я, подумал Нед с раненым сердцем, он все еще слышал ее слова, последнюю улыбку на ее лице, когда она увидела его лицо.       Спускаясь по лестнице, Нед вдруг почувствовал тяжесть; каждый шаг по каменной лестнице давался ему все тяжелее, воздух казался холодным, в горло словно вонзались маленькие лезвия.       Он взял факел, огонь осветил длинный туннель, он увидел, как Старки из прошлого уставились на него, их страшные волки следили за ним и его братом, почти пытаясь понять, Старки ли они.       Неду стало не по себе, и он уже давно не заходил в крипту; как давно? Он поймал себя на том, что задает этот вопрос.       После того как отец отправил его на воспитание к Джону Аррену, он с тех пор не бывал в этом месте; он помнил, как в последний раз приходил сюда со своим отцом.       Он попросил позвать его в солярий, когда Нед вошел в солярий своего отца, он застал его за написанием письма и, к своему удивлению, попросил мейстера отправить его в дом Талли.       В то время Нед не обратил на это никакого внимания, а его отец знал свои обязанности, и он сам, вероятно, просто женился бы на уроженке Севера и обзавелся бы где-нибудь поместьем.       Затем отец велел ему следовать за собой в крипту и велел не создавать проблем и завести друзей в Орлином Гнезде.       Прямо сейчас Нед хотел извиниться за то, что его так долго не было; Нед и Бенджен шли бок о бок и вскоре увидели лицо своей сестры.       — Лия, прости, что не навестил тебя раньше, — сказал Нед серьезным тоном, опустив голову и глядя в землю.       Бенджен сказал то же самое и повернулся, чтобы посмотреть на своего старшего брата, у которого были красные глаза и который выглядел старше своего возраста.       Нед обернулся и посмотрел на своего брата, и сделал глубокий вдох, готовясь к тому, что произойдет; он просто надеялся, что Бенджен не будет сильно кричать на него.       — Зачем ты привел меня сюда? — Спросил Бен, и его низкий голос эхом разнесся по всему склепу.       Нед повесил факел на кронштейн и повернулся, чтобы посмотреть на своего брата.       — Что ты знаешь о том, что произошло между Рейгаром и Лианной? — Спросил Нед, осматривая статую покойной сестры.       — Только то, что знают все остальные, — ответил Бенеджен, снова взглянув на Лианну.       — Все это было ложью, брат. Всё, — тихо сказал Нед, как будто слишком громкий голос мог разбудить всех вокруг. — Все, что касалось похищения Рейгаром Лианны и её изнасилования, было ложью, — продолжил Нед.       — Они влюбились друг в друга, не так ли? — Спросил Бенджен с грустью в глазах.       Нед удивленно посмотрел на брата. — Т-ты знал? — Спросил он низким, угрожающим тоном, почти как рычание волка.       Бенджен покачал головой, не открывая глаз. — Я… я подозревал, но так и не увидел ничего, что полностью убедило бы меня в том, что она… — Бенджен замолчал с тяжелым сердцем.       Нед понял его и просто кивнул головой, и винил себя в том, что настаивал на браке.       — Да, всё верно. Я был настолько поглощен своим предубеждением и гневом по отношению к Безумному Королю, что забыл, каким человеком был Рейгар. Он всегда был лучше своего отца. Для Таргариена он был не так уж плох, — сказал Нед, опустив голову.       — Лия была не из тех, кто влюбится в подонка, — улыбнулся Бенджен своей сестре и Неду.       — Нет, не была. После того, как он провозгласил ее королевой любви и красоты на турнире в Харренхолле, я думаю, они встречались несколько раз и за это время влюбились друг в друга, — объяснил Нед.       — И что? — настаивал Бенджен, хотя он вроде как уже знал, что пытался сказать его брат.       — После того, что Безумный Король сделал с нашим отцом и братом, мы с Робертом решили поднять восстание против короны, и ты знаешь, что произошло после этого, когда я нашел ее, было уже слишком поздно, я пообещал, что позабочусь о ее сыне, — сказал Нед и посмотрел на своего брата.       Бенджен выглядел смущенным, а потом его лицо стало бледным, как молоко, дыхание участилось. — Сыне? — Спросил Бенджен, желая убедиться, что правильно расслышал его.       Нед кивнул головой.       Бен опустил голову, его ноги заходили по склепу, прежде чем он взял себя в руки и повернулся, чтобы посмотреть на своего брата.       — Где он? — Он потребовал немедленного ответа; часть Лии все еще была жива и дышала, его сестра все еще жила внутри него.       — В Дорне… — прежде чем Нед успел произнести еще хоть слово, Бенджен схватил его за горло и прижал к стене так, что ноги Старка не касались земли.       — Мы должны вернуть Его сейчас же! — прорычал его брат и отпустил его руку; лицо Неда покраснело, он обхватил руками то место, за которое схватился его брат, отчаянно пытаясь отдышаться.       — Нет, Артур и королевская гвардия защищают его. Никто не причинит ему вреда, — наконец ответил Нед.       Услышав брата, Бенджен замер. — Я думал, они…       — Нет, они живы, они с… Принцем Джейхейрисом в Солнечном Копье, — закончил Нед.       Бенджен расслабился, услышав, что с ним королевская стража; он посмотрел на свои руки, прежде чем повернуться к брату.       — Прости, Нед, — но его брат просто поднял руку и жестом показал, что все в порядке.       Бен поймал себя на том, что улыбается. — Что случилось?       — Король Роберт убил Рейгара, а Джейме Ланнистер убил Безумного Короля, — сказал Нед.       — Пока все это происходило, Лианна была в Башне Радости, родила и умирала. К тому времени, когда мне удалось добраться до нее, было уже слишком поздно, — прошептал Нед, но достаточно громко, чтобы Бенджен смог его услышать. — Я вошел в комнату и увидел, что она лежит там, вся в крови, почти без сознания, с ребенком на руках, — продолжил Нед.       — Несмотря на то, что она знала, что умирает, на ее лице все еще была улыбка, полная любви. Смотрела на своего малыша сверху вниз с заботой и любовью, как это делает молодая мать, — сказал Нед.       — Она увидела меня и жестом пригласила подойти. Я опустился на колени рядом с ней, а она просто смотрела на меня со слезами на глазах. Я посмотрел на ребенка, и она наклонилась, чтобы только я мог слышать. Она заставила меня поклясться защищать мальчика, защищать его от Роберта. Она знала, что Роб не остановится ни перед чем, чтобы убить ее ребенка, если когда-нибудь узнает, чей это ребенок. В тот день я дал ей слово, что буду защищать его, даже если для этого придется лгать всем, — закончил Нед.       Бенджен понимал, что единственная причина, которую он знал, заключалась в том, что он решил присоединиться к Дозору, чтобы как-то искупить свои грехи.       — Как выглядит мой племянник? — Спросил Бенджен.       — Фиолетовые глаза, но волосы и лицо Лианны, и он больше похож на Старка, — со смешком описал его Нед.       — Бенджен, я бы хотел, чтобы ты пересмотрел свое решение отправиться к Стене; я обещал и Лии, и Джейхерису, что поддержу его, если он намеревается занять трон, ему понадобятся оба его дяди, — заявил Нед гораздо более серьезным тоном и положил руку ему на плечо.       Бен посмотрел на своего брата и тут же кивнул, не задумываясь.       — Лианна в буквальном смысле достанет меня из могилы, если я откажусь, — заявил он.       Нед улыбнулся своему брату; они оба взглянули на статую Лианну, прежде чем покинуть склеп.       Бенджен поклялся, выходя из склепа, что трон достанется ее ребенку и его племяннику.       Дойдя до солярия, Нед повернул голову и хотел ему что-то сказать, когда…       — Брат, а это… это правда, что у тебя есть.....бастард? — Осторожно спросил Бенджен.       Нед крепко зажмурился при упоминании о своей дочери, и он увидел ее прямо перед собой, так близко, что, казалось, мог бы дотронуться до нее и поцеловать в лобик.       Открыв глаза, он просто кивнул; Бенджен больше не задавал вопросов.       — Бен, я бы хотел, чтобы ты занял Ров Кайлин.       289 З.Э — Железные Острова       Волны с глухим ревом разбивались об острые черные скалы острова, взметая в воздух пену. Эйрон Грейджой моргнул, когда легкие брызги морской воды попали ему на лицо. Как обычно, день выдался темным и пасмурным, над островом Старый Вик дул резкий ветер, заставляя знамена и плащи хлопать на ветру. Дождя еще не было, но вдалеке послышались низкие раскаты грома.       — По воле Утонувшего Бога и всех тех, кто стоит перед ним в этот день, я нарекаю тебя, Бейлон из дома Грейджоев, капитан «Великого Кракена» и верховный лорд Железных Островов и Пайка, королем Железных Островов, — монотонно вещал жрец, его тускло-синие, зеленые и серые одежды развевались на ветру, как и его длинные жесткие черные волосы с проседью. — На колени.       Бейлон Грейджой сделал, как ему было велено, опустившись на колени на траву и камни. На его худом, изможденном лице не было и намека на то, что у него на уме, его взгляд был устремлен прямо перед собой.       — Как короля Железных Островов, я короную тебе этой короной из Плавника Тарли Трижды Утопленника, чье имя вполне уместно, — Жрец поднял корону, сделанную из грубо сколоченных заостренных кусков плавучего дерева, и возложил ее на голову Бейлона. Жрецы отступили на шаг и произнесли: — То, что мертво, умереть не может.       Король Бейлон Грейджой поднял голову и повторил: — То, что мертво, умереть не может.       — Но восстанет снова, еще сильнее, — закончил Жрец. — Восстань.       И вот Бейлон Грейджой, король Железных Островов и старший брат Эйрона, стоял, его длинные волосы развевались на ветру вместе с выцветшей серой мантией. Он знал своего брата, и он знал, что тот, как и все жители Железных Островов, был не из тех, кто любит стиль. Несмотря на коронацию, его одежда осталась прежней. Как и его жесткое, неподвижное лицо, и его яростная решимость. С этого дня мой родной брат вернет Железным Островам былую славу. Как в старину, так, как и должно быть.       Бейлон прошел мимо жреца и пересек поросший травой и скалистый выступ, проходя мимо множества лордов и их знамен. С того места, где Эйрон стоял на краю выступа, всего в нескольких футах от того места, где стоял на коленях его брат, он мог разглядеть темно-зеленый и черный цвета Дома Блэктайдов, их лорда Бейлора, стоящего под ними; Дом Драмм из Старого-Вика, белую кость, отпечатанную от руки на красном; Дом Харлоу, серебряная коса на черном фоне и все остальные их второстепенные ветви.       Рядом с Эйроном стояли остальные члены его семьи. Виктарион стоял прямо рядом с ним, на его губах играла улыбка, а в глазах светилась победа. Он знал, что возглавит Железный Флот. Рядом с ним стоял Эурон, суровый и внушительный, как всегда, но со спокойным, пассивным выражением лица. Заскрипели петли. Рядом с ним, высокие и гордые, стояли два старших сына Бейлона, Родрик и Марон, а рядом с ними их гораздо более младший брат Теон, на лице которого, как обычно, играла улыбка. А рядом с ним, хотя и не выглядела так, как хотела бы, стояла Аша, на несколько лет старше своего младшего брата Теона. Ее волосы были растрепаны и коротко подстрижены, а грудь была плоской, как у мальчика. Если бы Эйрон не знал ее, он бы действительно принял ее за мальчика. И последней из Грейджоев, хотя и не по рождению, была Аланнис, с жестким подбородком и подозрительным взглядом. Бывшая Харлоу уже некоторое время отдалялась от своего мужа, хотя никто не осмеливался сказать об этом открыто.       Когда Бейлон дошел до конца шеренги лордов и знаменосцев, он повернулся и коротко кивнул. Хотя ничего не было сказано, Эйрон понял, что он имел в виду. Дело было сделано. Всем нельзя было уходить. Пока небольшая толпа расходилась, Бейлон терпеливо стоял, ожидая, пока все разойдутся. Остались только Грейджои, и все они направились к своему новому королю.       — Я соберу совет, как только мы вернемся в Пайк. Братья, вы будете там. И вы двое тоже, Родрик и Марон. Аланнис, ты сейчас возьмешь с собой Теона и Ашу. Я хочу поговорить со своими братьями и другими сыновьями, когда мы вернемся к кораблям.       Аланнис коротко кивнула: — Очень хорошо, — и жестом пригласила Теона и Ашу следовать за ней.       Бейлон подождал, пока они не ушли далеко вперед, прежде чем двинуться в путь.       — Нам предстоит многое спланировать.       Конечно, первым заговорил Виктарион. — Брат, доверь мне командование Железным Флотом, и я позабочусь о том, чтобы наши враги были сокрушены без пощады.       — Так и будет брат. Эйрон, ты тоже будешь во флоте.       — А как же я, Бейлон? — спросил Эурон, который никогда не любил титулов.       — Я хочу, чтобы ты разработал план, который мы могли бы использовать, чтобы усилить наше преимущество над королевским флотом, который, без сомнения, будет отправлен из Ланниспорта, как только Роберт Баратеон узнает о том, что мы делаем.       Рядом с ними возвышался Зал Серого Короля, колонны и балки которого были сделаны из старых и потрескавшихся костей. Это было древнее место, которое посещали нечасто.       — Вот тут-то, похоже, у нас есть одно преимущество перед Железным троном, — сказал Эурон. — У нас есть элемент неожиданности, и было бы разумно использовать это в своих интересах. Железный Трон, так сказать, понятия не будет, что на него обрушилось.       Бейлон повернул голову к брату: — Что ты предлагаешь?       — Я думаю, что наш первый шаг должен быть смелым и нанести сильный удар. Виктарион поведет Железный Флот к Ланниспорту, где он сожжёт королевский флот, уничтожив его одним быстрым наскоком. Таким образом, у ублюдков будет очень мало поддержки с моря.       Эурон как всегда умел проявить хитрость.       Бейлон, казалось, одобрил это предложение. — Да, это может сработать, — кивнул он.       — Эйрон, ты сделаешь так, как предложил Эурон. Сожги королевский флот дотла в море, а затем двигайтесь дальше к побережью Светлого острова, где Родрик присоединится к флоту после того, как опустошит деревни вдоль побережья.       — А как же я, отец? — спросил Марон, которому не терпелось поскорее чем-нибудь заняться.       — Ты останешься в Пайке на случай, если Железный трон подвергнет его нападению. Я тоже буду там. Пайк был моим владением с тех пор, как умер мой отец, и я не допущу, чтобы его захватили по чьей-то прихоти.       — Как прикажешь.       — Железные острова снова будут грабить, как это было раньше, — сказал Бейлон.       Когда шестеро мужчин пересекали поле у холма Нагга, пошел дождь, и началась гроза.