A Dragon Kissed by Sun

      Нед Старк       Нед почувствовал, как солнце светит ему в лицо, он поднес руку к лицу, слегка прикрыв глаза; он попытался встать, когда почувствовал тяжесть на груди, только сейчас. Нед увидел, как Ашара положила голову ему на грудь; ее обнаженное тело крепко прижалось к его телу, его руки ласкали ее прекрасные волосы; он мягко убрал волосы, закрывавшие ее лицо; Старк подумал, каково это — просыпаться рядом с женщиной, которую любишь.       Нед не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким свежим и полным энергии, и это только потому, что Ашара была с ним.       Он оглядел спальню и только сейчас заметил маленький сверток, мирно спящий в кроватке рядом с их кроватью.       Это сон? Спрашивал себя Нед и не был уверен, так ли это на самом деле, но тогда это был лучший сон в его жизни. Он хотел, чтобы так оставалось всегда, без железного трона, без Роберта и без стыда за нарушенное обещание.       Но при взгляде на Алисанну все вернулось к нему, как будто его ударили молотком по лицу, и он вспомнил, что опозорил женщину, которую любил. У него была незаконнорожденная дочь. В то же время он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо прежде, просто глядя на нее; он думал, что это его вина, что она родилась незаконнорожденной. Он подвел и свою дочь, и Ашару.       Он повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо, просто смотрел на нее; он все еще не знал, что он сделал, чтобы заслужить такую, как она, он все еще помнил, как встретил ее в первый раз.       Ашара однажды сказала ему, что она подумала о нем, когда они впервые встретились.       — Я устала, — призналась Ашара Элии, садясь рядом с ней за королевский стол.       — Я могу себе представить… — Элия улыбнулась. — Со сколькими лордами ты танцевала?       — Тринадцатью.       — Так много? Я, наверное, сейчас начну ревновать… — поддразнила подругу Элия.       — Не стоит, — ответила Ашара, оглядывая зал и видя, что многие мужчины все еще смотрят на нее…большинство из них, вероятно, пригласили бы ее на танец, и большинство, если не все, ничего бы не отдали за сюжет… — Помимо того, что они утомительны, особенно для твоих ног, большинство из них были довольно скучными.       — Понятно…       — А почему ты здесь одна? Где девочки? — спросила она.       — Джаслин и Ниса танцуют с какими-то красивыми речниками, а Инис, конечно же, со своим женихом, — объяснила Элия.       — А Рейгар?       — Уже лег спать, чтобы не вызывать подозрений у сама знаешь кого.       — Понимаю…а как насчет тебя, Элия? Ты достаточно натанцевалась за этот вечер? — Спросила Ашара, приподняв бровь.       — Я? О, я уже танцевала несколько раз с Рейгаром, один раз с Артуром и один раз с моим дядей Ливайном, и я жду, когда смогу потанцевать с Оберином, но должна признаться, что мне было очень весело именно здесь, наблюдая за человеком, который очень внимательно наблюдал за тобой… — Принцесса с ухмылкой пробормотала.       — Он, конечно, не единственный, — смеясь, ответила Ашара. Еще один человек, который влюбился в ее красоту.       — Этот молодой человек не отрываясь наблюдал за тобой с момента твоих первых танцев… — Добавила Элия. — Он так увлечен тобой, что даже не заметил, как я смотрю на него в ответ.       — Неужели? — Ашара не могла отрицать, что теперь она была заинтригована; несмотря на ее мнение об этом незнакомом мужчине, не многие мужчины стали бы наблюдать за ней так долго, ничего не предпринимая… — И где этот мужчина, о котором ты говоришь?       — Он сидит за столом северян, — объяснила Элия. — Он все еще наблюдает за тобой прямо сейчас.       Она взглянула на упомянутый стол и увидела, что на нее смотрит мужчина, и как только она взглянула на него и одарила дразнящей улыбкой, он, казалось, покраснел и уставился в пол от стыда. Она, конечно, не ожидала такой реакции, особенно от взрослого мужчины… — Он выглядит довольно застенчивым, не так ли? — пробормотала она, улыбаясь.       — По-видимому, да. — Согласилась Элия, тоже улыбаясь.       — Он действительно выглядит довольно мило. — Она поймала себя на том, что хихикает от этого зрелища. Возможно, она немного недооценила его…       — Может быть, ты могла бы пригласить его на танец в знак его восхищения тобой? — поддразнила Элия. — Я имею в виду, он наблюдал за тобой довольно долгое время.       — Возможно, я могу… но подожду еще немного, посмотрю, наберется ли он смелости спросить меня, а если нет, я пойду к нему сама…       — Значит, он тебе интересен? — Спросила Элия, удивленно приподняв бровь.       — Может быть, немного… — призналась она. — Но это скорее для того, чтобы подразнить его, чем для чего-либо еще…       — Ты злюка, и ты это знаешь? — Элия закатила глаза, когда сказала это.       — О, я прекрасно это знаю… — Ашара ответила с дьявольской улыбкой.       — Леди Ашара? — Послышался мужской голос, и они обе повернулись налево, чтобы увидеть лорда Джона Коннингтона, стоящего рядом с ними. Он был одним из самых верных и заслуживающих доверия друзей Рейгара, блпгородным человеком и в целом милым, но… он был грубым по отношению к Элии.       По слухам, ходившим при дворе, он пытался стать чем-то большим, чем просто одним из друзей Рейгара…это объясняет, почему он всегда пытался найти недостатки в Элии или любой женщине, которая, на его вкус, слишком сближалась с Рейгаром…       Мужчина, о котором шла речь, протянул ей руку с фальшивой улыбкой, которую он изо всех сил старался изобразить искренней. — Не согласится ли моя леди подарить мне танец? — спросил он ее.       Ашара заметила, что Элия даже не смотрит на него, переведя взгляд на своего поклонника, у которого, похоже, теперь появились друзья. Принцесса была доброй и заботливой, но она никогда не позволила бы людям смеяться над ней, особенно Коннингтону. Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся — таковы были слова дома Мартеллов, а Элия, в конце концов, была Мартелл.       — Конечно, — ответила она, как всегда, вежливо и взяла его за руку, несмотря на то, что этот человек ей не нравился. Она должна была признать, что была весьма удивлена его просьбой… Возможно, он пытался опровергнуть эти слухи о себе?       Он повел ее на танцпол, и они начали танцевать, как только заиграла следующая песня, быстрая, к ее большому облегчению. Ее удивление возросло, когда Коннингтон произнес то, что она действительно хотела услышать…       — Не будет ли миледи так любезна передать принцу, что, помимо поддержки большей части двора, я могу заверить его в поддержке некоторых лордов Штормовых земель, с которыми я встретился сегодня, — не многих, но значительных, — объяснил Коннингтон. — Однако я не могу сказать, каковы намерения Большого Оленя. Когда представится подходящая возможность, я расскажу ему больше подробностей, но, боюсь, это будет не скоро, поскольку я собираюсь проводить большую часть своего времени с Штормовыми Лордами, чтобы заручиться их поддержкой в этом деле.       Она кивнула и улыбнулась ему. — Я сообщу ему, как только смогу, лорд Коннингтон. Спасибо.       — Вам спасибо, миледи, — ответил он, на этот раз с искренней улыбкой.       Сказав все, что нужно было сказать, они пошли дальше, чтобы закончить танец, не привлекая ненужного внимания тех, кого они оба очень хорошо знали. Напряжение между ними обоими было заметно любому, и это беспокоило Ашару.       — Простите, милорд, могу я поговорить с леди? — Спросил Коннингтона красивый незнакомец, как только танец закончился. Высокий, с серыми глазами и темно-каштановыми бородой и волосами, у ее поклонника тоже были темно-каштановые волосы и одежда того же цвета, что и у этого незнакомца, были ли они как-то связаны?       — Конечно, продолжайте, милорд, — ответил Коннингтон, а затем кивнул ей и ушел, несомненно, довольный тем, что избавился от нее и напряжения между ними, как и она сама.       — О чем желает поговорить милорд? — она спросила, интересуясь его внешностью, безусловно, это был один из самых красивых мужчин, с которыми она общалась в тот день… пока не увидела, как ее поклонника подтащили к ней дама и молодой человек, очень похожий на него, вместе с темно-русым мужчиной, который выглядел почти как ребенок из-за его размер.       — Брандон Старк, миледи, — с ухмылкой произнес незнакомец. — А это мой младший брат Бенджен и моя сестра Лианна. Невысокий мужчина вон там — Хоуленд Рид, знаменосец и мой друг. — затем он схватил ее поклонника за руку и подвел его ближе к ним. — А это, миледи, мой средний брат, Эддард Старк.       — Есть ли причина, по которой милорд представляет мне свою семью? — спросила она, все еще недоумевая, к чему он клонит. — Я, конечно, рада познакомиться с каждым из вас, но…             — Тогда, наверное, мне следует прекратить нести чушь и перейти сразу к делу, — смело заявил он. — Миледи, у меня к вам есть довольно неловкая просьба.       — Неловкая просьба? — спросила она вслух, не понимая, что он имеет в виду. Были ли Старки такими сложными личностями?       — Да…понимаете… Эддард признался нам, что хотел бы потанцевать с вами, миледи, но он застенчивый человек по натуре и поэтому слишком нерешителен, чтобы спросить вас «но»…не согласится ли миледи исполнить его желание? — Спросил Брендон Старк; она заметила, что ухмылка исчезла с его лица…       Ее поклонник уставился в пол, покраснев как помидор, его братья и сестра смотрели на нее обеспокоенными взглядами, ожидая, что она как-нибудь отвергнет их просьбу… но она обнаружила, что заинтересовалась этой просьбой и этим застенчивым поклонником, который у нее был, и каким-то образом продолжал удивлять ее.       — Я согласна, — сказала она без колебаний, удивив при этом всех; даже ее поклонник смотрел на нее с открытым ртом; она заметила, что его глаза были серыми, как у его старшего брата.       — Моя… моя леди согласна? — недоверчиво переспросил сам Эддард Старк, все еще не веря, что она согласилась, или, возможно, из-за того, как быстро она ответила положительно.       — А разве не должна? — поддразнила она его. Она встречала много мужчин, но не могла припомнить, чтобы кто-нибудь из них был таким застенчивым и неловким, как он.       — Ну, конечно, вы должны, миледи! — Лианна, вступилась за своего брата. — Мой брат Эддард, может быть, и застенчив, но я уверяю вас миледи, что лучшего мужчины вы не найдете во всем мире.       Эддард уставился в пол, покраснев так сильно, что она начала беспокоиться, не заболел ли он, помимо своей застенчивости, еще и лихорадкой… Значит, я не найду мужчину лучше на свете? — Подойдите, милорд, — сказала она, улыбаясь и протягивая ему руку. — Следующий танец скоро начнется, и мы не можем опоздать, не так ли?       Джон Коннингтон       Листья шелестели на легком ветерке, который был напоен экзотическими ароматами Эссоса. Фрукты, насыщенно пахнущие цветы и лишь легкий аромат моря. Под звуки тяжелых шагов изгнанный лорд шел по владениям торговца сыром.       Солнце висело над ним в ясном голубом небе. Он обнаружил, что погода в Эссосе обычно солнечная. В отличие от почти постоянных дождей и ветров Штормовых земель, его дома. По дому, по которому он скучал, несмотря на все его недостатки. Не то чтобы он хотел возвращаться туда сейчас, когда когти Узурпатора крепко обхватили Вестерос, когда он восседал на Железном троне. Законный трон драконов.       Бывший лорд Грифонов был изгнан после битвы при Колоколах. Горечь поражения все еще ощущалась у него на языке. Пятно, из-за которого рухнул целый дом. Ему следовало сжечь весь город дотла. Мой принц был бы все еще жив. Услышав о катастрофической битве при Трезубце, лорд понял, в чем дело, и решил продать свои услуги Золотым Мечам, промотав те несколько монет, которые ему удалось захватить с собой. Четыре года назад он высадился в Эссосе и до сих пор отчетливо помнил те события.       Коннингтон с опаской оглядел дородных евнухов, охранявших территорию. Они стояли, как статуи, в своих шлемах с шипами. Он не доверял евнухам со времен Вариса — королевского шпиона, который быстро перешел на службу к Узурпатору после того, как нашептал яд на ухо Безумному Королю. Начальника шпионской сети было нелегко забыть в его ярко-лавандовой мантии, от которой исходил приторно-сладкий аромат цветов, похожий на те, которыми покрывают труп. Мастер над Шептунами всегда быстро указывал на все, что могло представлять угрозу для короля, что только усиливало паранойю Эйриса.       Величественные двери распахнулись перед ним с ужасным скрежетом, и по мраморным коридорам поспешил раб. Особняк выглядел намного привлекательнее, чем замки Вестероса, даже красивее, чем такие, как Хайгарден или Орлиное Гнездо. Но замки — это прежде всего крепости. Дворец не может быть защищен от любых угроз. Однако высокие стены с шипами вокруг виллы рисовали совсем другую картину.       Рабыня-лизийка склонила голову, прежде чем провести его в маленькую, богато обставленную комнату. — Этот человек просит вас подождать, милорд. Магистра Иллирио необходимо должным образом известить о вашем прибытии. — Коннингтон кивнул, и девушка бросилась прочь, судя по тому, как быстро она двигалась. Хотя рабство в Пентосе было запрещено законом, эти слуги были рабами во всем, кроме названия.       К счастью, ему не пришлось долго ждать, прежде чем двери распахнулись, и вошел самый тучный мужчина, которого он когда-либо видел. Итак, это магистр Иллирио. Принц-торговец был гротескным, с желтой бородкой в виде вилки, которая отливала золотом. Его ярко-красные и желтые одежды могли быть размером с палатку, но они почти не обтягивали его толстый живот, из-за которого почти торчали волосатые груди. Как он не съел все свое золото, Джон не знал.       — Приветствую, мой друг, — сказал пентосийский магистр со смехом, при этом весь его живот энергично подпрыгивал. — Могу ли я поприветствовать тебя в прекрасном городе Пентос? Вино, еда? Как мне сказали, поездка из Спорных земель была долгой. Тебе что-нибудь нужно?       Джон покачал головой. — Это была долгая поездка. Вот почему я не хочу терять время. Что тебе нужно? — Работа телохранителя рыцарю пришлась по душе. Хотя это было и не так эффектно, но это была постоянная работа.       Иллирио лукаво улыбнулся и кивнул. — Я слышал, у вас интересная история, милорд. Король сослал вас после вашей неудачи… и вы по-прежнему преданны вашему принцу.       — За то, что я служил своему принцу, я потерял все, что у меня было и чего я мог желать. — Мои земли, мои титулы, мою честь. Но хуже всего было потерять его.       Рейегар с его серебристыми волосами, темно-фиалковыми глазами, которые могли проникнуть в душу человека, и горем, которое он повсюду носил с собой.       — Это был позор. Вы вдохновляющий человек. Оставаться таким лояльным. Вы один из его ближайших друзей и самых преданных сторонников. — Он покручивал один из кончиков своей бороды.       — Скажите мне, чего вы хотите, — прорычал Джон одновременно от разочарования и гнева. Торговец сыром воскресил в памяти Коннингтона все воспоминания, которые он пытался подавить. Он сам построил свою жизнь в Эссосе, служа Золотым Мечам. Не то, что он хотел, но лучшее, что мог сделать изгнанный лорд, умеющий обращаться с мечом, в чужой стране, где деньги — это власть.       На лице Мопатиса снова появилась улыбка, та самая, из-за которой Джону Коннингтону захотелось выбить кривые зубы торговцам. — Друг мой, а что, если я скажу, что вам есть ради чего жить? — Он сделал паузу, словно для пущего эффекта. Когда Джон не ответил, торговец сыром продолжил: — Его сын. Сын Рейгара все еще жив.       О чем, во имя семи кругов ада, он говорит? — Эйгон? Сын его серебряного принца? Тот самый, из-за которого принцесса Элия Мартелл оставалась прикованной к постели. Нет, этого не может быть. Эйгона убил Гора. Его голова была разбита о стену. — Эйгон мертв. Убит во время разграбления Королевской гавани. — Монстры Ланнистеров убили его, его мать и сестру. Младенец был оторван от груди матери перед тем, как монстр изнасиловал принцессу, все еще держа в руках мозг ребенка, а затем размозжил ей голову.       Иллирио покачал головой. — Люди верят лживой истории, я гарантирую, что так и должно быть. Принц Эйгон живет под этой крышей.       Глаза Джона расширились, но он не позволил словам магистра одурачить себя.       — Какие доказательства? — Ему хотелось, чтобы евнухи не отнимали у него меч, тогда он смог бы приставить его к горлу толстяка и посмотреть, продолжит ли тот ухмыляться.       Магистр повернулся к рабыне и кивнул. Светловолосая девушка бросилась прочь. — Это просто, мой господин. Варис подменил принца другим… менее знатным младенцем из семьи, где было слишком много ртов, чтобы их прокормить. Это был мальчик, которого убили, а не Эйгон. — Он склонил голову набок. — Хотите увидеть его своими глазами?       Если бы он не предложил, Джон схватил бы магистра за шею и потребовал этого. Эйгон… сын серебряного принца. К счастью, ему не пришлось долго ждать, когда вошли еще двое. Маленький мальчик и Паук Варис.       — Милорд, — по-женски произнес пухлый, дерзкий евнух. — Как приятно видеть, что вы пришли.       — Не играй со мной в игры, — почти прорычал Джон. — Что он здесь делает? — Он повернулся к мальчику, который стоял у двери, его серебристые волосы скрывали глаза. Лорд-изгнанник опустился на колени, чтобы осмотреть мальчика, и приподнял его подбородок, чтобы заглянуть в лицо. Мальчик, казалось, отчаянно пытался отвести взгляд и ерзал, но после сурового взгляда Вариса ребенок смотрел прямо перед собой, но нервничал не меньше. Коннингтона не удивили действия мальчиков. Рейнис была похож на него, когда впервые забрал маленькую принцессу у матери. Но в то время как принцесса больше походила на дорнийку, с оливковой кожей и темными волосами, Эйгон был похож на настоящего валирийца, в нем почти не было следов от матери.       Мастер над Шептунами хихикнул. — Он умный мальчик. Вежливый, храбрый и не из тех, кто долго остается на одном месте. — Он улыбнулся, но улыбка была не из тех, которые понравились бы людям. — А еще он обожает истории о доблестных рыцарях. Сир Артур Дейн, рыцарь-дракон Эймон и сир Галладон из Морна.       Джон слушал не совсем внимательно, вместо этого изучая лицо сына Рейгара. Это было тяжело для такого маленького ребенка. — Эйгон? — Глаза ребенка были фиолетовыми, но немного светлее, чем у серебряного принца. Достаточно близко…       — Д-да, — застенчиво ответил мальчик, его голос был тихим и едва слышным. — К-кто вы? Прежде чем Джон успел ответить, Варис сказал: — У мальчика нет отца. Один воспитал его, другой научил жить в этом мире, а третий поможет ему занять принадлежащий ему по праву трон.       Коннингтон почувствовал, как у него сжалось сердце, когда он попытался выдавить из себя ответ. Это ребенок Рейгара, его сын, его наследник. Он сглотнул. Я подвел отца, но не подведу сына. Он встал и повернулся к ним обоим. Ребенка быстро увели. — Что вы хотите, чтобы я сделал?       Паук усмехнулся. — Вы поможете ему вернуть принадлежащий ему по праву трон, когда он подрастет. Через десять, пятнадцать или даже двадцать лет. За это время может произойти все, что угодно, что пойдет на пользу Эйгону. Несмотря ни на что, союз Ланнистеров и Баратеонов не может длиться вечно. Когда королевство окажется под угрозой, наш юный дракон придет и заберет то, что принадлежит ему. — Он улыбнулся. — Барды будут петь об этом дне еще десятилетия.       Но Джон не был так уж наивен. — Что, если с мальчиком что-нибудь случится? Что, если он такой же слабый, как его мать… Что, если он такой же, как его дедушка? — Была поговорка, что боги подбрасывали монетку за каждого Таргариена.       Иллирио рассмеялся, его подбородок и живот затряслись. — Не нужно бояться. Он сильный, и если он упадет с дерева, то через мгновение поднимется на него с еще большей самоотдачей. — Его улыбка стала шире. — И он не похож на своего деда. Это уж точно.       Он казался застенчивым. Но Джон мало что знал о мальчике, поэтому поверил им на слово. — Он не последний Таргариен. Есть Визерис и девочка, Дейенерис. — Принца отправили на Драконий камень перед падением Королевской Гавани вместе с королевой Рейллой. Королева умерла, рожая принцессу, но теперь обе королевские особы были где-то в Эссосе. — Что с ними? Они здесь?       Магистр покачал головой. — Хотя Роберт и считает, что Эйгон мертв, он знает, что двое других все еще живы и здоровы. Он будет более чем рад убить их. Но пока они спрятаны и находятся в безопасности у сира Виллема Дарри.       Хороший человек и честный.       Варис быстро добавил: — Я играю в опасную игру. Если Роберт узнает обо мне, я буду в опасности, и есть вероятность, что все наши планы будут раскрыты и разрушены. Я делаю все возможное, чтобы защитить их, милорд. Но мне нужно продолжать в том же духе. — Джон неохотно согласился с этим. — Но когда они подрастут, то смогут воссоединиться. У меня слезы наворачиваются на глаза, когда я думаю о том, что семья снова будет вместе. — Он улыбнулся.       Джон бросил взгляд на дверь, за которой скрылся Эйгон. — Ты спас мальчика, но что насчет девочки? Принцессы. Почему ты не спас Рейнис? — Он бросил холодный взгляд на паука. Девочке было всего три года, когда ее убили Ланнистеры. Если верить слухам, ее зарезали полсотни раз. Он вспомнил, как маленькая девочка смотрела на него теплыми темными глазами, а черный котенок терся о нее, когда она прижимала его к себе.       Варис не отвел взгляда. Он слегка наклонил голову и изобразил на лице почти сочувствие. — Я не мог. Я хотел, но не смог. Такого малыша, как Эйгон, было бы проще забрать из Красного Замка и подменить другим. Но Рейнис была старше… А в жилах не многих детей в столице течет дорнийская кровь…       — И в жилах не многих течет валирийская кровь.       Варис покачал головой. — Светлые волосы, голубые глаза. Вот что было у того мальчика. Этого было достаточно для ребенка возраста Эйгона. Но Рейнис — совсем другое дело… Я не верил, что они убьют ее. Эйгон был бы в опасности, потому что он принц и претендент… С другой стороны, девочка… не многие в Вестеросе хотят, чтобы женщина была правителем. Я надеялся, что Старк доберется туда первым. Он бы не убил принцессу Рейнис, даже если бы Роберт потребовал этого.       — Вы ожидали, что Эйгона убьют?       Паук кивнул. — Он представляет угрозу правлению Роберта. Конечно, Эйгона приговорили бы к смерти, знал об этом Старк или нет. Роберт Баратеон, не задумываясь, убил двух детей, назвав их Драконьими Отродьями.       Джон впился ногтями в ладонь. Я должен был сравнять город с землей; Он резко вздохнул. — Какие планы на мой счет?       Ответил Иллирио. — Милорд Коннингтон, у вас есть опыт работы в Золотых Мечах, и известно, что вы занимаете у них высокое положение… но ненадолго. Вам придется исчезнуть и инсценировать свою смерть.       — Что?» Инсценировать мою смерть?       Мастер над Шептунами сети кивнул. — Вы украдете что-нибудь из военной казны компании и умрете, напившись с горя. Это не героический путь, но в этом-то и суть. Никто не скорбит и не поет песни заурядному вору и пьянице. Ваше имя превратится в песок и развеется по ветру. Никто не вспомнит о вас.       Изгнанный лорд едва сдерживал гнев. — Вы просите меня обесчестить себя? Я потерял все, кроме своей чести, а вы просите меня потерять и её?       Варис был невозмутим. — Необходимость хранить тайну важнее, чем ваша честь, милорд. Это самый надежный повод для этого. Если люди помнят вас, они могут пойти по нашему следу, каким бы незначительным он ни был. Было бы проще, если бы люди верили, что вы мертвы и опозорены. Забытый всеми человек. — Он наклонил голову.       — Если вы хотите отомстить за своего принца, тогда помогите нам. Помогите его сыну занять трон, который принадлежит ему, и вырастите из него лучшего короля. Того, на кого простые люди могут равняться и любить, но кого лорды одновременно уважают и боятся.       Джон опустил голову и сжал кулаки. — Это нелегко, евнух. — Он глубоко вздохнул. — Я так и сделаю, — неохотно сказал он. — Но будьте осторожны; если вы попытаетесь обмануть меня или подвергнуть жизнь мальчика опасности, я найду вас и прикончу. — Он поднял глаза, и на лице толстяка, к удовлетворению Коннингтона, отразился страх.       — Не бойтесь, милорд. Я не буду делать ничего подобного. — Он улыбнулся своей хитрой улыбкой. Этой улыбке Джон не доверял.       Иллирио улыбнулся. — Это была долгая поездка, и нам есть о чем поговорить. Я уверен, вам захочется немного отдохнуть, и, возможно, вы сможете еще немного поговорить с мальчиком. Он усмехнулся. — Не бойтесь, лорд Грифон. Он застенчив, но заговорит, когда привыкнет к вашему присутствию. — Джон согласился, и они вышли.