A Dragon Kissed by Sun

      Джейме Ланнистер       Эйрис Таргариен, второй своего имени, король Андалов и Первых людей, повелитель Семи королевств, скатился со ступенек возвышения, на котором стоял Железный трон, и оставил кровавое пятно на каменном полу. Сир Джейме Ланнистер медленно и тяжело дышал, стоя на каменных ступенях, с его меча капала кровь павшего короля, и он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Железный трон.       Бесчисленные мечи, сплавленные Драконьим огнем, отлиты в форме трона, символизирующего объединение Эйгоном Завоевателем земель Вестероса много веков назад и напоминающего его потомкам, что ни один король не должен сидеть с комфортом. Однако, как жаль, что многие из них, похоже, забыли об этой второй части.       На мгновение Джейме задумался, каково это — сидеть на троне, а затем посмотрел на мертвое тело поверженного короля. И затем он оглянулся на трон, а затем в сторону окон и на звуки города, который был предан мечу армией запада.       Армия дома Ланнистеров… армия его отца…       Джейме оглянулся на мертвого короля Эйриса, лежащего на полу, а затем снова посмотрел на Железный трон. Неожиданно в его голове прозвучали слова принца Рейгара, те самые слова, которые он произнес перед тем, как отправиться на то кровавое поле на севере.       Я оставляю свою семью на ваше попечение, сир Джейме.       Ланнистер закрыл глаза и глубоко вздохнул. Выбор был сделан. Белый плащ королевского гвардейца развевался у него за спиной, и, не потрудившись вложить меч в ножны, Джейме выбежал из тронного зала и побежал к Алтарю служанок. Если его отец пойдет на такое, чтобы снискать расположение лорда Баратеона, то можно не сомневаться, какая судьба постигнет наследную принцессу и ее детей от рук знаменосцев его отца.       Не обращая внимания на то, что немногие оставшиеся в живых перепуганные слуги пытались спрятаться или сбежать из Красного Замка, а также на звуки боя в других местах, Джейме пронесся по каменным залам. Когда он завернул за угол, ведущий к покоям принцессы Элии, он услышал, как ломают дверь, а затем раздался крик испуганной, но непокорной женщины. С нарастающим ужасом Джейме увидел дверь принцессы и побежал так быстро, как только мог.       «Григор Клиган… — с отвращением подумал он, перебегая через разрушенную дверь.       — …зверски жалкое подобие лорда, а тем более рыцаря…       — Отойди от нее! — взревел Джейме, заметив, что гигантский монстр тянется к принцессе и ее сыну, загнанным в угол. Григор повернул голову и поднял меч на крик Джейме, но тот уже был в движении, опустился на одно колено и ударил Клигана по колену.

Стоя спиной к Джейме, королевский гвардеец легко вонзил меч в щель между пластинами доспехов и отделил ногу мужчины от бедра. Взревев от боли и ярости, Григор упал… и с яростным криком Джейме довершил начатое, вонзив клинок ему в шею и вывернув его наружу.

      Только не это.       Сквозь забрало шлема Джейме увидел, как глаза так называемой Горы расширились от шока, а затем потемнели.       — Сир Джейме… — Слабо начал Элия, когда он вытащил свой меч. Рыцарь посмотрел на нее.       — Ваша светлость… — сказал он, задыхаясь. — …скорее… идите и найдите что-нибудь, чем можно прикрыться… Я пойду и найду Рейнис. Мы должны уходить, и как можно скорее.       Элия кивнула и бросилась к своим шкафам, но перед этим крикнула Джейме вслед, что Рейнис ушла и спряталась в покоях своего отца. Ланнистер был благодарен, потому что, вероятно, он потратил бы время на поиски в другом месте.       Когда Джейме приблизился к покоям кронпринца, раздался пронзительный крик, и позже он с болезненным изумлением думал о том, как ему всегда удавалось прибывать в самый последний момент; в то время он чувствовал только срочность. Лев повернул дверь и увидел еще одно жалкое подобие рыцаря Вестероса: сира Амори Лорха.       И он занес кинжал над отчаянно сопротивляющейся принцессой.       Только не это.       — Нет!.. — закричал Джейми, бросаясь вперед, и Лорх удивленно поднял на него глаза. А затем мужчина закричал, когда меч Джейме рассек ему руку по запястью, Рейнис отползла в сторону и прижалась к стене, в то время как Джейме отбил Лорха рукоятью своего меча.       — Сир Джейме… почему?.. Ваш отец…       Ланнистер вздохнул с облегчением, он спас их. Он не подвел их. Он не подвел… снова.       Он не успел договорить, так как Джейме одним ударом отрубил ему голову. Его внимание привлекли шаги, и он обернулся только для того, чтобы увидеть… Рейгара.       Джейме захотелось улыбнуться, когда он увидел принца, но радость и облегчение на его лице сменились ужасом, когда он увидел его. Когда он видел его в последний раз, на нем были те же доспехи, что и тогда, но его грудная клетка была раздавлена, броня разбита, изо рта текла кровь, странная темная кровь.       Он почувствовал комок в горле. Он не мог говорить, он не мог дышать, воздух застрял в горле. Он почувствовал, как крошечные лезвия вонзаются в его кожу.       Рейгар бесстрастно посмотрел на Джейме, его лицо было бледным, как снег, губы казались темно-фиолетовыми, фиолетовые глаза медленно теряли свой цвет и становились белыми, черви начали вылезать из его кожи, поедая его, мертвеца.       — Почему ты предал меня? — Он говорил холодным тоном.       Джейме хотелось покачать головой, он пытался извиниться, сказать хоть что-нибудь, но, как бы он ни старался, с его губ не сходило ни слова.       Элия держала на руках мертвого младенца, глядя на него с огромной раной на животе от того, что ее разрубило пополам при падении с горы.       Внезапно он обернулся и увидел, что Рейнис улыбается ему, ее лицо было нормальным и живым.       — Сир Джейме, защитите моего младшего брата.       Мужчина ахнул и оглядел темноту своей комнаты, отчаянно ища кого-нибудь глазами, но никого не нашел. Его сердце, стучавшее где-то в горле, как молот, замедлило свой бег, когда он понял, что это был сон.       Эмоции внезапно обрушились на него, как молот; сделав глубокий вдох, он проглотил слезы, и его разум вспомнил, что она сказала.       Защитите моего младшего брата.       Рейла Таргариен       Дни шли за днями, и вместе с ними живот Рейлы понемногу увеличивался. Это уже было заметно, поскольку прошло почти три месяца с тех пор, как Мейстер сказал ей, что она беременна, так что сейчас она должна быть на шестом или седьмом месяце?       Она надеялась, что на этот раз ребенок выживет, даже если их будущее было неопределенным… Так много детей появилось на свет из ее чрева, и все же только двое из них прожили больше пары месяцев… и только один из них все еще жив… Боги жестоки, но такова природа вещей. Возможно, если бы она обратилась к другим Богам…как к древним…       Но если бы ребенок выжил, ему пришлось бы пережить мир, в котором они впали в немилость из-за ее глупого брата-мужа, его паранойи и безумия, и боги знают, что еще было в этой разбитой голове.       Ее семья пережила столько испытаний: восстание сторонников Веры, битвы Мейгора с сыновьями Эйниса, Танец Драконов, Восстания Блэкфайра и множество других конфликтов, и только для того, чтобы ее безумный брат положил всему этому конец, втянув половину королевства в войну, которой можно было избежать. Ей было интересно, что подумали бы об этом ее предки… Ей было стыдно даже думать об этом, и еще больше ей было стыдно, потому что это произошло во время ее пребывания на посту королевы…       Она была кротким и слабым созданием, которое подчинялось Эйрису и позволяло ему делать все, что ему заблагорассудится…но, по крайней мере, теперь у нее была хоть какая-то свобода для себя, потому что его не было рядом, больше не было насилия и было много возможностей побыть со своим оставшимся сыном. И все же, несмотря на всю радость, которую она испытывала, ей было жаль, что ее внукам и невестке не разрешили поехать с ней в безопасное место.       Но эта безопасность продлилась бы недолго, если бы она догадалась, поэтому Рейла начала подумывать об отправке двух дорнийских фрейлин обратно по домам, потому что боялась того, что может случиться дальше, и не хотела, чтобы им причинили вред…       И вдобавок ко всем ее тревогам, ситуация на Драконьем Камне, казалось, ухудшалась с каждым днем… Остров удерживало немногим более двух тысяч человек. Их боевой дух был подавлен, как и сказал ей день назад сир Джакейрис Веларион, красивый и молодой рыцарь, который был так похож на ее ныне покойного Рейгара, хотя и с гораздо более счастливым выражением лица.       Столь низкий моральный дух был вызван конфликтами в руководстве гарнизона, вызванными враждой между лордом Люцерисом Веларионом, капитаном кораблей ее мужа и одним из его подхалимов, и самим сиром Джакейрисом, бывшей гордостью и радостью сына Люцериса. Старший Веларион предоставил своему сыну право выбрать себе в жены девушку по своему усмотрению, с единственным условием, чтобы она принадлежала к знатному и престижному дому. Тем не менее, молодой человек выбрал леди Хейли Риккер, дочь Элвуда Риккера.       Риккеры были рыцарями на службе ныне исчезнувшего дома Дарклинов, который получил самое богатое поместье в Сумеречном Доле после Восстания, поскольку Элвуд Риккер долгое время был одним из подхалимов Эйриса. Они происходили из древнего рода андальских рыцарей. Тем не менее, они никогда не занимали места в фусе, Люцерис считал их недостойными вступать в брак с такой гордой и престижной семьей, как дом Веларион. Однако его сын увидел огромный потенциал, который открывала торговля между Дрифтмарком и Сумеречным Долом, и женился на этой женщине, что принесло большое процветание обоим портам, к большому разочарованию лорда Люцериса.       Отношения между отцом и сыном уже никогда не были прежними, сир Джакейрис сильно изменился, от гордости за потомство Люцериса до отлучения от церкви своего ребенка, но не во многих людях, таких как Рейлла, этот человек был вежлив и галантен, с легкой улыбкой, которая заставляла всех чувствовать облегчение и ума, чтобы стать ему хорошим союзником. Люцерис тоже был очень умен, но менее приятен, особенно с годами.       Все стало еще хуже, когда молодая леди Хейли Риккер приехала навестить Рейлу. И все же, прежде всего, покажите сиру Джакейрису сына, которого у него еще не было возможности увидеть из-за войны и своего заточения в Драконьем Камне после того, как он предложил Эйрис взять Рейгара с собой на поле боя, что в итоге и сделал ее глупый брат. Люцерис был так невыносим со своей невесткой, что Рейла почувствовала к нему отвращение и больше не могла его выносить, но ей пришлось это сделать, потому что она была королевой и должна была проявлять сдержанность. Но, Боги, как же ей это не нравилось!       Пока дорнийки развлекали ее сына, потому что он был полон энергии, Рейла уединилась в своей комнате, чтобы немного отдохнуть, потому что беременность и неопределенность обстановки сделали ее слабой и нервной — плохие симптомы для беременной женщины. Однако присутствие малыша Велариона на руках у его матери было приятным зрелищем. — Он красивый малыш, твой маленький Джейхон. — провозгласила королева, воркуя с мальчиком с темно-каштановыми волосами и темно-карими глазами, который унаследовал цвет кожи своей матери, но черты лица которого были истинно валирийскими. У него была очень бледная кожа, и он почему-то был похож на ее Рейгара, когда тот был ребенком…тихий и… это заставило ее расплакаться… она так сильно скучала по своему сыну…       Ходило много слухов о том, что этот милый мальчик не от своего отца из-за цвета кожи, но Рейла не могла поверить ни в одно из них. Она думала, что все началось с Люцериса…разрушающего имидж леди Хейли. Честно говоря, Люцерис слишком сильно напоминал ей Эйриса. Однако, к счастью, у него все еще хватало ума не выглядеть и не вести себя как ее брат-муж, иначе она подозревала, что внутри дома Веларион разразится более серьезный конфликт… А сейчас для этого было не время.       — Спасибо, моя королева. Я, безусловно, польщена вашим одобрением. — Риккер улыбнулась, тоже баюкая своего ребенка.       — Не обращай внимания на эти слухи, дитя. — Рейла тоже улыбнулась, стараясь, чтобы это прозвучало ободряюще, и заметила, что глаза маленького Джейхона не были темно-карими, как она думала. Тем не менее, странный тон фиолетового… были настолько темными, что казались черными, но на самом деле они были похожи на цвет драконьего стекла, которое так распространено на островах Драконий камень и Дрифтмарк… — Я вижу его отца только в лице мальчика, и при правильном освещении… его глаза действительно кажутся фиолетовыми, как у драконьего стекла.       — Я рада, что я не единственная, кто это видит… — Дама сокрушенно вздохнула. — Я уважала своего мужа, как и подобает любой жене… Я влюбилась в него, а он в меня, если верить его словам. Я чуть не умерла, рожая нашего сына, и у меня больше не может быть детей, и все же… и все же люди думают, что я наставила Джейсу рога… Какой вред я причинила миру, что мир так плохо ко мне относится?       Леди Хейли была такой приятной молодой женщиной, которая чем-то напомнила Рейлле о том, как в двенадцать лет она была замужем за Эйрисом… Она почувствовала жалость к этой женщине и захотела сделать нечто большее, чем просто утешить ее. Тем не менее, у нее было мало сил, чтобы сделать это… Лучшее, что она могла сделать, это отослать Люцериса из их комнат… — Не волнуйтесь, все будет хорошо, и ваш сын станет величайшим Веларионом всех времен, это я вам точно говорю.       Леди Хейли усмехнулась. — Моя королева…будет трудно превзойти таких, как Корлис Морской Змей или Алин Дубовый Кулак… Я просто хочу, чтобы он был хорошим человеком и хорошим рыцарем…как его отец.       — Я полагаю, что для начала это хорошая цель, — признала Рейла. — И люди скоро узнают, какой ты хороший человек, поверь мне.       — Спасибо, моя королева, вы так добры ко мне. — Призналась женщина. — Но я боюсь, что будет с вами и детьми? Джейс сказал мне, что моральный дух здешних войск стремительно падает… О Королевской Гавани не было никаких известий, но наиболее вероятным результатом является то, что изменники захватили город…скорее всего, очень скоро они нацелятся на Драконий Камень и Дрифтмарк…       — Всё будет хорошо, я уверена… Солгала Рейла, все больше волнуясь по мере разговора, потому что не знала, что будет дальше. — Все будет хорошо, и тебе лучше пойти и уложить своего сына спать… Сколько ему лет? Можешь ли ты сказать это королеве?       — Он родился одиннадцатого числа прошлого года, и ему осталось всего пара недель до своих первых именин, моя королева. — Малышка была на несколько месяцев младше её внука…она задавалась вопросом, стали бы они друзьями, если бы эти двое выжили… Таргариен один в этом мире — это ужасно…       Стук в дверь прервал их речь и размышления. — Моя королева, это сир Джакейрис и мейстер Рудигер. Мы привезли новости из столицы.       О, пожалуйста, пусть это будут хорошие новости… — Входите, — без колебаний ответила она, и оба мужчины вошли. Мейстер Рудиген был старше ее на двадцать два года, если она хорошо помнила, но все еще отличался светлым умом, хотя и не был… слишком красивым… Улыбка сира Джакейриса была такой же заразительной, как и всегда, и заставила двух женщин в комнате улыбнуться.       — Хейли, как ты? — Спросил валириец свою жену, целуя ее в лоб.       — Достаточно хорошо.

— А как твой малыш? Ты в порядке? — Малыш внимательно посмотрел на своего отца, а затем протянул свою маленькую ручку, чтобы поймать его за палец.

— Я думаю, ты… — Веларион усмехнулся. — В любом случае, я не буду спрашивать мою королеву, все ли с ней в порядке, потому что, думаю, будет лучше, если я подожду, пока она прочтет письмо и посмотрит, плохо это или хорошо. Мейстер.

      — Вот, моя королева. — Мейстер передал ей письмо, которое Рейла вскрыла и прочитала быстро и с большим нетерпением.       Он сидел снаружи, рядом с наследником престола. Сир Виллем Дарри, последний верный член королевской гвардии, слушал, как крики королевы разносятся по залам. Снаружи бушевала свирепая буря, и рыцарь с трудом мог осознать, что раскаты грома были тише криков Ее Светлости. Мальчик рядом с ним нервно перебирал пальцами одно из отцовских колец, снова и снова вертя его в пальцах. По словам Паука, новости из Королевской Гавани пришли быстро: Узурпатор планирует осаду Драконьего Камня. Если бы старый рыцарь не знал его лучше, он бы подумал, что именно из-за этой новости у Рейлы Таргариен начались схватки. Но сейчас он сидел рядом с Визерисом, потому что родильная палата была не для мужчин.       — Я надеюсь, что это будет девочка, — услышал рыцарь шепот Визериса про себя. — Мама всегда хотела девочку.       Дэрри мягко улыбнулся: возможно, мальчика можно спасти от безумия его семьи. Он вспомнил старую поговорку о том, что для каждого Таргариена подбрасывают монетку. Очевидно, монетка Эйриса упала неправильной стороной, в то время как монетка Рейлы — правильной. Однако Рейгар? Считалось, что плохо отзываться о мертвых, но рыцарь не мог не верить, что монета Рейгара все еще вращалась, когда он достиг зрелости, и отказывалась опускаться на землю. Он был бы великим королем, если бы не то, что он сделал с девушкой Старк? Нет, это было то самое безумие, которое должно было привести королевство к краху. Визерис, маленький мальчик, которым он был, был склонен к приступам ярости, особенно после того, как Эйрис попытался взять его под свое крыло. Мальчик мог бы стать великим человеком с твердой рукой и сердцем короля. Возможно, даже лучшим королем, чем когда-либо был Рейгар.       — Разве вы не хотели бы иметь брата, ваша светлость? — спросил рыцарь, опасаясь ответа, который он может получить. Но Визерис покачал головой: — Нет, мать заслуживает счастья. — Дэрри оставил бы все как есть, если бы не следующие слова, которые сорвались с губ мальчика, произнесенные шепотом. — Я слышал, как слуги говорили о том, как отец обращался с матерью. Как кто-то мог быть таким жестоким? Они ведь не могли говорить правду, не так ли, сир Виллем? — Старый рыцарь уставился в землю, скрестив руки на груди, пытаясь сформулировать достойный ответ.       — То, что вы молчите, говорит мне все, что мне нужно знать.       — Возможно, это был бы интересный разговор для вас и вашей матери, ваша светлость. Не в правилах королевской гвардии плохо отзываться о короле.       — Но ведь теперь я ваш король, не так ли? — спросил мальчик. — Мама сама короновала меня, вы были там! Я король, а не тот человек, который убил Рейгара.       Мальчик был умен, он бы отдал ему должное. — Я приношу свои извинения, ваша светлость, за это…       Прежде чем Виллем Дарри закончил фразу, коридор наполнился криками младенца. Он вскочил, инстинктивно схватившись за рукоять меча. В этом мире родился новый Таргариен.       — Ваша светлость, пожалуйста! — Мейстер закричал: — Вам небезопасно держать ребенка.       — Это мой ребенок, мейстер, и вы позволите мне подержать его.       Рейла чувствовала, что с каждым вздохом становится все слабее и слабее. Нет, она не могла умереть, она не могла оставить своих детей на произвол судьбы. Таргариен, оставшийся один на один с миром, был ужасен. О, Визерис, он был еще так молод, так податлив. Она видела, что, попав не в те руки, мальчик стал бы таким же, как его отец.       Эйрис, она пыталась полюбить его однажды, когда у него были великие идеи, которые так и не воплотились в жизнь. Но, как и те самые идеи, она не могла смотреть на него дольше, чем это было необходимо. Их детей, рожденных в результате насилия, она презирала до последнего своего дня. Своего брата, своего мужа, своего короля. Можно ли то же самое сказать о Визерисе и этой новорожденной девочке? Мейстер, наконец, уступил требованиям Рейлы и передал младенца ей на руки. Королева подавила рыдание, вспомнив о Шэйне, их первой дочери, которая родилась мертвой. Без сомнения, она была бы невестой Рейегара, несмотря на разницу в возрасте. Восемь лет, столько же, сколько прошло между Визерисом и ее новорожденным ребенком.       Боль пронзила королеву, и она издала еще один крик, ребенок на ее руках тоже заплакал. Мейстер взял ребенка и стал отдавать приказы своим помощникам; в комнате стало темно.       Нет, ты не можешь умереть.       Многие женщины умирали при родах, ее собственная близкая подруга Джоанна Ланнистер умерла при родах, но она была полна решимости не быть одной из них. Рейла почувствовала, как холодные руки Неведомого обхватили ее за шею, потянув вниз, но Рейла была драконом и, если понадобится, победила бы бога. Когда-то Таргариенам поклонялись как богам, если она правильно помнила истории, и если им поклонялись так же, как Семерым, то она могла бы победить его. Собрав все свои силы, Рейла держала глаза открытыми и сосредоточилась на новорожденной.       Визерис все больше терял терпение, когда мать отказывалась впустить его. Мейстер отвел сира Виллема в сторону и объяснил все в ужасающих подробностях. Это был один из многих случаев в его жизни, когда королевский гвардеец был благодарен, что он не мейстер.       — Что, если это будет мальчик? Что, если она захочет, чтобы королем стал он, а не я?       Паранойя, нет, этого не должно случиться.       — Ваша светлость, ваша мать сейчас очень слаба. Я уверен, что ее светлость не хочет, чтобы вы видели, какой там беспорядок. — На несколько мгновений это, казалось, удовлетворило принца, пока он не увидел, как в комнату вошел еще один слуга и закрыл за ними дверь. Рыцарь закатил глаза, глядя на мальчика, который снова начал злиться, и вместо того, чтобы отругать его, как сделал бы отец, положил руку ему на плечо.       — Вы беспокоитесь за свою мать; это замечательная черта характера, ваша светлость. Всегда помниnt об этом, особенно когда взойдёте на трон.       Юный принц улыбнулся рыцарю: — Спасибо, сир Виллем, и я буду часто вспоминать ваши слова.       Боже, у мужчины защемило сердце, когда он услышал, как мальчик пытается казаться мудрее своих лет. Возможно, смерть его отца была бы благом для мальчика. Это было хорошо для королевства, однако порядок наследования был не таким, каким он должен был быть. Роберт Баратеон, Узурпатор, однажды окажется в плену у предателей Ланнистеров, и у него не будет ничего, кроме крика о помощи. Он с радостью стал бы цареубийцей, лишь бы вернуть Визериса на трон.       Наконец, спустя, казалось, целую вечность, дверь со скрипом отворилась, и мейстер склонил голову.       — Ваша светлость, сир Виллем, королева хотела бы видеть вас обоих.       Визерис вбежал в комнату, чтобы увидеть свою мать; сир Виллем, однако, последовал за ним на более почтительном расстоянии. Улыбка появилась на его лице, когда королева обняла своего, теперь уже старшего, сына и вытерла ему слезы. Стоит ли ему вмешиваться в этот момент? Нет, она тоже пригласила его сюда.       — Я думал, что потеряю тебя, — прошептал Визерис своей матери сквозь слезы, но Рейла провела пальцами по его длинным серебристо-светлым локонам и что-то тихо промурлыкала. Кормилица принесла новорожденную и передала её Рейле.       — Визерис, мой милый, я хочу, чтобы ты познакомился со своей сестрой.       На лице мальчика появилась улыбка, девочка! Хотя теперь только Визерис мог продолжить род Таргариенов, по крайней мере, у него был еще один наследник престола, если с ним что-то случится. — Как ее зовут? — спросил рыцарь, понимая, что вторгается в деликатный момент.       — Дейенерис, ее зовут Дейенерис Бурерожденная из дома Таргариенов.       — Послушай меня, Визерис, что бы ни случилось, всегда защищай свою сестру, обещай мне, — умоляла она слабым голосом.       Принц посмотрел на нее в замешательстве. — Мама, ты же будешь со мной? — Визерис просил, и по его щекам текли слезы.       — Обещай мне, — снова взмолилась она, и Визерис сглотнул и, кивнув, поцеловал ее в щеку.       — Я… я обещаю.