teach me

      — Ну, и как успехи у тебя с нашим экс-преподавателем?       — О ком ты?       — А что, у тебя есть на примете кто-то кроме замены в виде профессора Ши?       Хэ Сюань скривился, всем своим видом показывая недовольство словами друга. И его присутствием. И этим разговором.       — Я тебя презираю, — коротко сказал он, отворачиваясь к экрану, даже не пытаясь сделать вид, что ему интересен бредовый сюжет фильма, за ходом которого он перестал следить ещё полчаса назад.       — Я и не знал. Ты же всего лишь напоминаешь мне об этом каждые понедельник, вторник, среду, четверг, пятницу и субботу, — саркастично воскликнул Хуа Чэн, выкидывая банку из-под выпитой газировки в урну.       — Какое упущение, что воскресенье остаётся без напоминаний.       — Так мы с тобой в них обычно и не видимся.       С момента того свидания прошла уже неделя, но Хуа Чэн не спешил делиться с Хэ Сюанем откровениями. Напротив, ему было гораздо интереснее послушать рассказы Хэ Сюаня о том, как они с Ши Цинсюань вообще смогли сблизиться. Они же полные противоположности, неужели, притягиваются друг к другу по тому же принципу, что и магниты?       Вот только Хэ Сюань, ожидаемо, о любовных похождениях рассказывать не хотел. Но, в отличие от Хуа Чэна, своего друга о его похождениях тоже расспросить не спешил.       Хуа Чэну и самому было неловко. Это ощущалось впервые так… Странно, что ли. Се Лянь был мечтой, которую Хуа Чэн где-то на подсознательном уровне уже записал в «несбыточные» ещё задолго до того, как они признались друг другу. И что, неужели Се Ляню действительно он нравится?       Вау. Это было действительно «вау». Всё-таки Хуа Чэн, в сравнении с ним, казался себе очень скучным. Всё, что он мог делать, это с открытым ртом слушать умные речи Се Ляня о Древней Греции и истории в целом, будто это резко стало информацией, без которой он попросту не представляет своей жизни.       Но сам-то он чем может похвастать?       Скучный, вечно работающий, ещё и не самый привлекательный… Нет, возможно, в целом его внешность не так уж и плоха, но эти чёртовы глаза всё портят!       Но Се Ляню они как будто даже… Нравятся?       Странно.       Хуа Чэн не понимал, где заканчивалась его фантазия и начиналась реальность, но он очень хотел, чтобы реальным было то, что происходит между ними.

***

      Се Лянь жутко себя стеснялся.       Сорвав джекпот в виде абьюзивных отца и экс-бойфренда в своей жизни, он имел некоторые проблемы с доверием. А учитывая тот факт, что нормального опыта отношений у него попросту не было, он не знал, чего можно ожидать от приятного и заботливого Хуа Чэна.       А ещё больше он боялся того, что в очередной раз не сможет распознать угрозы в человеке, пока его розовые очки не размозжит кувалдой стёклами внутрь, мешая осколки с мозговым веществом.       Он ненавидел, когда контролировали его, но ещё больше ненавидел, когда терял контроль над ситуацией сам!       После того свидания они встретились снова спустя четыре дня. Всё это время они переписывались, и Хуа Чэн не то что не давил — он в сторону постели даже не смотрел! Се Ляню казалось это подозрительным. Разве молодому и горячему (во всех смыслах) парню не хочется от своего партнёра этого в первую очередь?       В своей тревожной голове за весьма непродолжительный срок Се Лянь успел надумать всякого. От «я его не привлекаю, и у него просто какие-то иные скрытые мотивы», до «он асексуал». Каждый пугал по-своему, но отчего-то ему как-то даже в голову не пришло, что Хуа Чэн просто не хочет торопить события.       С Цзюнь У они начали отношения с постели. Се Лянь не был совсем наивным, читал книжки, смотрел фильмы, так что прекрасно понимал, что не все отношения начинаются так. Но подсознательно всё равно сводил себя до бездушной куклы для секса, о которую иногда можно удобно подрочить.       Юйши Хуан поставила бы ему пять по шкале «обесценивание себя и сведение чувства собственной важности до звания секс-игрушки», если бы он всё же выдал ей такой перл на консультации.       И Се Лянь осознавал бредовость своих предположений.       Вот только осознавать — вовсе не значит применять на себя.       Нервно и неосознанно царапая ладонь короткими ногтями, Се Лянь пытался погрузиться в сюжет спектакля, происходящего прямо у него перед глазами. Но все его мысли были заняты лишь мужчиной, сидящим справа от него, который, будто чувствуя его нервозность, поглаживал большим пальцем костяшки лежащей на подлокотнике руки.

***

      Их отношения были идеальными.       Каждый день, каждая прогулка, каждый разговор. Каждый поцелуй на прощание, который был жадным, жарким, порой доводящим до иступления, но… Так быстро заканчивающимся. Пару раз Се Лянь пробовал провести ладонями по его спине, огладить выступающие лопатки и мышцы напряжённой шеи, но Хуа Чэн лишь неловко отстранялся и отступал, прощаясь.       «Девственник», — пронеслось один раз у Се Ляня в голове.       «Ты кретин», — тут же ответил ему другой голос.       Конфетно-букетный период затянулся по меркам Се Ляня, готового запрыгнуть на Хуа Чэна ещё в период их «репетиторских» взаимоотношений, слишком надолго. Его не тошнило от правильности Хуа Чэна, его осторожности и обходительности, но напрягало, что он обходится с Се Лянем, словно с вазой из хрупкого фарфора, которая может треснуть просто от неправильного взгляда.       Теперь мысль с «он девственник» плавно перетекла в русло «он считает, что девственник я».       Как Се Ляню могла прийти такая мысль в голову? Было сложно сказать. Пути его хаотичных мыслей настолько неисповедимы, что он мог выстроить логическую цепочку от слова «помидор» до третьего закона Ньютона за доли секунды. Это ему, разумеется, чести не добавляло, зато делало несколько поехавшим в глазах многих.       Может, на то влияла острая самокритичность Се Ляня. Да, девственником он не был, но и его сексуальная жизнь прежде ограничивалась всего одним, не очень-то и пылким в постели человеком. Да один поцелуй Хуа Чэна заводил его больше, чем некогда секс с Цзюнь У! У Се Ляня мурашки по коже шли от эротических фантазий о том, каким мог оказаться на деле Хуа Чэн…       Проблема была в том, что это ограничивалось всего лишь фантазиями.              Се Ляня начинала пугать идеальность картинки.       А потом произошло это.       Когда телефон Хуа Чэна вспыхнул от пришедшего сообщения, Се Лянь не собирался на него даже смотреть, не то что читать. Но в полутьме, в которой они находились уже довольно долго, яркий свет случайно привлёк его взор.       Четыре последние цифры, совпадающие с четырьмя цифрами номера, который он помнил наизусть, потом ещё две. И вот уже шесть цифр с конца совпадают с номером, который он бы хотел никогда не вспоминать. Это номер его отца.       Экран погас, и он не увидел, что именно написал его отец Хуа Чэну. Тот даже не был записан у него в контактах, но на языке появилась горечь воспоминаний. Как тогда, несколько лет назад он увидел в телефоне Цзюнь У переписку с его отцом, точно так же это могло оказаться и сейчас.       — А-Чэн, — зовёт его Се Лянь обеспокоенно. Хуа Чэн, кажется, тоже улавливает в его голосе эту тревожность, потому быстро отзывается, нажимая на пульте на паузу.       — Что такое, милый?       — Ты… — Се Лянь уже было отважился на то, чтобы задать интересующий его вопрос, но от обращения «милый» почувствовал себя некомфортно, будто собирался спросить нечто непозволительное. — Ты общаешься с моим отцом?       Хуа Чэн удивлённо моргает.       — Каким отцом?       — А-Чэн, у меня только один отец.       Хуа Чэн смотрел на него с огромным непониманием в глазах. Не так, словно его поймали на чём-то плохом и теперь собираются пристыдить, а так, словно его уже стыдили за что-то, но за что, он не понимал.       — Один, хорошо, но с чего ты взял, что я с ним общаюсь?       Се Лянь посмотрел на его телефон. Хуа Чэн тоже перевёл на него взгляд, потом снова на Се Ляня — в голове что-то не укладывалось.       — Я не понимаю… — признался Хуа Чэн, чувствуя неловкость.       Тогда Се Лянь взял его телефон и отдал ему в руки.       — Сообщение. Я случайно увидел знакомый номер.       Хуа Чэн потянулся за телефоном и разблокировало его. Зашёл в сообщения и увидел два новых от незнакомого номера.       — Чей он? — спросил тот, хмурясь. Нажав на сообщения и прочитав их содержание, он наконец догадался, что имел в виду Се Лянь. — Постой… Это номер твоего отца?       — Ты не знал? — несколько недоверчиво спросил Се Лянь.       Хуа Чэн, вместо того, чтобы оправдываться или пытаться всячески выгородить себя, просто показал ему экран с перепиской.       — Нет, ты не должен, — отказался Се Лянь, отвернувшись.       — Взгляни, — упрямо сказал Хуа Чэн, только ближе поднося телефон. Се Лянь повернул голову и увидел яркий экран, на котором было всего два сообщения, присланных три и одну минуту назад.       Хуа Чэн точно не удалял переписку — первое сообщение было приветствием. Хаоран представился и уточнил, правда ли Хуа Чэн встречается с Се Лянем. Как же, будто он не узнал всё достоверно ещё до того, как нашёл его номер. Вторым сообщением он предлагал Хуа Чэну сделку — «взаимовыгодную и ничем не вредящую Се Ляню».       Хотя Хаоран не написал, что именно является частью обязанностей Хуа Чэна, Се Лянь на старом опыте сразу же понял, к чему тот вёл.       — Он опять, — сказал Се Лянь, обречённо прикрыв веки. Хуа Чэн выключил телефон, отбросив его в сторону, и взял Се Ляня за предплечья.       — Мне стоит проигнорировать его? Или заблокировать? — спросил он, пытаясь заглянуть мужчине в лицо. Но тот только опустил его, и распущенные волосы тут же закрыли глаза, создавая ещё большую тень на лице. — Хороший мой, что случилось?       Се Лянь от обращения склонил голову ещё ниже. Он зажмурился до звёзд перед глазами и наотрез отказывался открывать их вновь. Хуа Чэн был мечтой настолько несбыточной, что Се Лянь не хотел верить в происходящее. А если всего этого нет, значит, он во сне.       Во сне очень хорошем, а потому он не хотел просыпаться.       — Прости меня, я… Просто он раньше писал Цзюнь У, и он… Он рассказывал моему отцу обо мне всё, и уговаривал меня делать то, что ему удобно, я испугался… Прости меня, пожалуйста…       Хуа Чэн сначала замер от такого откровения. Тело Се Ляня мелко трясло, но мужчина, мягко сжимая его руки, не мог понять, из-за чего именно. Он прижал его к своей груди, обнимая, гладил по голове и спине, пока Се Лянь лицом уткнулся ему в плечо.       — Мне жаль, — прошептал он так, чтобы Се Лянь услышал. Тот судорожно вдохнул и в ответ робко обнял Хуа Чэна.       — Зачем я тебе такой, — едва слышно промямлил он в плечо Хуа Чэну. Тот настолько не ожидал услышать этих слов, что сначала даже замер, недоумевая, что на это ответить. «Какой «такой»?» — хотелось спросить его, но Се Лянь продолжил сам: — Проблемный… Со своими тараканами… Ты ведь всегда так хорошо ко мне относился, а я сразу надумал всякого…       — Это нормально, — протестовал Хуа Чэн. — Ты пережил предательство, и это нормально, бояться его вновь.       — Я же проходил терапию… Я же проработал это…       Хуа Чэну показалось, что Се Лянь всхлипнул, и он прижался губами к его макушке.       — Родной мой, это был всего лишь триггер. Ты же у меня такой сильный, конечно мы справимся со всем, — Се Лянь отпрянул от его плеча и то ли с неверием, то ли с надеждой заглянул в двуцветные напротив.       — Почему ты так добр со мной? — в его глазах непролитые слёзы. Они сияют в слабом свете горящего экрана телевизора, но Хуа Чэну кажется, что в них есть свой собственный свет. — Почему ты меня терпишь?       — Я люблю тебя, — непонимающе отвечает он. — Просто люблю…       — Всем всегда что-то нужно от меня… Секс, оценки, тупое подчинение и манипуляции… Почему ты ничего у меня не просишь?       Хуа Чэн в ответ всё ещё поражённо на него смотрит.       — Мне ничего не нужно, Се Лянь. Мне нужен ты, разве ты ещё не понял этого?       — Я не знаю…       — А Ши Цинсюань? Она тоже с тобой просто так, ради выгоды, или вас связывает дружба?       — Она мне как сестра, — удивлённо сказал Се Лянь, словно не понимая, как это вообще относится к их вопросу, поднятому сейчас.       — Вот видишь, — Хуа Чэн улыбнулся. — Есть люди, которые рады уже тому, что ты рад. Почему я не могу так же?       Се Лянь смотрел на него таким взглядом, словно Хуа Чэн только что открыл ему Америку. Да, всем постоянно от него что-то было нужно…       Даже Цинсюань. Ей нужно было, чтобы Се Лянь был счастлив!       Простая истина, которую он почему-то долгое время игнорировал. Именно игнорировал, потому что Юйши Хуан не раз упоминала подобное на консультациях с ним. И Хуа Чэн тоже…       Вроде как, хотел, чтобы Се Лянь просто был счастлив?..       Он же сам сказал, что любит его. Если принять это за истину, то это действительно может являться единственной мотивацией к тому, что он делает.       Хуа Чэн улыбался, глядя на такое потерянное лицо парня перед ним. Он заправил прядь ему за ухо, продолжая глядеть влюблёнными глазами.       — Я дурак, — изрёк Се Лянь на выдохе.       — Не дурак, а просто несообразительный, — с видом умника поправил его Хуа Чэн.       — Тугодум.       — Ты так и продолжишь оскорблять себя?       Се Лянь усмехнулся и взял его лицо в ладони, а потом резко притянул к себе и поцеловал. Сначала один раз, потом сразу второй, третий…       Он не заметил, как перебрался на колени Хуа Чэна для удобства. Не заметил, как тот осторожно, словно действительно боясь сломать, положил руки ему на талию, а затем медленно спустился к бёдрам, осторожно сминая их.       И правда упругие, но при этом мягкие. Прямо как он представлял!       Почти детский восторг выказал углубившийся поцелуй. Если сначала Се Лянь просто делал то, что ему хотелось, особо не задумываясь над этим, то сейчас он, очевидно, делал каждое своё движение умышленно.       Ладонь забралась под футболку Хуа Чэна. Се Лянь почувствовал пульс в висках — да у него и правда был накачанный пресс!       Се Лянь прерывисто дышал, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее и быстрее. Хуа Чэн испытывал то же самое, и Се Лянь чувствовал его желание кончиками пальцев.       — Се Лянь… — прошептал Хуа Чэн, отстраняясь от него. — Это всё… Это всё сейчас дойдёт до…       — До чего? — напрямую спросил он, глядя на Хуа Чэна своими огромными горящими глазами.       — А-Лянь, — прошептал он, смягчаясь. — Ты уверен, что…       — А ты не хочешь? — честностью и прямотой Се Ляня можно города брать. Хуа Чэн даже несколько потерянно смотрел на него.       — Хочу…       — Ну так чего мяться, как девственницам на первом свидании? Я не девственница, и свидание у нас не первое… Или ты…       — Нет, — замотал головой Хуа Чэн, понимая, к чему тот клонит.       Атмосфера была странной. Всего минуту назад они были жутко распалёнными, но сейчас, чтобы унять пыл, пришлось говорить совершенно не о том. Не о том, о чём хотелось бы.       Взгляд Се Ляня так и спрашивал: ну и в чём проблема? Но у Хуа Чэна во взгляде словно было нечто другое.       — Я просто… Я думал, тебе покажется это слишком быстрым…       Се Лянь выразительно опустил глаза. Прямо сейчас он сидел на бёдрах Хуа Чэна, а тот и вовсе держал Се Ляня за талию, сжимая ту едва не до синяков.       — Мне не кажется.       Потом слова как будто перестали быть нужны.       Поцелуи, объятия, горячие губы везде, где одежда ещё не закрывала кожу. Хуа Чэн поднял Се Ляня под бёдрами и понёс в спальню, кое-как не врезаясь в стены.       Спина встречается с мягким матрасом — гораздо мягче, чем он представлял. Хуа Чэн спустился поцелуями по шее Се Ляня, уделяя особое внимание татуировке, чувствуя нечто сакральное в том, что ему позволено касаться её губами.       Сейчас, вблизи, он мог увидеть шрам.       Он поднял голову, пристально на него глядя. Невесомо провёл кончиками пальцев по нему, чувствуя неровность…       — А-Лянь… — он заглянул ему в глаза, но Се Лянь лишь приподнялся на локтях и утянул его в длинный поцелуй.       — Не обращай внимания. Это не важно.       Не важно.       Хуа Чэн опустился к шее и прошёлся дорожкой нежных поцелуев по шраму. Се Лянь запрокидывал голову назад, выгибаясь… Похоже, этот шрам был особенно чувствительным его местом.       Спускаясь к ключицам, он почувствовал пальцы в своих волосах. Се Лянь тяжело дышал, иногда издавая тихие звуки, похожие на стоны. И каждый раз, когда ему было особенно хорошо — сжимал волосы, чуть оттягивая их, будто вместе с тем оттягивая и удовольствие.       Хуа Чэн отстранился, чтобы стянуть с Се Ляня кофту. Он долго смотрел на его тело, зачарованно водил по нему руками, не видя пристального взгляда мужчины под ним.       — Не нравится? — спросил он так осторожно и неуверенно, будто для него это было действительно важно.       — Шутишь? — даже как-то нервно усмехнулся он. — Ты просто… Просто прекрасен, у меня слов не хватает…       Похоже, Се Ляню было важно его мнение, но при этом и комплименты он выслушивать не привык. Он каждый раз так делал — стоило Хуа Чэну начать говорить ему комплименты, как тот затыкал его поцелуем.              Се Лянь же в долгу оставаться не хотел — стянул с Хуа Чэна его футболку и заворожённо смотрел на фигуру. В тусклом освещении лампы, стоящей на рабочем столе, он казался греческой статуей, невероятно прекрасной, идеальной, и в своей идеальности недосягаемой…       Хуа Чэн спускался поцелуями по его торсу к брюкам, а затем резко прошёлся языком от пупка до груди. Се Лянь вздрогнул — то ли от неожиданности, то ли от щекотки, а Хуа Чэн огладил его бёдра.       — Я могу? — прошептал он на ухо Се Ляню, положив руку поверх его ширинки.       Се Лянь судорожно выдохнул.       — Какой же ты горячий, — прошептал он, игнорируя все приличия и тормоза в своей голове. У него сейчас вообще табличек «стоп» перед глазами не проносилось — исключительно желание сожрать Хуа Чэна. — Я так… — он слегка поскрёб ногтями по лопаткам, — я так хочу тебя…       Хуа Чэн принял этот ответ как «да» и увлёк Се Ляня в мокрый поцелуй, расстёгивая ширинку его брюк и стягивая штаны вместе с трусами.       Се Лянь, оставшись полностью голым, чувствовал себя некомфортно. Не любил он, когда его вот так пожирают взглядом. Слишком низкая самооценка у него была для таких действий.       Хуа Чэн же, облизывая его тело взглядом, задержался на голени, которую обвивала чёрная змея. Он провёл руками по рисунку и закинул ногу себе на плечо, покрывая голень поцелуями.       Се Лянь в это время смотрел в потолок, жутко красный и смущённый.       — А-Чэн… — канючил Се Лянь. Он даже вырвал ногу из плена чужих рук и упёр её в плечо Хуа Чэна. Очевидно, намекая на то, что ему стоит заняться более требующими внимания частями тела.       Тот же внял мольбам просящих и резко опустился вниз, проводя рукой по члену Се Ляня. А когда его губы опускались поцелуями по лобку, тот резко подскочил.       — Ты что… — спросил он нервно и испуганно. Хуа Чэн перевёл на него взгляд, даже не поднимаясь.       — Я что? — даже усмехнулся он.       — Что ты делаешь?       — А нельзя?       Се Лянь не ответил на этот вопрос. Просто долго смотрел на него, словно пытался что-то рассмотреть во взгляде.       — Зачем?       Этот вопрос поставил Хуа Чэна в тупик. Обычно во время секса спрашивают «можно» или «как», но никак не «зачем».       — Что значит… зачем? — даже неловко усмехнулся Хуа Чэн. — Тебе никогда не делали.?       Се Лянь покраснел, но головой помотал.       — Что, правда? Такому красивому, и…       — Хуа Чэн!       Он засмеялся. Сначала Се Лянь довёл его до шока, когда полез с недвусмысленными приставаниями, а теперь он сам смущал его банальным желанием сделать минет. Он же сам совсем недавно заявил, что не девственник! Неужели до этого он только в миссионерской, исключительно под одеялом и с выключенным светом?       — Если ты не хочешь, я не буду…       — Я хочу!.. Если ты… хочешь…                    Такая потерянность Се Ляня его даже умиляла. Он всегда был уверенным, более опытным во многом, потому что старше, а здесь… А здесь он был не опытен в банальном сексе.       Интересно.       Хуа Чэн провёл языком по стволу, задерживаясь на головке и надавливая на неё кончиком языка. Се Лянь упал на подушку, снова запрокидывая голову и глядя в потолок, на стены — куда угодно, лишь бы не на него.       Хуа Чэн был опытен в подобном — это чувствовалось по его действиям, уверенным, интенсивным… Се Лянь впервые испытывал такое.       Он не смущался при слове «минет» и сам неоднократно его делал, просто… Ему никогда.       И он не задумывался, почему. Просто привык, что так и должно быть. Наверное, тот, кого трахают, такого просто не достоин?       — Дорогой, достань смазку с презервативами из тумбочки, пожалуйста, — вывел его из размышлений Хуа Чэн.       От обращения и того, как резко он сразу после просьбы заглотил до основания, Се Лянь почти взвыл. Он закусил костяшку пальца до крови, прокусывая кожу.       Невероятные ощущения… Он в жизни такого не испытывал.       Трясущимися руками он открыл тумбочку и нащупал что-то знакомое. Другой рукой он вжался в подушку — стыдно было в волосы, вдруг, случайно толкнёт его голову или что ещё…       — Пожалуйста… А-Чэн, если ты прямо сейчас не… Я… Я не выдержу…       Он не говорил прямо, но Хуа Чэн прекрасно всё понимал.       Сжалившись над ним, он отстранился, а Се Лянь готов был кончить уже от того, как увидел тонкую ниточку слюны, тянущуюся от его головки за губой Хуа Чэна. Запретно, пошло — и так прекрасно в своей порочности… Се Лянь сжал простыни в кулаках — нужно держаться. Хотя бы немного…       Хуа Чэн же не спешил приступать. Он сел у него в ногах, так что бёдра Се Ляня обвили его собственные, и посмотрел на того сверху вниз.       — А кто будет… Кхм, сверху?       Се Лянь замер. Как-то… Он даже не подозревал, что у Хуа Чэна на этот счёт могут возникнуть вопросы. Разве это не очевидно?       И всё же, сказать открыто «трахни меня» он пока не мог. Да, он был не зажатым человеком, но всё же прямо сейчас его и без того довели до ручки неожиданным минетом.       — Ты, — коротко ответил он, не глядя в глаза.       Хуа Чэн поцелуями покрывал его грудь, выдавливая смазку себе на пальцы. Он боялся, что Се Ляню может быть больно, настолько, что даже не заметил, как у него тряслись руки.       Один палец — он сжался, но на лице его боли не было. Только губу закусил. Хуа Чэн пытался расслабить его мокрыми поцелуями в шею — на какое-то время это отвлекло его.       Но когда он добавил второй палец, Се Лянь зажался сильнее.       Хуа Чэн чуть согнул пальцы, вводя их до упора, пытаясь нащупать простату. И у него это получилось — понял он, когда Се Лянь резко вздрогнул и открыл одновременно глаза и рот в немом крике, попутно вцепившись в плечи Хуа Чэна.       — Что ты делаешь? — спросил он ошарашенно.       — В каком смысле? — не меньше удивился Хуа Чэн.       — Ты… Зачем… — снова задал он этот свой вопрос. Хуа Чэн уже не знал, что ему отвечать на этот вопрос.       — Тебе не нравится? Больно? Неприятно? — он понял, что мог ошибочно воспринять боль за наслаждение.       — Нет, я… Это… Очень приятно, — сказал он уже тише. Хуа Чэн улыбнулся, обрадовавшись, что не сделал больно.       Он снова надавил на то же место, и Се Лянь откинулся на подушку, расслабив руки. Предплечьем он закрыл глаза, а сам часто-часто дышал, кажется, даже неосознанно, насаживаясь на пальцы сильнее.       Когда он начал растягивать его тремя пальцами, Се Лянь всё равно снова сжался. Хуа Чэн тогда склонился, заглатывая его почти целиком.       Се Лянь часто-часто и тяжело дышал, метался по подушкам, теряясь в ощущениях. Он никогда не чувствовал такого наслаждения — когда в одном месте давят на простату, в другом заглатывают, гладят языком…       — А…Чэн… Я…       Он не смог и слова выдавить, когда изогнулся в пояснице и с несдержанным стоном кончил Хуа Чэну прямо в глотку. Тот и бровью не повёл, как только Се Лянь перестал трястись, отстранился и нежными поцелуями принялся покрывать его шею.       — Ты как? — спросил он, когда тот более или менее пришёл в себя.       — Я не… не чувствую… себя… человеком… — говорил он через вздох. Хуа Чэн довольно растянул губы в улыбке, чуть прикусил кожу над сонной артерией и тут же втянул её губами, оставляя засос.       — Устал? — спросил он, потираясь носом о щёку.       — Нет… Не останавливайся, — он поскрёб ногтями ему по лопаткам, и Хуа Чэн вздрогнул. Он сам был как натянутая струна — мало того, что столько времени возбуждён, так ещё и это самое возбуждение в штанах давит.       — Ты уверен? — спросил он, внимательно вглядываясь в лицо. У Се Ляня глаза блестели, но он будто не мог сфокусироваться на том, чтобы ответить ему чётко, а потому Хуа Чэн не был уверен.       — А ты уже всё? — попытался усмехнуться он. Но Хуа Чэн чувствовал его неловкость, возбуждение и что-то ещё…       Он не ответил, только усмехнулся и ленно поднялся на локтях, когда Хуа Чэн отстранился, стягивая с себя брюки. И как только он спустил штаны…       — Это в меня влезет?! — спросил Се Лянь с неподдельным удивлением, так что даже Хуа Чэн испугался и замер, не зная, что делать.       — Мы можем остановиться, — сказал он спокойно. Се Лянь же, услышав это, резко недовольно наморщил нос.       — Нет.       — Нет — это…       — Нет — это не останавливаемся. Я готов.       Хуа Чэн отстранился вновь и нащупал за спиной упаковку презервативов. Разорвал одну и даже не заметил, как Се Лянь тоже поднялся вслед за ним и потянулся к нему.       Презерватив он ловко выхватил у него из рук и, не говоря ни слова, толкнул в грудь, заставляя сесть, пока сам подполз к нему и раскатал презерватив по всей длине, медленно водя по нему рукой, будто на пробу.       — Пожалуйста, — почти прорычал Хуа Чэн сквозь плотно сомкнутые зубы. Се Лянь поднял на него взгляд и понял без слов — открыл тюбик и размазал смазку по члену.       Похоже, теперь он хотел вести — сел ему на бёдра, а сам направил головку ко входу. Хуа Чэн схватил его за задницу, помогая медленно насадиться на себя.       Се Лянь запрокинул голову и закусил губу до боли, вызывающей звёзды перед глазами. Он держался, чтобы не застонать, пока садился до середины — приподнимался — а потом насаживался до упора.       Он медленно начал двигаться, опираясь руками на плечи Хуа Чэна. Тот, пытаясь сдержать напор и не начать двигаться самостоятельно, чтобы не навредить, выпускал всю спесь на шее Се Ляня, слизывая капли пота и оставляя темнеющие засосы и даже следы укусов на плечах.       Когда Се Лянь сам начал насаживаться сильнее, быстрее, когда уже не мог сдерживать тихие стоны, он вдруг остановился. А затем наклонился к уху и прошептал, будто кто-то мог их услышать:       — У меня ноги дрожат… Пожалуйста, А-Чэн…       Тот перевернул его на спину и закинул ноги себе на плечи. Волосы Се Ляня разметались по подушке, но некоторые пряди прилипли к лицу. Грудь часто-часто вздымалась, а когда Хуа Чэн, не сдержавшись, сразу вошёл до упора, Се Лянь выгнулся ему навстречу и громко простонал, потом сам же стесняясь своей громкости.       Но Хуа Чэн не позволил ему смущаться, потому что тут же вошёл снова, выбивая очередной стон, и так раз за разом…       Се Лянь под ним метался, словно во всех его частях тела одновременно пускали ток, но очень приятный, вылизывающий его нервную систему… Он впивался ногтями в его лопатки и плечи, не замечая, как царапает его почти до крови.       Се Лянь терялся в ощущениях. Он уже не понимал, где находится, когда и почему. Для него существовал лишь Хуа Чэн, лишь волны экстаза, разливающиеся по телу каждый раз, когда он проезжался по простате или целовал шею.       Он впервые чувствовал себя так… Невероятно. Он хотел секса, он знал, что это приятно, но то, что происходило сейчас, сложно было назвать сексом.       Это было похоже на вознесение на небеса.       А сразу за ним падение в пучины Ада.       Но Се Лянь не жалел. Если в Аду будет так же порочно хорошо, он готов погрузиться во грех напару с Хуа Чэном и отдать всего себя Сатане, или кто там в Аду…       Сейчас вообще было не до таких мелочей.       Хуа Чэн дарил неземное наслаждение… У Се Ляня было чувство, будто он впервые понял, что такое секс с по-настоящему любимым человеком.                    Ну или Хуа Чэн просто умел трахаться.       И на это ему было решительно насрать сейчас — главное его руки, плечи, спина, язык и губы…       — Перевернись.       С небес на землю вернул горячий голос, прошептавший не просьбу — приказ на ухо. Се Ляня только сильнее (хотя, казалось, куда ещё) завёл этот тон… Решительный, настойчивый.       Такой называют «преподавательским».       Се Лянь учил его истории, а теперь, взамен, тот учил его, какого это — чувствовать себя любимым.       Любить.       Целоваться.       И заниматься сексом.       Не до конца понимая, что делает, он перевернулся на живот. Хуа Чэн потянул его за бёдра, приподнял и поставил в коленно-локтевую. Се Лянь выгнулся и уткнулся лицом в подушку, чувствуя, что его ноги вот-вот разъедутся.       Но когда Хуа Чэн вошёл под новым углом, его тело прошибло молнией. Он громко простонал, но звук этот был приглушён подушкой. Хуа Чэн сжал его член и начал быстро-быстро водить по нему рукой, трахая в таком же темпе.       Се Ляню казалось, что он сходит с ума.       Теперь он понимал нимфоманов.       — Ещё… — тихо сказал он, повернув голову к Хуа Чэну. — Пожалуйста… А-Чэн, пожалуйста…       — Да, милый? — невозмутимо наклонился к нему Хуа Чэн и утянул в смазанный поцелуй. Он явно держался лучше, хотя по нему было видно, что сам он почти на грани, и всё равно играется с Се Лянем.       — А-Чэн… Пожалуйста, сильнее…       «Сильнее…»       «Сильнее, глубже…»       «Прошу…»       Се лянь уже не понимал, где его мысли, а где просьбы. Он был одновременно здесь и где-то за гранью сознания.       И когда на него накатила волна наслаждения, он сжался, сжимая в себе и Хуа Чэна.       Тот ещё несколько раз толкнулся в него и вцепился зубами в плечо, прокусывая кожу. А Се Лянь чувствовал, как тот постепенно обмякает вместе с ним, а затем выходит.

***

      — В душ пойдёшь?       Се Лянь смотрел в потолок и пытался привести дыхание в норму. Они оба были потными, измазанными в смазке и сперме. Но сил у обоих почти ни на что не осталось.       — М-м… — информативно промычал Се Лянь, сморщившись. Хуа Чэну и самому хватило энергии только на то, чтобы обтереть их салфетками.       Когда он лёг рядом и накрыл Се Ляня одеялом, притягивая к себе, то улыбнулся, глядя в лицо мужчины, явно испытавшего невероятное наслаждение.       — Как ты? — спросил он, поглаживая его по спине.       — Хорошо…       — Потянет на звание лучшего секса в жизни? — не удержался Хуа Чэн от глупой шутки.       Он не ждал ответа. Но Се Лянь ответил почти сразу.       — Не-а…       Хуа Чэн даже потерялся. Что ж, зато честно…       Се Лянь поднял на него взгляд и счастливо улыбнулся.       — Знаешь, я ведь вообще будто до этого… И не трахался.       Хуа Чэн поражённо рассмеялся, но Се Лянь быстро уснул.