teach me

      — Ну что, А-Лянь, появился хоть кто?       Се Лянь последние несколько лет праздновал Новый год с семьёй Ши. Ши Цинсюань стала ему почти сестрой, её отец тоже очень привык к Се Ляню, даже Ши Уду, который вообще ревностно относился ко всем, кто общается с его сестрой, довольно быстро принял Се Ляня «в семью».       — Пап, не смущай его! — воскликнула Ши Цинсюань, схватив Се Ляня за щёки. — Смотри, весь красный!       — Конечно красный, ты ему ноздри сжала, дура, — упрекнул её Ши Уду, вышедший с балкона.       — Цинсюань, ну что ты, в самом деле, как маленькая, — более мягко упрекнул её отец, подливая Се Ляню рисовой водки. — Давай, угощайся, не стесняйся!       — Спасибо, я лучше пока не буду, — ответил Се Лянь.       — Чего это?       — Пап, почему ты вообще интересуешься, не нашёл ли себе кого-то Лянь-сюн! А у родной дочери поинтересоваться не хочешь? — Ши Цинсюань состроила недовольную гримасу, отбирая у брата очищенный мандарин прямо из рук. Тот, смирившись с нравом сестры уже давно, без слов достал из блюдца другой и принялся чистить его.       На самом деле, она просто отвлекала отца от темы выпивки, зная, что Се Лянь решил завязать с крепким алкоголем.       — Да меня эти твои интрижки уже достали, — добродушно отмахнулся от неё отец. — Ничего серьёзного!       — На то нам молодость дана!       — Молодость! Ну-ну, в ваши годы ваша мать уже вас двоих родила, а вы! Один на работе женился, другая — по парням да девкам бегает!       — Ой, всё, пап, лучше водочки выпей, — Ши Цинсюань, спасая праздник от очередной нравоучительной беседы от уже подвыпившего отца подлила ему в стакан рисовой водки и впихнула в руки.       Се Лянь молчал и просто наблюдал за этим, а улыбка не сходила с его лица.       Семья Ши была забавной, колоритной. Отец любил своих детей, пускай порой и ворчал на них по пустякам. Се Ляню было неведомо это чувство. Чувство, что в семье тебя любят.       Любовь матери была давно позабыта, стёрлась за всеми перипетиями, что произошли в его жизни после. Стёрлась за отношениями с Цзюнь У, которые уничтожали его день за днём, по капле выпивая его кровь так, чтобы было незаметно, но всё же он тощал с каждым днём много лет… Стёрлась за предательством отца, за его многолетним отвратительным отношением, стёрлось за двумя попытками самоубийства…       Но теперь он здесь, и он действительно рад, что жив.       Он рад, что обрезал волосы, что наделал проколов и даже сделал две тату — да, пускай его подростковый бунт наступил позже, чем у многих других, пускай он выглядит как тинейджер в свои двадцать пять.       Он рад, что познакомился с Ши Цинсюань и её семьёй, и, похоже, год завершился достойно.       — Так что, нашёл кого-то всё-таки, а? — теперь уже подвыпившая Ши Цинсюань наседала на него со своими пьяными расспросами.       — Да, парня у тебя увести собираюсь.       — Кого? Хэ-сюна? — удивлённо уставилась на него она. Се Лянь растянул губы в ядовитой ухмылке.       — А он разве твой парень?       Ши Цинсюань сощурилась, отстраняясь от него.       — Подловил, подловил… Я же говорила, я не такая принципиальная, как ты!       Телефон завибрировал в кармане, оповещая о новом сообщении. Се Лянь разблокировал экран и увидел в шторке уведомлений сообщение от Хуа Чэна. «С Новым Годом, Се Лянь»       Сердце в груди застучало так быстро, что, кажется, готово было выпрыгнуть в любой момент.       Хуа Чэн ни разу не позволил себе обратиться к нему в непочтительной форме, даже когда они были в неформальной обстановке, всегда звал его профессором, соблюдая границы. Се Лянь поверил в то, что всё, что он там себе напридумывал, неправда.       Наверное, он сейчас глупо улыбался, потому что Ши Цинсюань подпёрла голову рукой и насмешливо спросила:       — Что, невесты пишут?       — Не завидуй, — отбрил он, набирая ответ.

«С Новым Годом, Хуа Чэн!»

      Он просил написать ему по поводу свидания после Нового Года. Интересно, он спросит об этом сейчас?       Хуа Чэн был в сети какое-то время, поставил реакцию на сообщение, но затем вышел. Се Лянь подождал ещё какое-то время, нервно кусая губы. Может, он занят, в кругу семьи… Конечно, он занят! Се Лянь только лишний раз навыдумывал себе, что он будет спрашивать именно сейчас. Ага, так и сидел он под часами, дожидаясь, когда его наконец-то можно будет пригласить на свидание.       Тревожно покусав губы минут десять, он всё же быстро набрал на телефоне:

«Если что, после второго я абсолютно свободен»

      И отправил, пока не передумал, запаниковав.       Минут пятнадцать ответа нет. Се Лянь боится зайти в переписку и увидеть «прочитано» вкупе с «не в сети», потому не трогает телефон, но потом он снова бренчит уведомлением. «Третьего числа в одном театре будет постановка по мотивам мифа о Медузе Горгоне, мы можем сходить, если ты не видел её. И если не против»       Се Лянь снова глупо улыбается, глядя в телефон. Прямо сейчас он чувствует себя мальчишкой, который впервые влюбился в одноклассницу, а не взрослым мужчиной, у которого за спиной был многолетний опыт отношений.

***

      Сложности начались уже тогда, когда Се Ляню нужно было выбрать, в чём пойти.       С одной стороны, это было свидание, а не очередная лекция в вузе, так что хотелось одеться неформально, с другой — они собирались в театр, а это значит, что он снова оденется как на очередную пару в вузе.       Вообще, это ощущалось странно. Они полгода общались как студент и преподаватель, а теперь им нужно выйти куда-то просто как… Друзья? Возлюбленные? Кем они вообще были друг другу?       Открыто Се Лянь спрашивать не хотел — боялся. И догадаться о таком было практически невозможно. Проще ситуацию делал лишь тот факт, что они уже встречались в неформальной обстановке прежде.       Хуа Чэн терзался выбором одежды не меньше. Если у Се Ляня гардероб был ограничен, и в какой-то момент он хотел даже просить помощи Ши Цинсюань, чтобы прошвырнуться по магазинам и найти себе что-то новенькое, в чём не стыдно показаться в театре, одежды у Хуа Чэна было предостаточно. Вот только ни одна вещь ему будто не шла.       Перед самым выходом он хотел надеть прозрачные линзы, но в последний момент передумал и достал цветные, чёрные, какие он носил обычно. Пускай Се Лянь никогда не косился на его глаза, когда бывал дома у Хуа Чэна, перед ним хотелось предстать во всей своей красе, насколько это вообще возможно.       Он долго думал, что делать с волосами. Стоит ли их уложить гелем, или оставить, как есть? Стоит ли ему надеть вырвиглазного оттенка красного рубашку, или более уместна будет чёрная водолазка?       В конце концов, он не стал трогать волосы, надел чёрные линзы и бордовый костюм-тройку.       Был готов Хуа Чэн за полчаса до выхода, пятнадцать минут просидел в гостиной, гипнотизируя взглядом часы, словно от этого время могло бы идти быстрее, и нервно барабаня пальцами по его боковине.       В итоге за десять минут до выхода ему на колени запрыгнула Клио, которая линяла последний месяц так сильно, что шерсть буквально летала в воздухе. Хуа Чэн раздражённо снял её с колен и оставшиеся десять минут потратил на то, чтобы оттереть с жилета и штанин белую шерсть кошки.       А перед самым выходом ему казалось, что в белой шерсти вываляно всё его чёрное пальто.       Как бы то ни было, на место он, к его удаче, прибыл вовремя.       Се Лянь, по скромному мнению Хуа Чэна, выглядел как и всегда — изумительно. Его бежевая водолазка с высоким горлом закрывала тату, а костюм более тёмного оттенка Хуа Чэн на нём прежде не видел. Волосы Се Ляня были заплетены в пучок, а щёки слегка раскраснелись — видимо, из-за холода.       — Отлично выглядишь, — легко и абсолютно честно сказал Се Лянь, оценивая взглядом его образ. Неожиданно он потянулся к его груди, что-то с неё убрал и отбросил в сторону.       — Шерсть? — неловко спросил Хуа Чэн.       — Ага. Как поживает Клио?       — Она уже чувствует себя полноправной жительницей в квартире, — усмехнулся Хуа Чэн.       — И что, она теперь будет жить с тобой?              — Видимо, да.       Всю постановку они сидели молча, и только после перебросились парой слов, выходя из зала.       — Может, в ресторан? Здесь есть неплохой рядом, я плачу, — предлагает Хуа Чэн. Се Лянь неловко пожимает плечами.       — Можно, но я сам могу заплатить.       — Хорошо, — легко соглашается Хуа Чэн, посчитав, что пока явно не может давить на него в этом смысле.       В ресторане всё выглядит богато настолько, что Се Лянь невольно вспоминает времена своей юности, когда он приходил в подобные заведения с отцом. Цены здесь наверняка были заоблачными, и сейчас Се Лянь не мог позволить себе практически ничего из меню. Да и особо не разбирался в высокой кухне изысканных ресторанов, так как и раньше особо этим не интересовался.       Когда им принесли меню, и Се Лянь взглянул в него, глаза его поползли на лоб. Здесь не то, что цены были высокими — даже его знакомых блюд не было. Хуа Чэн, видимо, заметив его растерянное лицо, спросил:       — Знаешь что-нибудь из представленных блюд?       Се Лянь помотал головой.       — Если у тебя нет ни на что аллергии, могу помочь с выбором.       Се Лянь подумал, что иногда можно потратиться. Теперь же ничего не поделаешь? Так что он покорно позволил Хуа Чэну выбрать блюда, не глядя на цены.       — Тебе понравилась постановка? — спросил Хуа Чэн неожиданно. Се Лянь кивнул.       — Да, актриса, играющая медузу, очень талантливо исполнила роль.       — А настоящий миф о ней точно такой же, или сюжетом отличается?       — Хуа Чэн, — сощурившись, упрекнул его одной интонацией Се Лянь. — А чем ты слушал мой рассказ о Медузе Горгоне?       — Возможно, я был не очень внимателен в тот день, — Хуа Чэн почувствовал, будто его отчитывает преподаватель, но так как это был Се Лянь, он не чувствовал стыда, а только непонятное чувство, будто он хотел снова услышать такой тон. Се Ляню же показалось это неправильным, так что он отмахнулся.       — Неважно, всё в порядке. Да, постановка была сделала прямо по мифу. По одной из его интерпретаций.       Когда официант принёс счёт, Хуа Чэн даже не дал Се Ляню взглянуть на него — тут же оплатил, несмотря на чужие возражения.       Тот уже думал, что на этом их свидание закончится, но Хуа Чэн удивил его своим резким предложением.       — Мы можем съездить кое-куда, если хочешь, — предложил тот. Се Лянь, согласный на всё, что угодно, после ресторана и постановки, легко кивнул.       Они приехали к небольшому парку и остановились у самого края. Там было темно, но Се Лянь не чувствовал страха, когда выходил за Хуа Чэном из машины.

***

      Они подошли к небольшому мостику, а по дорожке, которая вела к ним, светили фонари       — Здесь зимой особенно красиво. Когда снег идёт, вообще красота, — улыбался Хуа Чэн, выдыхая клубы пара.       Се Лянь обернулся по сторонам и посмотрел на небольшой замёрзший пруд, над которым простирался мостик с витиеватыми узорами на ограде. Снежинки, падая, сверкали в свете фонаря, переливаясь всеми цветами радуги.       — Очень красиво, — согласился Се Лянь.       — Знаешь, летом здесь тоже очень красиво. И весной, осенью тоже неплохо, — задумчиво перечислял Хуа Чэн. — Если хочешь, весной мы тоже можем сходить…       Се Лянь опирается бедрами об ограду, складывает руки за спиной и смотрит на Хуа Чэна из-под завеси ресниц. Он стоит перед ним, такой красивый, харизматичный, богатый, с шикарным голосом, пробирающим до костей, ещё и джентльмен. Се лянь готов был поклясться, что за ним не только девушки, но и парни бегают, а он почему-то возится сейчас с ним, таким обычным и не самым привлекательным.       — Хуа Чэн, — резко зовёт его Се Лянь. Тот вмиг замолкает и с улыбкой смотрит на него. Да у него и самого на лице улыбка — на самом деле, лишь прикрытие, потому что он очень волнуется и боится попасть впросак. — Зачем я тебе?       Мужчина перед ним молчит, уставившись на него и явно не совсем понимая сути вопроса. Се Лянь поджимает губы, уже думая бросить беспечное «забудь».       — В каком смысле?       — Я больше не твой преподаватель, и на оценки никак повлиять не смогу. На зачёт тоже.       Хуа Чэн усмехнулся.       — Так у меня же зачёт. Ты правда думаешь, что я бы так изгалялся, лишь бы получить зачёт себе или кому-то ещё?       Се Лянь сощурил глаза.       — Тогда зачем?       Хуа Чэн посмотрел на него со всей серьёзностью, так что Се Лянь всего на секунду захотел перепрыгнуть ограду и сигануть в пруд. Но тот лишь сделал пару шагов, нарушая социально-приемлемую дистанцию и сокращая расстояние между ними слишком быстро.       — Потому что я влюблён в тебя.       Вот так, без обиняков. Брови Се Ляня ползут вверх — нет, он предполагал, что может услышать такой ответ, но как будто… Как будто он рассчитывал на него в самый последний момент. Как будто это что-то, что лежит на самом видном месте, но ты так торопишься из дома, что попросту не можешь увидеть его.       Се Лянь опустил взгляд. Лёгкий ветер кружил мелкие снежинки и ерошил его волосы. Хуа Чэн молчал, видимо, ожидая, что ответит на это Се Лянь.       — Я думаю, ты ошибаешься.       Только произнеся это, он понял, насколько глупо это звучит. В конце концов, Хуа Чэн взрослый мужчина, а подобное могло прозвучать достаточно оскорбительно с его стороны.       — Ошибаюсь? — легко усмехнувшись, переспросил Хуа Чэн. — Да нет же. Больше скажу, я ни в чём ещё так не был уверен!       — Я не понимаю… — Се Лянь всё же поднял на него взгляд и нахмурился. — Что во мне может нравиться? Я всё-таки старше…       — На три года.       — И про меня ходят разные слухи, про меня и Цзюнь У…       — Мне плевать на слухи. Люди всегда несут полный бред.       — А если это не бред? — Се Лянь замолчал, когда понял, что только что сказал. Дурак! Хуа Чэну ведь он совсем немного нравился, зачем теперь… Всё вот так портить…       С другой стороны, это явно не то, что он может изжить.       — Вы всё ещё вместе с Цзюнь У? — удивлённо спросил Хуа Чэн.       — Нет. Уже больше двух лет.       — Или ты… Всё ещё любишь его?       Се Лянь помотал головой.       — Тогда это ко мне не относится. И к моим чувствам тоже.       Се Лянь посмотрел на него с неверием, но больше даже непониманием. Улыбка сама отчего-то появилась на губах.       — Мне кажется, я плохой человек.       — Что ж, наверное, у меня есть определённая тяга к плохим парням.       Се Лянь рассмеялся. Даже сейчас у Хуа Чэна получилось разбавить атмосферу, вот только сам Се Лянь всё ещё не до конца понимал, над ним шутят или говорят это абсолютно серьёзно.       Хуа Чэн завис ненадолго.       — Я, честно говоря, не готовил речь, — неловко потёр он затылок. — Но мне нравится в тебе всё.       — Всё, — повторил за ним тихо.       — Я говорю о твоём характере и твоих знаниях. Мне очень нравится… Как ты жестикулируешь, когда рассказываешь что-то, и как светятся твои глаза, когда ты говоришь на любимую тему. Мне нравится, что ты… Очень чуткий и… И такой сильный.       Се Лянь не отводил от него взгляда до последнего слова. В голове крутилось множество разных мыслей, и ни одна из них отчего-то не казалась ему правдивой. Вот он думал о том, что, возможно, Хуа Чэн на самом деле в него влюблён, вот уже о том, что это всё какая-то подстава…       — И ещё… — Хуа Чэн отвёл взгляд, а его щёки, кажется, совсем немного покраснели. — Ты невероятно целуешься.       У Се Ляня брови поползли вверх.       — Правда?       — Да. Есть чему поучиться, конечно, — не удержался от шутки он и нервно рассмеялся, отчего лицо Се Ляня стало хитрым и ещё более насмешливым.       — Ах, поучиться, — услышав тон, с которым это было сказано, Хуа Чэн подумал, что это исчадие юмора будет ему чревато. Однако тут же мысли вылетели у него из головы, когда Се Лянь осторожно притянул его за край пальто к себе, останавливая в пяти сантиметрах от собственных губ.       Се Лянь смотрел на них, словно показывая свои намерения, однако в последний момент замер и поднял взгляд выше, встретившись с опешившим Хуа Чэна. Он лукаво улыбнулся, прежде чем на выдохе, сопровождающемся клубами пара, сказать:       — Но ты же научишь меня, как правильно?       Хуа Чэну показалось, что земля ушла из-под ног. Когда на него так смотрели, ему хотелось, чтобы это не прекращалось никогда.       — Только если назовёшь меня учителем, — подыграл ему Хуа Чэн.       Брови Се Ляня снова взмыли вверх, но он поджал губы, чтобы сдержаться от смеха.       — Вот такие, значит, у нас игры? — всё же насмешливо сказал он, несколько разбавляя обстановку и снимая то невероятное сексуальное напряжение между ними. Хуа Чэн был даже благодарен ему за это, потому что не был уверен, что такими темпами они не потрахаются прямо в машине. А с этим человеком ему хочется лишь горячо, но постепенно — чтобы у него и мысли не возникло о том, что им хотят воспользоваться.       Однако рука Се Ляня ползёт выше, и Хуа Чэн чувствует на спине другую.       — Хуа-лаоши, вы же не оставите этого ученика без знания всех своих секретных техник? — сведя бровки домиком, спросил Се Лянь. Его ладони лежали уже на шее Хуа Чэна, и тот чувствовал его холодные руки.       — Ни за что, — отвечает он на выдохе и сам не ожидает, насколько резко Се Лянь за эту самую шею дёргает его на себя, впиваясь в губы.       Хуа Чэн, не ожидая этого, отвечает на поцелуй и кладёт руки ему на талию, прижимая мужчину к себе. Се Лянь выдыхает через нос и прижимается к нему в ответ всем телом.       Пускай было холодно, они чувствовали невероятный жар, исходящий от тел друг друга. Хуа Чэн и не думал, насколько сильно он скучал по этим губам с кольцом в нижней, насколько сильно соскучился по языку с шариком пирсинга в нём, который теперь оглаживал его нёбо в совершенно бесстыдном поцелуе.       Се Лянь тоже скучал. По этим рукам, по губам, по Хуа Чэну. По возможности вот так прижаться к нему, едва сдерживаясь от того, чтобы упасть на землю.       Когда дышать стало трудно, Се Лянь отстранился и прижал руки к его щекам, улыбаясь.       — Почему ты сегодня в линзах? — прошептал он, возможно, несколько глупо, но всё же ему было слишком неловко, и он хотел разбавить тишину хоть как-то.       — В линзах?       — У тебя красивые глаза. Их настоящий цвет, — Се Лянь провёл пальцем по его скуле, заворожённо глядя в лицо.       — Ты замёрз? — неожиданно удивлённо спрашивает Хуа Чэн, накрывая его ладони своими. Се Лянь мотает головой.       — Нет, не замёрз.       — У тебя руки холодные, как лёд. Пошли в машину, там теплее, — Хуа Чэн потянул его за руку к автомобилю, что они оставили неподалёку от моста, так что идти пришлось недолго.       Се Лянь послушно пошёл за ним, однако на полпути остановился. Хуа Чэн не заметил этого, так как шёл впереди.       — А-Чэн, — позвал его Се Лянь тихо, но мужчина услышал. Он повернулся и медленно подошёл к Се Ляню, пристально смотрящему на него.       — Да?       — А тот человек… Тот человек, ради которого ты учил историю… Это…       — Это всегда был ты.       Се Лянь широко распахнул глаза, словно не ожидал этого услышать, хотя ответ, вроде как, был вполне очевиден.       — Я… Думал, ты скажешь, что это был просто повод видеться со мной чаще, — неловко усмехнулся он.       — Ну… И это тоже… Но мне правда было интересно слушать тебя. И история Древней Греции тоже была очень интересна.       — Да ну, — лукаво усмехнулся Се Лянь. — Ты просто прознал, что я люблю историю Древней Греции!       — Вовсе нет, — Хуа Чэн, которого застали врасплох, совершенно не чувствовал себя виноватым. Он только взял Се Ляня за руку и потащил его в машину, где было теплее.       Се Лянь нервничал, будто они молодожёны и шли прямо сейчас в спальню в первую брачную ночь, а не погреться в машину.       В общем-то, в ней и правда было теплее. Хотя, вполне возможно, большая часть тепла исходила от чужих рук, которые сжимали чужие в своих. Хуа Чэн поглаживал костяшки на запястьях Се Ляня, пытаясь разогреть его руки.       — Честно говоря, мне не верится, что это всё правда, — сказал Хуа Чэн, счастливо улыбаясь. — Это словно сон…       — Что именно? — будто издевался над ним Се Лянь.       — То, что мы здесь рядом… Знаешь, ты ведь понравился мне с самого начала, но я даже поверить не мог, что это взаимно.       — Мне казалось, это очевидно, — Се Лянь откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Хуа Чэн не удержался от того, чтобы наклониться и поцеловать его в уголок губ.       — Наверное, не лучшей идеей было тащить тебя сюда, ты действительно весь замёрз. Может, заедем ко мне, выпьем чай, согреемся получше?       Се Лянь сдержался, чтобы не прокомментировать фразу «согреться получше». Квартира Хуа Чэна находилась недалеко отсюда, в отличие от его съёмной. Было целесообразно заехать к нему, чтобы согреться, тем более, Се Лянь чувствовал, что и тот слегка замёрз. Потому мужчина улыбнулся и кивнул, не открывая глаз.       На самом деле, он подозревал, к чему это всё ведёт.       Когда Цзюнь У позвал Се Ляня к себе впервые, они переспали. К своему возрасту мужчина также имел достаточный жизненный опыт, чтобы понимать, что именно обычно означают вечерние приглашения «выпить чаю».       — Поехали.

***

      Ехали они почти в тишине, но уже на входе их ждала Клио, громко мяукающая, словно её не кормили годами.       — Клио! — воскликнул Се Лянь и тут же поднял её на руки. — Как выросла! — в сравнении с их последней встречей она действительно заметно выросла — неудивительно, в её возрасте котята растут очень быстро.       — Ты весь будешь в шерсти, — с лёгкой усмешкой говорит Хуа Чэн, закрывая за ними дверь и разуваясь.       — Оно того стоит.       Пока Се Лянь, задержанный кошкой, снимает одежду в коридоре, Хуа Чэн с кухни интересуется, что будет Се Лянь.       — Тебе чай или кофе?       — Чай, любой, — он прошёл на кухню, чувствуя, что в квартире стало гораздо теплее. Хотя, возможно, дело вовсе не в том, что на кухне отопление работает лучше, а потому что Хуа Чэн в своём костюме смотрится одновременно невероятно сексуально и смешно на этой кухне.       — А-Чэн, а ты не хочешь рассказать, что случилось с Лю Мухеном?       — А что с ним?       — Губа-то до сих пор не зажила, — Се Лянь подпёр голову рукой и показал пальцем на свою губу. Хуа Чэн закусил собственную и отвернулся.       — Поссорились.       — Из-за меня?       — Ну… Разве что совсем немного.       Се Лянь не хотел снова допытываться до него, будто какой-нибудь злой препод.       Хуа Чэн рассказывал что-то о своей учёбе, Се Лянь рассказывал о работе. Всё то время они действительно пили чай, и Хуа Чэн даже не смотрел в сторону спальни.       Молчание на какое-то время затянулось, и тогда Се Лянь признался в том, о чём уже думал достаточно долго.       — Честно говоря, я думал, что ты повёз меня не просто чай пить, — признался Се Лянь. Хуа Чэн широко открыл глаза в удивлении.       — Я не имел в виду ничего… такого.       — Удивительно, — Се Лянь подпёр голову рукой и заглянул в кружку. — Если честно, я подумал, раз ты со мной не из-за оценки, то хочешь просто переспать со мной и бросить.       — Я о таком даже не думал, — Хуа Чэн был невероятно ошарашен. Похоже, он действительно не то что сам не думал о таком, а даже не предполагал, что Се Лянь может додуматься до такого.       — Я уже понял. Ладно, — он взглянул на время, — поздно… Думаю, будет не очень красиво задерживаться мне у тебя дольше. Я вызову такси.       — Се Лянь, — позвал его Хуа Чэн и взял за руки. Он выглядел абсолютно серьёзно, так что Се Лянь даже испугался, не скажет ли он сейчас что-нибудь пугающее.       — Да?       — Я хочу, чтобы ты знал… Ты правда очень мне нравишься, и я не хочу пользоваться тобой или твоим расположением.       Се Лянь смягчился, услышав эти слова.       — Ты тоже мне нравишься, А-Чэн, — сказал он и только теперь понял, что тогда так и не ответил ему на мосту. В тот же миг у него словно груз с плеч — Хуа Чэн поднёс его руки к своим губам и поцеловал. — И всё же, я, пожалуй, поеду… За сегодня многое произошло, и мне нужно немного осмыслить это.       — Да, конечно. Давай, я вызову такси?       — Не стоит, я сам.       Пока машина ехала, Се Лянь одевался. Хуа Чэн помог надеть ему пальто, и у них ещё было время до приезда машины.       Они стояли в коридоре, и кошка тёрлась вокруг ног Се Ляня, словно бы это он был её хозяином. Хуа Чэн не мог так просто отпустить его домой, не увлекая в поцелуй напоследок.       — Мы ещё увидимся на неделе?       — Каникулы длинные, — сказал Се Лянь, хитро улыбнувшись и накручивая на палец чужую прядь волос. — Конечно же, увидимся.       — Увидимся, — повторил Хуа Чэн, словно тоже не верил в то, что всё происходящее — правда.       — У нас же ещё столько, — Се Лянь подался вперёд и прислонился к уху Хуа Чэна, понижая голос, — незавершённых дел.       Дрожь пробежала по телу Хуа Чэна, когда он почувствовал, как Се Лянь легонько укусил его за ушной хрящик. Пока он ещё не успел осознать случившееся, Се Лянь легко отстранился, оставив лёгкий поцелуй в уголке его губ.       — Машина приехала, — сказал он с всё той же хитрой улыбкой и запахнул пальто. — Я напишу, как доеду.       Когда дверь захлопнулась, Хуа Чэн ещё несколько минут стоял, опешив, и только потом коснулся уха, которое всё ещё ощущало чужие зубы на себе.       Всё очень смутно напоминало сон. Счастливый сон.