teach me

      Се Лянь был преподавателем, каких называют ангелами. Добрый, понимающий, иногда позволял уходить с пар пораньше, чтобы студенты успели на тренировку или на подработку. Порой закрывал глаза на то, что домашнее задание скачано с первой же ссылки поисковика, несмотря на то, что на него было две недели, и это был какой-то жалкий реферат на две страницы.       Он щадил некоторых студентов, которым история откровенно никуда не упёрлась, и они не собирались учить её. Сам представлял, насколько бы плавился в экстазе от осознания той мысли, что нужно учить всемирную историю на четвёртом курсе своего совершенно не исторического направления.       Лю Мухен откровенно халтурил. Се Лянь планировал поставить ему зачёт, дав чисто символическое задание перед ним, чтобы не расслаблялся совсем, но и чтобы на пересдачах с ним потом не отсиживаться.       Потому что Се Лянь и сам был не в восторге от ведения пар тем, кому это нахрен не нужно.       Спасали только лишь Хуа Чэн и Сун Цютун. И если последняя была с синдромом отличницы, которой всё и всегда нужно идеально, то первый, вероятно, работал для идеального диплома. Ну или для того любимого человека, который живёт историей, доподлинно Се Ляню это не было известно. Ну, в основном спасал Хуа Чэн, потому что казалось… Казалось, что история ему действительно нравится.       Ради их группы он ввёл автоматы. Прежде он давал хоть какие-то тесты, чисто символические опросы, теперь же он был готов раздать автоматы чуть ли не половине группы, которые работают уже большую часть семестра вполне исправно.       С Хуа Чэном их отношения на территории вуза не поменялись. Они всё так же общаются официально, хотя порой садятся за один стол на обеде, когда других мест нет. Но чаще всего с ними сидит ещё кто-то из группы, так что это не вызывает вопросов. Всё-таки, Се Лянь понимающий и современный преподаватель, и разница в возрасте со студентами четвёртого курса у них небольшая.       Никто не замечает практически никаких особенностей в их поведении. Ну, или почти никто…

***

      — Добрый день, — Се Лянь улыбается, оказываясь на пороге уже хорошо знакомой квартиры. Хуа Чэн пропускает его внутрь.       — Здравствуйте, профессор.       Се Лянь не успевает разуться, как слышит громкое мяуканье, доносящееся откуда-то со стороны гостиной. Хуа Чэн тяжело вздыхает и отходит в ту комнату.       Се Лянь, ведомый любопытством, идёт за ним, разувшись наспех.       В углу комнаты он видит ограду высотой примерно в полметра. Хуа Чэн проходит к ней и наклоняется, доставая кого-то оттуда — Се Лянь в тот момент видит лишь его задницу, которую соблазнительно обтянули брюки. Хуа Чэн поворачивается к нему, и Се Лянь видит у него на руках того самого котёнка, у которого на этот раз открылись глаза.       — Какая красавица, — не смог сдержать улыбки Се Лянь. Хуа Чэн поднёс успокоившуюся девочку ближе, и мужчина положил руку её на макушку, почесав ту за ушком. — Невероятно милая.       Она выглядела не так жалко, как тогда, в коробке, где её нашёл Се Лянь. Шёрстка оказалась пушистой, и она, в целом, походила на облачко, но кончик хвоста был чёрным, а глаза у неё были медовые, и так по-умному смотрели на Се Ляня, что он невольно залюбовался ими.       — Очень милая. Особенно когда манипулирует, чтобы я её на руках таскал, — девочка показательно зевнула, поднимая морду на Хуа Чэна, а Се Лянь рассмеялся.       — Мне кажется, она тебя ни во что не ставит.       — Вам не кажется.       Она тянется мордочкой к Се Ляню, желая обнюхать того, изучить. Новый объект в квартире, как-никак — а она успела уже облазить здесь все углы, хотя видит-то всего ничего.       — Хотите подержать? — предлагает Хуа Чэн, когда видит, что кошка готова прямо сейчас спрыгнуть с его рук на Се Ляня.       — Конечно!       Хуа Чэн передаёт её на руки историку, и девочка резко переворачивается на спину в его руках, вытягивая лапы и демонстрируя розовый живот. Се Лянь смеётся.       — Мне кажется, у неё есть любимчики и те, кого она просто использует.       — Ты решил взять её себе?       Хуа Чэн вздыхает. Он сам ещё не решил, если честно…       Вообще, он взял её к себе только потому, что приют был заполнен, а другим он не доверял. Всё-таки у него на руках был котёнок, за которым нужен уход, а там ещё неизвестно, будут ли его лечить.       И он решил взять её на время. Вылечить, выходить, а потом дать объявление — отдал бы вместе со всем, что нужно котёнку. Но за эту неделю уже так привык к этой пигалице, что не был уверен в том, что может с ней расстаться.       Она была похожа на Се Ляня чем-то. Внешне, конечно: белая шерсть, как светлая одежда, в которой он постоянно ходит, а медовые глаза — словно от него частичку взяли. Конечно, Се Лянь не мурчал, если бы Хуа Чэн гладил его по голове, или не сворачивался клубочком у него на коленях, как это делала эта своенравная дама…       — Пока не знаю. Видимо, она здесь прописалась.       — А как её зовут?       В этот момент Хуа Чэн понял, что даже не думал о её имени.       Немного пораскинув мозгами и наблюдая за тем, как кошка играет с волосами Се Ляня, он мягко улыбнулся.       — Клио.       — Клио? — переспросил он удивлённо. А потом отчего-то несколько грустно улыбнулся. — Значит, в честь музы истории?       — Да, ассоциируется у меня с любимым человеком.       Хуа Чэну показалось, что улыбка Се Ляня дрогнула, всего на миг став опечаленной. Однако он поспешил как можно дальше отогнать от себя эти мысли, потому что абсолютно ничем это обосновано быть не могло.       — Это очень… мило.       Се Лянь даже не подозревал, что тот самый любимый человек прямо сейчас стоит перед Хуа Чэном и гладит его кошку.

***

      Сегодня он был в обтягивающих джинсах. Хуа Чэну было интересно, насколько велика у Се Ляня коллекция штанов по фигуре, и может ли он хоть раз чисто для профилактики прийти к нему домой не в чём-то, настолько сексуально обтягивающем его бёдра, а, например, в мешковатых джинсах или строгих брюках.       Се Лянь как-то обмолвился, что ходит в спортзал. Хуа Чэн тоже занимается, но посвящает этому больше времени. Для него спортзал был попыткой стать «лучшей версией себя» — иметь достаточно силы, чтобы дать отпор нападающим или постоять за любимого человека…       Ну и в последние пару месяцев он надеялся, что Се Ляню нравится накаченное тело. А Се Ляню нравилось и ещё как.       Он сам ходил в зал для того, чтобы снимать напряжение и накопившуюся агрессию. С гневом у него были «небольшие» проблемы какое-то время, и таким образом он выплёскивал весь свой негатив во время силовых упражнений. Юйши Хуан порекомендовала. Подкаченное тело же стало всего лишь побочным, пускай и приятным эффектом.       Иногда, когда Хуа Чэн проходил опросник, делал тест или просто что-то записывал, Се Лянь мыслями пребывал не здесь. Они занимались в его комнате, которая пускай и была просторной, однако всё ещё являлась и его спальней в том числе. Иногда ему напекало голову при виде чужих рук, шеи, тела, ног, и он бросал мимолётный взгляд на кровать, представляя, как эти длинные пальцы прямо на ней его…       В такие моменты он жалел, что не был невинным цветочком, каким его порой считали.       Скорее всего, это его повышенное влечение было вызвано исключительно «запретностью». Хотя раньше к телу Цзюнь У его влекло, всё же они никогда не устраивали ралли на всю ночь, да и в целом их секс был похож на «супружеский долг» пары, которая в браке уже лет двадцать, а не разводятся они только из-за того, что боятся слухов. Один-два раза в неделю, как по расписанию — Се Лянь не терпел и ему не было противно, но он будто… Не осознавал, в чём весь кайф секса?       Ну да, приятно, когда давят на простату или когда касаются члена. Но в чём тогда отличие от обыкновенной мастурбации? И должно ли оно вообще ощущаться иначе?       В общем, к концу отношений с Цзюнь У, Се Лянь гордо заявил себе, что секс переоценён. Так почему же теперь он через занятие глазами раздевал Хуа Чэна и стонал под ним на этой самой кровати…       — Интересно, она скрипит…       Се Лянь настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как озвучил вопрос вслух.       — Кто? — Хуа Чэн переписывал тезисы с экрана и даже не оторвался от своего занятия. А потому не заметил, наверняка, с каким тупым выражением лица Се Лянь это произнёс.       Он молчал, не зная, что ответить. «Да мне просто не хватает детали для полной реалистичности моих эротических фантазий», — так ответить будет честно. Но он же не может?       — А, да там… Цинсюань написала, не важно, просто мысли вслух, — его спасением стал телефон в руке, так что, когда Хуа Чэн посмотрел на него, это не выглядело странно.       Вернее, это выглядело странно, но Хуа Чэн, у которого и мысли задней не было, только и делал, что хлопал ресницами, глядя на преподавателя.       — Вам жарко? У вас лицо красное, — сказал он легко.       — Да, пожалуй…       Хуа Чэн без слов потянулся и открыл окно. Се Лянь, стоящий за его спиной, в очередной раз увидел чужие ягодицы и покраснел только сильнее.       С прохладным воздухом стало полегче. Се Лянь даже выдохнул, поднял с пола кричащую и отчаянно требующую внимания Клио и наслаждался её громким мурчанием. Кошка развалилась у него на руках вальяжно, словно лев на вершине скалы в прайде.       — Профессор, а у меня такой вопрос, — Хуа Чэн задумчиво погрыз ручку. — Скажите, а среди мифов… Встречаются ли некоторые, связанные с другой ориентацией?       Хуа Чэну было интересно, но сам он узнавать об этом не хотел. Честно говоря, таким образом он хотел прощупать почву: может, Се Лянь вообще ни бисексуален и не любит мужчин, а тот аккаунт — его выдумка? Разыгравшееся воображение?       — С гомосексуальной? — легко уточняет он. — Да, есть парочка… Вообще, некоторые историки многим богам приписывают гомо- или бисексуальность.       Хуа Чэн заинтересованно поворачивается к нему.       — А какие, например?       — Зевс, Артемида, Афина… Ну это так, из тех, что я помню.       — А Ипполита?       Се Лянь пододвинул к себе стул и уселся на него, положив кошку на колени.       — Ипполиту считают олицетворением врождённого женского гомосексуализма с сохраняющейся тягой к мужскому. Она же жила среди женщин, мужчин не видела. Некоторые считают, что в таком окружении многие начинают испытывать тягу к своему полу…       — То есть, живи Ипполита среди мужчин, она бы не была лесбиянкой? — вскинул бровь Хуа Чэн.       — Она и так не была. Ипполита была влюблена в Геракла. Некоторые также говорят, что амазонки испытывали влечение к мужчинам, если они были сильнее.       — А если… А Ганимед?       Се Лянь внимательно посмотрел на Хуа Чэна ещё в тот момент, когда он неожиданно спросил про Ипполиту. Из всех персонажей древнегреческой мифологии он выбрал именно царицу амазонок, которая как раз была в нике у Ши Цинсюань, которая дала ему доступ к своей странице. А теперь ещё и Ганимед, который был в нике у него.       Се Лянь улыбнулся и прикрыл глаза.       — Догадался, да?       Хуа Чэн почти невинно заправил прядь за ухо.       — Теперь да.       Се Лянь тяжело вздохнул, продолжая поглаживать кошку.       — Ганимед считается олицетворением вынужденного пассивного гомосексуализма. В мифологии ему была уготована судьба, будучи ещё подростком или даже ребёнком, быть похищенным Зевсом. Таким образом он оказался на Олимпе, где после подносил вино и закуски божествам. Являясь простым смертным, Ганимед не мог противостоять богу, а потому был вынужден обрести влечение к мужчинам в аморальном своём проявлении и поведение, стереотипно свойственная геям… Клио!       Кошка, заигравшись, свалилась с его ног и брякнулась на пол, однако тут же подскочила на лапы и спокойно пошла дальше, будто ничего не произошло.       — Если хочешь, могу подготовить материал, чтобы рассказать обо всех таких героях, у меня даже где-то был, вроде бы…       — Да, почему нет, — отстранённо сказал Хуа Чэн, задумчиво глядя в сторону.       Он думал о Ганимеде и о нике Се Ляня.

***

      Се Ляня будит звонок среди ночи. На экране высвечивается имя Ши Цинсюань, и он смотрит на время в верхнем углу. Час ночи — разве она не в курсе, что обычно в это время он уже спит?       — Лянь-сюн, — протянула девушка, и Се Лянь моментально напрягся. В последний раз он слышал настолько странный голос у подруги, когда она напилась на выпускном после бакалавриата. Тогда кто-то налил ей коньяка вместо вина в сок, а она, особо не разбирающаяся на тот момент в напитках, хлестала как его вино.       Унесло её тогда быстро, а потом она заблевала Се Ляню всю квартиру, потому что была не в состоянии даже на месте стоять. Это, в общем-то, был первый и последний раз, когда она так сильно напивалась.       — Где ты?       — В клубе… — по шуму на фоне Се Лянь и так догадался, но он рассчитывал на адрес или хотя бы название.       Хотя, наверное, слишком многого ждал от девушки в стельку.       — Название клуба, Цинсюань, — на выдохе попросил он, уже откидывая одеяло и вспоминая, есть ли у него хоть что-то из непостиранной одежды.       — О-ой… — протянула она и икнула. — Ньют… «Ньют де вилурс», — проговорила она неуверенно.       — Скинь геолокацию, пожалуйста, — попросил он, надеясь, что, разобравшись со звонком, она сможет отправить и её. После длительного молчания он понял, что идея провальная. — Нет, не так. Давай ты прямо сейчас, не отключаясь, зайдёшь в карты и продиктуешь мне адрес, хорошо?       Через двадцать минут Се Лянь ехал в такси и нервно стучал ногой. Слова девушки о том, что выпила она не так уж и много, только напрягли его, отчего он постоянно смотрел на время и до одури боялся опоздать.       Клуб был примерно в часе езды от него, и Се Лянь очень надеялся на то, что не опоздает. Пьяная в стельку Ши Цинсюань способна была на многое, в том числе и на разные идиотские поступки, однако он бы предпочёл её очередной пьяный танец на барной стойке, чем тот факт, что кто-то может воспользоваться её состоянием.       Се Лянь хотел попросить, чтобы она не отключалась, чтобы была на связи, пока он не приедет, но девушка сказала, что на телефоне оставались жалкие пять процентов, и он вот-вот вырубится. Это пугало ещё сильнее.       На входе его чуть не задержали, однако, когда вышибала рассмотрел его лицо, всё же впустил внутрь. Се Лянь не знал, что это было, но не придал значения: может, просто перепутали с кем-то другим из чёрного списка.       В клубе играла громкая музыка, толпились люди. Се Лянь врезался в парочку, пытаясь пробраться от танцпола поближе к бару и столикам. А потом его схватили за руку.       — Привет, один тут? — Се Лянь быстро оказался слишком близко к незнакомцу. У него в руке был стакан, а на губах ядовитая улыбка.       — Не один, с нами всегда наш Бог, — огрызнулся Се Лянь, легко выхватывая руку и проталкиваясь дальше к бару.       — Какой дерзкий, — бросил он ему вслед, но не оставил, а побежал за ним. — Эй, может, хоть познакомимся? Меня Бао Жонг зовут, тебя как?       Се Лянь усиленно игнорировал его, рассудив, что, пока тот не лезет, всё должно быть нормально. Он вышел к столикам, обошёл их, даже не слушая, что там лепечет этот Бао Жонг.       — Может, хоть номерок? Или имя, м? Малыш…       Се Ляню было не до него. Он осматривал клуб, пытаясь найти хоть кого-то, напоминающего ему Цинсюань…

***

      Хуа Чэн не спал, раскрашивая статуэтку Се Ляня, когда телефон на зарядке завибрировал. Он неохотно оторвался от своего занятия и вскинул бровь, когда увидел «чёрт» на экране. У Хэ Сюаня хотя и был отвратительный и давно сбитый режим, по ночам он привычки звонить просто так не имел.       — Что у тебя? — сразу сказал Хуа Чэн, только приняв звонок.       — Хуа Чэ-эн, это правда ты? — ответил ему насмешливый женский голос. — А я бы не поверила, если бы твоя аватарка не стояла!       — Ты ещё кто? — несколько грубо спросил Хуа Чэн, поднимаясь со стула. Хэ Сюань даже ему телефон не доверял, а тут какая-то девушка. О том, что он снова вступил в отношения, его друг не рассказывал. Тот, конечно, редко делился с ним подобным, пока не выпытаешь, но чтобы так резко…       — Ой! — сказала она неожиданно громко, будто только сейчас вспомнила, что не стоит рядом с ним, и увидеть её собеседник не мог. — Это Ши Цинсюань! Ну ты не знаешь, наверное…       — Ши Цинсюань? Подруга Се Ляня? — Хуа Чэн, очевидно, знал о девушке, которая была лучшей подругой мужчины, в которого он был по уши влюблён. Потому что, в конце концов, должен же он был убедиться в том, что она просто подруга, и у него есть хоть какой-то шанс?       — Ну для кого Се Ляня, а для кого профессора Се, — шутливо сказала она, хихикая. Хуа Чэн выдохнул, массируя брови.       — Что случилось? Что с Хэ Сюанем? Почему у тебя его телефон?       — Он чуть-чуть устал, лежит на коленках, — рассмеялась она. Если бы Хуа Чэн был сейчас в клубе, то обязательно лицезрел бы эту замечательную картину.       — Устал?       — Напился пиздец. Но! Или его так развезло с одного глотка, или туда всё-таки что-то подмешали, — смешок был вообще не уместен в таком случае, но девушка была или на нервах, или плохо соображала из-за выпитого алкоголя.       — Кто подмешал? Где вы?       — «Ньют де вилурс», — повторила она второй раз за ночь.       Хуа Чэн подскочил из-за стола.       — Что вы забыли в этой дырище?! — он уже стягивал домашние штаны, чтобы натянуть джинсы. — К вам кто-то подходил? Ты видела, кто подсыпал?       — Не-а, — слишком беспечно, как могло показаться по голосу, бросила Ши Цинсюань. Хотя что-то подсказывало Хуа Чэну, что она всё же очень сильно переживает. Ну или это были лишь отголоски его собственной тревоги.       — Этому идиоту вообще пить нельзя, он после операции!       — Он случайно коктейли перепутал, — оправдательно протянула Ши Цинсюань. — Я же говорю, с одного глотка… В общем, его бы надо приехать и забрать…       — Блять, сидите на месте. Никуда не уходите, ждите, я буду через двадцать минут!       Хуа Чэну невероятно повезло, что жил он не так далеко от этого небезызвестного клуба. А небезызвестным для него он был из-за того, что пару лет назад попытка познакомиться там с кем-то уже была осуществлена. Закончилось всё тем, что его пытались склеить, подсыпав что-то в напиток.       Поняв, что что-то в его коктейле не так, он, не стесняясь, засунул два пальца в рот и заблевал барную стойку, за которой сидел, а потом вызвал такси, уматывая домой. Сначала ему было стыдно, и он хотел позже вернуться и извиниться перед барменом, оставив чаевые, но, когда узнал, что эти самые бармены получали неплохие деньги от посетителей за то, что подмешивали наркотики в напитки тем, кого хотели склеить, зарёкся появляться в этом клубе.       Он был уверен, что Хэ Сюаню о нём абсолютно точно рассказывал. Так какого чёрта он попёрся туда, ещё и что-то пил?       На входе вышибала чуть не забраковал его из-за внешнего вида, но он всучил ему несколько купюр, и его пропустили внутрь без вопросов. Отдалённо он подумал о том, что, будь хоть немного миловиднее, его пропустили бы вообще без вопросов — своим бездействием в нужные моменты охрана, насколько он знал, отгребала тоже неплохие чаевые. А миловидных мальчиков здесь любят.       Внутри было слишком шумно, слишком много людей. Глазами он сразу начал искать самое отдалённое место, где, скорее всего, и находились эти двое. По крайней мере в звонке шум толпы звучал не настолько громко, чтобы они оказались у бара или на самых близких к танцполу столиках.       Скорее всего, они были на втором этаже. Там есть диванчики и можно посидеть, глядя снизу на танцпол, к тому же музыка звучала тише, гораздо тише.       И правда — в одном из самых отдалённых уголков он увидел столик, над которым возвышалось почти спящее туловище Ши Цинсюань. Рядом с ней стоял какой-то парень и о чём-то говорил, оперевшись бедром о диван. Он не видел его лица, но прикинул примерную комплекцию на случай, если вдруг придётся влезать в драку.       — Дорогая, ты опять перебрала? — крикнул он издалека, подходя к их столику с натянутой нервной улыбкой.       Ши Цинсюань подняла веки, пьяно глядя то ли на него, то ли сквозь. Незнакомец обернулся на голос и нахмурил брови. Он не был слабее его визуально, но, судя по его взгляду, с чужими девушками дела иметь не планировал.       — Ну что же ты так, — продолжал он, абсолютно игнорируя того парня. Поставил колено на обивку дивана и наклонился к её уху, шепча едва ли слышно посторонним: — Этот давно тут стоит?       — Ага, — она показательно обняла его за шею. Из-за волос Хуа Чэна и относительной темноты можно было подумать, что они целуются. — Я делала вид, что болтаю по телефону с братом, другие ушли. Лань-сюн должен приехать…       — Он тоже здесь? — громче и резче спросил Хуа Чэн. Только этого не хватало, а если его уже успели «подцепить»? Этот мужчина выглядел молодо и крышесносно, к тому же, привлекательность его была объективна, а он прекрасно знал о том, что здесь порой бывают и более агрессивные способы соблазнения, чем простое (на их фоне, конечно) подмешивание в напитки наркотиков. Дешёвых и не слишком сильных, иначе так на всех не напасёшься.       Если Се Лянь уже был здесь…       — Не знаю, телефон сел.       Он выругался про себя и отстранился, бросая недобрый взгляд на незнакомца.       — А ну прочь, — рявкнул он, и тот, ещё пару секунд смерив его взглядом, развернулся и ушёл с коктейлем в руке, судя по содержимому, для Ши Цинсюань. Хуа Чэн повернулся к ней и увидел, что на её коленях, вытянувшись на другой стороне дивана-уголка, лежал Хэ Сюань, обвив руками её талию и уткнувшись в бёдра лицом.       В любой другой ситуации он бы счёл подобное со стороны друга достаточно откровенным — тот был настолько закрытым, что даже обнимался с девушками на людях редко. Видимо, ему было ну очень плохо.       — Ши Цинсюань, попробуй его разбудить, — попросил Хуа Чэн. — Давно ты звонила Се Ляню?       — Да где-то… — она посмотрела на часы на руке. — Час прошёл.       Он понятия не имел, сколько Се Ляню нужно было ехать от дома. Возможно, тот был ещё в пути, а может, уже в пути отсюда в какой-нибудь машине без сознания.       Он тут же набрал номер Се Ляня и вышел к огородке второго этажа, оглядывая толпу. Вряд ли, конечно, он мог заметить Се Ляня отсюда в такой толпе, но попробовать стоило. Шли гудки.       Се Лянь не отвечал.       Хуа Чэн позвонил ещё раз. Ладони вспотели от неприятного предчувствия. Прямо под ним послышался тихий звук, похожий на звон разбитого стекла — он бросил взгляд вниз, прямо под собой, и увидел двух людей, судя по всему, парней. Хотя насчёт одного не мог сказать наверняка — видел лишь его макушку.       Он ткнул пальцем в грудь парня и прошёл дальше, туда, где Хуа Чэн не мог его видеть из-за ракурса. Парень, что до этого, судя по всему, держал бокал с напитком для него, плюнул в лужу со стеклом и пошёл за ним. Не прошло и минуты, как первый человек вышел в зону видимости и остановился рядом с крайним от танцпола столиком.       А потом он повернулся, и у Хуа Чэна вырвался из груди судорожный выдох.       Это был Се Лянь. Живой, но недовольный, явно недовольный из-за слишком уж навязчивого человека.       Хуа Чэн метнул взгляд на парочку за спиной — Цинсюань смотрела вниз, себе на колени, и что-то говорила — Хуа Чэн не видел, что именно. Но решил, что на относительно тихом этаже они будут в безопасности пару минут уж точно.       Он спускается вниз, когда Се Лянь тоже замечает лестницу и идёт в сторону неё. Незнакомец следует за ним, что-то говоря ему вслед, но Се Лянь усердно игнорирует все его реплики. Когда Хуа Чэн оказывается на половине лестницы, Се Лянь его замечает и даже удивлённо распахивает глаза.       Хуа Чэн спускается в самый низ, когда Се Лянь оказывается практически рядом.       — Хуа Чэн! Это срочно, скажи, ты не видел…       Его неожиданно притягивают к себе и прижимают, обнимая. Се Лянь настолько обескуражен, что не дёргается, когда чужой голос почти выкрикивает:       — Милый, я очень скучал. Хорошо, что ты уже здесь.       У Се Ляня сердце заходится в бешеном ритме. Он стоит, не шевелясь, и очень надеется, что сойдёт за каменное изваяние. Из-за того, что всё происходит так быстро и неожиданно, а последний час он и без того провёл на нервах, все мысли улетают из головы в один момент, как только чужие сильные руки заботливо прижимают его к себе. Это ощущается одновременно правильно и жутко… Запретно.       Хуа Чэн же решает использовать тактику, какая здесь прокатывает почти всегда. Из-за того, что большинство подобного контингента здесь ищут одноразовые связи, наличие партнёра у «жертвы» может принести уйму проблем. Особенно наличие такого партнёра, как Хуа Чэн.       Он был достаточно высоким, чтобы выделяться среди общей массы, притом был широк в плечах. Пускай его одежда не была брендовой, но выглядел он вовсе не бедно, а если кто-то ещё и видел машину, на которой он приезжал…       Се Лянь не видел, насколько злой взгляд послал тому парню Хуа Чэн. Пока руки, способные сломать ему хребет, так нежно обнимали, у него даже мыслей не возникало о том, что в воображении этот человек уже красочно и во всех подробностях представил, где и при каких обстоятельствах размозжит этому навязчивому парню голову.       — Эй, кто это? — спросил Бао Жонг нахально. Будто не было очевидно, кто. Вернее, кем Хуа Чэн прикидывается.       Се Лянь чуть отстранился и развернулся к нему. Чужие руки легли поверх его живота, но он уже не прижимал его так же сильно, просто будто доигрывал роль ревнивого бойфренда.       — А что, не видно? — спросил Се Лянь, уловив суть этой игры. Мысли немного пришли в порядок, и он начинал понимать, как именно всё здесь устроено.       — Да ты один сюда пришёл, — будто не ожидая такой подставы и сорвавшегося секса, упирался парень. — Ещё и в таком виде! Не пизди, что к нему на свидание спешил!       — Напомни, когда меня должно было начать ебать твоё мнение? — бросил Се Лянь, нахмурившись. — Скройся.       Он резко развернулся и взял лицо Хуа Чэна в руки. С деланным спокойствием он притянул его к себе, целуя. Сразу глубоко и пошло, запуская язык в чужой рот, и Хуа Чэну многого стоило, чтобы не выдать себя удивлением, когда ощутил шарик, погладивший его язык.       Се Лянь прикрыл глаза, стараясь не думать о том, кто перед ним. Вся его мыслительная деятельность была направлена на сохранение безразличного лица, будто для него целоваться с Хуа Чэном — обыденность. Но мозг соображал плохо, и он вообще не задумался о том, что его эмоции вообще не были видны этому странному парню.       Окончательно контролировать себя стало сложно, когда Хуа Чэн обнял его за талию, прижимая к себе всем телом. Се Ляню огромных усилий стоило, чтобы не издать удивлённый вздох, который наверняка был бы похож на стон. Хуа Чэн отвечал ему на поцелуй с тем же напором, шумно дышал через нос, когда языком оглаживал чужое нёбо, и Се Лянь после такого был даже рад, что Хуа Чэн так крепко прижимал его к себе. Потому что в противном случае он бы попросту свалился на землю из-за подкосившихся ног.       Се Лянь в своей жизни целовался только с тремя людьми. С одноклассницей, когда им было по пятнадцать, и она призналась ему в любви; с Цзюнь У в период их длительных отношений, достаточно часто; пару раз с Ши Цинсюань по пьяни: без романтического подтекста, просто один раз спорили, кто целуется лучше (Се Лянь проиграл ей с разгромным счётом), а второй — девушка обещала научить его интересной технике, о которой Се Лянь прежде не слышал, но был взбудоражен описанием.       И ни разу это не ощущалось так. Никто ни разу не целовал его так распаляюще, будто готов был взять прямо у ближайшей стены, будто настолько желал его, что не мог оторваться от чужих губ. Будто слишком долго сдерживался, а теперь наконец дал волю чувствам.       Он ощутил одну из его ладоней в самом низу поясницы, почти на ягодицах. Се Лянь еле сдержал порыв, чтобы не открыть глаза, потому что понимал, что смутится только сильнее. Он и без того ощущал, что его лицо ужасно горит, надежда была лишь на приглушённое освещение у лестницы, где они находились. Когда они отстранялись друг от друга, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха, Хуа Чэн прикусывал его нижнюю губу сбоку и языком игрался с кольцом в губе.       Се Лянь одной рукой держал его за плечо, другой зарылся в чужие волосы. Они были именно такими, какими он себе их и представлял — на вид такие жёсткие, а на деле очень мягкие и приятные на ощупь. Он абсолютно потерял счёт времени, осознание их местоположения и причину, по которой они вообще начали целоваться…       Тот странный парень ушёл ещё десять минут назад, сразу, как только Хуа Чэн, не отрываясь от чужих губ, опасно посмотрел на него, прижимая Се Ляня к себе ещё ближе и опуская ладонь на поясницу. Тому, судя по всему, проблемы нужны не были, и он разочарованно ушёл, плюнув что-то наверняка едкое напоследок. Хуа Чэн хотел в тот же миг поступить правильно и отстраниться от Се Ляня, но почувствовал, как чужая рука зарывается в волосы, а язык дразняще проходит по нёбу, а потому не удержался, позволяя себе забыться…       Они вылизывали друг другу рты, бесстыдно обжимаясь в каком-то сомнительном месте, не обращая внимания на окружающих. Им было откровенно плевать, что о них подумают, потому что в подобных местах целующиеся парочки были не редкостью.       Ему пришлось всё же отстраниться от желанных, но таких запретных губ, когда он вспомнил о причине их визита в этот клуб.       — Се Лянь, нам нужно вернуться за Ши Цинсюань и Хэ-сюном, — хрипло сказал он, проводя большим пальцем по скуле. Он не видел возбуждённого румянца на его щеках, но ощущал, как часто вздымалась его грудная клетка и насколько осоловело блестели его глаза.       — Ши Цинсюань, — пробормотал он. А потом быстро моргнул несколько раз. — О, чёрт! Цинсюань, она…       — Всё в порядке, они наверху.       Они быстро поднялись на второй этаж. Се Лянь шёл за ним, всё ещё не до конца придя в себя и едва ли успокоив бешено бьющееся сердце. Внешнее спокойствие Хуа Чэна больно укололо Се Ляня. Значит, ему настолько плевать?       Если бы он шёл рядом, то видел бы, как Хуа Чэн поджимает губы, точно так же не до конца принимая реальность. Взял бы за руку — ощутил бы, насколько вспотели его ладони. Просто его опыт в сокрытии порочных желаний в адрес преподавателя был несколько больше, чем у него самого.       Ещё издалека они заметили макушку Ши Цинсюань; подойдя ближе, увидели и Хэ Сюаня, на коленях которого она сидела. Лицом к нему, и в это самое лицо, очень недовольное, тыкая ногтями.       — Что ты делаешь? — спросил Хуа Чэн, подойдя ближе. Его такая картина уже не удивляла, Се Лянь же был несколько в шоке. Ши Цинсюань не сказала, что здесь с кем-то, отчего он переживал в два раза сильнее. А ещё она не сказала, что здесь с Хэ Сюанем! Даже ни разу не упомянула, что имеет на него какие-то планы!       — Не даю ему спать, сам же просил! — абсолютно невинно ответила девушка, растягивая чужие щёки. Хэ Сюань был в настолько плачевном состоянии, что позволял откровенно издеваться над лицом. На его губах был смазанный след от розового блеска для губ — Хуа Чэн догадывался, чьего — как и на бледной шее. И под подбородком.       — Вижу, — усмехнулся он. — Покажи глаза, — попросил он и наклонился к Ши Цинсюань. Та смотрела на него в упор, а Хуа Чэн пытался отметить, насколько сильно у той расширились зрачки.       — У него ещё посмотри, — она повернула лицо Хэ Сюаня в бок, а Хуа Чэн посильнее раскрыл ему веки. У того, в отличие от Ши Цинсюань, зрачки были в норме.       — Этот просто наклюкался, — заключил он.       — Да ладно! С одного бокала унесло?       — Он всегда плохо переносил алкоголь. Тем более после резекции, — он выпрямился и бросил взгляд в сторону Се Ляня. — Профессор, дотащим до машины?       Он моргал глазами, всё ещё не до конца понимая ситуацию.       — Что с ними?       — Мне подмешали наркотики! — рассмеялась девушка, слезая с колен Хэ Сюаня и очень шатко выходя из-за столика, позволяя Хуа Чэну добраться до друга.       — Кто?!       — Да плевать, Хуа-сюн спугнул всех своим грозным видом, — сказала она, навалившись ему на плечо. — Такой грозный! Понятно теперь, почему у тебя на него ст…       Се Лянь придержал её одной рукой за талию, чтоб не свалилась, а другой заткнул рот, чтобы не болтала. Пьяная Цинсюань была той ещё находкой для шпиона.       Он бросил взгляд в сторону Хуа Чэна. Тот, видимо, не услышал её слов, потому что был слишком занят попытками поднять тушу друга с диванчика.       — Как протрезвеешь, нас ждёт серьёзный разговор, — сказал он, понизив голос. Ши Цинсюань невинно на него смотрела и хлопала ресницами с осыпавшейся тушью.       — Профессор Се, я поняла свою ошибку, не оставляйте после занятий, — пробормотала она, наигранно смущаясь, будто первокурсница перед самым горячим преподавателем в её жизни. Се Лянь лишь тяжело вздохнул, осознавая навязчивое желание в который раз удариться о что-нибудь очень твёрдое головой, чтоб аж искры из глаз, а мысли прочь.       — Эй, старик, будешь что-то заказывать ещё? — бармен окликнул мужчину, сидящего за барной стойкой. Тот с очень сложным лицом пялился в неё вот уже минут десять, если не больше.       — Виски плесни, — отмер Шу Цяо. Бармен кивнул и отдал ему заказ, а когда он осушил стакан, с нескрываемым удивлением проследил за удаляющейся группой из четырёх человек.       Если бы стаканчик был пластиковый, тот бы уже давно смялся в его руках.       — Ну ты и сволочь, Хуа Чэн, — усмехнулся Шу Цяо, заказывая второй стакан.