Dreams&desires

      Мечты, они такие, всегда трудно осуществляемые. Может быть, это просто некий закон подлости? Может быть, управляющие нашим миром существа, думают о том, что если человек достигнет своей мечты слишком быстро и легко, то получившаяся история его жизни будет чрезмерно скучной?       Люди говорят о том, что трудности на пути к мечте делают нас сильнее. Чем больше препятствий, тем лучше. Но что поделать, когда преградой являются две вещи — реальность и время? Реальность открывает жестокую правду: возможно мечта не исполнится. Время же является сладким обманщиком, укутывающим человека в свои объятия, нашептывая слова о том, что если подождать, если проявить чертово терпение, то обязательно желаемое будет получено. Но сколько тогда ждать?       Он с детства был невероятным любителем мистики. Нет, точнее, вампиров. Можно даже сказать, что сходил по ним с ума. Огромное количество рисунков, хотя не считал и не считает себя хорошим в рисовании, устилали стол в его комнате. Стены были увешаны различными плакатами, которые умудрялся добыть из всяких журналов, уломав мать или отца купить их. Иногда бежал после школы в один из магазинов, да покупал плакаты там. И сколько же просмотрено им фильмов, сериалов, дорам и аниме… Уже и сам давно не считает. Между прочим по десять-двадцать раз, что уже мог смотреть без звука и субтитров — сам знал каждую реплику, каждый звук.       Даже во времена средней школы, старших классов — его любовь нисколько не угасла. Тогда было много детей, подростков, которые разделяли эту одержимость. И обсуждая один из очередных фильмов, между подростками пошла молва: следователи на самом деле раскрывают не только простые убийства, но имеют дело и с вампирами. С того момента Хан начал внимательно следить, шебуршать литературу, узнать все, что связанно со следователями и вампирами. В реальности ситуация казалась невероятно печальной. Дел связанных со странными убийствами было всего пару, да и по ходу расследования выяснялось, что это все равно дело рук обычного человека или случайного стечения обстоятельств. Однако, Джисон не опускал руки.       «Мечты дают людям силы, чтобы те могли двигаться вперед», — так он думал.       Его мечта толкнула в это направление, и став старше, парень отправился учиться на следователя. На практиках он был очень энергичным. Вечно оказывался под руководством способных и активных людей. Никто из одногрупников не мог застать его в отделении за просиживанием штанов на стуле. Он вечно отсутствовал, как и ответственный за него следователь. В итоге, за время практик, будь они даже короткими, парень обязательно умудрялся раскрыть одно-два дела. О нем составлялись невероятно хорошие отчеты. Многие отделения запоминали его имя и лицо, звали к себе на работу после окончания обучения. Другие ребята ломали голову о том, что будет ждать их дальше в жизни, завистливо смотрели в спину уходящему домой Джисону.       С легкостью закончив обучение, он устроился в одно из самых престижных отделений города. Несмотря на произнесенную на собеседовании ерунду, как о его словах о вампирах подумали непосредственные руководители сотрудника, уже на следующий день началась работа. Через полгода беспрерывной работы, к его мыслям, что мечта дают людям силы, добавились еще слова:       «Терпение есть движение к цели».       А цель его была вполне простая — увидеть вампира. Конечно, что будет делать дальше, пока не задумывался. Но ведь задумайся об этом Джисон, получается, что у него ни коня, ни воза, а сам он мчит вперед паровоза?       Вот и сейчас, спустя шесть лет, нервозно дергая ногой под столом, барабаня пальцами, он старательно думал о терпении. И хоть взгляд его был направлен на уже заполненные бумаги, сам парень находился словно не в кабинете. Чья-то рука упала на его плечо, словно молоток на ногу. Он вздрогнул, поднял глаза на стоявшего рядом мужчину и натянуто улыбнулся, выдыхая:       — Напугали…       — Да ладно тебе. Столько раз звал, а ты все никак не реагируешь. Настолько погрузился в мысли об этом деле? — мужчина склонился к бумагам, пробежался по тексту, иногда произнося слова вслух, а потом повернул голову к Хану, расплываясь в улыбке и насмешливо протянул, — Так ты уже закрыл это дело… Неужели-и, думаешь опять о своих вампирах?       Хан соврет, что на самом деле не хотел бы сейчас проехаться кулаком по этому лицу. Однако, он лишь сдержанно улыбнулся, беря папку с закрытым делом, попутно убирая чужую руку со своего плеча.       — Не ответишь… Понятно. Ну а на другой вопрос соизволишь ответить?       — Зависит от того, что Вы спросите, сонбэним.       — Правда ли, что на повышение идешь и тебе даже маленькую собственную группу хотят выделить?       — Уже узнали. — Небрежно уронил Джисон, потирая пальцами переносицу. — Правда.       — О-о-о, получается, больше не будешь у Кима в подчиненных бегать. Поздравляю, от всего сердца.       «Было бы еще у Вас это самое сердце», — пробурчал в своей голове Джисон.       — Тогда надо отметить! Я расскажу остальным. За мой счет, разумеется.       — Простите, сонбэним. Мне кажется, что не стоит. У других сонбэ много работы.       — Да ладно тебе, Джисон-а. Ничего страшного, если уйдем чутка раньше, зайдем в одно хорошо знакомое мне место, да немного расслабимся.       — Кстати, а Вы закрыли то дело с изнасилованием девушки?       — Да, там и расследовать то было нечего. Чутка ее любовник перебрал, вот и получилось грубо. А она давай бежать, да писать на него заявление, — старший коллега небрежно махнул рукой, пытаясь скрыть собственное раздражение от поднятой темы. Джисон прикусил внутреннюю сторону щеки, стараясь заставить себя оставить эти слова без комментария.       «Кусок дерьма», — вспыхнула в голове мысль, которую он старательно начал затаптывать.       — А что, твоя знакомая? Красивая девчушка. Чего же ты тогда дело не перехватил? А-а, может быть она постеснялась с таким к знакомому идти…       — В архив… — тихо произнес Хан.       — Что? Скажи громче, чего бубнишь то?       — Вы уже отнесли дело в архив?       — Нет еще, надо поставить печать о закрытии дела.       — Передайте мне.       — Зачем же? Оно закрыто уже, ничего страшного там не будет дальше. Ну замолчит девчонка, переживет.       — Пожалуйста, сонбэним. Очень Вас прошу.       — Ладно-ладно. Сейчас отдам.       Миллиард горящих огней, что купают ночные улицы в своем теплом свете, не могли согреть одного человека. Какая жестокая может быть жизнь, и какими жестокими могут быть люди. Она стояла одна, слыша мужской смех даже в обычном порыве осеннего ветра. Машины создавали на дороге какофонию звуков, где-то внизу слышался смех проходившей мимо здания группы людей. Но девушка не могла их рассмотреть, с такой высоты они были похожи лишь на разноцветные точки из-за курток: кто-то в белой, кто-то в желтой, кто-то в зеленой. Она утерла нос ладонью, размазав вытекающие от слез сопли, устало нахмурила брови и сделала еще один шаг вперед. Чем ближе к концу, тем громче бьется сердце, уже начиная заглушать окружающие звуки жизни. Зачем ей их слышать, если ее собственная жизнь скоро подойдет к концу?       Вот, стоя уже на самом краю, что даже носки ее ботинок свисают над столькими метрами пустоты, она приложила руку к своему животу, всхлипывая.       — Прости… — слова застряли в горле, но это противное чувство, что они все же должны быть произнесены, заставило продолжить душераздирающую фразу, — твоя мама не хочет, чтобы ты рождался и не хочет жить сама… Вини тех мужчин, что стали виновниками твоего появления и моей сломанной жизни.       И она шагнула в пустоту, которая тянула все это время к ней свои ледяные руки. Крик застрял в груди. Паника от свободного падения захлестнула ее моментально. Взгляд не мог зацепиться даже за хоть что-то, что могло исправить эту ошибку. Руки отчаянно пытались ухватиться за воздух. Но было уже поздно. Внизу кто-то закричал, вероятно, увидев стремительно падающее тело. А потом тело загорелось адской болью. В ушах стоял крик, который заглушила сигнализация машины. Она упала на чей-то автомобиль. От удара треснуло лобовое стекло, смяло капот. По белоснежной краске потекла черная из-за темноты струя крови, капающая на асфальт. И мужчина, что выбежал из своей квартиры в одних домашних шортах и футболке, даже не сообразив накинуть на ноги тапочки, с ужасом смотрел на развернувшуюся картину. Люди собрались вокруг моментально. Кто-то кричал, что надо вызвать скорую, кто-то в ответ, что уже вызвали. Спокойный вечер для этих людей превратился в настоящий кошмар. Но она уже не дышала. Ветер трепал ее короткие волосы, иногда закрывая, изуродованное ужасом осознания своей неизбежной смерти, лицо.       Медленно подошла к собравшейся толпе женщина, вероятно возвращавшаяся с работы, несущие пакеты с продуктами. Она коснулась руки стоящего с самого края мужчины, спрашивая в чем дело. И он узнал, узнал эту женщину. Схватил ее за плечи, настойчиво пытаясь увести в сторону.       — Вам не стоит смотреть, аджумма. Не надо. Так будет лучше…       — В чем же дело? Расскажите мне, пожалуйста.       — Там… — он замялся. Жизнь не готовила его произносить такие ужасные слова. Он и вовсе не думал о том, что ему когда-нибудь придется сообщить человеку такое.       Но эта женщина спасла его от тяжести этих слов своим осознанием. Нет, особым чувством. Связью матери с ребенком, со своим дитя, которое она безгранично любит. Они не успели даже отойти от собравшейся толпы. Пакеты выпали из ее рук, их содержимое частично вывалилось на асфальт. И ее ноги, мгновенное налившиеся свинцом, шаркая подошвой старых осенних сапог, зашагали навстречу ужасной картине. Трясущиеся руки потянулись с мертвому телу, осторожно приподнимая разбитую голову, прижимая к своей груди. Все существование этой матери сейчас сокрушалось от смерти единственного ребенка. Она завыла, уткнувшись носом в короткие волосы, от которых все еще исходил запах недавно подаренного ею же шампуня.       — Моя девочка…моя милая. За что же так…? Почему? — и завывания ее перешли в рыдания. Она качала свое мертвое дитя в своих нежных объятиях.       Приехавшая скорая старалась осторожно разъединить их, но женщина словно приросла к этому месту, к своему ребенку. Чуть позже подъехала полиция.       Через час печальные новости охватили весь город.       Сидевший еще в отделении Джисон, смотрел на говорящего ведущего новостей пустым взглядом. Он знал, что так будет. Его руки коснулись нежная, безумно теплая ладонь. Хан посмотрел на подошедшую коллегу, которая кинула печальный взгляд на экран телевизора, а потом вернула его к парню.       — Простите, что беспокою в такое время, господин Хан.       — Ничего страшного. В чем дело, госпожа Со?       — Мы с коллегами хотим подать ходатайство…насчет Тэ Сон-сонбэнима. Как Вы знаете, у него много предупреждений из-за того, как он работает. Даже сейчас мы видим последствия его работы… — она замялась, нерешительно протягивая бумаги, где собралось множество имен и подписей.       В голове Хана вспыхнули воспоминания о том, что он подумал даже сегодня об этом человеке. Рука сама взяла ручку, оставляя на листе свое имя и размашистую подпись. Казалось, его подпись как топор палача, что занесли над головой этого противного человека.       «Надеюсь, что его уволят».       На следующей неделе этого человека действительно уволили. Казалось, все отделение смогло вздохнуть полной грудью, чувствуя себя намного лучше. И новая неделя помимо избавления от той неприятной личности, принесло еще одно изменение в работе. Повышение создавало ощущение приятного давления. Вокруг собрались люди, ободряюще похлопывающие его по плечам. Сонбэ с улыбками на лицах кивали, словно говоря о том, что они гордятся работать с таким человеком. Младшие коллеги смотрели на него не скрывая своего восторга. Однако чувство приятного давления быстро сменилось неприятным. Голова пухла от мыслей о наборе людей в свою команду. Первую половину дня все младшие сотрудники проходили мимо него не отрывая взгляда. Уже хотелось залезть под стол, лишь бы спрятаться от них.       Просматривая уже в сотый раз одни и те же бумаги, на которых числились имена и положительные качества сотрудников, он наконец выбрал пару. Стоило ему подняться и направиться к кабинету начальства для утверждения выбранных людей, как младшие зашептались между собой. Становилось не по себе…       Начальник сидел в той же самой позе, в которой встречал Хана несколько дней назад. Становилось даже интересно, как так получается, что он всегда оказывается строго в таком же положении каждый раз. Может берет во внимание каждый миллиметр? Мужчина много старше Хана откинулся на спинку кожаного кресла, соединил руки в замок, и вскинув бровь, затараторил. Такая уж была у него манера речи. Даже короткие предложения выстраивались у него чрезмерно быстро, отчего уловить слова могли лишь некоторые.       — Ну что же ты, выбрал кого-нибудь?       — Да. Есть несколько людей, которых мне хотелось бы видеть в своей команде. Разумеется, с Вашего позволения.       — Я сегодня забыл очки, поэтому не сочти за труд зачитать список самостоятельно.       — Конечно, господин. Итак…       Выбирать людей было довольно трудно, с учетом того, что начальник лишь сказал, что команда их будет заниматься довольно странными делами. В виду этого, с самого начала взгляд Хана пал на эту особу. Работает она всего лишь полгода, но очень хорошо, отчего многие хотят заполучить ее в свою команду. Чон Мирэ является человеком принципов, которые никто не может пошатнуть. Конечно, делить добро и зло по строгой границе она не будет, с учетом того, какая эта грань на самом деле тонкая. Однако ход раскрытия дел хороший, как и их темп. В случае непредвиденных обстоятельств, когда помимо ораторских навыков приходиться применять грубую силу, очень спасает ее физическая подготовка и навыки боя. Хоть стрельба с пистолета страдает, в ближнем бою победить ее довольно трудно. Хорошо ладит со всеми в отделении, поэтому работать с ней еще комфортнее. Обладательница высокого роста, отчего многие коллеги смотрят на нее с завистью и опаской. Все же большинство любит миловидных девушек, которые между прочим сильно ниже их самих, а тут совершенная противоположность. В случае чего может и познакомить лицо с кулаком. Хотя и лицом она очень даже вышла, утонченные черты, лисий разрез черного цвета глаз, пухлые губы от рождения. Обладательницы пышных темных локонов. Раньше ходила с длинными волосами, забирая их в пучок, но буквально пару недель назад отстригла под каре. В одежде предпочитает классические светлые костюмы, которые умудряется сочетать с портупеями.       На самом деле, сам Хан даже ни разу не разговаривал с Мирэ. Однако, слышал тайком ее разговор с одной из коллег. Оказывается, она любительница различных ужасов и главная мечта госпожи Чон — встретить призрака.       «Вот странная…» — подумал тогда Хан, а потом про него тоже самое сказал ныне уволенный Тэ Сон-сонбэ. Странный человек хорошо справиться со странной работой.       В команде Джисон решил выделить ей «должность» своей правой руки.       Вторым выбор пал на Чхве Сонхёна — книжный червь, если говорить в двух словах. Старается получить знания во всех направлениях. Особенно хорош в работе с компьютерами, географическими картами. С этим человеком тяжело заблудиться. Вдобавок он настолько вежливый, что вероятность нарваться на проблемы, точнее не решить проблему, значительно падает. Работает около года под руководством невероятно ворчливой женщины. Точнее, она была такой, пока ей не попался Чхве. Физически слаб, для драк не подходит. Максимум его способностей — долговременная ходьба. Исключительная способность — вечная ходьба по книжным магазинам. Зайдя туда, он не выйдет, пока не найдет книгу, которая придется ему по душе. Вытащить силой не получиться. Почему? Неизвестно. Возможно это особенность книжных червей. Ростом будет ниже Мирэ. Обладает кудрявыми светло-русыми волосами, карими глазами и длинными ресницами. Очень часто привлекает внимание своим милым лицом, потому многие просят его номер.       Хану пару раз удалось с ним поговорить. Тогда он узнал, что помимо просто невероятно сильной любви к книгам, этот молодой человек сходит с ума по всем мистическим существам. Столько просмотрено им различных документальных фильмов, что цифра получается страшная. Казалось, Сонхён сам стал ходячей книгой.       В команде Джисон назвал его «должность» умником.       Насчет третьего человека парень очень сильно сомневался. Даже когда произнес его имя, хотелось выкинуть листок в сторону и сообщить, что тех двоих хватит. Шин Доэ является человеком, которого многие не замечают. Вроде находится со всеми в одном помещении, но никто не обращает на него внимание ровно до тех пор, пока он сам его на себя не обратит. Может быть из-за того, что вечно сидит в темных углах и сливается с ними? Аура у него весьма отталкивающая. Вдобавок, сын печально известного шамана, что стало причиной косых взглядов первое время. Якобы их семья привлекает смерть и всякие странности. Хотя для Хана дело было немного не в этом. Уж слишком тот являлся раздражительной личностью. Лицо вечно недовольное: губы поджаты, брови нахмурены, взгляд будто проклинающий просто за твое существование. А спроси или скажи что, отвечает так, что уже люди начинали жалеть, что завели с ним разговор. Ростом выше всех в отделении. Как и Мирэ хорошо в ближнем бою, но и с оружием управляется без проблем. Любитель однотонной свободной одежды. Безумно красивый: длинные черные волосы, которые он каждый раз собирает в различные прически; кошачий разрез зеленых глаз; родинка под правым глазом, что придает ему некий шарм; точеные скулы и идеально четкая линия нижней челюсти. Руки покрывали татуировки в виде затейливых узоров.       Однажды идя домой, Хан заметил Шина на улице, сидящего на корточках, пока его окружили кошки. Животные терлись о его руки и ноги, мурлыкали, сходили с ума, словно парень был кошачьей мятой. И даже когда пришло время прощаться, эта кошачья орда пошла за ним, привлекая внимание всех прохожих. Чем закончилась эта история он не знает. Но все равно то показалось ему весьма странным. Возможно у этого парня есть еще какие-то интересно-странные стороны.       В команде Джисон дал ему «должность» ворчун-кошатник.       — Хороший выбор. Одобряю.       — А… — только начал говорить Хан, как его перебили.       — Интересно чем будет заниматься ваша команда?       — Да…       — Пока власти молчат, но приказы уже пришли во всех отделения. Возможно, дело в том, что я не верю в это все, поэтому отношусь с существенным сомнением. Я и мои коллеги находимся не в том положении, чтобы выражать мнение насчет приказов, мы лишь их выполняем. Джисон-а, начались странные убийства и правительство думает, что к ним дело имеют вовсе не обычные люди. Поэтому поступил приказ собрать специальные группы по этому особому делу из людей, которые смогут отнестись к этому серьезно. Может быть, когда устраивался к нам работать, ты уже догадывался о таком исходе событий, поэтому рассказал о своем увлечении?       Сердце парня забилось в груди так, словно он пробежал километров двадцать. Это мир сошел с ума или он? Ладошки вспотели, и он старался незаметно вытереть их о собственные штаны.       — В любом случае. Вот дело, которым ты и твоя новая команда должны начать заниматься прямо сейчас. В вашем распоряжении любые средства, лишь бы раскрыть дело и избавиться от тварей, которые нарушают наши законы. Хотя я все еще хочу верить, что это все равно простые люди, а не какая-то паранормальщина. Ну, ступай.       «Мечтал о деле с вампирами, а получил просто странное. Нет, ну с другой стороны, тоже ведь хоть что-то. А там дальше может действительно на вампира выйду…» — ободряющая мысль заставила его выпрямить плечи. Однако позитив быстро сошел, когда взгляд поднялся с папки с информации по делу на стоявших перед ним людей. Их команда только что оказалась сформирована, и тут же они должны были выезжать из-за странного убийства произошедшего недавно. И ведь надо было с чего-то начать, чтобы дальнейшая работа шла в довольно комфортной обстановке… Но Хан не знал.       — М-м… Сонбэним… — Мирэ сделала осторожный шаг вперед.       — В чем дело?       — Возможно есть что-то, что Вы хотели нам сказать? Например, что мы должны хорошо и слаженно работать? Нужно постараться?       — О…о. Да-да. Но я подумал, что вы все уже слышали эти напутствующие слова и думал над другими. В любом случае, давайте просто представимся и пожелаем друг другу удачи?       — Чон Мирэ, рада знакомству и надеюсь на хорошую работу. Позаботьтесь обо мне, пожалуйста!       — Чхве Сонхён. Рад работать с Вами.       — Шин Доэ. Давайте уже работать? — он переступил с ноги на ногу, явно теряя терпение.       — Хан Джисон, глава нашей команды по расследованию…странных дел. Рад знакомству с вами и надеюсь на сотрудничество.       — И что же за дело расследуем?       — Пока точно неизвестно. Поступил вызов об убийстве в соседнем маленьком городе, пока только оцепили местность и ждут нашего приезда.       — Есть еще какая-то информация? — Сонхён бросил взгляд на лежащую на столе полупустую папку.       — Убит мужчина, следов насильственной смерти нет. Вокруг никаких зацепок не заметили. Труп словно из пустоты появился. Это все, что сказали местные при сообщении о произошедшем.       — Значит выезжаем сейчас? — воодушевилась Мирэ.       — Да. Через двадцать минут встречаемся у входа на парковку. Дорога не очень близкая…       «И чем же это странное убийство? Хотя на первый взгляд так и кажется, но по ходу дела станет понятно, что это все равно дело рук человеческих. Да и в какой момент вообще правительство так всполошилось и придумало какие-то специальные команды с полноценной поддержкой для расследования паранормальных дел? Даже я со своей мечтой удивлен. Мы что, попали в какой-то фильм?» — Хан барабанил пальцами по рулю, пока дожидался изменения цвета на светофоре с красного на зеленый.       Монотонность дороги забрала все его дальнейшие мысли в пустоту. Да и чего сейчас сидеть, голову ломать? Картина станет понятной только тогда, когда предстанет перед глазами. На задних сиденьях бурно шло обсуждение интересов Мирэ и Сонхёна — видимо эти двое уже нашли общий язык. А вот сидевший на переднем пассажирском Шин, скрестивший на груди руки и устремив недовольный взгляд вперед, выглядел так себе собеседником. Украдкой бросив на него взгляд в очередной раз, Джисон окончательно убедился в том, что и в молчании ему находиться вполне не плохо.       А потом погода резко изменилась. В небе господствовали темно-серые тучи, сверкали молнии и громыхал гром, словно кто-то со всей силы бил в небесный барабан. Ровный асфальт неожиданно закончился, дорога сменилась на размытую дождем грязь. Если не повезет, машина может застрять и дальше придется идти пешком.       — Маленький соседний город, да? — с издевкой пробурчал Доэ.       — Я тоже не наблюдаю города. Мы правильно приехали? — ухватившись за подголовник водительского сиденья и всматриваясь в перед, вставила свои пять копеек Чон.       — Это единственная дорога… — с нескрываемым сомнением к собственным словам отозвался Джисон.       — Правильно. Я все время следил за дорогой. Тем более… — Сонхён зашуршал картой, — осталось проехать совсем немного. Именно «город» мы не увидим, просто место носит такое название. На самом деле больше похоже на посёлок…       — Странно это все… — прошептала Мирэ.       Действительно, странно. Непринужденная атмосфера, что была с салоне машины все это время благодаря бесконечно разговаривающим на заднем сиденье Чон и Чхве, пропала. Все четверо заметно напряглись, всматриваясь в отвратительное сочетание дождя, грязи на неком подобии дороги, шатающихся деревьев из-за поднявшегося ветра. И зарождалось чувство, что должно произойти нечто неожиданное и совсем неприятное…       «Не по душе мне происходящее…» — подумал Хан, крепче сжимая руль в стремительно потеющих руках.