Танец с овцой

Аглая открыла глаза, и вокруг было темно. Тело ощущалось ватным, тяжёлым. Она поморщилась и села на кровать. «Видимо… сильно устала сегодня…» Она дотянулась до кувшина с водой, отпивает немного и выдыхает. Зажгла свечу, чтобы не было так темно. Встаёт и подходит к окну. Оттуда она видела тёмный двор. Летали светлячки. Слышался далёкий, глухой лай собак. «Раньше я выходила гулять от бессонницы…» — она обернулась, на стене висел гиматий. «Или лучше лечь?..» — шёпотом спросила себя и почувствовала, как по‑странному забилось сердце. Не от страха ошибиться, а от чего‑то игривого, острого. Она сжимает кулаки и подходит к ткани. Снимает её и надевает на себя, накрывая голову; жест стал уже привычным. В руки берёт свечу, второй рукой чуть притеняет свет и осторожно идёт к выходу во внутренний двор гинекея. Шаги тихие, робкие, огонёк почти не шевелится. Улица встретила её прохладной тишиной, звуками сверчков, цикад и сов. Напоминая пение бродяг под странный звон и шум. Луна была полной и яркой, большой. Звёзды рассыпались, как бусины на тёмной ткани. И Аглая выдохнула. Свеча погасла; она поставила её на скамейку у стены дома, сама прошла чуть дальше. — О, Ойса вышла из своего укрытия, — раздался ленивый, чуть насмешливый голос. Аглая сжала края гиматия и опустила голову. — Хм… — насмешливо протянул голос, — дай угадаю, — наигранно и задумчиво, — сейчас ты развернёшься и забежишь обратно? Аглая обернулась и увидела его. Тот же мужчина, с той же лёгкой улыбкой, странные глаза. В руках амфора с вином. — Вы… снова тут… — тихо сказала ему и отошла на шаг назад. Хотя тот стоял за забором, облокотившись об него рукой. — Да, тут, — улыбнулся ей, — и даже трезвый, — отпил из амфоры, — почти. Повисло недолгое молчание. Аглая смотрела на него из‑под края гиматия; тень скрывала её лицо и взгляд, полный смятения, настороженности, но с долей любопытства. Она не сводила с него взгляд. Дионис же был расслаблен, не смотрел на неё прямо. Обводил взглядом дом, двор, деревья и небо. Периодически отпивая вина. Венок из плюща съехал на бок. Хитон его был застёгнут на плечах, но край воротника был слишком расслабленный и открывал грудь. — Вы… вы всегда делаете то, что не следует? — прозвучал её голос в ночной тишине. Негромко, даже как‑то естественно. — Что именно? — безразлично переспросил её и только сейчас повернул на неё голову. Аглая замерла и опустила голову. — А… вы пришли в гинекею… — напомнила ему смущённо. — Ну да, — с лёгкой усмешкой, — а как бы я тогда вернул твою корзинку? — Могли просто оставить у двери дома… — и робко посмотрела на него из‑под лба. Тень по‑прежнему скрывала её лицо. Дионису это не сильно нравилось, отчего отводил взгляд и сжимал горлышко амфоры сильнее. — Мог, но не стал, — ответил более серьёзно и заглянул внутрь сосуда. — Да и дома никого не было, только ты и рабы, а вдруг бы украли? — послышался лёгкий смешок. — А я старался, сливы и виноград лично выращивал, — перевёл на неё взгляд. Аглая тихо ойкнула и опустила голову. — Вы из своего сада их принесли? — Да, что‑то в этом роде. Повисло новое молчание. Дионис с лёгким кряхтением поменял позу, сел на край забора, спиной к ней. Аглая сделала шаг вперёд, маленький, незаметный. — Простите… я так и не смогла попробовать их… — сдавленно и стыдливо сообщила ему. — Мэтэр… она… Дионис фыркнул, сдерживая смех. Это прозвучало слишком громко в тишине, и Аглая резко обернулась на дом. Прислушиваясь. — Ой, да Аид с этими фруктами, Ойса, — махнул в сторону рукой и повернул голову, смотрел на неё через плечо. Аглая сжала губы. Посмотрела на него. Подул ветер, и гиматий чуть спал, открывая её лицо и выпуская пару маленьких прядей волос наружу. — Откуда… откуда вы знаете про… — робко, но с какой‑то неуверенной настойчивостью начала спрашивать его. Он перебил. — Про Ойсу? — наклонил голову набок, — так твоя свекровь только так и зовёт тебя. Уже вся ваша улица только и говорит о том, какая у Ксантиппы чудная Ойса, — отвёл от неё взгляд, — милое прозвище, тебе повезло. Аглая сжала кулаки. Опустила взгляд, нахмурилась. Смотрела на землю так, словно там были потерянные слова. — Аглая… — тихо сказала она и снова сделала шаг к нему, — меня зовут Аглая, — уже чуть громче. Дионис улыбнулся шире, выпивая ещё вина. — Нет, Ойса звучит мило, — лениво, но твёрдо сказал ей. — Но… — Я сказал нет, — уже без мягкости перебил её и вздохнул, — прости. Снова я… такой, — виновато ответил ей и снова отпил вина. — Не хотел. Правда, — отодвинул амфору в сторону. Встал и повернулся к ней. Она стояла сжатая, как провинившаяся рабыня. Его это позабавило. — Видимо, в этот раз мне придётся приносить извинения по‑другому, — тихо сказал он и отвёл взгляд. Лицо у него было виноватое. Аглая стояла и ушла в свои мысли. «Ойса… он называет меня Ойса и… это странно… я возразила ему. Он снова извинился…» — Ойса, — негромко позвал её Дионис, но она не ответила. «От него это звучит по‑другому… слишком ласково и действительно мило…» — она почувствовала, как щёки начали гореть, и дотронулась до одной щеки кончиками пальцев. — Я что, так тебя обидел, что ты теперь снова плачешь? — совсем близко раздался его голос. Тихий, даже настороженный. Аглая подняла голову, и он стоял прямо перед ней. Она покраснела сильнее и отошла на шаг назад. — Вы снова!.. — смущённо воскликнула и тут же стихла, — это часть гинекея, вы… — Я знаю, где нахожусь, — отвёл взгляд и пожал плечами, — но интересно же, когда можно нарушить правила и не получить наказание, — улыбнулся игриво. Он посмотрел на неё, и взгляд смягчился. — Я не буду тебя трогать. Я уже говорил. Просто ты не отзывалась, и я начал волноваться, — прикрыл глаза, опустил голову виновато и почесал затылок, — вот и решил… вдруг ты плакала, а я… — поднял на неё взгляд, — а я хочу стать другом тебе. Если можно, — с искренним теплом предложил ей. Аглая сжалась и опустила голову. — Я не плачу… просто… — она вздохнула и посмотрела на свечу. Отошла ещё дальше от него, — есть правила, не стоит их нарушать… Дионис усмехнулся. Подошёл к ней. Потянул за край гиматия несильно, плавно, как ветер. И её волосы заблестели в ночном свете. Распущенные. — Да, тебе распущенные идут лучше, чем те причёски, — тихо сказал ей и отошёл на пару шагов назад. Аглая же тут же подняла край обратно, но тот соскальзывал вниз. Её плечи дрогнули. Дионис сжал кулаки от раздражения. — Снова я нарушаю что‑то? — спокойно спросил он, и ответом ему был кивок. — Прости. Просто… — он замялся, — твои волосы… когда они распущенные, то… ух, у меня даже слов нет, — неловко закончил он и встал ближе к забору. Аглая посмотрела на него и тихо спросила: — Вам… вам нравится?.. — и тут же от смущения отвернулась, — то есть… простите… я не должна спрашивать… — сжала губы. Голос стал сиплым и виноватым. — Ох… как же стыдно…— она взяла свечу в руки, — простите ещё раз. Хорошей ночи, — и, не оборачиваясь, зашла обратно. Дионис же обернулся и довольно улыбнулся. «Ойса… как же легко тебя завлечь, мне даже как‑то…» — отвёл взгляд и пошёл наружу. Прошёл сквозь забор и ушёл вглубь деревьев. «…неловко. Слишком просто, но это даже к лучшему». И растворился в темноте. Оставляя после себя только амфору у забора и запах крепкого вина. Аглая же не сразу уснула. Перед глазами всплывало его лицо. Эта лёгкая улыбка, мягкий взгляд. А в голове застрял его виноватый вид и «извини». «Нужно перестать думать», — скомандовала себе. — «Он просто странный мужчина, пьяница. Таких надо избегать. Но он кажется очень искренним… Может, стоит?.. Нет, не стоит. Всё, спать». И после недолгих размышлений она уснула.