Танец с овцой

День был жаркий. Улицы рынка на агоре были полны людей. Дети бегали друг за другом, визжали, смеялись. Женщины тихо проходили мимо лавок, останавливаясь у нужной. Торговцы кричали цены, хвалили товар, ругались друг с другом или с покупателем по поводу сбивания цены. Дионис стоял в стороне. Лениво зевнул, поправив венок из плюща. Тёмные кудри были завязаны в небольшой хвост на затылке, только выбившиеся пряди шевелились от лёгкого ветра. На нём был простой тёмный хитон, застёгнутый кое‑как фибулой на правом плече. Ткань с левого плеча упала полностью, оголяя смуглую грудь. Он обвёл взглядом людей. «Афины сегодня не радуют», — с ухмылкой отметил про себя и выпил из амфоры вина. Капля скатилась по подбородку к шее. «Может, самому устроить веселье?» — не отрываясь от горла, он в последний раз окинул взглядом рынок. Дионис перестал пить вино. Медленно отпустил амфору и тихо свистнул. Улыбка стала шире, довольнее. Между рядов тихо ходила девушка. Зелёный простой хитон, а сверху выцветший жёлтый гиматий; один край был накинут на голову неровно, почти спадал и открывал распущенные чёрные волосы. «Ходит как мышь… явно не знает, что выделяется на общем фоне», — отталкиваясь от места, он пошёл за ней издалека, в нескольких шагах. В руках у неё была корзина с кувшином и кусок сыра. Шаги короткие, но быстрые. Взгляд бегает по улице. Спина прямая, но голова опущена. «Приезжая», — сразу понял Дионис и хмыкнул. Взгляд скользнул по её спине, по тому, как с каждым шагом край гиматия сползает всё ниже и ниже. Внутри него всё сжалось, и он выдохнул, чтобы сдержать себя. Отпил вина, ускорил шаг, когда она вышла из рынка и начала идти в сторону жилых домов. Ветер подул, и её волосы открылись миру: длинные, чуть волнистые на концах. Диониса перехватило дыхание, он облизнул губу. — Девушка, — окликнул негромко и подошёл к ней вплотную. — У вас упало. — Он взял за край гиматия и накинул на голову. — Замужней не годится так всё показывать. — Он смотрел на её профиль, на то, как та сжалась и, кажется, перестала дышать. Девушка двумя руками сжала ручку корзины. Потом подняла одну и взялась за край гиматия, натянула сильнее, пряча лицо. — Спасибо… — раздался тонкий голосок, и она снова пошла. Дионис смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Прикрыл рот ладонью, скрывая половину лица и своё выражение. «О Зевс, что за овечка тут завелась?» Снова отпил вина и поспешил за ней. — Вам не тяжело? Может, помощь нужна? — Он встал со стороны корзинки и наклонился вперёд, пытаясь увидеть её лицо. — Нет, не нужна, спасибо, — так же ответила она, и её плечи напряглись. От Диониса несло вином — сладким и почти опьяняющим. — Скромная какая… А руки‑то дрожат, — он, не дожидаясь, взял корзину в свои руки. Голос был чуть хриплый — то ли от вина, то ли от чего‑то ещё. Девушка остановилась и посмотрела на корзину в его руках, сжала кулаки. Медленно подняла голову на него. И Дионис замер. Таких больших голубых глаз он ещё не видел: чистые, как небо, а ресницы — как тёмная оправа. Тонкие черты лица. Ухмылка стала острее, он наклонился ближе. Она открыла рот, чтобы сказать, но он опередил: — Да ты прям оленёнок, а не овечка. — Он положил амфору в корзину и протянул руку, заправил прядь её волос под ткань. — И что же такой зверёк делает в городе? — Его пальцы задержались на виске. Она застыла, замерла под его взглядом. Его глаза вблизи казались блестящими, с фиолетовым отблеском. Дионис провёл кончиками пальцев по её контуру, по подбородку. Взялся за него двумя пальцами, большим пальцем провёл под нижней губой — и её глаза расширились от удивления и страха. — Будешь так смотреть… — сдавленно ответил он и наклонился ближе, — и я точно не смогу больше сдерживать себя. — Он увидел, как её лицо стало бледным, как она задрожала всем телом. Отпустил корзину. Рука с лица спустилась на плечо, вторая рука сжала запястье. — Напряглась, как тетива, — прошептал с ухмылкой. Она опустила голову и пошевелилась. — Эй, ну не нужно прятать от меня свой взгляд, — доброжелательно произнёс он и чуть присел, чтобы быть с ней на одном уровне. Но в нём уже начала проскальзывать нетерпение. — Всё в порядке. Посмотри на меня, — властно сказал он и уже начал тянуть её в переулок. Девушка не сдвинулась, и он потянул её за руку. — Отпустите… — тихо попросила она и втянула голову в плечи. Дионис не отпустил, продолжал тянуть, и она поддалась. Он выпрямился, и глаза его заблестели. — Не говори так. Ты потом ещё попросишь… — Он не договорил. Она подняла на него голову. Глаза, полные слёз и мольбы. Дионис задержал дыхание, хватка ослабла. Она вырвалась и тут же убежала. Он остался стоять и смотреть ей вслед. — Ох… Это было… красиво, — опустил взгляд на дорогу. Ухмыльнулся, поднял корзину. — А вот и повод. — Снова посмотрел исподлобья ей вслед. — Прости… Забыл, что олени пугливые, — сказал сам себе и пожал плечами, отвернулся. — Или овечка… Подумаю ещё. Он зашёл в тень между домами и пропал, оставив после себя только запах крепкого вина. Девушка забежала в дом и прижалась спиной к двери. Дыхание сбилось, сердце стучит в ушах. Щеки красные на бледной коже лица. В глазах застыли слёзы. — Аглая, ты? — тут же послышался голос с кухни. Оттуда вышла женщина средних лет: светлые волосы, собранные в пучок, чёрный хитон с пеплосом. — Ксантиппа… — только начала Аглая и отошла от двери, как её перебили. — Какая «Ксантиппа»? Мэтэр! Мэтэр! Сколько раз повторять? — резко воскликнула свекровь и вздохнула с раздражённой усталостью. — Где ты была так долго? — негромко, но звонко крикнула она. — И где продукты? Съела по дороге? Аглая опустила голову. — Нет… Я… Там был… Свекровь обвела её взглядом, цыкнула. Подошла ближе и резко стянула гиматий, потянула за волосы. Аглая вскрикнула и приложила ладонь к голове. — Снова распущенные! — процедила сквозь зубы. — Позорище! Сколько раз говорить? Собирай волосы! Я не собираюсь слушать от других, какая у меня невестка развратная! — Она не кричала, но говорила так, что голос отражался от стен. Аглая всхлипнула. — Простите… Ксантиппа кинула на неё гиматий. — Иди к себе, — свысока приказала она и отошла в сторону. — И чтобы, когда я поднимусь, твои лохмотья, — кивнула на её волосы, — были собраны, поняла? - Аглая кивнула, подняла гиматий и пошла в свою комнату. -Трипробатон, - послышался со спины голос свекрови сквозь зубы. Тем временем Дионис был уже в своих чертогах на Олимпе. Он лежал на ложе, перед ним — её корзина. — О, еда! — раздался весёлый голос Гермеса, и он рукой потянулся к сыру. Дионис быстрым и резким движением ударил его по ладони. — Э! Жалко, что ли? Дионис бросил на него злой взгляд. — Лично для тебя — да. Гермес обиженно надул губы — скорее наигранно, чем по‑настоящему. — Злой ты какой‑то. Женщина плохая попалась? Дионис опустил взгляд на корзину и провёл по ней пальцами — медленно, почти интимно. Гермес поморщился от этого зрелища. — Олениха… — задумчиво поправил он и мягко улыбнулся. — Олениха? — переспросил Гермес и поморщился сильнее. — Или овечка, — так же дополнил брюнет. Гермес постоял немного, открыл рот, закрыл, а потом сказал с усмешкой: — Ты, брат, совсем потерял свой человеческий облик? Или решил, что охота на смертных — это новое развлечение? Послышался взмах крыльев. Дионис никак не ответил. Гермес хмыкнул, а затем исчез. Дионис вздохнул и отложил корзину в сторону. —Разожгла и бросила, - перевернулся на спину, - впервые у меня такое. Нужно исправлять. Он встал и ушел восвояси, снимать напряжение.