Просто смотри

— О чем задумалась? — спросил Долохов, когда они с Фейт возвращались из школы. Она широко шагала, пытаясь успеть за ним, и даже немного вспотела в теплом свитере. Нервное напряжение вымотало ее, но усталость не мешала ей в тысячный раз прокручивать в голове разговор со Снейпом. Он соврал Долохову. Дал ей еще зелья. И уж точно ничего не рассказал о произошедшем между ними недавно. Фейт покачала головой, обернувшись на замок. — Просто устала. — И скучаешь по школе, — с усмешкой добавил Долохов. — Не без этого, — согласилась Фейт. На самом деле каждый знакомый угол приносил ей лишь боль воспоминаний. Долохов не рассчитывал задержаться в Хогвартсе, но из-за того, что им пришлось спускаться в подземелья, вернулись в Хогсмид они уже после начала комендантского часа, так что на Фейт сработали Воющие чары. Она была так погружена в собственные мысли, что даже не заметила, как Долохов пропихивал ее к их жилищу, пытаясь снять и обновить чары и одновременно отбиться от вопросов дежуривших Пожирателей. Пока он разбирался с чарами, Фейт поднялась наверх. Вытащила из своего бездонного кармана пальто все новые зелья, кроме пары штук — на всякий случай — скинула его на стул и упала на кровать. «Это действительно успокаивающее зелье». Да уж, пожалуй, ее и правда успокаивала мысль, что она не забеременеет от Пожирателя смерти. Фейт хмыкнула. Закрыла глаза. Вспомнила его лицо. Вздохнула. Меч. Фейт уставилась в потолок. Северус убрал меч Гриффиндора из своего кабинета, куда-то его перепрятал. Не сам — ему это приказал Волан-де-Морт, после попытки кражи. Значит он был действительно важен, что бы там ни говорил Долохов. Меч впитал в себя яд Василиска, способный уничтожить очень многое, но точно не Волан-де-Морта. Фейт резко села. Способный уничтожить то, что делало его бессмертным. Что если яд Василиска — единственное, что может помочь Гарри? И меч — единственное, в чем остался яд? А что стало с тем монстром, которого убил Поттер пять лет назад? Что если из-за этого он вернется в Хогвартс? И тут его схватит Волан-де-Морт? А что если все это — полный бред? «А недавно он отправил нас на отработку к Хагриду. Что за идиот». — Да что за черт! Фейт запустила руки в волосы, упираясь локтями в колени. Она ничего не понимала. Мысли путались. Ей казалось, что она очень близка к разгадке, но истина не поддавалась ей. — Это всего лишь я, — хмыкнул Долохов позади нее. Фейт обернулась: опять не слышала, как он вошел. — Раньше ты не подкрадывался так, — проговорила она тихо. — Мне вдруг стало интересно, чем ты занимаешься, когда я не рядом, — вибрирующим голосом сказал он. — Я думал ты тут рыдаешь и грустишь, а ты психуешь. Или пьешь что-то. — Или слушаю концерты твоих подружек, — усмехнулась Фейт. — Ревнуешь? Он подошел к ней ближе, расставил ноги и сложил руки на груди, пытаясь придать себе расслабленную и одновременно уверенную позу. Но взгляд его был скорее настороженным. Фейт бросила не думая: — Немного. Антонин позволил тишине ненадолго повиснуть между ними. — Не шути так, Фейт. Она покачала головой, стягивая ботинки. Ей не хотелось объяснять Долохову, что и почему она чувствовала. Этого она не могла объяснить даже себе. Не дождавшись ответа, он быстро разделся, широко зевнул и улегся на кровать. — Свет потушить не забудь. Фейт возмущенно оглянулась: Долохов лежал, уже закрыв глаза и закинув руки за голову. На его лице было написано умиротворение, как обычно, когда он собирался уснуть. Вот так безмятежно засыпали убийцы. Странно, но Фейт уже привыкла засыпать рядом с ним. Не то чтобы она хотела рядом с ним спать, но в последние дни почти сразу проваливалась в дрему и не обращала внимания, когда он уходил. Она оглядела его профиль, перевела взгляд на губы, обрамленные жесткими черными волосами, и внезапно перенеслась в день, случившийся шестнадцать лет назад. Когда эти губы произнесли Убивающее заклятие, поразившее ее бабушку. Когда глаза Антонина насмешливо смотрели в ее. Когда он разрушил ее жизнь. Фейт даже не могла чувствовать злости. Все, связанное с ним, внушало ей ужас. Насилие, принуждение, боль. Контроль. Он мог распознать любой ее обман. Лишь одно сбивало его с толку. Она облизнула губы, наклонилась над Долоховым и поцеловала его. Темные глаза уставились на нее с недоверием, смятением и… надеждой. Надеждой на то, что ему не придется больше бороться с собой, что он найдет оправдание тому, что с ним происходит, и его не будут считать дураком. Фейт изобразила замешательство, отодвинулась, но Долохов отреагировал быстро: подался к ней и ловко перевернул на спину, поменявшись с ней местами. Сперва он молчал. Пытался что-то разглядеть в ее глазах, но как он мог увидеть в ней ложь, если он даже себе теперь не верил? — Скоро все закончится, милая, — тихо сказал он, не отрывая от нее взгляда. Ее глаза расширились. Антонин, казалось, не замечал ее ужаса. — О чем ты говоришь? — Он знает, как все закончить, — уже горячее прошептал он, точно имея в виду Волан-де-Морта. — А я знаю, как ему помочь. Если мы это сделаем, тебе уж точно грозить ничего не будет. — Мы сделаем? — переспросила Фейт, с трудом сглатывая. Антонин пригладил ее волосы. — Ты теперь навсегда моя. Когда он целовал ее шею, Фейт думала только о том, что решающий для нее момент, когда она сможет на что-то повлиять, был ближе, чем ей казалось.

***

В последнюю субботу перед Рождеством в Хогсмид действительно пришла скудная группа школьников. Невилл, выглядевший еще хуже, чем обычно, сам нашел Фейт. Она без прелюдий объявила: — Гарри наверняка объявится в Хогвартсе, — взглянула на подошедшую Лавгуд. — И это будет ловушка. — Значит, мы не должны пустить его в школу? — невесть откуда появилась Джинни, Фейт обернулась на нее, но друг с другом они даже не поздоровались. — Боюсь, что ему придется сюда прийти, — возразила Фейт. — Пожиратели не просто так его ожидают. Когда это случится, — она перевела серьезный взгляд на Невилла, — нужно сделать все, чтобы они об этом не узнали. — А ты, Фейт? — Я не знаю, — она покачала головой. — Долохов хочет меня использовать, это было понятно с самого начала. Я сделаю все, что смогу, чтобы у него не получилось. — Дамблдор поручил Гарри какое-то дело. О нем знают только Рон и Гермиона, — вставила Джинни. — Да, — Фейт охватила ребят взглядом. — И я предполагаю, что он придет сюда, чтобы его закончить. Все помолчали. — У вас есть связь с Орденом? — спросила вдруг Фейт. — Я поеду домой на Рождество, — ответила Джинни, как будто уже забыв об их размолвке. — Узнаю новости. Фред, Джордж, Билл и Флер обещали приехать. — Флер? — Фейт обернулась на нее. — Они поженились первого августа. Ты, наверное, была в Азкабане… — Да нет, я уже в то время гостила у Малфоев, — горько усмехнулась та. — А Римус и Тонкс? Грюм? Лица ребят помрачнели. — Грюм погиб, Фейт, — произнесла Джинни. — Еще в июле. Как странно было стоять теперь на декабрьском снегу. Почти полгода Фейт вспоминала о нем, как о живом человеке. Реальность оказалась страшнее, чем она думала. Она не знала, что сказать, потому что внезапно поняла — не одна лишь ее жизнь была наполнена страданиями. И так же внезапно это придало ей сил.

***

Долохов исчез утром в сочельник. Фейт проснулась рано, но его уже не застала. День тянулся как обычно, Пожиратели смерти вряд ли собирались как-то отмечать Рождество. Но Фейт к тому же чувствовала какое-то напряжение. Руперт был странно молчалив и даже не подтрунивал над Фейт. Замок школы угрюмо возвышался на горизонте — вчера большинство учеников отправились на каникулы. Никакого ощущения праздника, конечно же, не было. Весь день Фейт слонялась по промерзлой деревне, а в девять вечера ей пришлось зайти внутрь. Лишь в этот момент она заметила, что в их жилище было совсем пусто. К ночи обычно хоть кто-то приходил поспать, но сейчас в доме были только она и Руперт. Еще со времени проживания в особняке Малфоев Фейт заметила, что Пожиратели часто собирались вместе, чтобы что-то горячо отметить: на обсуждения им не требовалось очень уж много времени. Либо они выдвинулись на какую-то миссию. Что они задумали? Рождественский террор? К часу ночи Фейт накрутила себя настолько, что не выдержала и выскочила на улицу. Чары оглушили ее нечеловеческим визгом. Послышалось хлопанье дверей и топот. Фейт стояла у входа в гостиницу, втянув голову в плечи, и ждала, когда ее кто-нибудь заметит. — Какого черта ты делаешь? Зайди в дом! Фейт обернулась на голос. К ней топал разъяренный Эммет. — Где Антонин? — твердо спросила Фейт. — Зайди в дом! — заорал он, пытаясь прогнать ее одним криком. Она заглянула в его глаза и медленно выговорила: — Скажи мне, где Долохов. У Эммета сделалось такое лицо, будто его могло стошнить. Хотя… Воющие чары действительно действовали на людей по-разному. — У Лорда. Он здорово облапошился, так что сейчас, наверное, получает знатных люлей от повелителя. У парня расширились глаза. Он понял, что Фейт заставила его говорить. — Ты… Она выставила перед собой руку. — Перенеси меня туда. Немедленно. Эммет послушно взял ее за ладонь, ужасаясь собственным действиям. Он постоял, а потом дернулся куда-то, потащив ее за собой. — Сигнальные чары не позволяют трансгрессировать, — процедил сквозь зубы он. Откуда-то издалека раздался пьяный голос: — Эй, Эммет! Все в порядке? — Скажи им, что все отлично, — тихо приказала Фейт. — Все отлично! — гаркнул Эммет. И едва зашел за границу чар, трансгрессировал вместе с ней. — Теперь стой, — холодно бросила Фейт, найдя равновесие. — Как мне войти? Она указала на высокие кованые ворота: вход в особняк Малфоев был защищен чарами. — Как хочешь, так и входи, — насмешливо ответил Эммет. Фейт закатила глаза. Принуждение всегда придавало ей уверенности. — Так проведи меня внутрь. На его лице была написана лишь неприязнь. Он просто прошел сквозь ворота и отпер их изнутри. Фейт быстро проскочила, не прикасаясь к ним. — Теперь… — она задумалась. — Ну ладно, теперь возвращайся. С этими словами она резко повернулась и быстро зашагала по уже знакомой гравийной дорожке. Быстрее — пока страх не сковал ее тело. Она слишком долго оттягивала момент, когда начнет завоевывать лояльность Долохова, которая — она чувствовала — все-таки скоро ей пригодится. Теперь ей придется идти на крайние меры. Фейт почти бегом очутилась на крыльце и открыла одну из тяжелых входных дверей. Та с грохотом захлопнулась за ней. Сверху послышались голоса. Фейт предположила, что ее приход уже заметили. Так что у нее не было особенного выбора, кроме как начать подниматься по ступеням. Ноги ее дрожали, неся ее на второй этаж. Волан-де-Морт и его последователи никого чужого не ждали, так что дверь в бывшую трапезную, ныне переговорную, была открыта. Темный Лорд стоял напротив входа и заметил ее сразу. Он сжал то, что исполняло на его змееподобном лице роль губ. Фейт шагнула вперед, быстро оглядев зал. Напротив Волан-де-Морта стояли Роули, Долохов и еще один Пожиратель. Вокруг них сгрудились другие его последователи, не все, но многие: Малфой, Яксли, конечно же, Беллатриса. Снейпа не было. — Ты сказал, Антонин, что она больше не доставит проблем, — проговорил Волан-де-Морт, не сводя узких глаз с Фейт. Долохов неуверенно поднял голову. Обернулся. Глаза его наполнились ужасом и злобой. Он двинул губами, но не решился ничего сказать. — И какую проблему я доставляю сейчас? — спросила Фейт, силой заставляя свой голос звучать ровнее. Она просто стояла, опустив руки. Ее палочка была в кармане. Оба кольца сверкали на безымянных пальцах. Одно — золотом, другое — серебром. Волан-де-Морт вгляделся в ее бледное лицо. Ничего не ответил. Медленно подошел. Когда он обходил ее кругом, словно был на охоте, Фейт смотрела прямо перед собой. — И что же привело тебя сюда, милая? — прошипел он насмешливо. Фейт тихо и неуверенно выдохнула. Перевела взгляд на Долохова — тот всем своим видом показывал, что ей конец, вне зависимости от того, что она ответит. А ей нужно было ответить совершенную глупость. — Просто… я бы хотела побыть с мужем на Рождество. Беллатриса взвизгнула и тут же умолкла, наблюдая за реакцией своего хозяина. Застывшее лицо Долохова стало цвета белого мрамора. Волан-де-Морт внимательно смотрел на нее. Потом оскалился и, наконец, расхохотался. Чуть погодя ему вторил с десяток голосов, но как-то неуверенно. Широкий клыкастый рот раскрылся, но прежде, чем он издал хоть один звук, в комнату кто-то вошел. — Повелитель, кого-то похожего на Уизли засекли недалеко от Глостершира, на западной границе. Волан-де-Морт резко обернулся, так что Фейт толкнул поток воздуха. — Антонин! — хрипло крикнул он. Потом снова взглянул на Фейт. — Как же ты вовремя, милая. Долохов тут же двинулся с места и подошел. — Повелитель. Я все сделаю. Тот только хитро ухмыльнулся, а Фейт вздрогнула, почувствовав, как между ее лодыжек проскользило что-то большое и холодное. Нагайна. — Иди, — Волан-де-Морт махнул рукой. Долохов схватил Фейт, не заботясь о том, что ей могло быть больно, и потащил вниз. Когда под ногами захрустел гравий, он резко остановился и дернул ее на себя, тряхнув, как куклу. — О чем ты думала?! Он так напряг челюсти, что Фейт показалось, она слышала, как скрипнули его зубы. Она была напугана. Дыханием Волан-де-Морта, холодом огромного тела Нагайны, злостью Антонина. Поэтому ей не пришлось заставлять себя плакать. Долохов заметил, как увлажнились и покраснели ее глаза. Теперь они казались серо-голубыми и темными, как грозовое небо. Он бы ни за что не признался ни ей, ни себе, что страх захватил его сильнее, чем злость. — Я просто… Эммет сказал… — голос Фейт дрожал, но она начинала злиться. — Как можно быть верным тому, кто обращается с тобой, хуже чем с собакой? Антонин наклонился к ней и грозно процедил, глядя в лицо: — Знаешь, почему твой отец в могиле, Адамс? Потому что он упорно не хотел сдаваться. И ты только что едва не отправилась за ним! Фейт застыла и даже не сразу нашлась, что сказать, когда он выпрямился и повел ее дальше. — Ты никогда не говорил о моем отце, — тихо произнесла она, проходя через ворота. — Ты и не спрашивала, — Долохов остановился, выдохнул, чтобы немного успокоиться, и трансгрессировал вместе с ней. Фейт почувствовала под ногами хрустящую траву, покрытую заледеневшим инеем. Быстро огляделась: по одну сторону от них была затянутая тонким льдом река, от которой веяло холодом. По другую — редкая череда деревьев, дальше переходящая в густой лес. Долохов тоже осмотрелся, зажег Люмос, чтобы немного развеять темноту, и не спеша зашагал вдоль берега. — Думаешь, Рон в лесу прячется? — тихо поинтересовалась Фейт. — По легенде, он валяется дома больной, но лично я в нее не верю, — пробормотал Долохов. — Если это действительно он, то он должен привести нас к своим друзьям. Фейт прошла мимо него, тоже освещая себе путь. В какой-то момент она поняла, что не слышит шагов и ничего не светит ей в спину. Она обернулась. Долохов застыл на месте, направив на нее палочку. На секунду Фейт решила, что он собирается убить ее, но быстро догадалась — он должен был наложить на нее Империус. Таков был приказ его хозяина. Фейт была к этому готова. Именно это выражение ее лица, говорящее о том, что она ждала этого, заставило Долохова помедлить. Он даже решил объясниться. — Я сниму его, как только мы закончим. Она лишь неуверенно кивнула. Втайне Фейт боялась, что он удовлетвориться этим, но что-то не давало ему покоя. Антонин подошел, не спуская с нее палочки и какого-то нового, глубокого взгляда. — Так зачем ты пришла? Фейт открыто смотрела на него, понимая, что его решение будет зависеть от того, что она скажет. Долохов не умел читать мысли, но очень хорошо чувствовал ложь. Поэтому лучшим вариантом было сказать ему правду. — Я не знаю, — прошептала она. — Иногда мне кажется, что это проклятье действует и на меня тоже. Она горько усмехнулась, помялась, опустила глаза в землю, поняв одно — в том, что она скажет дальше, ей было стыдно признаваться даже себе. — Я ведь знаю, что это все неправда. Но… зато я знаю, что ты не предашь меня, как он предал. Просто потому что не сможешь. Мерлин, какой все это бред!.. Она закрыла лицо ладонями, как будто уже забыв, что стоит не одна. — Просто сними кольцо, Фейт, — тихо произнес Антонин. — И скажи, если услышишь чьи-то мысли. И зашагал дальше.