Просто смотри

Хвост привел Фейт в комнату на четвертом этаже, — просторную спальню, размером с целую гостиную в доме Блэков, — и Фейт тут же начала фантазировать, как зароется в облака одеял на огромной кровати. Но сперва они прошли в присоединенную ванную, немногим меньше по площади. Петтигрю заклинанием наполнил ванну, — Фейт отметила ножки в форме змей и снова невольно провела сравнение с жилищем семьи Блэков. Когда Хвост ушел, Фейт опустила кончики пальцев в воду. — Засранец, — она не сомневалась, что вода окажется ледяной. Впрочем, мало что в поведении сторонников Волан-де-Морта могло ее теперь удивить. Она покрутила кран. Тот ответил ей тишиной, так что Фейт решила немного подождать, пока вода нагреется хотя бы до комнатной температуры. А пока разглядывала комнату, параллельно соскребая месячный налет с зубов чьей-то щеткой. В ванной имелось даже окно, так что днём света должно было быть достаточно. И совсем не ощущался холод. Вероятно, жена Люциуса не терпела сквозняков. Правда, кое-где виднелась пыль. Оглядев посеребренные зеркала, тахту, обитую чуть потертым с годами бархатом и пощупав тяжелые портьеры землистого зеленого цвета, Фейт вернулась к ванне. Тяжело вздохнула. Скинула тюремную одежду и начала мучительные попытки погрузится в воду. Щелкнул входной замок. — Надеюсь, в тебе нашлось хоть немного совести, и ты вспомнил, что у меня нет палочки, — проговорила она. Ей не ответили, и она уже решила, что Петтигрю снова ушел, как шаги, медленные и явно шире чем у Хвоста, привели вошедшего в ванную. — Все-таки придется с ним потолковать, — сказал Долохов. Фейт не успела оглянуться — ноги, оказавшись в горячей воде, расслабились и опустили ее благодарное тело в воду. Она не смогла сдержать судорожный вздох. И почти сказала «спасибо», но вовремя закрыла рот. Не сказать, что ее сильно смущало, что Долохов наблюдал, как она моется. Воспоминания о том, как это делал Роули, были еще свежи. Ей на секунду подумалось, что Пожирателям просто нравится смотреть на нее голой, и она усмехнулась, но так, чтобы он не заметил. — Итак, зачем я снова понадобилась Волан-де-Морту? — заговорила Фейт, намыливая волосы, когда молчание затянулось. — Не произноси это имя, — спокойно произнес Долохов, сидя на тахте у стены. — И почему же? Он не ответил. Фейт не долго раздумывала, стоит ли Пожирателям знать, что она потеряла свою силу. В конце концов, в какой-то момент это не получилось бы скрыть. — К его сведению, я больше не могу принуждать. Сказав это, она нырнула, чтобы смыть мыльную пену с волос и лица. Вместо ответа Долохов поднялся. Вода из ванны на секунду исчезла, а потом появилась снова, такая же теплая. — Грязновата была, — он подошел ближе. Внезапно рука Фейт соскользнула с бортика, и она поняла, что пространства в ванне стало больше. С немым вопросом в лице уставилась на Долохова, который уже стягивал с себя джемпер. Подтянула к груди колени, ни слова не говоря и замерев. Ей подумалось, что лучшая тактика сейчас — не двигаться. Фейт напряженно уставилась на его плечи, пока он залезал в воду. Когда мужчина уселся напротив, перевела взгляд на его наглое ухмыляющееся лицо. Он вытянул ноги и теперь касался ступнями ее бедер. Фейт показалось, что они даже горячее, чем вода. — Давай начистоту, Адамс, — заговорил Долохов медленно и проникновенно, намекая, что важно будет каждое слово. — Ты здесь не из-за Лорда. Повелитель хотел оставить тебя в Азкабане. Он, очевидно, хотел посмаковать момент ее замешательства. — И почему я не там? — тихо спросила она, начиная понимать, к чему он клонит. Хотелось положить ладони на колени, чтобы ненароком не зацепиться взглядом за то, чего она не хотела видеть. Но она этого не сделала. — Потому что я попросил. Фейт прищурилась. Однако промолчала. Голубые глаза уставились в синие, схлестнувшись в немой схватке. Долохов наверняка обладал большим терпением. Но не сейчас. Он едва заметно нервно дернул подбородком. — Не спросишь, зачем? — Я могу догадаться, зачем мужчина собирается держать женщину в плену, — ровно и напряженно выговорила Фейт. Долохов приглушенно засмеялся. — Снейп предупреждал, что ты не глупая. Его имя резануло по ней так, что Фейт показалось, будто из ее груди начала сочиться кровь. — Я дам тебе выбор… — Ты не дашь мне выбора, — резко оборвала его она. — Степень принуждения — вот и весь выбор. Он склонил голову вбок, будто приглядываясь к ней заново. — Ты не похожа на свою мамашу, — задумчиво и одновременно насмешливо протянул он. — Ты убил моих родных, — глухо сказала Фейт. — Теперь так ты хочешь убить меня? Долохов опустил взгляд на ее колени, закрывающие грудь. — Постараюсь, чтобы тебе было приятнее, — ухмыляясь, произнес он. Фейт сжала зубы до боли в челюсти. — Волан-де-М… — она осеклась от того, как недобро сверкнули его глаза. — Твой хозяин велел оставить меня в Азкабане, а не убить. Значит, зачем-то я ему по-прежнему нужна. Зачем? — быстро выговорила Фейт. — Я уже сказала — принуждать у меня больше не выходит. — Опять вопросы, Адамс… Долохов, казалось, вообще не слушал, о чем она спрашивала: его взгляд блуждал по ее оголенным плечам, коленям и скользил под воду, пытаясь что-то там разглядеть. Фейт подавила желание сжаться. — Мы вроде как сделку обсуждаем, — заметила она с таким деловым видом, будто не она сидела обнаженная в одной ванне с Пожирателем смерти. — Мне нравится, что ты все еще считаешь это сделкой, — усмешка не сходила с его лица. — Так что взамен? Долохов подался вперед, так что волна ударила ее по коленям. — Я говорил тебе — моя благосклонность зависит от твоей покорности. Это по-прежнему так. Фейт молчала, чувствуя, как вода в ванной остывает. Долохов поднял руку, коснулся ее лица. Очертил скулу, провел большим пальцем по нижней губе. Взгляд его был прикован к движениям собственной руки. — Если ты будешь хорошо себя вести — я буду хорошим. Если нет… Фейт силой заставляла себя не двигаться. Она только сейчас до конца поняла, к чему именно он ее принуждает. До этой секунды ей еще казалось, что ей просто, скажем, будут делать больно. Она пыталась представить себе близость с ним, и эта мысль не вызывала у нее ничего, кроме отвращения и ужаса. Она подумала о Снейпе. Знал ли он об этом желании Долохова? Может и знал. Но какая ему была разница? Ему не было дела до того, что она окажется в Азкабане, когда крутил с ней роман и одновременно планировал убийство Дамблдора. Вероятно, не было дела и до этого. От мыслей о нем Фейт почувствовала, как внутри нее что-то сжалось, вскипело. Забурлило что-то вязкое, мерзкое, темное. Ей показалось, что чей-то чужой голос говорит за нее: — Ладно. Мужчина никак не реагировал несколько секунд. Потом глаза его хищно блеснули, он приподнялся, дотронулся твердыми горячими ладонями до коленей Фейт. Недвижимая, как мраморное изваяние, она все же пересилила онемевшее тело. Послушно и обреченно развела ноги по обе стороны от него, чувствуя как холодеют от ужаса губы. Долохов подался к ней, наблюдая, как подрагивают ее ресницы и бешено пульсирует артерия на шее. Ему определенно нравился эффект, который он производил. Ему нравился ее страх. — Какая ты умница, — тихо протянул он, поглаживая ее ногу и царапая щеку своей щетиной. Фейт практически перестала дышать. — Но не сейчас, Адамс. Он чуть отстранился, коснулся сухими горячими губами ее губ. Фейт не знала, можно ли считать за неповиновение то, что она ему не ответила. — Я возьму свое чуть позже, — хрипло сказал он. — Но даже не пытайся обмануть меня, милая. Хорошим это для тебя не кончится. Несмотря на его последние слова, на Фейт накатило облегчение. Она судорожно выдохнула, пытаясь скрыть предательскую дрожь. Долохов отодвинулся и резко поднялся, так что вода схлынула с его тела прямо на пол. Взгляд Фейт успел зацепиться за его грудь, густо покрытую волосами, проскользить по животу, и она тут же поморщилась, отведя глаза в сторону. Долохов хмыкнул. — Через полчаса отведу тебя поесть, — объявил он, бесстыдно поворачиваясь к ней голым задом и обтирая грудь полотенцем. — Пожиратели живут здесь? — осторожно спросила Фейт. Просто замечательно, если Долохов планировал светить своими чреслами перед ней ежедневно. — Всем бы здесь не хватило места, — уклончиво ответил он, натягивая одежду. Он ушел, а Фейт осталась сидеть в остывшей воде, раздумывая. Она немного успокоилась и перемотала в голове их разговор. И еще раз, припоминая детали. Была одна вещь, которая вызывала у нее серьезные вопросы. Долохов не опасался находиться с ней наедине и совсем никак не отреагировал, когда она объявила, что не может больше принуждать. Ни удивления, ни разочарования, ни радости. Может, он владел собой лучше, чем она думала. А может, он уже знал? Откуда? Если она сама поняла это лишь перед тем, как попасть в Азкабан, значит он мог узнать это только при одном условии — если Пожиратели смерти устроили это сами. Но как? Фейт вспомнила, что, придя за ней в камеру, Долохов без вопросов направился за ее вещами. Если он все равно забрал ее палочку, так зачем ему было выполнять ее просьбу? Что-то еще. Фейт напрягла мозг — он давно не работал в полную силу, и теперь будто скрипел, разгоняясь. Долохов дважды посмотрел на ее руки. Фейт перевела взгляд на кольцо, которое ей подарил Северус, горько усмехнулась и уронила лицо в ладони. Он сделал это намеренно. Уже тогда. Да, он помог ей — приглушил шум вливающихся в нее мыслей, но вместе с этим забрал нечто большее. Ее силу. Защиту. И промолчал. И сегодня он был там. Видел ее. А у нее даже не хватило смелости на него взглянуть. Стоили ли те короткие месяцы счастья этой пустоты, поглотившей теперь ее душу? Фейт приоткрыла рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха. Посидела так еще немного, стараясь прийти в себя. А затем, сжимая и заталкивая боль поглубже, вылезла из ванной и переоделась в вещи, которые принесла с собой. Черные брюки и рубашка хорошо подходили к дресс-коду Пожирателей. И к траурному настроению. Подойдя к двери, она застыла, не решаясь взяться за ручку. Было непонятно, сколько времени прошло с ухода Долохова, но Фейт показалось, что уже больше получаса. Даже волосы уже почти высохли. Только она осмелилась протянуть ладонь, как снаружи послышались шаги, и дверь распахнулась. — Готова? — усмехнулся Долохов. В памяти Фейт всплыл вечер того дня, когда она очнулась в больничном крыле после избавления от Империуса. Тогда Снейп пришел к ней в комнату, а после они мило прогуливались у озера, где Фейт призналась ему в любви. Губы ее дрогнули. — Можешь выходить, когда захочешь, — сказал Долохов, когда она переступила порог. — Только ночью я буду тебя запирать. И еще — я бы не советовал забредать в чужие спальни. Фейт нравилась идея того, что ночью ее комната будет закрыта. — И даже на улицу можно? — сухо спросила она. — Можно. Но на многое не надейся, за пределы поместья ты не выберешься. На него наложены чары, и скоро мы возьмем в охрану дементоров. На последних словах он заглянул ей в лицо. Фейт поежилась. При воспоминании о дементорах все ее внутренности сжались. Если хоть что-то могло быть хуже, чем нападение дементоров, она бы предпочла никогда об этом не узнать. — Сильно не привыкай, — добавил Долохов, глядя, как Фейт пытается не оступиться на лестнице в полумраке поместья. — Мы здесь ненадолго. — На сколько? — безразличным тоном уточнила она. — Ненадолго. Фейт не интересовали словесные дуэли. Не сейчас. Она даже плечами не повела. Долохов следил за каждым ее движением, и не заметить это было сложно. Ей казалось, он даже за ее дыханием наблюдал. — Ты что-то совсем исхудала, — бросил он. — Угу, — она скользнула взглядом по коридору третьего этажа. Между дубовых дверей блуждали черные тени. — Моя жизнь — Фейт Адамс и очередной повод сбросить вес. Они спустились в тот же зал, где проводилось собрание Пожирателей. Их уже стало гораздо меньше: точно удалились Снейп и Яксли. Сам Лорд тоже покинул поместье, так что все присутствующие вели себя более или менее расслабленно. Кажется, изначально тут была столовая, и сейчас ей собирались воспользоваться по назначению. Слышались негромкие разговоры, треск огня в камине и легкий звон посуды за длинным столом из темного дерева. Долохов провел Фейт вдоль занятых стульев до свободного места, сам сел рядом. Пара домовиков сновала между Пожирателями, подавая им еду, сопровождаемые недовольным взглядом Люциуса. Он был явно не рад вторжению в свой дом, но открыто об этом не заявлял. Фейт заметила Драко и просто долго молча смотрела ему в глаза вместо приветствия. Домовик поставил перед ней мясо с печеным картофелем, и она машинально сказала: — Спасибо. Эльф застыл. Разговоры стихли. Фейт подняла глаза от тарелки и увидела, как все уставились на нее. Долохов шумно прочистил горло. — Все еще уверен, что хочешь смешивать свою кровь с этим, Антонин? — брезгливо спросила Беллатриса. «Смешивать кровь». Вот они, Пожиратели смерти. Ни слова о любви, и даже ни слова о сексе. Все только кровь, кровь, кровь. Смешать, разбавить, улучшить. Получить идеальный купаж. — Не сейчас, — раздался его голос над головой Фейт, которая безразлично склонилась над своей тарелкой, поглощая ужин. — Она выглядит не очень здоровой. Нарцисса, не найдется ли у тебя чего-нибудь, чтобы побыстрей привести ее в порядок? — Я попрошу домовых посмотреть, — послышался сухой высокий голос с другого конца стола. — Надеешься, что она понесет тебе маленьких одаренных легилиментов? — захихикала вдруг Беллатриса, после непродолжительного молчания. Фейт хмыкнула: ей пришла на ум та же мысль. — Может быть, тогда Волан-де-Морт оставит меня в покое. Долохов рыкнул, схватил ее за горло, так что то, что она успела проглотить, попросилось наружу, и злобно отчеканил ей в ухо: — Я сказал, не произносить это имя. Это последний раз, Адамс. Фейт отмахнулась от его руки. Она хотела демонстративно встать из-за стола, но голод был сильнее гордости. Не жуя, она проглатывала куски мяса, стараясь не чувствовать его вкус — после месива, которое им давали в Азкабане, от домашней еды едва не слезились глаза. Но Фейт пыталась не наслаждаться ничем в этом доме. И тем более — ничем рядом с Долоховым. — Я закончила, — она отставила пустую тарелку, посмотрела на него и театрально прикрыла глаза. — Могу я идти? Он отвернулся, и она приняла это за согласие. Поднялась. Встретилась взглядом с Нарциссой — женой Люциуса и матерью Драко. Она высокомерно вздернула мелкий подбородок и стянула губы в тонкую линию, словно запрещая себе высказать то, что хотела. Однако она, очевидно, чего-то ждала. Явно не того, что бесстрастно сказала Фейт. — Я так поняла, благодарить тут не принято. Так что не буду. — Ты балуешь ее, Антонин, — произнесла Нарцисса, когда Фейт шагала мимо стола к выходу. — Я думаю, это ненадолго, — тихо сказал он, обращаясь, скорее, к ней самой, чем к миссис Малфой. Фейт обернулась у двери, чтобы взглянуть в его темные глаза перед уходом. На следующий день она проснулась, кажется, очень поздно — солнце уже обосновалось в каждом уголке огромной комнаты. Но кровать в доме Малфоев была в тысячу раз комфортнее койки в Азкабане, так что Фейт не спешила подниматься и все-таки сдалась — позволила себе насладиться периодическими провалами в дрему, пока в комнату не трансгрессировал домовик. В коротеньких ручках он держал поднос, больше него самого раза в два, донес его до стола, а потом, коротко поклонившись, исчез. Нехотя покинув кровать, Фейт рассмотрела, что ей принесли: зелья и настойки. На глаза ей попались даже экстракт бадьяна и крововосполняющее зелье. — Кажется, они знают Долохова лучше, чем я, — буркнула она. Фейт метнулась к своему белью, потом быстро взяла две баночки, сунула каждую в носок, чтобы не звенели друг о друга, и опустила в карман кардигана с надеждой, что они пригодятся ей после ее побега от Пожирателей смерти, но никак не в поместье Малфоев. Еще среди склянок имелись разные укрепляющие зелья, зелья для красоты и даже умиротворяющий бальзам. Фейт не собиралась делать себя красивее. Она подумала, что если бы ей принесли зелье, навсегда превращающее ее в тролля — его бы она приняла с удовольствием. Покрутив в руке пузырек с укрепляющим зельем, решила все-таки выпить одно — хуже-то не будет. В животе призывно заурчало. Умывшись, Фейт осторожно вышла в коридор и крадучись спустилась вниз, надеясь застать кого-нибудь в гостиной. — Поднялась? Там ее уже поджидала Нарцисса. Она, как и вчера, держала надменное лицо, но губы ее странно подрагивали. Отчего-то Фейт стало ее даже жаль. У Малфоев не очень хорошо получалось скрывать, что их сильно унижает присутствие чужих людей в своем доме. — Сегодня здесь тихо, — заметила Фейт, не зная, куда деть руки. — Темный лорд в настоящий момент занимается захватом Министерства. Нутро Фейт похолодело. Для этого они и собирались вчера. И Северус тоже. — Садись, — Нарцисса указала на диван, обтянутый кожей. — Тебе принесут завтрак. — С… — Фейт осеклась, но все-таки договорила, — спасибо. Миссис Малфой смерила ее странным взглядом. — Я делаю это не для тебя. А потому что так попросил Долохов. Или приказал, уж не знаю. Она грустно усмехнулась. Фейт промолчала. Было странно, что о ней заботилась шайка Волан-де-Морта. Так что ей пришлось силой напоминать себе, что это Долохов делает не потому, что беспокоится о ней, а потому, что хочет… породниться. — Ты выпила что-нибудь из того, что тебе принесли? — спросила вдруг Нарцисса, когда домовик поставил завтрак на столик возле дивана. Фейт кивнула, взяв кофе с тостами. Больше они не разговаривали. Большую часть дня Адамс провела на улице: первый день августа выдался удушающе жарким, а вокруг поместья Малфоев было полно спасительной зелени: Фейт спряталась за живой изгородью между густых высоких туй, и знойный мор заставил ее снова задремать прямо на траве. Она проснулась от ликующих возгласов вернувшихся Пожирателей. Дернулась, что-то белое метнулось от нее. Фейт потерла глаза и пригляделась: рядом с ней выхаживал тощий белый павлин. Она таких никогда не видела, — она и обычных-то живьем не видела, — и была заинтересована птицей не меньше, чем та ей. Однако что-то ее пугало: не сомневалась, что здесь ни от кого не стоило ждать добра. Фейт боялась теперь возвращаться в дом и пожалела, что не проснулась раньше — успела бы подняться к себе. Через несколько минут раздалось еще несколько хрустящих шагов по гравийной дорожке совсем рядом с местом, где она пряталась. — Хозяину это не понравится, — это был Роули. — Заткнись, — бросил Долохов. Они скрылись в доме. Минут через пятнадцать, когда Фейт решила, что можно все-таки войти внутрь, она поднялась и почти сразу рухнула на колени, услышав звериный крик боли, исходящий из дома. — Идиоты! Приведи девчонку! Фейт замерла. Это был голос Волан-де-Морта. — Повелитель… — ПРИВЕДИ ЕЕ! Фейт вскочила на ноги. В голове, да и, казалось, во всех костях, зазвенело. То ли она боялась, что, если Долохов будет искать ее слишком долго, то уж больше не выпустит на улицу, то ли ее так сильно взбесил приказной тон Волан-де-Морта — но, царапая руки о колючие ветки, она пролезла через живую изгородь и стремительно направилась к дому. Она порывисто и нервно дышала, когда вошла внутрь, с силой толкнув двери. — Что? — грубо спросила она, когда все уставились на нее. Волан-де-Морт возвышался над Роули, стоящим на коленях, на него направлял палочку дрожащий как осиновый лист Драко. Рядом стоял Долохов, который только-только собирался пойти за ней. Его чуть потряхивало, и Фейт поняла, что их с Роули пытали. — Думай, с кем говоришь, когда обращаешься к Повелителю! — прошипела Беллатриса из угла. Рядом с ней Фейт заметила Снейпа, но упорно не поднимала на него глаз. Фейт знала, как убивал Волан-де-Морт. Быстро и внезапно. Игрался — долго, но убивал так, что моргнуть не успеешь. Вариант не почувствовать боли ее скорее привлекал, чем пугал. — Это твой повелитель, — она перевела взгляд на Волан-де-Морта. — А не мой. Красные глаза сузились, а змеиноподобные ноздри, наоборот, раздулись. Внутренности Фейт покрылись льдом от страха, кажется, даже ее сердце стучало о грудную клетку, грозясь ее разбить. Однако она заставила себя продолжать смотреть на его лицо. — Так что? — повторила она. Тихо, пропихнув звук сквозь зубы, но повторила. Широкий безгубый рот Волан-де-Морта растянулся в усмешке. — Антонин, — прошипел он нараспев, не сводя взгляда с Фейт. — Научи-ка потом свою подопечную манерам. — Обязательно, милорд. Непривычно заискивающий тон голоса Долохова подсказал Фейт, что она, кажется, провалила свою часть сделки. — Штаб-квартира Ордена Феникса, — Волан-де-Морт смотрел точно в глаза Фейт, проверяя, в какой момент она струсит играть в смертельные гляделки. — Где она? — Не знаю, — бросила Фейт первое, что пришло ей в голову. Молчание. Недолгое. — Драко. Волан-де-Морт повернулся к парню и повел длиннопалой рукой в сторону Фейт. Малфой младший перевел на нее испуганный взгляд. — Ну же, Драко, — ласково прошептал Темный Лорд, бесшумно передвигаясь за его спину. — Тебе нужно отрабатывать свои навыки. — Кру… Круцио! Фейт содрогнулась и взвизгнула от рези во всем теле. Драко был еще юн и не особенно виртуозен по части пыток, но его силы оказалось достаточно, чтобы у нее подогнулись колени. Ее саднящие теперь ладони встретились с полом. Она случайно полоснула взглядом по лицу Снейпа и внезапно оказалась там, на Гриммо, в доме Блэков. Северус уже был там этим летом, но не мог выдать тайну его расположения. Воспоминание было быстрым, смазанным. Вспышка перед глазами: фотография, пара молодых людей, улыбаясь, целуют малыша у себя на руках. А потом клочок бумаги, часть письма, написанного ровным округлым почерком: «С любовью, Лили». Фейт беззвучно засмеялась, оставаясь на четвереньках и уперев взгляд в пол, когда звенящая волна боли схлынула. Но разве это Круциатус прожигал ей грудь? Нет. Эта боль была совсем другого рода — куда хуже. — Милорд, — Снейп заговорил. — Кажется, кто-то из опытных магов Ордена наложил на это место заклинание косноязычия, иначе я бы и сам мог назвать вам адрес. Фейт слушала его ровный плавный голос, и от него ей хотелось визжать громче, чем от пронизывающих плоть пыточных заклятий. В тоне его голоса не было ни капли жалости. Ни толики боли. Ничего, что говорило бы о том, что ему не все равно. Волан-де-Морт шумно задышал. Он был недоволен. — Ищите мальчишку! Послышался шорох одежд, потом едва уловимое движение — Волан-де-Морт удалился. Некоторое время никто не двигался. Фейт так и стояла на коленях, склонив голову и следя взглядом за тонкой прядью волос со лба, колышущейся от ее тяжелого дыхания. Едва успела перевести дух и тут же услышала рядом с собой быстрые и тяжелые шаги. Долохов рывком поднял ее на ноги прямо за воротник, так что ткань рубашки угрожающе затрещала, и, толкнув в спину, потащил наверх. На лестнице Фейт запнулась, потеряла равновесие и разбила руки о каменные ступени. Заскулила, когда Долохов потянул ее наверх прямо за волосы. Ему было все равно, что дрожь в коленях мешала ей идти. Что ей нужно было хотя бы одно лишнее мгновение, чтобы убрать прилипшие пряди с лица. Что она хрипло завизжала, когда он проволок ее по полу, намотав волосы на кулак. Когда он втолкнул ее в комнату, Фейт взглянула в его перекошенное от ярости лицо и глаза, налитые кровью. Долохова сейчас она боялась даже больше, чем Волан-де-Морта.