Просто смотри

Долохов ударил Фейт по лицу наотмашь, даже не пытаясь рассчитать силу. Она пошатнулась, но устояла на ногах, чем взбесила его еще больше. — Я предупреждал, Адамс. Он выхватил палочку и начал пытать ее снова, и его Круциатус был куда сильнее и искуснее, чем у Драко. Он с маниакальным наслаждением наблюдал, как Фейт корчилась от боли, извивалась на ковре, пачкая его кровью из разбитой губы. — Хватит, — захлебывалась она, — Пожалуйста! Голос ее сорвался, и Фейт уже больше хрипела, чем кричала, но Долохов хотел, чтобы все в огромном особняке знали, что она подчиняется ему. Что он не какая-то там тряпка, что им не может вертеть девчонка. Он упивался ее страданиями. И не останавливался до тех пор, пока ее взгляд не стал совсем бессмысленным, пока ее тело не начало дрожать настолько, что она уже не могла даже пытаться встать. Он опустился к Фейт, лежащей на спине, убрал ставшие влажными волосы с ее лица, покрытого слезами, кровью и холодной испариной. — Запомнила теперь, что со мной не надо шутить? Она утвердительно промычала, всхлипывая. Долохов наклонился к ней ближе. — Я не слышу ответа. В глотке у нее что-то булькнуло, она шмыгнула носом и тихо прошептала: — Да. Он прищурился. Ему не понравился ее взгляд — она уже решила, что все позади. — А мне кажется, не до конца. Схватив ее за запястья, Долохов свел их над ее головой и одним Инкарцеро связал их, обхватив веревкой ножку кровати. Кровожадно усмехнулся, видя, как расширились ее глаза от ужаса. — Что… что ты делаешь? — быстро прошептала она сиплым голосом. — Я обещал, что буду хорошим, только если ты будешь, — он расстегнул ее брюки и рывком стянул их, так что пряжка от ремня больно хлестнула ее по коленке. — Ты не была, Адамс. — Нет, нет… Пожалуйста, — она замерла, глядя, как он нашел пальцами молнию на своих штанах. Фейт отчаянно забила ногами, когда поняла, что он не блефует. Но он был сильнее, у него была палочка, он был преступником и убийцей, и никакие мольбы его не трогали. Долохов схватил ее за лодыжки, обжигая кожу грубыми ладонями. Пока он пристраивался к ней, Фейт судорожно пыталась нащупать кольцо и скрутить его с пальца, а если не получится, она готова была оторвать палец вместе с ним. Это была ее последняя надежда. Она даже не знала точно, что это сработает. Когда кольцо поддалось, она отпустила его, позволив ему упасть под скрещенные ладони. Мысли Долохова не рванули, а потекли тонкой струйкой. Вряд ли он мог похвастаться такими же способностями к окклюменции, как Снейп, но уж точно должен был подготовиться к общению с ней. Он вспоминал насмешки на лицах других Пожирателей, думал о насмешках самой Фейт. Он был зол, уязвлен, а еще — страшно возбужден ее слабостью. Долохов грубо развел ее ноги, закинув себе на плечи, потом взглянул ей в глаза, все с той же жестокой усмешкой, и подался вперед, но Фейт уже перехватила его взгляд. Ему нравилось, как она пыталась удушить его ногами, когда он взял ее силой. Нравилось, как внутри нее стало влажно, невзирая на ненависть, с которой она на него смотрела. Нравилась ее беспомощность. Хрупкая тонкая талия, которую он сминал широкими ладонями. Нравилось, как дрожали ее губы с запекшейся на них кровью. Она кричала. Извивалась. Хныкала. Умоляла его остановиться. Он не любил долго мучить своих жертв, но делать это с Фейт ему нравилось даже больше, чем убивать. Он навалился на нее всем телом, наслаждаясь тем, как она всхлипывала от боли, отвращения и страха. Ему это нравилось. Что ему точно не понравилось бы, так это то, что все было не по-настоящему. Фейт тяжело дышала. Это было очень к месту. Картинка в глазах подрагивала. Хриплое дыхание Долохова казалось каким-то очень далеким. Пока он поднимался, Фейт быстро подцепила пальцем кольцо и кое-как надела его на левую руку. Вдруг он снова опустился на колено и резко подался к ее лицу. — И так будет всякий раз, Адамс. И, если ты не одумаешься, следующий раз будет хуже. Он впился в ее нижнюю губу, втянул между зубами, и ее снова болезненно защипало. Фейт зашипела от боли, но промолчала, почувствовав металлический привкус крови на языке. Она хотела одного — чтобы он быстрее ушел. Чтобы этот кошмар закончился хотя бы на несколько минут. Чтобы она смогла, наконец, одеться. Долохов обвел ее взглядом напоследок и отстранился, снимая связывающее заклятие. Вышел. Через секунду в двери взвизгнул замок. Теперь она была здесь заперта. Снейп взглядом уговорил Нарциссу подать ему вина, чтобы найти повод задержаться в поместье Малфоев. Они обсуждали судьбу Драко и всего факультета Слизерин, на котором обучались дети многих Пожирателей, в новом учебном году, когда Снейпу предстояло стать директором. Он отвечал подробно и многосложно, но мысли его были не в гостиной, а на четвертом этаже — там, откуда слышался крик Адамс. Она визжала, умоляла, плакала, а он твердой рукой подносил бокал к губам, силой заставляя их разжиматься. Проглатывал вино, надеясь, что в нем окажется яд. Жути нагоняла Беллатриса. Она полулежала на стуле, покачивая ногой, закинутой на другую, в такт музыке, слышимой только ей одной. Визги боли — вот была ее музыка. Ее она запивала вином, прикрыв глаза от наслаждения. Потом все притихло, и через несколько минут спустился Долохов. Он был недоволен, но уже не так зол. Подошел к столу и, не спрашивая, схватил бутылку вина и жадно отпил из горла. Шумно выдохнул, усмехнулся. — Чертова рысь. Роули, измученный и уже немного пьяный, хлопнул его по плечу: — Ну, завалил ее, старый ты пес? Нарцисса поморщилась, демонстративно поставила свой бокал и поспешила покинуть гостиную. Драко посмотрел на отца — тот недовольно поджал губы. Долохов ответил не сразу. — Не заслужила, — он сделал новый глоток, скрывая раздражение в горлышке бутылки. — Люциус, — Снейп кивнул в знак прощания хозяину дома и тоже опустил свой бокал на стол. После этого он снисходительно посмотрел на Долохова. — Кошки любят ласку, Антонин. Они сцепились острыми взглядами, Снейп медленно моргнул и отвернулся, собравшись уходить. — А, — он застыл, как будто что-то забыл. Загадочно улыбнулся. — И, может быть, еще шоколадные эклеры. Взгляд Долохова на секунду снова вспыхнул. Глядя в удаляющуюся спину Снейпа, он задумчиво пожевал язык и хлебнул еще вина. Фейт видела из окна, как уходил Северус. Наверное, она должна была его разлюбить. Но любовь к нему, даже такая — болезненная и тягостная, — единственное, что все еще держало ее на плаву. Единственное, что позволяло ей чувствовать, что она еще жива. Она действительно по-прежнему любила его, но оттого теперь ненавидела. Фейт немного проводила его взглядом, — темную худую фигуру в развевающейся черной мантии, — и, вздохнув, двинулась, чуть прихрамывая от боли, в ванную. Задержись она еще хоть на минуту, увидела бы, как Снейп оглянулся на окно ее комнаты. На следующий день проснулась Фейт снова поздно. Открыв глаза, лежала на боку, не меняя позы, глядя на кусочек синего августовского неба, виднеющегося в окне. Поводила пальцем по простыни, выписывая воображаемые узоры. Вздохнула. — Простите, мисс… Фейт дернулась, откидывая одеяло. Что-то в комнате стукнуло, куда-то кинулось и лишь через несколько мгновений выползло из-за изножья кровати, таращась на Фейт огромными зелеными глазами. Она выдохнула, потерев лоб. — Извини. Я не знала, что кто-то есть в комнате, — проговорила она, пока домовик смотрел на нее не моргая. — Как… как тебя зовут? — Миппи, — ответил эльф. Хотя, наверное, все-таки ответила. Фейт кивнула. — Я должна что-то сделать, Миппи? — неловко улыбнулась она, после продолжительного молчания. Та замотала головой. — Нет, мисс ничего не должна сделать. — Она выползла из-за кровати и уже увереннее подошла. — Миссис Малфой приказала Миппи проверить здоровье мисс Адамс. — С моим здоровьем все в порядке, — мягко сказала Фейт, садясь в кровати поудобнее. — У мисс Адамс кровь на лице. Миппи ткнула в нее пальцем. Потом отошла к столу, на котором все еще стояли разные укрепляющие настои и лекарства, взяла что-то и зашлепала обратно. Фейт провела пальцами по губе и скуле. Они покрылись твердыми сухими корочками. — Это все скоро заживет само, Миппи. Та посмотрела на нее почти сурово. — У Миппи приказ хозяйки. Миппи не может не выполнить приказ. — Ну ладно. Фейт опустила руки и застыла. Эльфийка явно была довольна, что могла спокойно нанести на лицо мисс Адамс лекарство. В первую минуту Фейт мягко улыбалась, а потом вдруг взгляд ее стал каким-то далеким и задумчивым, плечи опустились. — Миппи сделала больно? Она отпрянула, Фейт опомнилась и снова сфокусировала взгляд на ней. — Нет, все хорошо. Я просто задумалась. Фейт размышляла о том, как это было странно — когда о тебе заботятся в доме, где днем ранее чуть не запытали до смерти. Миппи теперь занялась ее руками, — нанесла ту же мазь и ловко закрепила бинты, так что они не мешали сжимать и разжимать ладони. Когда она закончила, указала в сторону: — Миппи принесла мисс Адамс поесть. — Спасибо, — Фейт оглянулась на столик с другой стороны кровати. Когда она поняла, что гостья не уйдет, спросила: — Мне нужно съесть это прямо сейчас? Та кивнула. Поняв, что спорить с ней — только время тянуть, Фейт перекатилась на одеяле, смяв заодно новую рубашку и спальную одежду, которую ей принесли, и взяла в руки круассан с ветчиной. Компания Миппи все-таки нравилась ей куда больше, чем кого-либо другого в этом доме. На столике помимо еды лежал свежий номер «Ежедневного пророка». Вчера Волан-де-Морт действительно захватил Министерство, сегодня уже был назначен новый Министр магии. Яксли, которого Фейт видела в первый день в поместье Малфоев, стал главой Отдела магического правопорядка. — Правопорядка, — повторила она. — Смешно. Когда Фейт съела большую половину круассана, Миппи вдруг снова подала голос. — Хозяйка просила передать, что мисс Адамс может выйти на улицу. Фейт прищурилась и издевательски усмехнулась. — А у твоей хозяйки случайно нет, знаешь, кожаной куртки и черной бороды на пол лица? Миппи обиделась. Она сжала кулачки и показательно выпрямилась. — Мистер Долохов не может приказывать Миппи! Мистер Долохов может запугивать хозяйку, но Миппи выполняет только поручения миссис Малфой. Фейт развеселилась. — Я не хотела обидеть тебя, Миппи, или миссис Малфой, — после того, как эльфийка успокоилась, она шепнула: — Мне тоже не нравится… э… мистер Долохов. Та осторожно подняла на нее огромные глаза. — Они пришли сюда, и они думают, что могут приказывать Миппи. Или другим. Миссис Малфой это не нравится. — В таком случае тебе лучше поскорее вернуться к ней, — сказала Фейт. — Видишь, я доела. Миппи ничего не ответила. Она сжала рот, ухватилась за столик и трансгрессировала вместе с ним. Когда она исчезла, улыбка на лице Фейт растаяла. Тоска опять медленно расползалась по ее нутру, словно смертельная зараза. Фейт еще раз взглянула в окно, не вставая с постели. Потом подумала немного, залезла обратно под одеяло, завернулась в него и снова уснула. Так прошло несколько дней — Фейт ела, но по минимуму, не наслаждаясь едой, лежала в ванной, потом — в постели, иногда немного болтала с Миппи, но из комнаты не выходила. Никто не приходил к ней, кроме домовиков, которые приносили еду и одежду и один раз меняли постельное белье. Из развлечений были однотипные номера «Пророка» с совсем несмелыми пока еще новостями из внешнего мира: Министерство пока еще перестраивалось под руководство новой власти, и журналисты не решались вольничать в колонках. Но это лишь пока. В какой-то момент времяпрепровождение в особняке Малфоев стало немногим лучше, чем в Азкабане. Дни слиплись в один, и Фейт стало даже интереснее бодрствовать ночью, когда можно было подслушать, о чем разговаривают Пожиратели, вернувшиеся или только уходящие на свои кровавые задания. Иногда она высматривала Снейпа в окно. Но он ни разу больше не приходил. Фейт не решалась спросить о нем у Миппи. Жив ли он вообще? Вдруг Орден отомстил ему за смерть Дамблдора? С тяжелым сердцем она осознавала, что не хотела бы, чтобы он погиб. Несмотря на все ту боль, что он ей оставил. В один день в поместье стало совсем тихо, и Фейт решила, наконец, спуститься вниз. — Я уж было подумал, тебе полюбились замкнутые пространства. Люциус расслаблялся в гостиной с бокалом вина. В обед. Правда, расслабленным он не выглядел. Он быстро набрал свой прежний вес и даже, может быть, чуточку больше — как человек, который не сдерживает себя в чревоугодии, заедая боль и расстроенные нервы. Фейт подошла и опустилась в кресло напротив, наблюдая за реакцией Люциуса. Но он не возражал. — Почему ты здесь? — осторожно спросила она, отмечая, что боится его чем-то задеть. Но задела. Он перевел на нее уязвленный взгляд. — Это мой дом. — Я имею в виду, — Фейт поерзала на месте. — Я думала, что ты ходишь вместе с другими Пожирателями смерти на задания. Люциус дал себе время обдумать ответ, делая несколько медленных глотков. — Темный лорд… предпочел мою палочку своей. Фейт смотрела, как сомкнулись его губы и сжались. Пальцы дрогнули и быстро опустили бокал с помутившимся вином на столик. — Избавь меня от своей жалости, Адамс, — поморщился Люциус, взглянув на ее лицо, когда она молчала слишком долго. — Сделаем же наши отношения взаимными. Она фыркнула. Хотела что-то сказать, но где-то на лестнице послышался быстрый стук каблуков и приблизился к гостиной. Вошла Нарцисса. Она сперва увидела только мужа. Подалась к нему и открыла рот, но потом заметила Фейт. Осеклась, напряглась, натянулась. — Люциус? — Да, милая? Он безразлично добрался до дна бокала и наполнил его снова. Фейт почувствовала, что не хочет становиться свидетелем этой сцены, но не двигалась. — Почему… она здесь? — собственные слова уязвили Нарциссу. — Брось, — Люциус вдруг отмахнулся, даже не пытаясь изобразить себя волшебником высокого ранга. — Адамс провела наедине с моим мозгом целый месяц. Я не знаю, осталось ли что-то, чего она в нем не нашла. Он не хотел с ней разговаривать. Нарцисса это чувствовала. Фейт чувствовала обоих и хотела, чтобы кресло, на котором она сидела, всосало ее в себя. — Пока Драко пытается сделать хоть что-то… ты… Нарцисса не продолжила. Люциус на нее не посмотрел. Фейт обернулась на миссис Малфой, и до нее долетели обрывки ее воспоминаний. Та думала о Драко, тогда еще шестнадцатилетнем мальчишке, оказавшемся на собрании Пожирателей смерти, к которым он так и не привык. Волан-де-Морт был им недоволен. «У меня есть другой план», — голос парня дрожал. От бессилия и злости. Он говорил еще. И вдруг — лицо Северуса. Надежда, с которой Нарцисса на него смотрела. Она не слушала, что говорил Снейп, но его слова остались в ее памяти: «Мы можем использовать ее позже. Это заблокирует ее способности, и она будет не опасна». Фейт моргнула. Способности? Он говорил о ней. Сердце стукнуло, громко, обиженно, истерично. Она отвернулась. Звук каблуков послышался снова и начал удаляться. Фейт не собиралась комментировать то, что услышала, пока Люциус не взглянул на нее с выжидающим выражением лица. — Может, твоя жена права, и тебе не стоит так открыто демонстрировать отчаяние, пока Драко… — Мой сын пытал тебя, — заметил Люциус тихо, прищурившись. Фейт вздохнула. Неуверенно повела плечами. — Он ребенок. И хочет помочь своей семье. Когда она замолчала, Люциус посмотрел на нее с непониманием, почти с отвращением. — Как ты вообще планируешь выжить? Фейт фыркнула, уперевшись взглядом в его глаза. — Я таких серьезных планов не строю.

***

Фейт в очередной раз стояла в темной комнате у окна, глядя как Пожиратели появляются на подъездной дороге поместья, и как в отсвете луны блестят их куртки и плащи. Она даже не вздрогнула, когда дверь в ее комнату открылась, и в отражении в окне она увидела темную высокую фигуру, показавшуюся на пороге. Долохов закрыл за собой дверь, и его силуэт растаял в темноте. — Ты какой-то протест выражаешь, Адамс? — тихо спросил он, когда подошел. Фейт услышала угрозу в его голосе. — Никакого протеста, — ответила она спокойно, но не оборачиваясь. В груди что-то задрожало от страха. Кажется, появилась какая-то рефлекторная реакция. Долохов равно боль. — Я напомню тебе: ты здесь, а не в Азкабане, только по одной причине, — его грудной голос завибрировал прямо над ухом. «Не знаю теперь, что хуже», — подумала Фейт, но вслух сказать побоялась. Она напряглась. Он не просто поговорить с ней пришел. — Так что не жди, пока я начну вытаскивать тебя на улицу за волосы или заталкивать еду тебе в глотку, — он откинул ее волосы и провел пальцем по бледному плечу. — Смотри-ка, ни на дюйм не округлилась. Горячая шершавая ладонь опустилась на бедро и заскользила выше, под хлопковую сорочку, которую Фейт принесли домовики. Фейт дернулась, когда Долохов с силой сжал ее. Его дыхание стало глубже. — Давай побыстрее, — борясь с тошнотой, бросила Фейт. — Зачем это? Мне спешить некуда. Долохов тихо утробно засмеялся, перемещая руку вперед, под ее белье. Фейт попыталась вывернуться и найти его глаза, но он не позволял ей. Подалась вперед, но впереди был лишь подоконник, в который Антонин ее вжимал. — Что-то ты не очень старательно сопротивляешься, — хитро заметил он, обжигая дыханием ее плечо. — Не хочу подпитывать твой больной интерес, — тихо выговорила Фейт. Он с упоением наблюдал, как она на секунду приоткрыла губы, втягивая воздух, когда он покружил пальцем под ее бельем, повел его ниже. — Ты мокрая, Адамс, — усмехнулся он так, будто сам не поверил. — Что же, из-за меня? Фейт скривила рот, закусив щеку до боли. — Надо же, змей не соврал, — еще тише проговорил Долохов, продолжая медленно поглаживать ее. — Ты и правда просто любишь понежнее. В желудке Фейт разлилось что-то холодное и отвратительно скользкое. Она дернулась еще раз. Ее обожгло болью, но ей было все равно. Тело предало ее, и теперь она его не щадила. Чтобы всё это остановить, ей нужно было лишь одно — поймать его взгляд. Без зрительного контакта она была бессильна. К тому же, Долохов мог заметить кольцо, тускло поблескивающее в углу подоконника. Но он не позволял ей обернуться. Его руки не согревали, а обжигали. Он смотрел на нее, а она пыталась сделать вид, что ничего не чувствует. Она пыталась ничего не чувствовать, но у нее не получалось. Пыталась выдохнуть ровно, а вышло рвано. Он остановился. Возле уха пощекотало. Сначала — волосами, потом — дыханием. — Адамс, тебя брать, — ладонь выскользнула из-под белья, размазывая влагу по животу. — Все равно что труп трахать. Фейт обдало холодом. А потом мерзким чувством собственного ничтожества. Унижением. Позором. Точку Долохов поставил издевательски нежным поцелуем на ее виске. Усмехнулся, отошел, оставляя ее, растерянную, пристыженную, злую, так и стоять у окна. — Спокойной ночи, милая, — прошептал он весело и упругим шагом прошел до двери. Быстро спустился вниз — там Роули уже разливал вино, но Антонин от него отказался. Накинул куртку, подтянул штаны. Сунул в зубы самокрутку, которую так старательно готовил для себя Трэверс. — Кто спросит — я в Лютном. Торфинн гоготнул ему вдогонку: — Одной девки мало? Фейт некоторое время оставалась стоять на месте. Проводила взглядом Долохова — он широким шагом направлялся к воротам. Думала обо всем, что он сказал. О ней самой. О Снейпе. О том, что ее телу понравились его горячие ладони. Вздохнула. Она бы заплакала, если бы захотела. Но была не уверена, хотела ли она теперь вообще чего-нибудь. Может быть, только отмотать время назад, где она была счастлива. Была ли? Можно ли назвать счастьем то, что было построено на обмане? Фейт отвернулась от окна, полоснула взглядом по темной комнате, старательно избегая зеркал. Все-таки подошла. Зажгла свечи. Сначала заглянула самой себе в глаза. Просто на всякий случай, убедиться, что видит себя. Почти безразлично рассмотрела ставшими костлявыми плечи. Прикоснулась к щекам — тонкая бесцветная кожа обтянула заострившиеся скулы. Фейт злобно повела челюстью, прикоснувшись к полам сорочки. Подобрала ее пальцами, сжала руки. Тут же зажмурилась и силой одернула сорочку обратно вниз. Отвернулась. — Козел, — прошипела она. Утром, когда Миппи появилась в комнате со столиком, Фейт освежила в памяти вкус яичных желтков, покрытых жиром жареного бекона. — А это что? — промямлила она, силясь проглотить поджаренный тост с маслом. Руки ее замерли над столом. Миппи подошла и сунула нос между тарелок, изучая все, что принесла. — Мисс Адамс, что-то не так? Фейт уставилась на поднос. Ровная шоколадная глазурь блестела, словно зеркало. — Эклеры. Ты раньше не приносила. Сладостями ее здесь вообще не баловали. Или она не обращала на них внимания. Миппи пожала плечиками. — Миссис Малфой велела приготовить. — Миссис Малфой… — Фейт отстранилась. Вытерла губы тыльной стороной дрожащей от злости ладони. — Забери это. Я закончила. — Она заставила себя улыбнуться, когда зеленые глаза уставились на нее. — Спасибо. Миппи медленно моргнула, ничего не сказав, и кивнула, тут же трансгрессируя из комнаты.