Просто смотри

Фейт очнулась, но боялась открыть глаза. Она не знала, где находится, но уже точно знала, с кем. Шипящее рокотание невозможно было не узнать. Глупое фырканье Хвоста. Утробный смех Долохова. Безумное хихиканье Беллатрисы. — Посмотри на меня, милая. У нас мало времени, — протянул Волан-де-Морт. Фейт сразу поняла, что он обращается к ней. Но не поднимала головы, стоя на коленях. Почему это произошло? Почему она здесь? Ведь она все сделала правильно. Не выходила за пределы Хогвартса. Предупредила Снейпа. Пыталась остановить детей. — Это, конечно, не обязательно, но мне бы так хотелось, — продолжал Лорд. Его речь двигалась медленно и плавно, как танец змеи. — Антонин. Грубые пальцы схватили ее за волосы на затылке и заставили поднять голову. Она посмотрела прямо в красные глаза-щелки. Потом сфокусировала взгляд на палочке, направленной на нее, и снова взглянула Волан-де-Морту в глаза. Фейт пыталась остановить его, не говоря ни слова. Честно пыталась мысленно заставить его остановиться. — Остановись, — прошептала она. — Остановись! Плевать. Они уже все равно все знали. Но, сколько бы желания Фейт ни вложила в свой приказ, на Волан-де-Морта он не подействовал. В голове что-то схлопнулось, треснуло, прыгнуло. Под носом стало влажно. Теплая жидкость с металлическим привкусом растеклась по губам. Волан-де-Морт, кажется, даже не заметил ее стараний. Раскрыл широкий крыкастый рот и довольно, нараспев прошипел: — Империо… Фейт почувствовала, будто какая-то сила поднимает ее на ноги. Все вдруг стало слишком осознаваемым, но смутным одновременно. Она понимала, где стоит, но не понимала, зачем. Ей не нужно было понимать, зачем. Волан-де-морт что-то сказал, но она поняла, что нужно делать, раньше, чем он закрыл свой змеиноподобный рот. Фейт знала, что ненавидела Волан-де-Морта. Но еще она знала, что должна сделать все так, как он сказал. Она шагала по коридору Министерства, точно угадывая, куда ей нужно идти. Ее никто не вел и не тащил. Рядом быстро шел Долохов. Они спустились в Отдел тайн, как она и ожидала. Прошли в Комнату смерти так быстро, будто она всегда знала, за какой дверью она находится. Попали в комнату с амфитеатром, в центре которой стояла Арка смерти. Фейт могла бы услышать, как из-за занавеса к ней взывали голоса любящих ее, но давно погибших людей, если бы не была одержима заклятием. — Фейт! — крикнула ей Тонкс. Фейт ей обрадовалась, — они уж очень давно не виделась, — и даже хотела подлететь к ней с объятиями, но помедлила. Сначала нужно было найти Поттера. Она завертела головой. Орденовцы не сразу поняли, что происходит. Сперва никто будто не заметил, что Фейт вошла в сопровождении Пожирателя смерти. — Она под Империусом! — первым догадался Грюм. — Где Гарри? — Я здесь! — крикнул Поттер. Грюм недовольно крякнул. Фейт направилась к мальчику. — Гарри, не показывайся Фейт! — крикнула Нимфадора. — Что? — он высунулся из-за скамьи. Им было сложно координировать свои действия, попутно отбиваясь от Пожирателей. Фейт двигалась к Гарри, не обращая внимания на вспышки, преграждающие ей путь и метающиеся над головой, Долохов следовал за ней, отбивая от них проклятия. Орденовцы не решались на серьезные боевые заклинания, но когда Фейт приблизилась к Гарри, Грюм решился первым: — Экспульсо! Долохов выставил щит и яростно махнул палочкой. Послышалось тяжелое хрипение Грюма. Фейт не обратила на него никакого внимания. Поттер не решался ее атаковать. На нее бросился было Невилл, но она одним взглядом заставила его застыть на месте, чтобы не мешался. — Отдай пророчество, Гарри, — спокойно произнесла Фейт, глядя в глаза парня, расширившиеся от ужаса. Она знала, что ей нужно было любой ценой заполучить пророчество о Гарри Поттере, а потом передать Волан-де-Морту. Она не знала, зачем ей это делать, да ее и не волновало. Значение имело только то, что она должна была это сделать. Гарри вскочил, но убежать не получилось. Он так и застыл, глядя на свою руку, которая сама по себе поднималась перед его лицом. — Как ты это делаешь? — прошептал он. — Кто ты? — Просто отдай. Она подставила ладонь. Поттера сбивали с толку ее дружелюбные глаза, спокойный мирный тон голоса и легкая улыбка на лице, измазанном кровью. — Сопротивляйся! — кричал Люпин, увидев, что Гарри уже тянет руку со стеклянным шариком к ней. Еще немного, и Долохов схватил бы его, но ему пришлось отвлечься на запущенное Грюмом заклинание. Фейт протянула руку и спокойно взяла пророчество из стиснутых пальцев Поттера. Гарри ошарашено смотрел на нее, крича Невиллу, чтобы он ее остановил. Но Невилла теперь сдерживал Долохов. Секунду Фейт постояла на месте, а потом развернулась к Пожирателю. — Чертов Нюниус! — крикнул Сириус из центра комнаты, горько смеясь. — Он сказал, мне не придется ее убивать! Долохов обернулся к нему в момент, когда Сириус вскинул руку. Блэк был настроен серьезно. Он был готов на все, чтобы защитить своего крестника. — Авада… Убивающее заклятие пытаться отразить было рискованно. Долохов толкнул Фейт в сторону. Она упала, ее принуждение к Гарри растворилось, сам Поттер кувырком откатился в сторону, а шарик с пророчеством выскользнул из ее руки. — Не придется! — воскликнула Беллатриса. — Авада Кедавра! — Дамблдор! — крикнул одновременно с ней Невилл. Фейт не видела, как Сириус исчез в Арке смерти. Она не видела, как Поттер вскочил и хотел рвануть за своим крестным, а его остановил Римус. Как большинство Пожирателей смерти сбежало, как только появился Дамблдор. Беллатриса с жутким смехом помчалась в вестибюль, преследуемая Поттером. Стоя на коленях, Фейт смотрела лишь на стеклянный шарик, покатившийся в сторону Невилла и разбившийся на осколки прямо на ее глазах. На него уставился и Долохов. Он совершил, наверное, самую большую ошибку за время служения Лорду. Он должен был выхватить пророчество из руки девчонки и дать ей умереть. Не понимая, на кого он больше зол, на нее или на себя, Долохов уперся ботинком в ее плечо и с силой оттолкнул, вскинул палочку и уже открыл рот, как его сбило с ног заклинание Люпина. Римус внимательно смотрел на Фейт. Она невидящим взглядом уставилась куда-то, будто сломанная кукла. Кровь капала с подбородка. Пророчества больше не было. Вдруг Фейт быстро завертела головой. Тут же слева от Римуса вскрикнула Тонкс: он обернулся на нее и увидел, что она будто силой заставляет себя не защищаться от заклятий Люциуса. За это получила парализующее заклятие и повалилась на пол. — Прости, Фейт, — шепнул Римус и прежде, чем Адамс перевела взгляд на него, заорал: — ОСТОЛБЕНЕЙ ДУО! Мощным ударом ее отбросило назад. Римус был уверен, что она потеряла сознание и надолго. Сначала он послал парочку заклятий в догонку Люциусу, который, увидев, что пророчество уничтожено, поспешил убраться восвояси. Потом подошел к ошалевшему от ужаса Невиллу и сунул ему в руку первый попавшийся под ноги булыжник. — Возьми, Невилл. Последи, чтобы мисс Адамс не очнулась. Если что, — Римус усмехнулся и кивнул на камень. — Не бойся. Она потом скажет спасибо. Он сглотнул. Если вообще скажет. На самом деле, Римус не верил, что Фейт сможет сбросить Империус. Но не осмелился взять на себя решение убить ее. Невиллу не пришлось справляться с очнувшейся Фейт. Римус хорошо постарался, и она по-прежнему не приходила в себя, даже когда за ними пришли. — Давайте-ка, пока другие мракоборцы ее здесь не застали… — Нет, нет, не надо в Мунго, мы заберем ее в школу… — Это просто Остолбеней… Фейт открыла глаза, когда ее перенесли в школу, но ее тут же снова усыпили заклятием. Во сне она была не опасна, но проблема была в том, что, находясь без сознания, она не имела ни единого шанса избавиться от Империуса. Дамблдор, вернувшись из Министерства, распорядился доставить ее в восточный коридор на пятом этаже. Он вместе со всеми быстро направился туда, зашел в самую дальнюю комнату и дрожащими от усталости руками принялся заколдовывать помещение. Накладывал чары на дверь и окна, так что никто не мог открыть их кроме него самого. После этого Дамблдор запечатал и дверь, ведущую в коридор. Собрал учителей. — Никто, — он обвел их напряженные лица серьезным взглядом, остановил его на Снейпе и с нажимом повторил, — никто не войдет к мисс Адамс без моего ведома. Если каким-то образом это случится, мне придется… — он посмотрел в стол и отстраненно закивал, — да… да. — Но почему вы не распорядились отправить ее в больницу святого Мунго? — поинтересовалась Макгонагалл, которая сама лишь недавно оттуда вернулась. — Я боюсь, там не поймут всей серьезности ситуации, — проговорил Дамблдор. — Она сейчас очень опасна. К тому же вспомните Боуда. Едва он начал бороться, как Пожиратели нашли способ его убить. — Но… как же ученики? — Я ни в коем случае не собираюсь жертвовать безопасностью учеников, — ответил он. — Если Фейт не сможет освободиться от влияния заклятия, как бы мне не хотелось этого говорить, но тогда она просто умрет от истощения. — За что такие страдания девочке, — прошептала профессор Стебль. — Вы можете спокойно отправиться по домам, — ласково сказал Дамблдор, — Мне нужно еще ненадолго остаться, разобраться кое с чем. Учителя разошлись, и только Снейп остался стоять в кабинете, не двигаясь. Директор взглянул на него посеревшее лицо. — Ты тоже, Северус. — Неужели ей никак нельзя помочь? — бесцветным голосом произнес тот. Он ничего не спрашивал с того самого момента, как увидел Фейт без чувств на руках у Люпина, который перенес ее в замок. — Я бы тоже хотел, чтобы это было возможно, — Дамблдор по-отечески ласково взглянул на Снейпа. — Но, боюсь, помочь себе может только сама Фейт. — Много знаете волшебников, кому удалось сбросить с себя Империус Темного Лорда? — с издевкой спросил тот. — Как же! — Дамблдор воодушевленно вскинул брови. — А Барти Крауч? — И он сошел с ума! — воскликнул Снейп почти злобно. Он опустил голову и не видел, как пристально директор смотрел на него некоторое время. — Ну, да, он сошел с ума, — согласился директор. — Но мне казалось, Фейт куда лучше владеет своим рассудком. Северус покачал головой, все еще глядя в пол. — Тебе тоже нужно отправляться домой, Северус. И у меня есть свои дела. — Вы просто оставите ее здесь? Одну? — тот поднял глаза. Дамблдор снова помолчал недолго. Потом поманил к себе Снейпа рукой. — Взгляни-ка сюда, — он начал рыться в столе, и открывал один и тот же ящик до тех пор, пока в нем вместо пергаментов, старинных часов и мятных конфет не оказалось небольшое зеркальце. — Смотри. Северус заглянул в потертое и старинное зеркало и увидел в нем Фейт. Она стояла посреди комнаты, в которой ее заперли, запустив руки в волосы. Сначала просто стояла, потом обошла ее по периметру, ощупывая стены руками и пачкая их в крови. Она была ранена, но ее это не волновало. Ей нужно было выйти из комнаты, чтобы выполнить какое-то указание от Волан-де-Морта. Потом она отпрыгнула от двери, открыла рот, и Северус понял, что она кричала, но звука было не слышно. Внезапно она рывком налетела на дверь всем телом, так что даже Снейп вздрогнул. Дамблдор перевернул зеркало и сунул его себе в карман. — Как видишь, если что-то изменится, я об этом узнаю, — пояснил он и заглянул Снейпу в глаза. Тот не выглядел убежденным. — И тут же вернусь, Северус. Даю слово. Тот сморгнул что-то, что на мгновение заняло все его мысли, и кивнул. Когда он ушел, Дамблдор еще раз достал зеркальце, недолго посмотрел в него и снова спрятал в карман. Фейт не могла себе помочь. Она металась по комнате, падала на колени, бросалась на стены, а голос в голове шептал ей «Убей…», а потом требовательно кричал «УБЕЙ! УБЕЙ!» Фейт не могла спать. Тем более, она не смогла бы есть, так что вопрос голода ее не волновал. Впрочем, ее вообще ничего не волновало. Первые дни она старалась держаться. Но скоро коридор на этаже, где ее заперли, беспрерывно сотрясал ее отчаянный голос: — Уберите его! Северус! Пожалуйста… Остановите это… Она просила выпустить ее. Умоляла прикончить ее. Она захлебывалась сумасшествием. В ее комнате стояла чаша с питьем, вода в которой исчезала каждый раз, когда она пыталась в ней утопиться. Но как она могла жить, когда голос в голове, не останавливаясь, шипел, как змея: «Убей их, убей, убей…»? Днем, ночью, утром. Без остановки. Каждую чертову секунду. В какой-то момент она, наконец, отчаялась настолько, что пыталась сбросить с себя заклинание. Фейт буквально таскала себя за волосы, кусала свои руки, лежа на полу возле двери. Она чувствовала, что в ней есть что-то… помимо нее самой. Ей нужно было убить. Их. Себя. Желательно их. Но если не выйдет, то себя. Она пыталась проникнуть к себе же в голову. Пыталась заснуть. Пыталась вытащить себя из тела. Вытащить ЭТО из себя. Крики мольбы сменились воем борьбы с самой собой. Если бы кто-то слышал это — у того застыла бы кровь в жилах. Она ненавидела Волан-де-Морта за то, что он с ней сделал. Она ненавидела всех, кто позволил с ней это сделать. Но больше всего она ненавидела себя. Если Дамблдор действительно иногда заглядывал в зеркало, то он видел, как Фейт совсем ослабла. Уже закончился июль, когда она перестала вставать. Она устала настолько, что лежала на полу, уставившись в потолок и периодически проваливалась в сон, совсем ненадолго, потом снова просыпалась. В голове постоянно говорил этот голос, к которому она почти привыкла. Настолько, что уже почти его не слушала. Фейт моргнула. Почти его не слушала. Но у нее не было сил бороться. Не сейчас. Ей нужно было лишь немного поспать, совсем чуть-чуть. Она прикрыла глаза. Ее дыхание показалось ей слишком громким. Вдруг откуда-то издалека послышался тихий голос Джорджа: «Да, Фейт, расскажи, как прошли твои каникулы». Она снова открыла глаза и обвела взглядом комнату. Никого не было. «Должен сказать, это поступок храбреца, Фейт». Это Дамблдор. Он здесь? Фейт пересилила себя и приподняла голову. Она по-прежнему была одна. «Ты неплохо сражалась для второгодки». «И да, я считаю мисс Адамс очень способной ученицей». «Мне не надоело с тобой возиться, Адамс». — Северус! — Фейт поднялась на локтях. Она была уверена, что слышала его голос. Она подскочила, пошатнулась, упала. «Заодно можно показать всем, какая ты жертвенная и благородная. Ткнуть пальцем в Северуса Снейпа, придумать себе любовь и заявить всем…» — Я ее не придумала… — прошептала Фейт. — Слышишь? Я ее не придумала! Она закрыла лицо руками и заплакала. Первый раз, находясь в этой проклятой комнате, она заплакала. В эту ночь, как и во все предыдущие, никто не слышал, как происходила самая отчаянная борьба. На рассвете Дамблдор оказался у двери в комнату, где была заточена Фейт, в ночной мантии. Рядом с ним застыла Макгонагалл со стянутым напряжением лицом. Директор приготовил палочку, взглядом приказал Минерве сделать то же самое, и отворил дверь. Макгонагалл ахнула. Дамблдор, кажется, не дышал. Он шагнул внутрь комнаты. Фейт лежала на полу, волосы разметались так, что скрывали ее лицо. Ее пальцы были черными от запекшейся крови, руки расцарапаны, одна — неестественно согнута в локте. Белье на кровати было изорвано в клочья. На стенах — багровые мазки. Воздух был затхлым, спертым и пропитанным потом. Фейт лежала на полу, не двигаясь. Она… — Она спит, — заключил Дамблдор, ошарашено отступив назад. — Минерва, прошу вас, позовите Поппи.