Просто смотри

Утерев непрошенные слезы, Фейт двинулась в кабинет директора, надеясь, что старик еще не спит. Однако ей даже не пришлось оповещать о своем прибытии: горгулья на входе отодвинулась, едва девушка подошла. Казалось, директор ждал ее. Он сидел за столом, положив подбородок на сцепленные пальцы. — Я хочу покинуть Хогвартс. Вот так с порога она ему и сказала. Дамблдор поднялся с места и заложил руки за спину. Он почему-то не выглядел удивленным. И молчал. — Я неплохо обучилась окклюменции и заклинаниям, — Фейт решила привести пару аргументов, чтобы убедить его. — Спросите у Снейпа, он подтвердит. Когда напали на лагерь зрителей на чемпионате по квиддичу, я смогла защититься. Дамблдор почесал бороду, задумчиво посмотрел на портреты прошлых директоров на стенах, и спокойно сказал: — Я бы хотел, чтобы ты осталась здесь. Фейт показалось, что он не воспринял ее желание всерьез. Она начинала злиться, хотя и старалась сохранять спокойствие. — Вы не можете меня заставить. — Верно, не могу. Но я прошу, — директор повернулся, и его серьезные глаза внезапно сверкнули сталью. — Так, расскажи, что произошло, Фейт? Она не сдержалась и вскинула брови. — Вы серьезно, профессор? Интересно, вы случайно забыли, когда отправляли меня на лето к Снейпу, что он Пожиратель смерти, или просто решили не упоминать об этом? И не говорите, что вы не знали. Голос Фейт стал выше, но директор только снисходительно и беззлобно усмехнулся. — Конечно, я знал и не забывал об этом. Дамблдор неспешно подошел к ней. Фейт растерялась: ей было стыдно за свою горячность, но одновременно с этим она считала, что над ней насмехаются. Директор это понял. Он продолжил: — Я действительно был уверен, что ты будешь в безопасности, — директор отвернулся к затемненному витражом окну, — Северус однажды вступил в ряды Пожирателей смерти — это правда. Не сомневаюсь, он понял, что совершил ошибку. И жестоко за нее расплатился. Но, Фейт, — он снова посмотрел на нее, — не думаю, что я должен рассказывать тебе об этом. Фейт подумала о Лили. О воспоминаниях Снейпа, в которых она случайно оказалась, когда он спас Фейт от обратившегося Римуса. — Это связано с убийством Поттеров? — чуть успокоившись, осторожно спросила она. Директор еле заметно кивнул, потом словно опомнился: — Он расскажет тебе, если попросишь, я уверен. В последнее время Северус тепло о тебе отзывается. Фейт мгновенно зарделась. Она не ослышалась? Северус? Тепло отзывается? Она пробубнила что-то не совсем определенное, смысл которого было «теперь уже вряд ли». — И все же не спеши с переездом, Фейт. Хогвартс — твой дом. К тому же твоя помощь не помешает, когда в замок прибудут делегации других школ. А еще, как ты помнишь, я поручился за тебя перед Фаджем на суде. Фейт пристально посмотрела в его лицо и вздохнула. Вряд ли она когда-нибудь перестанет чувствовать себя обязанной ему. Она кивнула. Директора это удовлетворило, он улыбнулся. — Ну, что ж, день был тяжелый, не мешало бы хорошенько выспаться! Этим вечером Фейт много думала. Если Дамблдор доверяет Снейпу, ей-то уж точно не нужно было ничего бояться. Или, может, наоборот, ей следовало бояться и самого директора? Нет, чушь. От этой мысли она сразу отмахнулась. Но при себе Дамблдор держал Северуса явно не просто так: вряд ли тот просто пришел, попросил прощения за то, что был последователем Волан-де-Морта и стал профессором. Из слов Дамблдора ей показалось, что Снейп мог быть каким-то образом виновен в смерти Поттеров. Фейт пробрала дрожь: даже думать об этом было жутко. Тем более она четко помнила из воспоминаний Северуса, что он любил Лили — ошибиться насчет этого было невозможно. Но теперь она не могла его просто спросить обо всем: потому что поторопилась и все испортила. Хотя он и сам повел себя как кретин: вздумал, что она им управляла им, и сказал это так… Фейт откинулась на подушках и прошептала себе под нос: — К черту этот день. К черту все. На следующий день Фейт проснулась без какого-либо энтузиазма. Наскоро собралась, мельком заглянула в зеркало и отправилась на завтрак. Все преподаватели были уже в сборе, это ее слегка смутило, она даже проверила часы: обычно она приходила одной из первых. Еще издалека она приметила на своем месте то, чего не было на других столах. Большое пирожное, явно с толстым слоем воздушного крема и украшенное свечами. На секунду Фейт застыла у своего места, размышляя, не стоит ли ей сесть на другой стул. — Примите скромный подарок от наших домовых эльфов, мисс Адамс, — услышала она голос Дамблдора. Макгонагалл хлопнула в ладоши. — Подарок? — Фейт смутилась еще больше, а потом вдруг еще раз посмотрела на часы: — Сегодня… — Седьмое сентября, ваш день Рождения! — Дамблдор всплеснул руками. — Ох, черт! Ой, простите… — Фейт прикрыла рот рукой. — Я забыла. Спасибо. — Скорее задуйте свечи, — громко шепнула профессор Стебль. Она поторопила Фейт, потому как, стоило той загадать желание, на тарелках преподавателей и учеников появились точно такие же сладости, только без свечей. Ученики вряд ли слышали, что за преподавательским столом вершилось какое-то событие, но вид пирожных за завтраком их порадовал. За столом Когтеврана ловец факультетской команды по квиддичу Чжоу Чанг тоже принимала подарки от друзей — Фейт в прошлом году узнала, что она отмечает день Рождения в тот же день. Они встретились взглядами, и Фейт весело помахала ей. — И сколько тебе теперь будет? — крякнул Грюм, игнорируя еду и отхлебывая из своей походной фляги. — Двадцать четыре, — не задумываясь, ответила Фейт. — Хм. Выходит семидесятого года будешь, — уточнил тот. — Ну, да, — девушка вдруг замялась. Ей не нравилось, когда новые знакомые уделяли внимание ее биографии. Тем же утром с совиной почтой ей пришло письмо от Римуса. Он тоже сердечно поздравил ее. Но написал еще кое-что. Оказалось, что Люпин неплохо знал Грюма, и его насторожили новости о том, что тот демонстрировал ученикам непростительные заклинания. Хотя последнее время о новом профессоре было много слухов: мол, он немного помешался на безопасности. В тот день Дамблдор внезапно пригласил Фейт к себе в кабинет. Поначалу долго молчал и загадочно улыбался. Потом заговорил. — Знаешь, Фейт, твои слова, которые ты сказала вчера, натолкнули меня на одну мысль. Он снова замолчал. — И на какую же, профессор? Директор хитро взглянул на нее сквозь стекла очков-половинок. — Пока ты все-таки здесь, в Хогвартсе, почему бы тебе не подготовиться хорошенько и не сдать СОВ в следующем году? Фейт замерла. И даже хохотнула. — СОВ? Их сдают после пяти лет в школе, профессор. Я большую часть времени потратила на изучение окклюменции. — Как я и говорил, все здесь в твоем распоряжении, — Дамблдор делал вид, что перебирает что-то на столе. — Если, конечно, этого захочешь. Но Фейт, — он сказал это без остановки. — Все хорошее имеет свойство заканчиваться, как и плохое, — на последнем слове он сделал особенное ударение, которое Фейт не понравилось. — Разве ты не задумывалась о своем будущем? Фейт поникла и кивнула. — Задумывалась, — внезапно она вскинула голову и почти всхлипнула. — Просто… я ощущаю такую несправедливость, профессор! Столько лет меня мариновали без магии ни за что! — Понимаю тебя, Фейт. Это все было очень несправедливо, — Дамблдор обошел стол и оказался подле нее. — Но тебе не нужно будет посещать лекции. К тому же, разве за эти годы ты не прочитала целую гору книг? Фейт хмыкнула. Она и в прошлом году проштудировала большую часть школьных учебников. Фейт еще несколько лет назад изучила книги по астрономии и истории магии — последнюю вообще читала вместо обычных книжек перед сном. Много знала из травологии, часть пришлось повторить в прошлом году, изучая теорию зельеварения. Раньше интересовалась древними рунами. Практиковать заклинания она не переставала: у нее было неоспоримое преимущество перед школьниками, потому что она могла колдовать на каникулах. Выходит, ей предстояло серьезно взяться за защиту от Темных искусств, трансфигурацию и все-таки начать практиковать зельеварение, которое она терпеть не могла. От мысли об этом у нее сжался желудок. — Ну как, Фейт? Она встрепенулась. — Да, я думаю, вы, конечно, правы. Все равно мне нечего делать, будет, чем заняться, — Фейт смущенно начала разглядывать кабинет. Зачем-то. Она видела его сто раз. — Решено! — громко ухнул Дамблдор и проследил за ее взглядом. Она остановила его на Распределяющей Шляпе. — Мама никогда не говорила, на каком факультете училась. Без конца повторяла, что это неважно, когда я просила ее рассказать. А отец… — она только пожала плечами, втайне надеясь, что директор расскажет. Он же наверняка знал. Но он вдруг сказал: — Возьмите ее. — Кого? — Шляпу, конечно! — засмеялся Дамблдор. — Ну же, не бойтесь. Поверьте, вам не придется носить факультетскую мантию. Она нам все расскажет. Фейт подошла к полке, где лежала Распределяющая шляпа и осторожно прикоснулась к ней. Она и мечтать не могла, что однажды наденет ее на голову, а та назовет ей факультет. — Ого, у нас новый ученик! — проскрипела Шляпа. Одновременно с этим за спиной Фейт скрипнула дверь. — Почти, у нас… Северус! Присоединяйся. Мы тут с Фейт решили выяснить, на какой факультет отправила бы ее многоуважаемая Распределяющая Шляпа. — С удовольствием на это посмотрю, — буркнул Снейп, застыв в стороне и сложив руки на груди. Фейт на него не взглянула. Она вздохнула и неуверенно водрузила Шляпу на голову. Та сразу заговорила. — А-а. Мисс Адамс. Как много в вас от отца, — у Фейт заколотилось сердце, теплая улыбка появилась на ее лице. — Невероятно способный был юноша. Вы наверняка, как и он, оказались бы в Когтевране… или хотя, может быть, в Слизерине, как ваша мать? — Мама училась в Слизерине? — выпалила Фейт. Эта новость сильно удивила ее. — Она с ума сошла? Снейп тихо кашлянул где-то в углу. — Какая тонкая грань между хитростью и дальновидностью, логикой и расчетливостью… — Фейт замерла, слушая Шляпу. Но та вдруг встрепенулась, как будто вспомнила что-то. — Нет, все же вы действительно больше пошли в отца, это был бы Когтевран. Я уверена. Фейт улыбнулась: ей было, конечно, немного любопытно, где бы могла учиться она сама, но это была уже нереализуемая и давно упущенная возможность. Больше ей было интересно узнать о родителях. Она всегда испытывала неприязнь к Слизеринцам, хотя новость о матери немного пошатнула ее предубеждения. Она прошептала Шляпе «спасибо» и осторожно вернула ее на место. Потом взглянула на Дамблдора, тот тоже мягко улыбался ей. Лицо Снейпа не выражало ничего, кроме деланого удивления. Когтевранцы славились своим умом. Он же считал Фейт глуповатой и даже сам ей об этом говорил. Дамблдор вспомнил о его присутствии. — Северус, мы с мисс Адамс разговаривали об экзаменах. Условились, что она будет сдавать СОВ в следующем году. Снейп перевел на нее насмешливый взгляд. Она смутилась и насупилась. — Буду с нетерпением ждать ваших результатов, Адамс. Дамблдор хитро посмотрел на Фейт, ожидая, попросит ли она Снейпа снова быть ее учителем, но она этого не сделала. Со Снейпом у них снова началось длительное молчание. За следующие два месяца они перебросились лишь парой фраз, и то, когда Фейт поручили отнести зельевару журнал учета ингридиентов, новое расписание и другие бумаги. Она не стала ждать перемены и вошла без стука и ни с кем не здороваясь. Снейпа, конечно, такое поведение привело в недоумение с примесью ярости. — Мисс Адамс, у нас урок. — Неужели? — буркнула Фейт и невозмутимо прошла до учительского стола с кипой журналов и бумаг. Занесла их над столешницей и разжала руки, позволяя стопке громко хлопнуться об стол. Ничего не объясняя, она повернулась и направилась обратно на выход. Оказавшись у двери, Фейт услышала смешок с одной из задних парт. До нее еще донеслось леденящее душу «Находите что-то смешным, Блэкстоун?», прежде чем она вышла в коридор. Ей стало жаль этого Блэкстоуна, и одновременно почему-то захотелось выбить ему глаз. Фейт усердно занималась изучением и практикой заклинаний с профессором Флитвиком по вторникам и четвергам. Макгонагалл смогла найти время только вечером в пятницу. С профессором Синистрой Фейт виделась вместе со школьниками в полночь среды. Первые пару занятий и ей, и ученикам было неловко, но с ее легким характером, Фейт быстро влилась в коллектив. Тем более на лекциях по астрономии Фейт не писала подробные конспекты — теория ей даже уже немного наскучила — и она выбирала заболтать какого-нибудь ученика, вместо того чтобы зевать. К истории магии Фейт не прикасалась: решила, что достаточно будет повторить основное перед самим экзаменом. Экзамен по травологии обычно тоже состоял в большей степени из теории, поэтому Фейт решила поступить как с зельеварением в прошлом году — последовательно читала учебники, и всего несколько раз заскочила к профессору Стебль О защите от Темных искусств и зельеварении Фейт пока старалась не думать. Если первой дисциплины она успела коснуться в прошлом году, то вторую не практиковала никогда. Втайне она надеялась, что за два года в их отношениях со Снейпом наверняка наметится просвет, и тогда она попросит его помочь. Для сдачи СОВ нужно было выбрать еще два любых предмета по желанию. Фейт точно не хотела выбирать прорицания, — вообще этот предмет не внушал ей доверия в плане его необходимости, — и нумерологию — ее преподавательница, Септима Вектор, была ужасно суровой и наверняка заставила бы Фейт трудится в полную силу. Древние руны были слишком сложной дисциплиной, чтобы суметь изучить их за два года. Оставался уход за магическими существами — к нему кое-как еще можно было подготовиться по учебникам, — и маггловедение. В Хогвартсе считалось, что маггловедение — самый легкий факультатив, и экзамен по нему сдают те, кто хочет схалтурить. Но Фейт вдруг вспомнила, что на кубке мира по квиддичу видела Стирателей памяти — эти люди отлавливали забредших туда магглов и стирали им память, — и подумала, что с ее даром работа с магглами звучала логично. Так Фейт упорядочила свое расписание занятий, вписав в него еще вечерние дежурства и административную работу, от которой была освобождена в прошлом году, и жизнь размеренно покатилась дальше. Вечером тридцатого октября вся школа высыпала на улицу, чтобы встретить делегации из других школ. Фейт знала только то, что они носят названия Шармбатон и Дурмстранг, а еще что по этому случаю ей стоит надеть новое пальто. Оно было не таким теплым, как старое, зато черный цвет и приталенный покрой подходили ей больше, чем серое бесформенное нечто. Первыми появились шармбатонцы. Они прибыли на огромной карете, которую каким-то чудом, — очевидно, магическим, — тащили по воздуху необычных размеров крылатые кони. Их директрисой оказалась внушительных размеров женщина мадам Максим, она вышла из кареты, едва не разрушив ее своей головой. А за ней высыпало человек десять студентов в голубой форме. Легкие и утонченные, они порхали за своей патронессой, как бабочки. Фейт проводила их взглядом не без восторга, а затем принялась с интересом ожидать представителей Дурмстранга. Она раскрыла рот от удивления вместе с учениками, когда прямо из озера вынырнул корабль и, покачнувшись, высыпал на берег десяток юношей в меховых одеяниях. Позади них показался высокий мужчина в светлом теплом пальто и смешной жиденькой козлиной бородкой. — Альбус! — мужчина по-дружески пожал руку Дамблдору. — Рад тебя видеть. Директор ответил дружелюбно, но как-то сухо. — Игорь. — Добро пожаловать, господин Каркаров, — смято выдавила Макгонагалл. Фейт пошатнулась. Как она сказала? Каркаров? Ей резко стало не радостно. Она застыла, глядя в спину прибывшему мужчине. Неужели это и есть тот самый Игорь Каркаров — убийца ее отца? Он директор Дурмстранга? Ученики и преподаватели хлынули в зал, и лишь Фейт осталась стоять на улице. Тогда она опомнилась, понимая, что ей так или иначе придется присутствовать на ужине, и на ватных ногах прошла за всеми. За преподавательским столом в Большом зале появились четыре пустых стула: по два по левую и правую стороны от Дамблдора, для новоприбывших директоров и людей из Министерства. Тогда Фейт не без удовольствия заняла свободное место на другом углу «П»-образного стола. Глянула и на приехавшего Крауча. Интересно, неужели его сын был Пожирателем? Фейт попыталась дотянуться до его сознания и осторожно вытащить информацию, но Крауч вдруг поежился и огляделся. Она резко уткнулась в тарелку, а потом принялась разглядывать остальных. Снейп наблюдал за ней. Пока все любезничали и пробовали чудеса хогвартской кухни, Фейт без конца пялилась на Каркарова. Зельевар понял, что она знает и о нем. Но если на самого Северуса Фейт смотрела со смесью боли и разочарования, то в ее взгляде на Каркарова смешались страх и холодная ярость. Она определенно знала что-то еще. Снейп дождался, пока Фейт посмотрит на него самого. И она посмотрела. Сразу отвела глаза, и через пару секунд взглянула снова. Тот едва заметно мотнул головой, как бы говоря «без глупостей», и Фейт смутилась и уставилась в тарелку. Она и сама сразу догадалась, что должна привлекать как можно меньше внимания Каркарова, но то, как Северус что-то понял и предупредил ее… Ей вдруг захотелось простить ему все на свете. Дамблдор сделал очередное объявление: до завтрашнего вечера ученики, которые готовы заявить о своем желании участвовать в Турнире Трех Волшебников, должны написать на пергаменте свое имя и бросить в Кубок Огня. При том, что участнику не может быть меньше семнадцати лет. Фейт подумала, что, будь у нее такая возможность, она бы ни за что не согласилась участвовать, а студенты Хогвартса негодовали по поводу возрастного ценза. На следующий день, пока вся школа была занята придумками, как обмануть Кубок, Фейт осторожно прокралась в библиотеку и, постоянно контролируя посетителей вокруг, начала рыться в газетах за восемьдесят первый и второй годы. Ей понадобилось немного времени, чтобы сопоставить факты из новостных статей и узнать, что Крауч осудил собственного сына, который в итоге умер в Азкабане. А Каркарова посадили было туда, но он после исчезновения Волан-де-Морта выдал многих соучастников в обмен на свою свободу, был в большей степени реабилитирован и впоследствии даже стал директором школы. — Да уж, вот кому придется несладко, если он вернется… — шепотом съехидничала Фейт, убирая все газеты на свои места. Когда она немного больше узнала об Игоре Каркарове, ей стало заметно легче. Он был преступником, пусть и якобы оправданным, и многие об этом знали. И вряд ли многие верили в его невиновность. За ужином Фейт заметила, как он опасливо косится на Грюма, что было неудивительно — Аластор Грюм был мракоборцем и многих Пожирателей отправил в Азкабан. Она не удивилась, узнав, что Игорь был одной из его жертв. Пришло время для выбора чемпионов. Вечером все собрались в Большом зале. Ученики и преподаватели замерли, ожидая ответа от волшебного Кубка Огня. Дамблдор подошел к артефакту, приготовившись называть имена, и затем хогвартцы приветствовали выбранную ученицу Шармбатона Флер Делакур и особенно яро — чемпиона Дурмстранга Виктора Крама. Когда Дамблдор назвал его имя, написанное на клочке пергамента, вылетевшего из кубка, Каркаров довольно улыбнулся, сверкая желтыми зубами. Пуффендуйский стол затрясся от визгов и аплодисментов, когда прозвучало имя Седрика Диггори. Фейт узнала его — он и его отец были с семьей Уизли на чемпионате мира по квиддичу. Все готовы были начать отмечать начало Турнира, когда Кубок «назвал» еще одно имя. — Гарри Поттер! — объявил Дамблдор. Все в Большом Зале стихло. Спустя пару минут послышались подозрительные шепотки и неуверенные предположения. Гарри было еще далеко до семнадцати, так что он не мог легально бросить свое имя в Кубок. Когда он заставил себя подняться и поволок ноги к преподавательскому столу, Фейт рассмотрела его, как будто никогда до этого не видела. У мальчишки было мало общего с его матерью, которую она видела в воспоминаниях Снейпа. Значит, он был больше похож на своего отца. Тогда не так уж удивительно, почему Снейп его недолюбливает. Хотя «недолюбливает» — было мягко сказано. Едва Поттера провели в комнату за ближайшей дверью, Снейп с разъяренной миной рванул туда же. Фейт решила не лишать себя такой сенсации и просочилась в кабинет вместе с группой других учителей. Больше всех негодовала мадам Максим и ее подопечная. Каркаров тоже считал, что с двумя чемпионами у Хогвартса в два раза больше шансов на победу. Они накинулись на Дамблдора, а Снейп решил облагородить имя директора, свалив все на Поттера и обвинив мальчишку в обмане и нарушении правил. — Да что вы к нему привязались, — шикнула на него Фейт. Ей казалось, такое откровенное пакостничество профессора не красило. И все почему-то замолчали. К ее ужасу, Каркаров подлетел к ней. Грюм предусмотрительно загородил ее волшебным посохом, на который опирался при ходьбе. — А вы, вообще, кто? Фейт встретилась с его глазами и будто язык проглотила. Две черные ямы глядели прямо на нее. — А, простите, что не представил, — опомнился Дамблдор. — Это мисс Адамс, наша… сотрудница. — Адамс? — повторил Каркаров, будто силясь распробовать ее фамилию. Он прищурился и оббежал ее взглядом. Снейп нахмурился и, кажется, забыл про Поттера. Он, как и Грюм, заметил, что в голосе Каркарова просквозило узнавание. Профессор Грюм напомнил присутствующим, что Гарри не смог бы самостоятельно обмануть Кубок, и ему вовсе не повезло, что кто-то решил отправить его на чемпионат. Господа из Министерства, Крауч и Бэгмен, согласились с ним и объявили, что решение Кубка изменить нельзя. Гарри придется принять участие. Когда директорам иностранных школ пришлось смириться с положением дел, все начали расходиться. Фейт отправилась к себе, немного приободрив перед этим Гарри: ей, честно, было его жаль. В опустевшем коридоре ее внезапно нагнал Снейп. — Мне показалось, у вас хватило ума понять мои знаки! — запричитал он горячим шепотом. — Невероятно, уже двое бывших Пожирателей обратили на вас свое внимание! — Снейп, очевидно, был уверен, что Фейт и о Люциусе уже догадалась. — Трое, вы хотели сказать? — Фейт послала ему уничижительный взгляд. — Игорь сам будет держаться от Волан-де-Морта подальше, если тот вернется. После того, как сдал всех. — Или подарит ему вас, в обмен на благосклонность! — А вы что так переживаете? — Фейт остановилась и упрямо заглянула ему в глаза. — Я ведь могу просто его заставить этого не делать, раз, и все! — для верности она щелкнула пальцами перед его лицом. — По-вашему же это так работает. — Я не имею ни малейшего представления, как работает эта ваша новая способность, — Снейп нисколько не смутился. — Вы же мне не объяснили. — Мне показалось, вам не нужны были объяснения, когда вы сами сделали какие-то выводы на этот счет. Снейп замолчал, а когда нашелся что ответить, в тихом коридоре раздались шаги, и из-за угла показались двое студентов. — Фосетт, Стеббинс, почему вы до сих пор не в своих гостиных? — строго спросил он, переключившись на учеников. Фейт решила воспользоваться моментом и улизнуть от него, чтобы не продолжать выслушивать его нотации перед сном. Пока зельевар разбирался с пуффендуйкой и когтевранцем, она уже оказалась на лестнице, а потом скрылась в коридорах.