Сантиметры

Алекс появился в дверях их квартиры в субботу вечером, когда Луис уже почти уснул над учебником по алгоритмам. Он влетел без стука, как всегда, и его светлые волосы были растрёпаны ветром, а на лице горела та самая улыбка, которая означала, что он придумал что-то новое. — Вставайте, отличники! — крикнул он, хлопая в ладоши. — Мы идём на квест! — Куда? — спросил Луис, поднимая голову от книги. Его голубые глаза за очками были сонными, и он потёр переносицу, пытаясь прогнать усталость. — В заброшенную типографию! — объявил Алекс, широко разводя руки. — Та, что на Северной улице. Говорят, там раньше печатали газеты, а теперь там призраки и куча интересного хлама. Мы идём исследовать. — Мы? — переспросил Луис, и его голос прозвучал скептически. — Скотт, ты серьёзно? Сейчас почти полночь. — Самое время, — ухмыльнулся Алекс. — Никто нас не заметит. Анджел уже согласилась, Фостер тоже. Даже Кларк ворчал, но сказал, что пойдёт, потому что «не хочет оставлять вас всех без присмотра». — Я не ворчал, — раздался голос из коридора, и в комнату вошёл Ник, закатывая глаза. — Я просто отметил, что это идиотская идея, но вы всё равно пойдёте, и мне придётся вытаскивать вас из неприятностей. — Кларк, ты душнила, но мы тебя любим, — сказала Анджел, появляясь следом за ним. Её волосы были собраны в высокий пучок, на плече висела небольшая сумка, и она выглядела так, будто готова к приключениям. Луис вздохнул, закрыл книгу и положил её на стол. — Хорошо, — сказал он, поднимаясь. — Но я иду только потому, что вы все пойдёте, и кто-то должен будет прикрывать вас, если вы влезете в неприятности. — Вэйлов, ты удивительный человек, — сказал Алекс, подходя к нему и хлопая по плечу. — Я знал, что ты согласишься. Они вышли на улицу, и ночной Сиэтл встретил их холодным ветром и запахом сырости. Дождь кончился, оставив после себя мокрый асфальт и блестящие лужи, отражающие жёлтый свет фонарей. Тишина была почти полной, только где-то далеко шумели редкие машины и ветер гулял по пустым улицам. Алекс шёл впереди, как всегда, и его шаги были быстрыми и уверенными. Уилл шагал рядом с ним, молчаливый, но сосредоточенный — он уже взял с собой фонарик и пару запасных батареек. Ник и Анджел шли чуть позади, и их голоса доносились до Луиса приглушёнными обрывками. — … я не понимаю, почему мы должны идти в какое-то заброшенное здание, — ворчал Ник, и его голос звучал с лёгкой картавостью. — Это небезопасно. Крыша может обвалиться. — О, Кларк, — усмехнулась Анджел, — ты всегда такой предусмотрительный. Но приключения — это же весело! — Весело — это когда ты в безопасности, — ответил Ник, но в его голосе послышалась лёгкая уступка. Луис шёл последним, сунув руки в карманы своей толстовки. Он смотрел на их спины — на широкие плечи Алекса, на ровную спину Уилла, на то, как Анджел жестикулирует, разговаривая с Ником, — и чувствовал, как внутри него разливается то самое странное тепло. Он привыкал к ним. К этому шуму, к этим голосам, к тому, как Алекс постоянно придумывал что-то новое, а все остальные шли за ним, ворча или смеясь. Здание появилось внезапно — тёмное, массивное, с облупившейся краской на стенах и выбитыми окнами, которые зияли пустыми глазницами. Оно стояло в конце тупика, окружённое старыми деревьями, чьи голые ветви тянулись к небу, как руки скелетов. Входная дверь была приоткрыта, и изнутри доносился запах старой бумаги, пыли и чего-то сырого. — Ну что, — сказал Алекс, останавливаясь перед дверью и оборачиваясь к остальным. — Кто первый? — Ты первый, — ответил Уилл, усмехаясь. — Ты же у нас самый смелый. — Конечно, — ухмыльнулся Алекс и толкнул дверь. Та с жутким скрипом открылась, и в лицо им пахнуло холодным воздухом, смешанным с запахом типографской краски и плесени. Внутри было темно. Уилл включил фонарик, и луч света выхватил из мрака высокие стены с облупившейся штукатуркой, старые деревянные стеллажи, на которых лежали рассыпавшиеся коробки с бумагой, и массивные печатные станки, покрытые слоем пыли. В воздухе висела тишина, нарушаемая только каплями воды, которые падали где-то в глубине здания. — Вау, — выдохнула Анджел, оглядываясь. — Это жутко и красиво одновременно. — Красиво? — переспросил Ник, и его голос дрогнул от напряжения. — Сторм, это просто старое здание с кучей хлама. Ничего красивого. — Ты просто не умеешь видеть красоту в старых вещах, Кларк, — сказала Анджел, и в её голосе послышалась улыбка. — У тебя нет эстетического вкуса. — У меня есть вкус, — возразил Ник, и его грассирование стало заметнее. — Я просто предпочитаю, чтобы мои прогулки проходили в освещённых местах без риска обрушения крыши. — Идём, — сказал Алекс, уже шагнув внутрь. — Давайте посмотрим, что там дальше. Они двинулись вглубь здания. Луч фонарика прыгал по стенам, выхватывая из темноты старые плакаты, потёртые столы, разбитые стулья. Луис шёл за Алексом, чувствуя, как его сердце бьётся чуть быстрее обычного — не от страха, а от того, что он был частью этого. Он слышал, как Анджел и Ник переговариваются позади, и их голоса звучали как далёкий шум, создавая фон для его собственных мыслей. — Вэйлов, — сказал Алекс, оборачиваясь к нему. — Ты чего такой тихий? Не боишься, что мы встретим призрака? — Я не верю в призраков, — ответил Луис, но его голос прозвучал тише, чем он хотел. — А зря, — ухмыльнулся Алекс. — Я слышал, здесь один печатник умер за станком, и его дух до сих пор бродит по цеху. Говорят, он переставляет коробки с бумагой, когда никто не смотрит. — Ты это придумал, — сказал Луис, но его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Может быть, — Алекс подмигнул ему, и этот жест был таким лёгким, таким естественным, что у Луиса сжалось сердце. Они прошли через огромный цех, где стояли старые печатные станки. Тяжёлые машины, покрытые слоем пыли и паутины, выглядели как молчаливые великаны, застывшие во времени. Пахло здесь железом и старой бумагой, и этот запах напоминал Луису о библиотеке, о тишине, о безопасном одиночестве. — Смотрите, — сказал Уилл, освещая фонариком стену, на которой висела старая вывеска с надписью, выведенной золотыми буквами: «Сиэтлская типография. С 1885 года». — Это древний, — тихо сказала Анджел, подходя ближе. — Представляете, сколько людей здесь работало? Сколько газет напечатали? — Много, — сказал Ник, и в его голосе послышалось странное уважение. — Но я всё равно считаю, что это небезопасно. Эти станки могут рухнуть в любой момент. — Кларк, успокойся, — сказала Анджел, поворачиваясь к нему. — Мы просто смотрим. Никто не будет трогать станки. — Я просто говорю факты, — ответил Ник, но его голос стал чуть мягче. Они пошли дальше, вглубь здания, и вскоре наткнулись на лестницу, ведущую наверх. Деревянные ступени скрипели под ногами, и Луис почувствовал, как рука Алекса легла на его плечо, направляя его. — Осторожнее, — сказал Алекс, и его голос звучал тихо, почти интимно. — Здесь скользко. — Я вижу, — ответил Луис, но не отодвинулся. На втором этаже было ещё темнее, и запах пыли стал почти удушающим. Вдоль стен стояли шкафы с ящиками, полными старых бумаг, и в воздухе висело ощущение, что время здесь остановилось. Луис подошёл к одному из шкафов и открыл ящик — внутри лежали пожелтевшие листы, покрытые типографским текстом. Он провёл пальцами по бумаге, чувствуя её шершавость, и улыбнулся. — Что там? — спросил Алекс, подходя к нему. — Старые газеты, — ответил Луис, вытаскивая один из листов. — Смотри, датировано 1923 годом. — Круто, — сказал Алекс, заглядывая ему через плечо. Его дыхание коснулось шеи Луиса, и тот почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Тем временем Анджел и Ник отошли в сторону, к окну, из которого открывался вид на спящий город. Анджел опёрлась на подоконник, глядя на огни, которые мерцали внизу. — Кларк, — сказала она, поворачиваясь к нему, — а ты когда-нибудь делал что-то безумное? Ну, чтобы потом вспоминать и улыбаться? — Нет, — ответил Ник, и его голос был серьёзным. — У меня всё продумано. Я не люблю сюрпризы. — Это грустно, — сказала Анджел, и в её голосе послышалось сочувствие. — Ты такой молодой, а уже боишься жить. — Я не боюсь, — возразил Ник, и его грассирование стало более заметным от раздражения. — Я просто не вижу смысла в бессмысленных действиях. — А что, если смысл не в действиях, а в ощущениях? — спросила она, глядя на него своими светло-карими глазами. — Что, если ты просто должен чувствовать себя живым? Ник открыл рот, чтобы ответить, но замолчал. Он смотрел на неё, и в его зелёных глазах мелькнуло что-то новое — удивление, смешанное с любопытством. — Ты странная, Сторм, — сказал он, и в его голосе послышалась почти тёплая нотка. — Я знаю, — улыбнулась она. — Но это же весело. Они стояли у окна, глядя на ночной город, и в этой тишине было что-то особенное — как будто они оба понимали, что этот момент важен, даже если не могли объяснить почему. Алекс и Луис всё ещё стояли у шкафа, листая старые газеты. Луис нашёл заметку о том, как в 1930 году в этой типографии произошёл пожар, и читал её вслух, а Алекс слушал, иногда вставляя комментарии. — Ты забавный, — сказал Алекс, когда Луис закончил читать. — Ты можешь найти интересное даже в старом хламе. — Это не хлам, — ответил Луис, пряча газету обратно в ящик. — Это история. Люди оставили свой след здесь, и мы можем его прочитать. — Глубоко, — усмехнулся Алекс, но в его голосе было уважение. — Вэйлов, ты философ. — Нет, — сказал Луис, и его голос прозвучал тихо. — Я просто люблю то, что можно понять. Они замолчали, и в тишине Луис почувствовал, как рука Алекса снова коснулась его плеча. — Идём, — сказал Алекс. — Там, кажется, есть ещё одна комната. --- Когда они вернулись в главный цех, Уилл уже стоял у выхода, прислонившись к стене. — Ну что, — сказал он, когда все собрались, — ты доволен, Скотт? — Очень, — улыбнулся Алекс, подходя к нему. — Это было невероятно. — А я говорю, это было опасно, — проворчал Ник, но в его голосе уже не было прежней жесткости. — Но ладно, мы живы. — Живы и даже почти не испачкались, — сказала Анджел, и её глаза блестели. — Я бы повторила. Они вышли из здания, и холодный ветер снова ударил в лица. Луис оглянулся на старую типографию, которая стояла в темноте, и почувствовал, что этот вечер стал чем-то важным. Чем-то, что он запомнит. Алекс шёл рядом с ним, и их плечи почти соприкасались. — Вэйлов, — сказал Алекс тихо, — спасибо, что пошёл. — Не за что, — ответил Луис, и его голос был таким же тихим. — Мне было… интересно. Алекс улыбнулся ему, и в этой улыбке было что-то тёплое, что-то, что заставило Луиса снова почувствовать тепло в груди. Когда они дошли до перекрёстка, Алекс обернулся на здание и сказал: — Мы должны повторить это. Как-нибудь на следующих выходных. — Ты безумен, — сказал Ник, но в его голосе слышалась улыбка. — Нет, — ответил Алекс, глядя на Луиса, — просто я начинаю понимать, что иногда стоит делать глупости, чтобы чувствовать себя живым. Они пошли дальше, по ночному Сиэтлу, их голоса смешивались с шумом ветра, и Луис шёл рядом со всеми, чувствуя, что его броня трескается всё сильнее. Он позволял себе быть здесь, с ними, и это было самое лучшее чувство за последние несколько лет.