Сантиметры

В коридоре, ведущем к закрытому корту, пахло хлоркой, влажным бетоном и тем особенным запахом спортивных залов — смесью пота, резины и старого дерева. Алекс шёл впереди, засунув руки в карманы чёрных мешковатых джинсов, и его кроссовки Converse гулко стучали по кафельному полу. Светлые волосы, ещё влажные после дождя, падали на лоб, и он то и дело смахивал их назад нетерпеливым жестом. — Только не приставай к ним, — сказал Ник, шагая чуть позади. Его голос звучал ровно, с той привычной укоризной, которую Алекс уже научился игнорировать. — Мы пришли посмотреть, как они играют. Не более. — Я просто посмотрю, — ответил Алекс, не оборачиваясь. — Честное слово. Без глупостей. — Ты всегда так говоришь, — фыркнул Уилл, который шёл справа, закинув свою кожаную куртку на плечо. — А потом ты начинаешь «просто смотреть» и через пять минут уже участвуешь в чём-то, о чём мы потом будем вспоминать с ужасом. — Это называется харизма, — парировал Алекс, улыбнувшись своим мыслям. — Я не виноват, что люди хотят со мной общаться. — Они хотят с тобой общаться, потому что ты надоедаешь им, пока они не соглашаются, — буркнул Ник. Алекс остановился перед дверью корта. Она была массивной, с металлической ручкой и маленьким зарешечённым окном, через которое пробивался жёлтый свет. Он приложил ладонь к стеклу и заглянул внутрь. И замер. Внутри было просторно, светло и как будто бы вне времени. Сводчатый потолок с массивными деревянными балками, стрельчатые окна с витражами, которые отбрасывали на пол разноцветные блики, и идеально отполированный деревянный пол, отражающий свет от современных LED-ламп, встроенных в балки. Всё это создавало странное сочетание старины и современности — как будто средневековый собор переоборудовали в спортзал. Алекс на мгновение задержал дыхание, разглядывая это пространство, но затем его взгляд переместился на центр корта, где двое людей уже разминались у сетки. Он узнал их сразу. Рыжеволосый парень — Луис — стоял на позиции связующего, и его образ был совершенно другим, не тем, что на парах. Вместо мешкавотой рубашки и широких джинсов на нём была оверсайз-футболка — светлая, меланжевая, с тёмными рукавами реглан, которая свободно спадала с плеч, открывая ключицы и руки. Широкие светло-серые джоггеры и стильные ретро-кроссовки New Balance завершали образ. Он был расслабленным, но в то же время собранным, и в каждой его позе чувствовалась уверенность, которой Алекс не замечал на лекции. А затем он увидел его руки. Светлые пятна — витилиго — были отчётливо видны на его пальцах, костяшках и тыльной стороне ладоней, ярко контрастируя с обычным тоном кожи и чернилами татуировки, видневшейся на предплечье. Алекс не мог отвести взгляд. Он смотрел на эти пятна, и внутри него что-то кольнуло. «Он не прячет их сейчас», — подумал Алекс, и его дыхание стало неровным. «Он не прячет их на площадке. Он позволяет им быть на виду». Он вспомнил, как Луис сидел в школьной столовой, сжимая руки под столом, пряча их ото всех. Как он краснел, когда кто-то смотрел на его пальцы. Как он прятал их в карманы, будто стеснялся самого себя. Алекс смотрел на руки Луиса, которые сжимали мяч, и чувствовал, как его дыхание становится неровным. Анджел стояла напротив, на позиции либеро. На ней была тёмно-синяя худи на молнии с капюшоном, расстёгнутая, и чёрные шорты Adidas с белыми полосками по бокам. Её волосы были собраны в высокий пучок, закреплённый большим чёрным крабом, и она поправляла его, стоя на полусогнутых ногах, готовая к прыжку. Её взгляд был сосредоточенным, почти хищным. Алекс открыл полностью дверь и шагнул внутрь. Тёплый, немного спёртый воздух ударил в лицо, смешанный с запахом пота и лака для деревянного пола. Он почувствовал, как его сердце начало биться быстрее — не от физической нагрузки, а от предвкушения. Они сели на скамью у стены. Ник, как всегда, первым делом начал оглядываться по сторонам, изучая помещение с профессиональным любопытством. Уилл просто прислонился к стене и скрестил руки на груди, готовясь наблюдать. Игра уже шла. Луис подавал мяч — резко, сильно, и Алекс увидел, как его рука, сжимающая мяч, дрогнула на мгновение, прежде чем он ударил. Мяч полетел через сетку, и на площадке началось движение: игроки группы Луиса перемещались с чёткостью отлаженного механизма, а сам Луис уже переместился на новую позицию, поднимая руки для следующего удара. Его глаза — голубые, пронзительные — были прикованы к мячу, и он двигался с агрессивной, почти злой сосредоточенностью, которая совершенно не вязалась с тем отстранённым парнем, которого Алекс видел на лекции. Алекс смотрел на него, и внутри него что-то сжалось. Он видел, как Луис бьёт по мячу, как он прыгает, как он сражается. И это было так похоже на того Луиса, которого он помнил. И так отличалось. «Ты изменился», — подумал Алекс. «Ты изменился, но ты всё ещё боишься.». — Вау, — тихо сказал Уилл, и в его голосе послышалось уважение. — Он серьёзно играет. — Ага, — кивнул Алекс, не отрывая взгляда. — Он не просто играет. Он там — главный. Игра продолжалась. Луис отдавал пасы, поднимал мячи, ставил блоки, и каждый его жест был точным, почти механическим. Но когда одна из подач соперника оказалась слишком сложной, мяч упал на их стороне, и Луис проиграл очко. Он резко выдохнул — громко, с нотками разочарования, — и, развернувшись, с силой пнул мяч ногой. Мяч взлетел в воздух, описывая высокую дугу, и полетел прямо в сторону скамьи, где сидели Алекс, Уилл и Ник. Алекс даже не успел подумать. Его рука сама поднялась, и он поймал мяч на лету — прямо перед своим лицом. Мяч ударился о его ладонь с глухим звуком, и он почувствовал, как резина обжигает кожу от скорости. На секунду в зале повисла тишина. — Что, рыжик, не твой день? — крикнул Алекс, подбрасывая мяч на ладони. Его голос разнёсся по залу, и он заметил, как Анджел замерла, а Луис резко повернул голову в их сторону. Глаза Луиса расширились на мгновение — в них мелькнуло узнавание, а затем раздражение. Его губы сжались, и он сухо ответил: — Ага. — А давай ещё партию, — сказал Алекс, вставая со скамьи. — Только против меня и Уилла. Он указал на друга, который медленно поднялся, снимая кожаную куртку и оставляя её на скамье. Уилл уже начал разминать плечи, его лицо было спокойным, но в глазах мелькнула та самая искра, которая появлялась, когда он готовился к чему-то интересному. — Не боитесь получить мячом по личику? — пропела Анджел, поправляя краб на своём пучке. Её улыбка была хитрой, почти дьявольской. — Мы не будем вас жалеть. — А что за угроза? — Уилл усмехнулся, делая шаг вперёд. — Или вам слабо? Луис стоял на своей позиции, скрестив руки на груди. Его глаза изучали Алекса и Уилла с холодным расчётом, и на его губах появилась та самая ухмылка, которую Алекс запомнил по их переглядке на лекции. — Вставайте на позицию, архитекторы хреновы, — сказал Луис, и его голос звучал ровно, но с заметным вызовом. Он уже развернулся и пошёл на свою сторону площадки, и его шаги были уверенными, пружинистыми. Алекс смотрел ему вслед, и внутри него что-то дрогнуло. Он видел, как Луис идёт к своей позиции, как его плечи напряжены, как он сжимает кулаки. «Я должен быть рядом», — подумал Алекс. «Я должен попытаться». Анджел тоже отошла на свою позицию — на заднюю линию, где стояла либеро, — и подозвала парней пальцем. Этот жест был таким дерзким, что Алекс невольно улыбнулся. — Ник, ты ведёшь счёт! — крикнул Алекс, стягивая зип-кофту и бросая её на скамью. Он остался в белой майке, и его плечи — загорелые, с лёгкой веснушчатой кожей — открылись воздуху. — Я и так веду, — сухо ответил Ник, достав из кармана телефон и открывая заметки. — Только не плачь, когда проиграешь. — Я не плачу, я радуюсь, — отмахнулся Алекс, выходя на площадку. Он занял позицию на правой стороне, рядом с Уиллом, и почувствовал под ногами твёрдый, скользкий пол. Запах дерева и пота стал сильнее, и он глубоко вздохнул, готовясь к игре. Луис уже стоял у сетки, его голубые глаза были прикованы к Алексу, и в них не было ни капли той уязвимости, которую Алекс заметил на лекции. Только холодная сосредоточенность. — Начинаем, — сказал Луис, и его голос прозвучал как команда. Игра началась. Алекс не ожидал, что Луис будет таким быстрым. Он перемещался по площадке с почти кошачьей грацией, его руки работали как поршни, и каждый удар был точным до сантиметра. Анджел на задней линии была не менее эффективна: она поднимала почти все мячи, которые не мог добрать Луис, и её движения были плавными, почти танцевальными. — Давай! — крикнул Алекс, принимая мяч после удара Уилла. Он отбил его, но мяч полетел в сетку. — Блин! — Два-ноль в нашу пользу, — спокойно сказал Луис с другой стороны. Его голос был ровным, без хвастовства. — Вы слишком высоко поднимаете мяч. — Ты слишком много говоришь, — парировал Алекс, но в голосе его слышалась улыбка. Он чувствовал, как его лоб покрывается потом, как дыхание становится чаще, но это было приятно — это ощущение борьбы, когда каждый мускул работает на пределе. Уилл был тихим и сосредоточенным. Он играл молча, но его удары были мощными и точными. Однако Луис и Анджел работали как идеальный тандем: он поднимал мячи, она добивала, и каждый их пас выглядел так, будто они играли вместе годами. — Четыре-один, — объявил Ник со скамьи. — Программисты ведут. — Ты сглазил нас! — крикнул Алекс, но Ник только пожал плечами. Счёт рос в пользу программистов. Луис был агрессивным, почти жестоким в своей игре — он не давал соперникам ни единого шанса, каждый удар был рассчитан на поражение. Анджел, напротив, улыбалась и подкалывала их через сетку: — Ой, мальчики, вы так стараетесь! Не надорвитесь! — Мы стараемся, чтобы не было скучно, — ответил Уилл, вытирая пот со лба рукавом. — Иначе вы бы заснули от нашей лёгкой победы. — Ха! — фыркнула Анджел. — Ты бы ещё сказал, что вы позволили нам выиграть. — Мы позволили, — усмехнулся Алекс, но в его голосе не было уверенности. Игра закончилась со счётом 21:15. Алекс стоял, согнувшись, уперев ладони в колени, и тяжело дышал. Пот стекал по его вискам, капал на деревянный пол, и он чувствовал, как мышцы плеч начинают ныть от напряжения. Уилл стоял рядом, тоже запыхавшийся, и молча смотрел на Луиса. Программисты уже столпились у сетки, обсуждая свои удары. Луис стоял чуть в стороне, но его взгляд был прикован к Алексу. Он не улыбался, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Что и требовалось доказать, — сказал Луис, и его голос прозвучал ровно. Он отошёл к скамье, где лежала его чёрная сумка-слинг, и начал собирать вещи. Алекс выпрямился и подошёл к нему. Он чувствовал, как его сердце бьётся в горле, как дыхание ещё не восстановилось, но он знал, что должен сказать что-то. Он остановился рядом с Луисом, и его голос звучал хрипло: — Ладно, — сказал он. — Беру свои слова назад. Ты хороший игрок. Серьёзно. Поэтому я предлагаю поужинать в какой-нибудь кофейне. Архитектор замолчал, ожидая отказа, был готов к тому, что Луис скажет «нет», или «я занят», или просто отвернётся и уйдёт. Он был готов к тому, что его оттолкнут. «Скажи да, — подумал Алекс. «Пожалуйста скажи да». Но вместо этого Луис поднял на него свои голубые глаза — и на его губах появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка. — Окей, — сказал он, и в голосе его послышались те же хриплые нотки, что и у Алекса. — За твой счёт тогда. Алекс замер. Он не ожидал этого. Он думал, что Луис откажется. Он думал, что Луис снова спрячется за своей книгой и своим кодом. Но он согласился. Он смотрел, как Луис берёт свою сумку, как он перекидывает её через плечо, как он направляется к выходу. Его пальцы дрожали, когда он поправил ремень сумки. Алекс заметил это. Он заметил всё. Он стоял и смотрел, как Луис идёт к двери, и внутри него разливалось что-то тёплое и странное. Не победа. Не облегчение. Что-то другое, чему он не мог дать названия. Анджел, которая уже стояла у входа, обернулась и посмотрела на Алекса с хитрой улыбкой. — Опа, халявный ужин! — крикнула она, и её голос разнёсся по залу. — Спасибо, мальчики. У выхода с корта через тридцать минут увидимся. Она отправила им воздушный поцелуй — небрежно, играючи, — и исчезла за дверью, оставив после себя только лёгкий аромат духов и смеха. Алекс стоял на площадке и смотрел на дверь, которая закрылась за ними. Его сердце всё ещё колотилось, но теперь не от игры. Внутри него разливалось что-то странное — смесь удивления, радости и лёгкого шока. Он согласился. Он действительно согласился. «Он согласился», — снова подумал Алекс, и его пальцы сжали подол футболки. «Он не убежал. Согласился». — Ты это видел? — спросил Уилл, подходя к нему. В его голосе слышалось удивление. — Видел, — медленно ответил Алекс. — Я думал, он откажется. Он такой… замкнутый. А тут — раз, и согласился. — Может, он просто голоден, — предположил Ник, поднимаясь со скамьи. — Или ты ему понравился. Но вряд ли. — Завали, — сказал Скот, но без злости. Он провёл рукой по мокрым волосам и усмехнулся. — Ладно. Пошли переодеваться. Надо успеть к выходу. Они прошли в раздевалку. И здесь, в тихом, стерильно-чистом помещении с серыми стенами и белыми шкафчиками, Алекс остановился перед своим локером и закрыл глаза на секунду. Алекс всё ещё чувствовал запах азарта и пота на своей коже,все еще видел руки Луиса, которые не прятались. Архитектор всё ещё слышал его голос: «Окей. За твой счёт тогда». «Он согласился», — подумал Алекс, и его пальцы сжали край шкафчика. «не знаю, что я сделал правильно. Но не могу это испортить после того как долго дожидался». Он открыл глаза и увидел, что Уилл уже стоит рядом, молча наблюдая за ним. — Ты в порядке? — спросил Уилл, и его голос был тихим, почти заботливым. — Да, — ответил Алекс, и его голос прозвучал увереннее, чем он ожидал. — Более чем. Он отвернулся к шкафчику, чтобы Уилл не видел его лица, не хотел показывать, что внутри него всё дрожит. Парень не хотел показывать, что боится больше всего на свете — не проиграть, а выиграть. Потому что если он выиграет, ему придётся сказать правду. А он не был готов. ——— Они вышли из спорткомплекса, и холодный сиэтлский воздух ударил в разгорячённые лица, оседая на коже мельчайшей влажной пылью. Алекс шёл рядом с Луисом и чувствовал, как его сердце бьётся где-то в горле. Он смотрел на профиль рыжеволосого — на то, как ветер шевелит его волосы, как он смотрит под ноги, прячась от всего мира. Алекс хотел сказать что-то, что разорвало бы эту тишину, но слова застряли в горле. «Я не могу испортить это», — подумал он. «Просто будь рядом. Этого достаточно». Дождь уже кончился, оставив после себя только мокрый асфальт, который отражал огни витрин и редких машин, и запах озона, смешанный с сыростью листвы. Алекс глубоко вдохнул, чувствуя, как прохлада проникает в лёгкие, смывая остатки усталости после игры. Его светлые волосы, ещё влажные, начали завиваться на концах, и он провёл по ним рукой, откидывая назад. Уилл шёл рядом, перекинув кожаную куртку через плечо, и его тёмные кудри тоже были влажными, но он, казалось, не замечал холода. Ник шагал чуть позади, засунув руки в карманы чёрной куртки, и его зелёные глаза смотрели по сторонам с обычной настороженностью. Анджел и Луис шли впереди, но не рядом — она почти бежала, рассказывая что-то жестикулируя, а он плёлся чуть позади, слушая, но не вступая в разговор. Его руки были снова спрятаны в карманы свободных штанов, и взгляд был устремлён под ноги. University Way Northeast была типичной сиэтлской улицей: широкий тротуар, выложенный старым кирпичом, вдоль которого выстроились двух- и трёхэтажные здания с разноцветными фасадами — жёлтыми, охристыми, бледно-голубыми. Витрины кафе и магазинов светились тёплым жёлтым светом, и из открытых дверей доносились звуки музыки и запахи еды. Где-то играл уличный музыкант — джаз на саксофоне, грустный и тягучий, как этот город в сумерках. — Слушайте, — сказала Анджел, оборачиваясь к троим парням, — а этот Уэллс, он всегда такой… харизматичный? Или это у него сегодня был день хорошего настроения? — Он всегда такой, — ответил Ник, поправляя лямку рюкзака. — Я читал его статьи. Он довольно известен в своей области. Пишет о социальных институтах и их влиянии на психику человека. У него довольно нетипичный взгляд на многие вещи. — Ого, ты читал его статьи? — удивилась Анджел, приподнимая бровь. — И когда ты успел? — Вчера вечером, — спокойно ответил Ник. — Готовился к паре. Хотел понять, чего от него ожидать. — Ты готовишься к первому занятию? — Уилл усмехнулся, качая головой. — Ник, ты ненормальный. — Я нормальный, — сухо парировал Ник. — Я просто не люблю сюрпризы. — А я люблю, — вставил Алекс, улыбаясь. — Особенно когда они хорошие. Как сегодня, например. Я не ожидал, что мы так круто сыграем. — Это мы круто сыграли, — поправила Анджел, и в её голосе послышалась гордость. — Вы, архитекторы, просто были нашими зрителями. — Мы не зрители, — возразил Уилл, но без злости. — Мы просто дали вам фору. — Ага, — фыркнула Анджел. — Конечно. Скажи это Луису. Он тебе объяснит, как мы вас разгромили. Она повернулась к своему другу, ожидая его комментария, но Луис только поднял глаза на мгновение и снова опустил их. — Мы просто играли лучше, — тихо сказал он, и в его голосе не было ни хвастовства, ни желания продолжать. Он замолчал, и Анджел, вздохнув, не стала давить. Алекс посмотрел на него. Рыжеволосый парень шёл с опущенной головой, его плечи были чуть ссутулены, и он казался таким же отстраненным, как и на лекции. Но Алекс заметил, как он иногда поглядывает по сторонам — быстрым, почти незаметным взглядом, словно оценивая обстановку. Это было похоже на повадку человека, который привык быть настороже даже в компании. — А что вы думаете про следующую пару? — спросил Алекс, чтобы нарушить молчание. — У нас вроде опять общая, с вами. Надеюсь, Уэллс не будет задавать слишком сложные вопросы. — Он будет задавать, — сказал Ник. — У него есть метод: он любит ставить студентов в неловкое положение, чтобы проверить их реакцию. Это помогает ему понять, кто из них действительно мыслит, а кто просто зубрит. — Ты прямо как профессор, — заметил Уилл, улыбнувшись. — У тебя тоже есть метод, как нас всех ставить в неловкое положение. — Я просто помогаю вам не расслабляться, — ответил Ник, и его зелёные глаза сверкнули в темноте. Они подошли к Cafe Solstice. Алекс сразу узнал её — он бывал здесь пару раз, и каждый раз это место вызывало у него чувство уюта. Он открыл дверь и пропустил Луиса вперёд. Тот шагнул внутрь, на мгновение задержавшись на пороге, оглядываясь. Алекс заметил это, но ничего не сказал. Он просто вошёл следом, позволяя себе смотреть на рыжего без лишних слов. Компания вошла внутрь, и Алекс на мгновение замер, вглядываясь в пространство. Высокий потолок с открытыми коммуникациями, белые LED-светильники, подвешенные на чёрных направляющих, и система кашпо с длинными вьющимися растениями, которые свисали вниз, создавая зелёный балдахин. Серый бетонный пол, деревянные столы, мягкие кресла песочного цвета, барная стойка из тёмного камня, за которой стояла девушка-бариста с яркими голубыми волосами. Всё это было продумано до мелочей — индустриальный минимализм, смягчённый зеленью и тёплыми оттенками. — Какое место, — выдохнула Анджел, оглядываясь. — Я здесь никогда не была, но уже влюблена. — Добро пожаловать, — сказал Алекс, широко улыбаясь. — Я знал, что вам понравится. Они прошли к свободному столу у окна. Алекс сел так, чтобы видеть всю компанию, и положил локти на деревянную столешницу, чувствуя под пальцами гладкую, чуть прохладную поверхность. Луис сел напротив него, с краю, и сразу же спрятал руки под стол. Анджел села рядом с Луисом, а Уилл и Ник заняли оставшиеся места. К ним подошла официантка — та самая девушка с голубыми волосами, и улыбнулась им, держа блокнот в руках. — Что будете заказывать? — спросила она, и её голос был мягким, с лёгкой хрипотцой. Алекс взял меню и пробежался по нему взглядом. — Мы хотим пасту с креветками, — сказал он, поднимая глаза. — Сливочно-чесночный соус. На всех. — Отличный выбор, — кивнула официантка. — А напитки? Начали с Ника. Он заказал классический американо без добавок, коротко и чётко. Уилл — флэт уайт на миндальном молоке, и его голос был чуть мягче, когда он это говорил. Алекс заказал капучино с ванильным сиропом, почти мурлыкая от предвкушения. Анджел выбрала раф с шоколадным сиропом, и её глаза загорелись, когда она произнесла это. И наконец очередь дошла до Луиса. — Айс латте с мятным сиропом, — сказал он тихо, не поднимая глаз. Официантка записала и ушла, оставив их в тишине, которая была заполнена только звуками кофемашины и голосами других посетителей. Алекс смотрел на Луиса, который сидел напротив и крутил в руках салфетку. Он заметил, как его пальцы слегка дрожат, когда он касается бумаги. «Мята», — подумал он. «Интересно, почему именно мята». Архитектор сузил глаза и его улыбка стала чуть шире. — Почему мята? — спросил он, наклоняясь вперёд. — Тебе что, свежести не хватает в жизни? Луис поднял глаза. На мгновение Алекс увидел в них лёгкое удивление, смешанное с чем-то ещё — возможно, даже тёплым. Затем его губы искривились в лёгкой усмешке. — Да, — сказал он, и голос его звучал ровно, но с явной насмешкой. — Рядом с тобой слишком душно. По столу прокатился смех. Анджел хлопнула ладонью по столу, фыркая, Уилл качнул головой с улыбкой, а Ник даже позволил себе лёгкое подобие улыбки. Алекс почувствовал, как внутри него разливается тепло — не от того, что его подкололи, а от того, что Луис ответил. Он не замолчал, не ушёл в себя — он ответил. Это было маленькое достижение, но Алекс уже начал понимать, что в этой компании любую малость нужно ценить. — Ну, — сказал Алекс, откидываясь на спинку стула, — раз так, я буду знать, что мята — твой способ спасаться от меня. Приму к сведению. — Принимай, — буркнул Луис, но в его голосе не было злости. Он отвёл взгляд и начал рассматривать висячие растения на потолке. — А вы часто сюда ходите? — спросила Анджел, обращаясь уже ко всем сразу. — Мы с Луисом обычно сидим в библиотеке или в том кафе у главного корпуса, где делают ужасный капучино, но зато дешёво. — Дешёво — это важно, — кивнул Уилл. — Студенты вечно экономят. Я сам пью миндальное молоко только потому, что оно тут стоит нормально, а не как в тех туристических местах, где за стакан просят ползарплаты. — Ты не переносишь лактозу? — спросила Анджел, и в её голосе послышалось искреннее любопытство. — Да, — вздохнул Уилл. — Это проклятие. Я люблю сыр и сливки, но они меня ненавидят. Так что я вынужден пить овсяное и миндальное. — О, я тебя понимаю, — сочувственно сказала Анджел. — У меня тоже чувствительный желудок. Я, например, не могу есть острое, хотя обожаю тайскую кухню. Приходится выбирать: либо вкусно, либо без последствий. — Жизнь студента — это сплошные компромиссы, — философски заметил Ник, отпивая свой американо, который ему только что принесли. Он сделал глоток и чуть прикрыл глаза, наслаждаясь горечью. — Ты выбираешь между сном и учёбой, между вкусной едой и бюджетом, между общением и одиночеством. Всё это — часть нашего существования. — Слишком философски для кофейни, — сказал Алекс, поднимая чашку. — Давайте просто наслаждаться моментом. У нас есть еда, напитки, хорошая компания. Чего ещё нужно? — Победы в волейболе, — поддела Анджел, и Уилл прыснул в кулак. — Мы уже это обсудили, — парировал Алекс, притворно обижаясь. — Мы дали вам фору. — Ты уже дважды это сказал, — спокойно заметил Луис, и его голос прозвучал как бы между прочим. — И дважды это не стало правдой. Анджел улыбнулась, глядя на своего друга с чем-то похожим на гордость. Она редко слышала, чтобы он вступал в разговор с незнакомцами, особенно с такой лёгкостью. — Он редко говорит, — сказала она, обращаясь к остальным, — но когда говорит, то попадает в точку. — Я заметил, — сказал Алекс, и его улыбка стала мягче. Он смотрел на Луиса, который снова спрятал взгляд, но уже не так напряжённо. Казалось, он постепенно привыкал к их присутствию. — А что вы думаете про этот курс? — спросил Уилл, переводя разговор на нейтральную тему. — Про Уэллса и его философию. Вы серьёзно воспринимаете его идеи? — Серьёзно, — ответил Луис, и в его голосе послышалась уверенность. — Он не просто читает лекции. Он заставляет думать. Даже когда я не согласен с ним, я всё равно выхожу с новой мыслью в голове. Это редкость для преподавателей. — Вау, — Алекс приподнял бровь. — Ты не просто молчишь — ты глубоко мыслишь. — Удивительно, да? — Луис усмехнулся уголками губ, но в голосе послышалась лёгкая ирония. — Программисты умеют думать. — Мы не сомневались, — сказал Ник, и его голос был ровным, но в нём слышалось уважение. Они говорили о лекциях, о преподавателях, о предстоящих проектах, о том, как сложно совмещать учёбу и личную жизнь. Алекс рассказывал о своих приключениях, Уилл вставлял замечания, когда Алекс слишком увлекался, Анджел смеялась и добавляла свои колкости, а Луис иногда отвечал короткими фразами, но с каждым разом они становились чуть длиннее, чуть увереннее. Алекс заметил, как его руки — те самые, с пятнами витилиго — иногда появлялись на столе, когда он брал салфетку или касался кружки. Он не прятал их так настойчиво, как раньше. Может быть, он просто устал, или привык, или доверился — Алекс не знал, но ему хотелось верить, что это доверие. Когда принесли пасту — тарелки с дымящимися спагетти, залитыми кремово-чесночным соусом, с крупными розовыми креветками, — по столу пошёл аромат сливок и чеснока, который смешался с кофейными запахами. Алекс взял вилку, накрутил на неё пасту и поднёс ко рту. — Ммм, — выдохнул он. — Это невероятно. — Согласен, — сказал Уилл, уже жуя. — Вкуснее, чем в той забегаловке, где мы были в прошлый раз. — А ты только сейчас понял, что там была ужасная еда? — спросил Ник. — Я говорил тебе, когда ты заказывал тот бургер с сыром, который плавился непонятно как. — Я люблю непонятно как плавящийся сыр, — упрямо ответил Уилл. Их разговор продолжался легко, без напряжения. Анджел рассказывала о своём проекте по дизайну, Уилл о своей курсовой, Алекс о том, как он чуть не подрался с дизайнером в баре. Ник слушал, иногда комментировал скептически, но в конце всегда добавлял что-то дельное, что заставляло всех замолкать и задумываться. Алекс поглядывал на Луиса. Тот почти доел свою пасту, и на его губах застыла лёгкая, почти незаметная улыбка. Он не участвовал в спорах, но он был здесь — в этой компании, за этим столом, и это уже казалось маленьким чудом. — Я рад, что мы сегодня встретились, — сказал Алекс, поднимая свой капучино. — Правда. Это был хороший день. — Да, — тихо сказал Луис, и его голос прозвучал как усталый, но тёплый вздох. — Хороший. Алекс почувствовал, как его сердце сделало лишний удар. Он не стал ничего говорить, но он запомнил этот момент — когда Луис позволил себе быть просто частью компании, без брони, без защиты. Когда они вышли из кофейни, улица уже потемнела, фонари зажглись, отбрасывая на мокрый асфальт жёлтые пятна. Вечерний воздух пах сыростью и кофе, доносившимся из открытых дверей кафе. Алекс встал рядом с Луисом, глядя на его профиль, освещённый тусклым светом. Светловосый стоял рядом с Луисом, глядя на его профиль, освещённый тусклым светом. Он хотел сказать что-то важное. Что-то, что изменило бы всё. Но он знал, что не может. Не сейчас. «Я увижу тебя завтра», — подумал он. «Надеюсь всегда буду видеть тебя». — До завтра, — сказал Алекс. — До завтра, — ответил Луис, и в его голосе слышалось что-то новое — может быть, надежда, может быть, согласие на этот медленный, осторожный танец, который только начинался.