Проект ARN 2. Автономный режим

Иллюминатор «Боинга-777» вздрагивал от мелкой, изнуряющей турбулентности, за которой тянулось серое, безликое марево облаков где-то над Балтикой. В полупустом салоне бизнес-класса пахло кофе, разогретым бортовым ланчем и пластиком обшивки. Но сильнее всего ощущалось то пронзительное молчание, от которого закладывало уши пуще, чем от резкого перепада давления при взлёте. Адам сидел, выпрямив спину так, словно под куртку ему вшили стальной стержень. Его взгляд застыл на матовом экране тринадцатидюймового ноутбука. На дисплее ровными столбцами мерцал лог «спящего пинга» — цепочка прокси-серверов, через которые Гектор экстренно уводил цифровые хвосты из Подмосковья в сторону Великобритании. Каждые тридцать секунд скрипт обновлял карту пакетов, но Адам не видел цифр. Зелёные строки логов расплывались, превращаясь в туманные контуры заснеженного Водоотводного канала. В памяти, как зацикленный вредоносный код, прокручивались последние секунды пережитого в Москве ужаса: свист ледяного ветра, глухой гул сработавших боллардов, слёзы на ресницах и сумасшедший, жадный поцелуй со вкусом мокрого снега. Поцелуй, который он сам, едва выровняв дыхание, поспешно окрестил «случайностью» и «выбросом адреналина». Адам добровольно ушёл в глухую защиту. Британское воспитание требовало немедленно вернуть треснувшие стены на место и зацементировать бреши. Сделать вид, что между ним и старшим напарником по-прежнему остались только профессиональные отношения. Он хрустнул суставами пальцев, достал из кармана замшевую салфетку и принялся медленно, круговыми движениями протирать экран, демонстрируя абсолютную сосредоточенность на работе. — Если будешь сверлить этот несчастный терминал с такой праведной яростью, жидкие кристаллы вытекут на пол, и нам не на чем будет работать, — раздался с соседнего кресла усталый, хриплый голос. Ройр сидел рядом, откинув голову на кожаный подголовник. Его глаза были полузакрыты, а длинные, тонкие пальцы ритмично постукивали по подлокотнику. Свою куртку он небрежно бросил на третье свободное сиденье, оставшись в шёлковой рубашке винного цвета, расстёгнутой, по уже сложившейся традиции, ровно на три верхние пуговицы. Отучить его от этой дурной привычки за долгие годы не сумел даже сам Кравцов, поэтому Адам и не пытался. Он только раз, кажется, пару месяцев назад рискнул спросить, почему Ройр вечно ходит полураспахнутым, даже в холод, но в ответ услышал только сухое и равнодушное: — Тебя это почему-либо беспокоит? Если да, то хотелось бы услышать объективную причину протеста. Под проницательным взглядом тёмно-сливовых глаз Адам смутился, покраснел и предпочёл ретироваться, пробурчав что-то маловразумительное. Да, самому себе он не мог не признаться: расстёгнутая рубашка старшего напарника его не просто беспокоила, а выводила из себя, повергая одновременно в бешенство и смущение. Но он и сам не понимал, почему реагирует так остро. Вот и теперь Ройр невозмутимо сидел рядом, одним своим присутствием вызывая у Адама те самые противоречивые чувства. Небрежно подвёрнутые рукава обнажали рельефные предплечья с едва заметными штрихами старых шрамов. О них Ройр никогда не распространялся, а Адам не рисковал спрашивать, боясь получить вместо нормального ответа очередную едкую отповедь. Ройр почти не открывал глаз, но Адам видел, как напряжены мышцы его лица. Ритм, который напарник выстукивал по подлокотнику, сбивался каждый раз, когда Адам слишком громко щёлкал клавишами. Наконец Адам догадался, что и его старший напарник отнюдь не спокоен. Ройр медленно закипал от глухой ярости. Только вот Адаму было неясно, что именно его злило. Неудавшаяся спецоперация, когда они взяли мелкую рыбёшку, но упустили крупную акулу? Или их собственная недавняя ссора? — Кристаллы не вытекут. И вообще, я не сплю в самолёте, в отличие от некоторых, а проверяю маршрутизацию пакетов, — не оборачиваясь, обиженно буркнул Адам. — Гектор зачистил серверы в России под ноль. Если бы не мой «спящий пинг», мы бы потеряли его след на подлёте к Лондону. И я по-прежнему считаю, что мы поступили опрометчиво. Сорваться с места, задействовать дипломатические спецпаспорта «N.E.T.», не подписать ни одного протокола у Кравцова… Мы нарушили тринадцать пунктов внутренней инструкции! С нас шкуры спустят. — Не-а. Наоборот, думаю, Кравцов перекрестится, когда узнает, что мы взяли этого ублюдка без согласования с министерским аппаратом, — Ройр резко распахнул глаза. В их тёмной, почти чёрной глубине на долю секунды мелькнула пугающая бездна, которую Адам замечал и прежде, но она тут же спряталась за привычным издевательским прищуром. Ройр лениво повернул голову к Адаму. — Спустись на землю. В московском отделе крыса. Дипфейк Гектора был собран на основе внутренних аудиозаписей, которые хранятся на защищённых серверах ведомства. Если бы мы пошли оформлять официальную командировку, Гектор узнал бы об этом раньше, чем шасси нашего самолёта оторвались от взлётной полосы. Нам надо стать невидимками для всех, чтобы поймать его. Ройр подался вперёд, сокращая расстояние между креслами, и Адам отчётливо уловил тонкий аромат его парфюма — кедр и горький шоколад. Тот самый запах из квартиры на Котельнической. Лучше бы это был сандал… Или цитрусовые? Адам нервно сглотнул, и судорожный толчок кадыка не остался незамеченным. Чёртов Ройр видел всё, что злило Адама ещё сильнее. — Мы в автономном режиме, напарник, — тихо, но с пугающей чёткостью произнёс Ройр. — Только ты, я и код Марка, который этот выродок посмел осквернить. Мы обязаны изолировать Сильвию и взять Гектора сами, пока след горячий. Кравцов прикроет наши тылы в Москве, когда поймёт, что мы вывели его из-под удара. Ради собственной безопасности он не должен был ничего знать. — И куда конкретно мы направимся после Хитроу? — Адам наконец повернулся к нему. Его лицо оставалось бледной, непроницаемой маской, но пальцы, сжимающие замшевую салфетку, дрогнули. — Наши личные оперативные карты заблокируют через пару часов, как только в департаменте обнаружат наше отсутствие. Это стандартный автоматический протокол безопасности при несанкционированном выезде сотрудников за рубеж. У нас нет официальной поддержки британского филиала, нет жилья, нет бюджетов и санкции на оперативную работу в этой стране. Мы фактически вне закона! Вот скажи, зачем мы рванули в Лондон с голыми задами? Ройр криво усмехнулся, откинулся обратно на сиденье и заложил руки за голову. — Почему с голыми? У нас есть прикрытие. — Какое? — простонал Адам. — Я не шутил про твою тётушку! Старая добрая английская леди ведь соскучилась по своему правильному, дисциплинированному мальчику, так? — За два месяца моего отсутствия — вряд ли. — Ничего. Общими усилиями мы заставим её признать, что она сильно скучала! Не дрейфь, — и Ройр с размаху хлопнул Адама по плечу. Адам оцепенел. Рука с салфеткой так и застыла перед экраном ноутбука. Мысль о том, что этот непредсказуемый, опасный гений с повадками уличного кота переступит порог тихого, безупречного дома Мадлен, заставила его сердце пропустить удар. Внутренние стены, которые он так усердно возводил в течение всего полёта, снова дали трещину.

***

Январский Лондон встретил их не праздничными огнями и не редким для этих мест снегом, а промозглым, затяжным дождём. Противная серая взвесь, моросившая, видимо, всю ночь, плотно пропитывала воздух. Она покрывала тёмными пятнами кирпичные стены викторианских кварталов и превращала ранние сумерки в сплошное туманное марево. Такси медленно затормозило возле двухэтажного таунхауса в Ричмонде. Дом стоял в глубине тихого тупика, наполовину утопая в аккуратно подстриженном, потемневшем от сырости плюще. Всё здесь казалось застывшим во времени — тяжёлая кованая ограда, безупречно выровненный газон, белые деревянные рамы окон, за которыми горел мягкий янтарный свет. Адам поймал себя на мысли, что за короткий срок он почти отвык от этой рафинированной, удушающей чистоты, где каждая вещь знала своё строго отведённое место. Расплатившись с водителем, Адам подхватил рюкзак с ноутбуками. Ройр шёл чуть позади. Засунув руки глубоко в карманы куртки и подняв воротник, он с откровенным любопытством разглядывал фасад. В его движениях сквозила хищная грация человека, привыкшего каждую минуту оценивать пути отхода в незнакомом месте. Тяжёлая дубовая дверь открылась до того, как Адам успел протянуть руку к медной кнопке звонка. К изумлению юноши, на пороге появилась сама хозяйка, а не горничная. — Привет! — Адам смущённо переступил с ноги на ногу. — Прости, что не предупредил. Нам пришлось лететь внезапно, посреди ночи. Я не хотел тебя будить. Впустишь? — Хм-м… Разумеется, — Мадлен отошла в сторону, пропуская племянника в холл и впиваясь острым взглядом в его спутника. Ройр ответил ей не менее внимательным, оценивающим взором. Тётя Адама оказалась довольно молодой и выглядела великолепно. Ройр, ожидавший увидеть чопорную матрону преклонных лет, застыл, поражённый до глубины души. Мадлен на вид можно было дать не больше сорока. Она от природы обладала редкой, строгой красотой, доведённой правильным уходом до абсолютного совершенства: тонкая, изящная фигура, безупречная осанка, бледная фарфоровая кожа без единой морщинки. Светло-русые волосы с удивительным золотистым отливом, собранные на затылке, открывали благородную линию шеи. Строгий кофейный брючный костюм и шёлковую блузу украшал на груди вышитый цветок гардении. Взгляд её серо-голубых — в точности как у Адама — глаз, пронзительный и сканирующий, не отрывался теперь от лица Ройра. — Адам, добро пожаловать, рада тебя видеть, — голос Мадлен прозвучал мягко, с безупречным лондонским выговором, но в нём отчётливо вибрировало глубокое, искреннее недоумение. Она улыбнулась и приобняла племянника. Это было сдержанное объятие: тётя лишь на секунду прижалась к плечу Адама, едва коснувшись его щеки. Но он почувствовал, как её пальцы на мгновение крепко сжали его лопатку. Она оценивала его состояние. Её цепкий взгляд тут же переместился на мужчину, стоявшего за спиной юноши. — И… твой друг, если не ошибаюсь? — Мадлен слегка наклонила голову, по-прежнему изучая незваного гостя с вежливым, но холодным вниманием. — Меня зовут Ройр Григорьев, мисс…? — Лазарус, — фамилия прозвучала сухо, как выстрел, и Адам невольно вздрогнул. В голове закрутились предположения одно неприятнее другого. «Тётя против присутствия Ройра в доме? Стоило предупредить?» Но ведь они летели ночью. Как он мог потревожить её, если Мадлен просыпается не раньше шести и терпеть не может нарушений режима? Что же делать? А если она выставит вон Ройра или их обоих? — Рад знакомству, мисс Лазарус. Я старший напарник вашего племянника по «N.E.T.». — Очень приятно. Ройр вдруг преобразился. Маска циничного хакера, которую он носил в самолёте, испарилась без следа. Теперь перед Мадлен стоял чертовски обаятельный, безупречно вежливый и утончённый иностранец. Ройр мягко перехватил её пальцы и запечатлел невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони, удерживая зрительный контакт на пару секунд дольше, чем предписывали правила приличия. — Адам много рассказывал о вас и вашем доме, — Ройр улыбнулся своей самой соблазнительной улыбкой. «Что он несёт?! — перепугался Адам. — Я ему ни слова не говорил! И как он теперь будет выкручиваться?» —… но он совершил преступление, забыв упомянуть, что его тётя обладает внешностью, которую мастера Северного Возрождения искали веками. Ван Эйк отдал бы половину своих красок за этот профиль, мисс Лазарус! Я рад, что в туманной столице есть то, что способно затмить даже серость январского утра. Адам едва не подавился воздухом. Ещё немного, и он рухнул бы без чувств прямо посреди холла. Какая запредельная наглость! Ройр опять флиртовал — беспардонно, виртуозно, у него на глазах, с его же тётей! И на сей раз безо всякой необходимости. Он прощупывал Мадлен, словно незнакомую систему перед взломом. Адаму захотелось встать между ними, закрыть тётю собой, защитить от наглеца, которому безразлично, на ком оттачивать навыки пикапа. Мадлен едва заметно изогнула бровь и спокойно, без суеты высвободила руку. Адам не помнил, чтобы тётя хоть раз поддавалась на лесть, тем более столь неприкрытую. Однако, к его изумлению, взгляд Мадлен заметно потеплел. — Что ж… Проходите в дом, мальчики, на улице отвратительная сырость, — её голос зазвучал чуть приветливее. «Она что? Купилась на всё это?» — Адам не поверил собственным ушам. Мадлен отступила в сторону, едва приметным движением руки приглашая гостей в глубь холла. Прихожая встретила их обволакивающим теплом, ароматом лавандового воска, старых книг и хорошего чая. Хозяйка закрыла массивную дубовую дверь на замок, повернулась к племяннику и скрестила руки на груди. Вся её недавняя мягкость мгновенно исчезла, уступив место строгой, справедливой требовательности. — А теперь, Адам, я жду объяснений, — произнесла она ровно, но в её тоне весомо звякнули стальные нотки. — Ты два года обивал пороги международных ведомств и сдавал сложнейшие экзамены, чтобы получить перевод в Москву. Твердил, что там работа твоей мечты. Прошло два месяца. Всего два! И ты возвращаешься рано утром, без единого звонка, притащив с собой напарника? Что произошло? Вы в чём-то замешаны? У вас проблемы с законом?! Адам сглотнул, чувствуя, как под этим прямым, любящим, но до ужаса проницательным взглядом вся выстроенная в самолёте защита начинает осыпаться. Он открыл было рот, пытаясь на ходу сформулировать безопасную ложь, но Ройр внезапно перехватил инициативу, переводя удар на себя. — Мисс Лазарус, мы попали в довольно щекотливую… рабочую ситуацию, связанную с международным расследованием кибернетического шпионажа, — спокойно и веско произнёс Ройр. Из его голоса полностью исчезла насмешливость, уступив место собранности профессионала. — Нам срочно потребовалась безопасная, изолированная гавань на несколько дней, чтобы завершить координацию пакетов. Ваш племянник ни в чём не виноват, он действовал как образцовый офицер ведомства и спас операцию. Разрешите нам подняться, привести себя в порядок с дороги, и мы всё подробно обсудим за ужином. Обещаю. Мадлен долго, немигающе всматривалась в лицо Ройра, словно взвешивая на невидимых аналитических весах каждый грамм его интонации, а затем коротко и сухо кивнула. — Адам, покажи напарнику гостевую комнату на втором этаже. Я закончу с ужином. И очень надеюсь, что за столом услышу от вас правду, а не обтекаемые формулировки. Адам, не глядя на Ройра, двинулся вверх по деревянной лестнице. Каждая ступенька под его ногами тихо и печально скрипела. Он шёл, чувствуя спиной тяжёлый, подозрительный взгляд тёти и безмолвное, обжигающее присутствие Ройра в шаге позади. Это давление с двух сторон становилось для него абсолютно невыносимым уже сейчас.