Проект ARN 2. Автономный режим

Тётя и горничная накрыли стол с той привычной минималистичностью, которая всегда успокаивала Адама, но сегодня лишь усилила его тревогу. На белой льняной скатерти не наблюдалось ничего лишнего: небольшая супница, серебряные приборы, три тонкие фарфоровые тарелки, запотевший графин с ледяной водой и подогреватель, на котором ждал своего часа запечённый лосось под сливочным соусом. Воздух в столовой был густо пропитан ароматом пряных трав и белого вина. Точечные светильники бросали сверху резкие световые конусы на тёмные дубовые панели стен. За окном всё так же монотонно шумел дождь, барабаня по стёклам. Мадлен сидела во главе стола. Она сменила брючный костюм на лёгкий кашемировый кардиган пепельно-серого цвета. Тётя разливала прозрачный, янтарный консоме из фарфоровой супницы. Адам заметил, как вспыхнуло на её указательном пальце неизменное фамильное кольцо с крупным рубином, внутри которого идеальными линиями пролегла шестиконечная звезда. О происхождении камня он несколько раз выспрашивал тётю в детстве, но так ни разу и не получил внятного ответа. Ройр сидел напротив Адама. Он успел сходить в ванную и, смочив водой ладони, слегка пригладить свои вечно растрепанные волосы и даже — о чудо! — застегнул рубашку как положено, что заставило Адама удивлённо хмыкнуть. — Итак, — Мадлен отложила салфетку и посмотрела на племянника. — Судя по вашему виду, вы оба нормально не спали последние несколько суток. Так что произошло в Москве? Адам вздрогнул. Он поднял глаза на тётю, собираясь выдать заранее заготовленную версию об «особом секретном задании», но Ройр снова перехватил инициативу. Он мягко взял в руку бокал с водой, повернул его, наблюдая за игрой света на гранях, и произнёс: — Мы ведём объект. Очень крупный. Он свернул свою инфраструктуру в России и экстренно переместился в Великобританию. У нас были считанные часы, чтобы сесть ему на хвост. Если бы мы начали запрашивать официальные санкции, бюрократическая машина похоронила бы след. Гектор просто растворился бы в тумане. Мадлен внимательно слушала, переводя взгляд с Ройра на Адама. Её пальцы медленно поглаживали ручку серебряной вилки, было заметно, что Мадлен нервничает. — И ради этого мифического Гектора вы оба рискнули карьерой? — спросила она холодно. — Адам, ты о чём вообще думал? Я тебя воспитывала разумным и осторожным. Кем-то, на кого можно положиться и кто никогда не допустит в своей жизни хаоса. Но ты добровольно пошёл на должностное преступление, сбежав из Москвы без приказа начальства? — голос её стал металлическим и теперь уже она в упор смотрела на Ройра. — Неужели в вашем возрасте вам обоим неясно: не вы решаете, следовать за преступником или нет! Для того, чтобы принимать такие важные решения, у вас есть руководство! Адам почувствовал, как к горлу подступает тугой, неприятный ком. И что теперь? Оправдываться? Расказать тёте ещё и об украденном коде Ясенева, о Сильвии и о том, что выращенный и обученный Ройром ИИ превратился в смертоносное оружие в руках психопата? Но это высший уровень секретности «N.E.T.»! Однако когда Мадлен хочет до чего-то докопаться, она обязательно преуспеет в своём начинании, Адам не сомневался. — Тётя, — он наконец заставил свой голос звучать твёрдо. — Ситуация вышла за рамки стандартных протоколов. Гектор использовал… уникальные цифровые инструменты. Он подставил Ройра, едва не парализовал работу нашего отдела. Если мы не найдём его самого и не изолируем его серверы, под ударом окажется вся система международной кибербезопасности, включая британские узлы. Я принял это решение осознанно, и я отвечаю за него. — Ты принял решение? Какая поразительная самоуверенность! — глаза Мадлен полыхнули искренним гневом. — Мы выкрутимся, мисс Лазарус, только дайте нам немного времени, — мягко вмешался Ройр. Он посмотрел на женщину самым обезоруживающим взглядом. — Пожалуйста. Нам просто нужно спокойное место, где можно развернуть аппаратуру и отследить этого мерзавца. Мы не доставим вам хлопот. Мадлен молчала, всё так же хмурясь и постукивая пальцами по вилке. Сидя за столом и устраивая племяннику и его напарнику «разбор полётов», она даже не притронулась к еде. Опасная пауза затягивалась. — Что ж, оставайтесь. Но ты, как вижу, всё ещё остался ребёнком, витающим в облаках. Совсем не повзрослел. Как жаль! Я тринадцать лет из кожи вон лезла, чтобы дисциплина и ответственность стали твоей второй натурой, но, как вижу, мои попытки оказались тщетными, — и тётя смерила Адама уничтожающим взглядом. Адам внешне даже не дрогнул, лишь сильнее выпрямил спину, хотя заметно было: слова Мадлен ударили его наотмашь. Ройр сочувственно глянул на своего напарника, мгновенно считав его внутреннее оцепенение, неторопливо откинулся на спинку стула и примирительно улыбнулся хозяйке, разряжая обстановку. — А я считаю, мисс Лазарус, что беспокоиться незачем: ваш племянник очень даже повзрослел, — Ройр сделал глоток ледяной воды из запотевшего бокала и ленивым жестом положил себе на тарелку кусочек лосося в сливочном соусе. — Моё мнение таково: из него получился отличный координатор. Я бы сказал, чрезмерно ответственный и строгий. В отличие от меня, с детства не признающего границ и правил. Он отправил рыбу в рот, со смаком прожевал и, бесшумно проглотив, добавил: — Зато, оказавшись здесь, я наконец понял, откуда у Адама эта тяга к безупречному порядку, — Ройр снова перевёл внимательный взгляд на Мадлен. — Ваш лосось великолепен, мисс Лазарус, как и здешняя атмосфера. Викторианский шик в сочетании с современным интерьером… Редко встретишь дом, где баланс между прошлым и настоящим выверен настолько тонко. Это, знаете ли, завораживает. Мадлен слегка наклонила голову, с достоинством принимая похвалу. На её губах вдруг заиграла благосклонная улыбка. Она с интересом изучала гостя, а Ройр в ответ ласкал потеплевшим взглядом её лицо и фигуру. Адам почувствовал, как к горлу подступает удушливая волна. Он стиснул вилку в пальцах так, что металл едва не согнулся. Он слишком хорошо знал Ройра. Этот мягкий бархатный голос, ленивый прищур тёмных глаз, направленный на объект соблазнения — всё это было слишком похоже на то, что Ройр творил не так давно с Пьеро в «Элизиуме» и с Вэнсом в «Шато-Руж». Но теперь всё стало ещё намного хуже: Ройр словно очерчивал вокруг себя и Мадлен некую невидимую границу, за пределы которой Адама, казалось, не пускали. — Благодарю за комплимент, мистер Григорьев. Но знаете, что я вижу? — тихо произнесла Мадлен. Она смотрела прямо на хакера, и в её взгляде читалось некое странное понимание. — Я вижу двух мужчин, которые смертельно устали, напуганы, но зачем-то пытаются доказать друг другу, да и мне заодно, что они ничего не боятся, при этом нарушая служебные правила. Очень опрометчиво! Не пожалеть бы. Она встала с места, давая понять, что диалог окончен. — Так и быть, располагайтесь. Не выгоню. Думаю, большой стол в гостевой комнате для вашей аппаратуры вполне подойдёт? Но запомните: в моём доме действует одно абсолютное правило: никаких криков, бардака или оружия. Я слишком ценю свой покой. — Ваше слово — закон, мисс Лазарус, — Ройр поднялся и отвесил ей шутливый поклон, но его глаза оставались серьёзными.

***

В просторной гостевой комнате с высокими потолками, со стенами, оклеенными свежими обоями с шелкографией, возле противоположных стен возвышались две массивные кровати, накрытые покрывалами кофейного цвета. У окна располагался огромный, потемневший от времени дубовый стол. На нём Адам и развернул привезённые из Москвы ноутбуки. Провода тянулись к настенной розетке, словно щупальца осьминога. За холодным стеклом расстилалась меланхоличная панорама ночного Ричмонда. Вековые дубы и плакучие ивы, окаймляющие Темзу, превратились в огромные, шевелящиеся фантомы, раскачиваемые ветром. Январский дождь не просто шел — он словно безжалостно расстреливал викторианский сад. Тяжелые капли с глухим стуком разбивались о листья плюща, оплетавшего стену дома, стекали вниз длинными, искривленными шрамами по стеклу, за которым расплывались редкие огни уличных фонарей. Вода была везде. Она невольно напоминала о Корнуолле и о заброшенной станции «Советская», где он едва не задохнулся от собственной паники. Адам чувствовал, как внутри снова начинает ворочаться первобытный, глухой страх замкнутого пространства. Ройр почти бесшумно подошел сзади. Адам намеренно не оборачивался, но по внезапно изменившейся плотности воздуха, по едва уловимому запаху кедра и шоколада понял, что старший напарник стоит прямо за его спиной. — Ты как? — голос Ройра прозвучал на удивление тихо. Тот самый голос, которым его, Адама, умоляли дышать на платформе московского метро, прижавшись лбом к его лбу. И вот зачем он вспомнил это? Адам зажмурился, сжимая кулаки в карманах брюк. Почему так невыносимо? Ведь всё в порядке сейчас. Они в Лондоне, в доме тёти, в безопасности. Ведут расследование. Всё так же, как и в Москве. Или не так? Но если нет, то откуда вкралась системная ошибка? — Пытаюсь пересчитать переменные, — Адам заставил себя сделать глубокий вдох, упрямо глядя на бегущие по стеклу капли. Голос прозвучал суше, чем ему хотелось бы, но видимое безразличие помогало хоть как-то держаться. — Мы в Лондоне несколько часов. Прошли паспортный контроль в Хитроу. Нас никто не встретил. Местный департамент «N.E.T.» до сих пор не выставил перехват на наши терминалы. Это, знаешь, нелогично. Если Кравцов подписал рапорт о нашем дезертирстве, а он точно это сделал, лондонский филиал должен был объявить нас в международный розыск. Ройр за спиной едва слышно хмыкнул. Адам почувствовал, как напарник чуть качнулся вперед, почти коснувшись плечом его плеча, но всё же сохранив зыбкую, сводящую с ума крошечную дистанцию. — Ты недооцениваешь Кравцова, — негромко произнес Ройр, и в его тоне прорезалась привычная жёсткая проницательность. — Он старый лис. Официально сейчас, я уверен, он разносит кабинет в Москве, инициирует внутреннюю проверку и требует наших голов на блюде, но запуск официального протокола «Интерпола» — это долгая бюрократическая волокита, которую он намеренно затянет, заставив секретариат переписывать пакеты документов. Он выбивает нам время, прекрасно понимая: если мы не перехватим Гектора, «Сильвию» растащат по кускам на чёрном рынке, также выяснится много интересного о последнем деле с кражей чертежей беспилотников, и тогда полетит голова самого Кравцова. Шеф дал нам несколько дней форы, пока лондонский офис «N.E.T.» официально не принудят открыть на нас охоту. Но это всё, что он может сделать. Гектор не станет отсиживаться в подполье. Судя по активности на теневых хабах, этот ублюдок готовит какой-то масштабный вброс. У нас есть всего пара дней, чтобы вычислить его серверы. Так что завязывай медитировать на дождь. Открывай терминал! — Сейчас, — сухо ответил Адам, продолжая неотрывно смотреть в тёмное, залитое дождем окно. — Дай прийти в себя. Такое прозвучало неожиданно. И впервые. — Ты ведь знаешь, что нужно делать? — с тревогой спросил Ройр, заглядывая Адаму в лицо. — Разумеется. Нужно запустить сканеры и проверить порты. Сильвия, которую перепрограммировал Гектор, может прощупывать лондонские подсети. — Адам, ты точно в порядке? — Всё сделаю как надо, мне просто нужна пара минут!!! — рявкнул вдруг Адам намного громче, чем требовалось. Ройр постоял ещё секунду. Адам кожей чувствовал исходящее от него тепло, и эта близость пугала сильнее, чем все происки Гектора и тесные тоннели, заполненные водой. — Ладно, — Ройр резко отступил назад, едва слышно вздохнув. — Мой идеальный аналитик сам справится и всё сделает. Тогда… кодируй свои порты, а я запущу фоновый пинг. Посмотрим, насколько быстро твой спящий маркер выведет нас на серверную базу этого ублюдка. Давай сделаем нашу ночь максимально продуктивной! Ройр сел за стол, и гостевую комнату заполнил мерный, торопливый стук клавиш. Адам медленно выдохнул, повернулся от окна и занял место напротив. На дубовой столешнице горела одна-единственная лампа. Они были заперты в тишине лондонского пригорода, а где-то там, в сети, их по-прежнему ждал враг, готовый нанести сокрушительный удар.