Крыса в Клетке

За Стеной воздух не принадлежал людям. В нём было слишком много пространства. Небо здесь казалось слишком огромным: оно давило своей открытостью, а колышущееся бледно-зелёное море травы лишь подчёркивало одну простую истину: люди — всего лишь мелкие точки. Только горечь смятой полыни и пугающий бесконечный простор. Кристоферу этот простор резал глаза. Он ехал на левом фланге дальнего обнаружения, мерно покачиваясь в такт галопу. Штейн чувствовал перекаты мышц животного через плотную ткань бриджей, и это была старая, чистая память тела — память столичных манежей, дорогих сигар и размеренной жизни. А вот УПМ, висящий на бёдрах, ощущался всё ещё как издевательство. Стальные короба с лезвиями грели ноги, тугие ремни портупеи на каждом скачке безжалостно впивались в рёбра — туда, где под кителем ещё цвели жёлто-лиловые синяки. Тяжёлая сбруя делала из него кусок мяса, привязанный к газовому баллону. Единственным, что возвращало ему чувство собственного достоинства, была тяжесть пистолета в скрытой кобуре под плащом. Знакомая, тёплая от тела рукоять. Оружие, не требующее слепой веры в инерцию и тросы. Только глаз и палец на спусковом крючке. Справа и слева, насколько хватало глаз, по равнине растянулась живая сеть Разведкорпуса. Одиночные всадники в зелёных плащах то взлетали на гребни холмов, то скрывались в низинах. Периодически тишину распарывал сухой хлопок ракетницы, и в небо уходил цветной дымный след. Идеальный механизм Эрвина Смита в действии. — Лейтенант! Кристофер скосил глаза. Армин Арлерт ехал в двадцати метрах левее. Под порывами ветра капюшон сполз на плечи, обнажив взмокшие светлые волосы. Мальчишка не смотрел под копыта — его взгляд отслеживал сигналы в небе, а побелевшие пальцы намертво сжимали рукоять заряженной ракетницы. — Что? — спросил он, не поворачивая головы. — Северо-запад! — голос Армина дрогнул, но тут же окреп. — Чёрный дым! Быстро приближается! Кристофер вскинул голову. Над далёким холмом ветер уже рвал в клочья густой угольный столб. Аномальный. Следом, пугающе близко, в небо выплюнуло ещё один чёрный сгусток. Армин не стал ждать приказа. Он вскинул руку, лязгнул механизмом, и с резким хлопком их собственная сигнальная ракета ушла в зенит, оставляя за собой жирную чёрную полосу. На несколько ударов сердца ничего не происходило. Только свист ветра в ушах да глухой барабанный бой копыт. А затем из-за холма вылетели трое разведчиков. Они не держали строй. Один всадник припал к самой шее лошади, загоняя её до пены, второй затравленно оглядывался через плечо. Это было не отступление. Это была паника. Земля мелко, дробно задрожала. Она вырвалась из-за гребня холма, поднимая тучи сухой земли. Четырнадцать метров литых мышц. Кристофер рефлекторно натянул поводья, чувствуя, как по спине пополз ледяной пот. Титаны из учебников были неуклюжими уродами. Эта тварь двигалась как профессиональный легкоатлет. Никакой бессмысленной ухмылки, никакого хаотичного размахивания руками. Один из бегущих разведчиков в отчаянии щелкнул приводом. С громким шипением газа стальной гарпун вонзился в ствол одинокого дерева. Солдат взмыл в воздух, выхватывая клинки. Женская Особь даже не замедлилась. Она не потянулась к нему пастью. Едва уловимым, смазанным движением она просто отмахнулась рукой — точно по траектории натянутого троса. Лопнувшая сталь взвизгнула. Тело солдата завертелось в воздухе и с хрустом впечаталось в землю, подняв облачко пыли. Титанша не остановилась. Её огромная ступня с чавкающим звуком опустилась прямо на упавшего, вминая его в траву, и оттолкнулась для следующего шага. — Она… она не ест их! — выдохнул Армин, осаживая обезумевшую от ужаса лошадь. Но мозг мальчишки уже анализировал. — Ей не нужны люди, она кого-то ищет! — Уходим. Живо! — рявкнул Штейн, ударив коня каблуками по рёбрам. Они рванули в сторону, пытаясь разорвать дистанцию, но земля под ногами затряслась сильнее. Тварь меняла курс. Она безошибочно вычислила их траекторию. Кристофер обернулся: Женская Особь смотрела прямо на них. Это был не голод. Охота. Резкий бросок. Грохот шагов слился в сплошной гул. Расстояние сократилось пугающе быстро. — Разделяемся! — крикнул Штейн. Армин дернул поводья влево, но Женская Особь уже была здесь. Она не стала бить. Просто резко выбросила ногу вперед, задевая землю. Поднятая волна грунта и камней ударила в лошадь Арлерта. Конь отчаянно заржал, заваливаясь на бок. Армин вылетел из седла, кубарем покатился по жёсткой траве, и капюшон слетел с его головы. Лошадь Кристофера всхрапнула, готовая понести, но он осадил её так резко, что трензель чуть не порвал животному губы. Инстинкты вопили: Беги! Оставь его! Здесь каждый сам за себя! — Блядская гора мяса… — выдохнул он сквозь зубы, развернул коня на дыбах и выхватил пистолет. Щелчок взводимого курка показался жалким в реве титаньих шагов. Слишком далеко для глаза. Бессмысленно против такой массы. Женская Особь резко затормозила, взрывая пятками землю, и остановилась прямо над распластанным Армином. Гигантская тень накрыла мальчишку с головой. От раскаленного тела титана волнами шел удушливый пар, пахнущий озоном и кровью. Штейн замер, намертво сжимая рукоять пистолета. Он видел, как тварь медленно опускается на колени. Одно движение — и от пацана останется мокрое пятно. Но огромная, дымящаяся рука аккуратно потянулась к Армину. Двумя гигантскими пальцами титанша подцепила край плаща, открывая лицо мальчишки. Армин лежал ни жив ни мёртв, вжимаясь в землю, его широко открытые глаза неотрывно смотрели в бездонные голубые глаза монстра. Секунда. Вторая. Женская Особь отпустила плащ. Она медленно выпрямилась, отвернулась и, перейдя на бег, умчалась в неизвестном направлении. Кристофер понял, что всё это время не дышал. Он с шумом втянул в себя воздух и чуть опустил пистолет. Пальцы мелко дрожали. Она опознала его? И сохранила жизнь? Холодок, пробежавший между лопаток Штейна, был страшнее страха смерти. Он ударил коня шенкелями и подскакал к Армину. Тот всё ещё сидел на траве, судорожно хватая ртом воздух. По бледной щеке тянулась тонкая струйка крови от царапины. — Эй, Арлерт! — окликнул его Кристофер, не убирая оружие. — Кости целы? Армин вздрогнул, медленно поднял на него совершенно безумный, стеклянный взгляд. — Она… — его голос сорвался на сип. — Лейтенант… она сдернула капюшон. Она проверяла, кто я. — Значит, ты не в её вкусе. — Штейн бросил быстрый взгляд в сторону. Конь Армина лежал метрах в десяти, судорожно скребя копытом землю. Задняя нога была неестественно вывернута. — Поднимайся. Живо! — Моя лошадь… — Армин попытался встать, оглядываясь. С юга послышался топот. Два всадника вылетели из пыльного марева почти одновременно. Один — широкий, крепкий, с лицом человека, который держится за спокойствие обеими руками. Райнер Браун. Второй — Жан Кирштайн, злой, перепуганный, с перекошенным от напряжения ртом. — Армин! — хрипло выкрикнул Райнер, осаживая коня. Жан резко остановил коня рядом, так что грязь брызнула из-под копыт. — Какого чёрта здесь происходит?! — выдохнул он. — Наши отряды… она их просто… блядь, она их даже не жрала! — Именно, — сказал Армин, поднимаясь с земли. Колени у него дрожали. — Она не ест людей. Она убивает тех, кто мешает, и ищет кого-то. Она как Эрен. Кристофер посмотрел на него. В другой ситуации он, возможно, высмеял бы эту детскую уверенность. Но не сейчас. — Человек? Внутри этой твари? — процедил лейтенант. Армин лихорадочно закивал, ловя ртом воздух: — Да! И она ищет Эрена! Она не убила меня, потому что хотела рассмотреть лицо. Она боится ошибиться. Ей нужен конкретно он! Жан побелел, его пальцы судорожно сжали кожаный повод. — Да откуда этой суке знать, где Эрен?! Мы сами-то ни хрена не знаем! — Скорее всего нам выдали фальшивые схемы построения, — Армин говорил быстро, слова налетали друг на друга. — Разведгруппам на флангах сказали, что Эрен в тылу или в авангарде. Но если она прорвала правый фланг, то теперь режет углы, ища Эрена. Там, где Особый отряд! Кристофер невольно сжал рукоять пистолета. Леви. Мысль ударила коротко, раздражающе, как камешек в сапоге. Он тут же задавил её. Не время. — Надеть капюшоны! Живо! — рявкнул Жан, натягивая зелёную ткань плаща на самые глаза. — Если эта сука боится пришибить Йегера, пусть угадывает. Это даст нам хоть какой-то шанс! — Отличная мысль, Жан! — Армин ухватился за луку седла Кирштайна и с трудом взобрался на крупу его лошади. Райнер молча рванул плащ, скрывая под тканью свои широкие скулы. Кристофер последовал их примеру. Из-за плотной марлевой уздечки дышать под капюшоном стало совсем тяжело, а сердце колотилось где-то в висках. Женская Особь тем временем сделала крутой занос, вытаптывая кустарник. Расстояние снова сокращалось с пугающей скоростью. Тварь забирала правее, собираясь наперерез, чтобы смять их маленькую группу прежде, чем они успеют уйти. Лошадь под Штейном тяжело, хрипло дышала. Ветер смахнул капюшон с головы Жана — его лицо было белым от чистого, незамутнённого ужаса, который он тщетно пытался скрыть за злостью. — Нужно ударить вместе! — рявкнул Райнер, выдвигаясь чуть вперед. — Нападем сзади! — Ты дебил, Браун?! — взвыл Жан, перекрикивая свист ветра. — Она тросы на лету перекусывает! Ты видел, что она сделала с ребятами из авангарда?! — Значит, нельзя давать ей перехватить трос! — Райнер уже перехватил рукояти клинков, его пальцы замерли на спусковых крючках УПМ. — Набираем высоту одновременно! — Отличный план, блядь! Если выживу — запишу в устав! — огрызнулся Кирштайн. Кристофер смотрел на приближающуюся Тварь, почти не слушая их перепалку. Через полминуты она растопчет нас. Через двадцать секунд Браун выстрелит гарпунами. Ещё через секунду Кирштайн полезет следом, потому что этот сопляк слишком благороден, чтобы бросить товарища. Арлерт слаб. Я тоже. Мы трупы. Клинки не достанут — она слишком быстрая. Чёрт! Мой УПМ — просто способ умереть с красивым криком. Чёрт. Он скользнул рукой под плащ. Пальцы нащупали холодную, рифленую рукоять кремневого пистолета. Дистанция была смешной — два корпуса, не больше. Достаточно близко, чтобы пистолет перестал быть жестом отчаяния. — Браун, приготовиться! — гаркнул Штейн. Голос сорвался на хрип, но офицерский командный тон заставил Райнера инстинктивно напрячь плечи под плащом. Кристофер не знал, поймёт ли его этот рядовой. Но Браун был единственным среди них, кто имел массу и опыт, чтобы пережить то, что сейчас произойдёт. Кристофер навёл пистолет. Ладони скользили от пота, поэтому он обхватил рукоять обеими руками, намертво заблокировал локти и взял прицел. Не по титану. По лошади Райнера. — Браун, в воздух! Правый бок! — выкрикнул Кристофер. Жан успел только дико округлить глаза: — Чего?! Грохнуло. Сухой хлопок — и кобыла Жана испуганно шарахнулась в сторону, а Армин инстинктивно зажал уши. Пуля вошла в затылок гнедой кобылы Райнера. Животное даже не успело заржать. Ноги подкосились на полном скаку, и туша весом в полтонны по инерции полетела вперед, паша мордой землю, ломая передние ноги под нелепым углом, разбрызгивая траву, кровь и грязь. Райнера выбросило из седла как снаряд. Но предупреждение сработало. Пальцы кадета уже сжали рычаги. Со звучным, хлестким свистом стальные гарпуны ушли куда-то в кроны деревьев, поршни выдали мощный белый выхлоп газа, и Брауна с силой рвануло вверх. УПМ выдернул его из смертельной дуги падения буквально за долю секунды до того, как его собственный мёртвый конь покатился под ним кровавым месивом. Женская Особь не ожидала препятствия. Тяжёлая туша мёртвой лошади на полной скорости влетела ей прямо под опорную ногу. Тварь споткнулась и с грохотом повалилась ничком, ломая кусты и поднимая тучу пыли. Земля под копытами подпрыгнула. Конь Штейна взвился на дыбы, и Кристофер едва удержался, сжав бедрами седло. Отбитые рёбра тут же отозвались острой, ослепляющей болью. — Штейн, ты совсем из ума выжил, сука?! — в истерике заорал Жан, с трудом удерживая мечущуюся кобылу. Кристофер не ответил. Райнер уже был в воздухе. Он набрал инерцию и на полной скорости влетел прямо в серое облако пыли и пара, туда, где навстречу ему уже поднималась гигантская ладонь Женской Особи. — Райнер! — голос Армина сорвался на писк. Внутри Райнера Брауна в эту секунду вспыхнула настоящая, звериная ярость. Сука! — стучало у него в висках. Этот жандарм едва не угробил его. Сбил весь темп, скотина! Женская Особь сделала резкое движение. Райнер на полной скорости врезался прямо в её раскрытую ладонь. Пальцы её мгновенно сомкнулись, поймав его в железный кулак. Жан, обезумев, потянул ремни УПМ, чтобы броситься на выручку, но Кристофер перехватил повод его коня, едва не вывернув животному шею: — Назад, рядовой! Куда прешь?! — Она раздавит его! Пусти! — Стоять, я сказал! Кулак Женской Особи сжался до упора. На одно мгновение показалось, что Брауна больше нет — перемолот в кашу между огромных пальцев. Армин издал короткий, придушенный всхлип. Жан задышал так часто и тяжело, словно готов был броситься на монстра с голыми руками. Потом изнутри кулака блеснул клинок. Пальцы Женской Особи разошлись, рассеченные изнутри до самых костей. Белый пар с шипением вырвался из ран. Райнер Браун кубарем вывалился наружу. Живой. С ободранным до крови плечом и диким, перекошенным лицом человека, который буквально выцарапал себя из пасти смерти. Он тяжело приземлился на ноги, перекатился по траве и замер. Женская Особь больше не обращала на них никакого внимания. Она подняла раненую руку к лицу, разглядывая порезы. Секунда. Другая. Затем она тяжело поднялась, развернулась спиной к опешившим солдатам и размашистым, быстрым шагом припустила на юг. Туда, где был центр. Туда, где ждал Эрен. Кристофер медленно, стараясь не делать резких движений, опустил пистолет. Из дула ещё вился тонкий сизый дымок. Запах пороха смешался с удушливым ароматом свежей конской крови, и от этого сочетания Штейна едва не вывернуло прямо на седло. Порох был привычным, родным. Лошадиная кровь — нет. Он знал, что попал чисто. От этого мутило сильнее. Никто из четверых не понимал, почему они всё ещё дышат. Жан пришел в себя первым. Он сорвался с места, подлетел к Кристоферу так близко, что их кони стукнулись боками, и мёртвой хваткой вцепился Штейну в воротник песочной куртки, безжалостно сжимая плотную ткань. — Ты… ты пристрелил его коня! — сорванным от крика голосом проорал Кирштайн, брызжа слюной от ярости. — Ты хоть соображаешь, ты, тыловая крыса?! Если бы у него заклинило катушку газа, от него бы мокрого места не осталось! Вы там в своей Военной полиции совсем берега попутали?! Для вас люди — просто расходный материал?! Кристофер посмотрел на его руки. Потом на лицо — и увидел не только злость. Чистый, детский страх перед тем, что тебя могут предать свои же. Свежий шрам на щеке Штейна горел так, словно под марлей лопнули все швы. Руки ещё подрагивали от жёсткой отдачи пистолета. В подсумке осталось пять патронов. Пять коротких, бессмысленных вариантов контроля. Кристофер сам резко выбросил руку вперед, ухватил Жана за портупею на груди и с силой рванул на себя — так, что у Кирштайна клацнули зубы. — Главное — результат, — отчеканил Штейн. Его голос звучал как голос человека, который только что нажал на спуск и всё ещё слышал в ушах хруст падающей лошади. — Мы живы. Живы, Кирштайн. Понимаешь? Математика боя окончена. Жан попытался вырваться, но Кристофер держал его намертво. Кирштайн побледнел от злости: — Математика?! Ты сейчас про лошадь как про мешок овса говоришь? — Я говорю о том, что твоя голова всё ещё держится на шее! — Вы с ума сошли, лейтенант? — прохрипел Райнер. Он стоял на земле, держась за плечо. Лицо его было серым, губы разбиты. — Она могла размазать меня вместе с этой кобылой. Кристофер медленно разжал пальцы, отпуская куртку Жана, и повернулся к Брауну: — Но не размазала. Значит, у тебя отменная реакция, Браун. Райнер смерил его долгим, нечитаемым взглядом, но промолчал. — Лошади… — тихо сказал Армин. Это слово отрезвило всех лучше пощечины. Лошадь Райнера лежала в траве, дергаясь уже не ногами, а остаточным движением мышц. Лошадь Армина была мертва или достаточно близка к этому, чтобы не иметь значения. Кобыла Жана исчезла в панике, сорвавшись куда-то к югу. Целой осталась только лошадь Кристофера. Четверо человек. Одна лошадь. Равнина. Чёрный дым на горизонте. Женская Особь ушла к центру, но обычные титаны никуда не исчезли. Жан отшатнулся от Кристофера и резко сунул пальцы в рот. Свист получился злой, режущий. Он свистнул ещё раз, громче, почти надрываясь. Потом снова. — Давай, — процедил он сквозь зубы. — Давай же, тупая скотина, вернись… Кристофер хотел сказать, что лошадь, вероятно, уже ушла слишком далеко или сломала ногу в панике. Не сказал. Жан был сейчас тем редким видом человека, которому правда не помогала, а только мешала дышать. Армин стоял чуть в стороне, тяжело опираясь ладонью о согнутое колено. Его грудная клетка ходила ходуном. Он неотрывно, немигающим взглядом смотрел на Штейна. В этих круглых мальчишеских глазах рождалось нечто новое. Не просто страх. Не просто благодарность или отвращение. Расчет. Армин помнил Кристофера у тела Рида. Тот Штейн был напуганным живым человеком, который пытался удержать чужую жизнь в руках. Но сейчас этот же человек выбрал именно лошадь Брауна. Не Жана. Не свою. Он скомандовал так, будто знал, что Райнер успеет сгруппироваться. Как будто между командой и выстрелом лежала не паника, а договорённость. Нет. Всё проще. Райнер сильный. Один из лучших. Взрослый офицер мог это заметить за две недели в штабе. Мог выбрать того, кто выживет. Свист Жана снова прорезал воздух. На этот раз из-за низкого холма донеслось ответное ржание. — Есть! — Жан сорвался с места, почти смеясь от облегчения, которое тут же попытался замаскировать привычным ворчанием. — Иди сюда, родная… Кому говорю, назад! Его лошадь вернулась рывками, грязная, вспененная, но живая. Жан схватил повод, прижался лбом к её морде на одну короткую секунду, потом тут же отстранился, будто кто-то мог обвинить его в нежности. — Две, — сказал Райнер. — Всё равно мало. Нас четверо. — Одна из них моя, — сухо заметил Кристофер. — Хотите ехать один, лейтенант? — Жан обернулся так резко, что его капюшон съехал. — Ну ещё бы. Мы уже поняли, что вы мастерски выбираете, кому из нас падать на камни. Кристофер закатил глаза. — Если бы я хотел уехать один, Кирштайн, ты бы сейчас спорил с моей спиной. Ответить Жан не успел. С запада донесся быстрый топот. На гребне холма появилась Криста Ленц, маленькая, светлая, почти неправдоподобно чистая на фоне этой бойни. В поводу она уверенно вела одну запасную лошадь. Словно сказочная дева, по чистой ошибке забревшая на поле мясника. — Ребята! Вы живы! — крикнула она, подводя лошадь ближе. — Я нашла её у разбитого отряда. Крутилась там без всадника… Жан выдохнул так, будто с него сняли мешок с камнями. — Ленц, я сейчас скажу что-то очень глупое, но ты правда похожа на богиню. — Ага, потом помолишься, Кирштайн, — бросил Райнер. Криста густо покраснела и поспешно отвела взгляд, поправляя ремни портупеи. Расклад стал лучше, но не спасительно. Четыре лошади на пятерых: Кристофер, Жан, Армин, Райнер и Криста. Слишком много тел, слишком мало времени. Вдалеке уже поднимались новые сигналы, приказывая стягиваться к Лесу Гигантских Деревьев. Центр уходил вглубь. Им нужно было шевелиться, пока фланг окончательно не заполнили обычные титаны. — Я поеду с лейтенантом Штейном, — внезапно отчетливо произнес Армин. Жан, уже занесший ногу над стременем, удивленно повернулся к нему: — Ты уверен, Армин? Твой приятель только что… — Уверен, — отрезал Арлерт, не давая ему договорить. — Я вешу меньше Райнера, конь лейтенанта выдержит двоих без потери скорости. И у меня всё равно нет выбора. Вот как. Держишь меня в поле зрения, малявка, — подумал Кристофер, внутренне усмехнувшись. Вслух же он лишь коротко скомандовал: — Садись сзади. Живо. Армин забрался в седло позади него. Он старался двигаться осторожно, чтобы не задеть металлическими коробами УПМ элементы чужого снаряжения, но на первом же резком рывке лошади вперед парень инстинктивно вытянул руки и намертво схватился за поясной каркас лейтенанта. Кристофер резко поморщился, едва не зашипев сквозь зубы: узкие, костлявые пальцы новобранца с силой впились точно в то место под курткой, где ремни портупеи вдавливали ушиб в рёбра. — Держись за седло, не за меня, Арлерт, — процедил Штейн, не оборачиваясь. — Мне ещё дышать нужно. — Простите, лейтенант… — тихо буркнул Армин, поспешно перехватывая пальцами жесткую кожу седла. — Тц. Они тронулись к лесу. Армин молчал недолго: — Лейтенант? — Нет. — Я ведь ещё даже ничего не спросил. — Именно поэтому ответ короткий. Армин притих на пару секунд, утыкаясь носом в зелёную ткань плаща Штейна. Потом всё равно продолжил: — Откуда вы знали, что Райнер успеет выпустить тросы? Что он сгруппируется? Кристофер не обернулся. Ветер бил под капюшон, сушил пот на висках и под бинтами. — Потому что Браун не тупой. — Вы наблюдали за ним? — Я наблюдал за всеми вами. Это было единственным развлечением за две недели. — Но команду вы дали именно Райнеру. — Естественно, — Штейн раздраженно выдохнул через нос. — Потому что если бы я выстрелил в кобылу Жана, Арлерт, Женская Особь получила бы лепёшку из мелких костей и умных вопросов. Кирштайн слишком дёрганый. Моя лошадь нужна была мне. Оставался Браун. Армин не ответил. Кристофер позволил лошади перепрыгнуть через низкую канаву и только после этого слегка повернул голову — ровно настолько, чтобы голос ушел назад, но взгляд остался на дороге. — Голова у тебя полезная. Не сожги её раньше времени. Пальцы Армина на краю седла сжались. — Я не обвинял вас. — Конечно. Ты просто задаешь вопросы так, будто уже подготовил веревку и ищешь подходящую ветку. Арлерт окончательно притих, убирая голову за его плечо. Но Кристофер чувствовал его жужжание в голове почти физически. Маленький, легкий, перепуганный новобранец, уже видел слишком много дерьма и теперь искал схему в каждом движении взрослого офицера. В другой жизни Кристофер, возможно, оценил бы эту способность. В этой — она раздражала.

***

Лес Гигантских Деревьев поднялся впереди. Кристофер почувствовал, как лошадь под ним замедлилась сама. Животные не любили такие места. Люди тоже, если не врали себе. У опушки уже собирались остатки построения. Сигналы Эрвина шли один за другим. Приказы передавались быстро, резко, без объяснений. Инженерные колонны уходили внутрь леса. Остальным — остановиться у края, подняться на деревья, удерживать обычных титанов, не пускать их в чащу. Никто не объяснял, зачем. Кристофер закрепился на широкой ветке, стараясь не смотреть вниз слишком долго. С высоты титаны выглядели почти нелепо — огромные лица с пустыми улыбками, пальцы, царапающие кору. Но стоило одному из них подпрыгнуть, задев ногтями край соседней ветви, как вся иллюзия безопасности рассыпалась. Штейн почувствовал, как под курткой опять липнет рубашка. Штейн скосил глаза на бёдра. Манометры на газовых баллонах УПМ заставили его мысленно выругаться — стрелки едва дотягивали до трети. Он бездумно сжёг слишком много. Все эти судорожные рывки, резкие развороты на полной скорости, попытки уйти от траектории Женской Особи и не отстать от рядовых… Мальчишки летали легче, смелее и точнее. Ночная зубрёжка с Эльдом научила Кристофера держать равновесие и не втыкаться лицом в стволы, но она не могла дать главного — ветеранского чутья. До Стены мне на этом запасе не дотянуть, — сухо отметил мозг. От того, что Кристофер сверлил приборы тяжёлым взглядом, стрелка двигаться вверх не собиралась. Он шумно выдохнул и осторожно опустился спиной на шершавый ствол. Сперва сделал вид, будто тщательно перепроверяет пазы для сменных лезвий. Затем — словно осматривает вверенный сектор на опушке. Наконец просто лег вдоль массивного сука, закинув одну руку за голову, а вторую спрятав под полы куртки, поближе к рукояти пистолета. Со стороны могло показаться, что столичный пижон из ВП просто притомился от провинциальной прогулки и решил вздремнуть в прохладной тени. На самом деле его просто мутило от одного вида разинутых брызжущих слюной пастей внизу. Сквозь листву пробивались золотистые полосы света, в которых медленно кружился тополиный пух. Мягкий, белый, нелепо мирный. Где-то рядом скрипели ремни, кто-то шёпотом ругался, кто-то слишком часто проверял газовые баллоны. Но в целом на опушке стояла странная, ленивая тишина. Чтобы не сойти с ума, Кристофер заставил мозг думать. Разум всегда успокаивал лучше слов. Знал ли Смит об этой твари заранее? Нет. Вряд ли. Скорее, просчитал вероятность появления разумного гиганта и подготовил эту чащу как капкан. В Корпусе сидит крыса. И этот безумец поставил на кон всю экспедицию, чтобы вытащить её наружу. В Митрасе за подобные стратегические художества Смита сочли бы государственным преступником и вздёрнули на виселице. В Разведкорпусе его боготворили и звали Командором. Прямо возле локтя Кристофера по трещине в коре деловито полз крупный лесной муравей. Штейн скосил глаза, наблюдая, как крошечное насекомое тащит сухую чешуйку почки, которая была раза в три больше его самого. Маленькая тварь перла напролом, упрямо, без малейшего интереса к титанам, шпионам и гениальным планам Смита. Вылез второй муравей, обогнул латунную пряжку ремня и скрылся в густой зелени. Кристофер почувствовал, как в груди шевельнулась странная, острая зависть. Вот она, настоящая свобода. Быть крошечной чёрной точкой. Не знать, насколько огромен этот проклятый мир, не делать выбор. Просто ползти по своей тропе и тащить свою чешуйку до конца. Счастливые ублюдки. Муравьи уходили по ветке к стволу. Дальше — вглубь кроны. Туда, куда ушла центральная колонна. Туда, где находились Йегер и Особый отряд во главе со своим невысоким командиром. Кристофер закрыл глаза. — Живой? — спросил Леви. — Сохрани это состояние… Никакой речи. Никакого «отдай сердце». Просто сухое, злое, почти неприлично практичное пожелание не стать трупом. Штейн открыл глаза и уставился в густую зелёную листву над головой. Если этот подземный выскочка там сдохнет, мне же будет проще. Одной проблемой меньше. Мысль казалась правильной, логичной и очень гигиеничной. Он ухватился за неё, как за спасательный круг. Минус один опасный, непредсказуемый элемент. Человек, который способен без спроса сорвать любую маску, брезгливо ткнуть в самую раненую глупость и заставить Кристофера чувствовать себя не хладнокровным столичным офицером, а дёрганым, испуганным мальчишкой с грязью под ногтями. Мысль была почти безупречной. Кристофер повторил её ещё раз — уже как диагноз. Не помогло. Это было не презрение. Не тревога. А то старое, знакомое чувство, которое взрослый мужчина узнаёт слишком быстро и потому ненавидит ещё сильнее. На соседней ветке Жан Кирштайн тоже смотрел на Штейна. Только видел совсем другое. — Ты посмотри на него, — прошептал Жан, почти не шевеля губами. — Разлегся. Будто на отдыхе в королевском саду после полуденного чая. Лошадь Райнера в упор расстрелял, а у самого даже пальцы не дрожат. Чистильщик столичный. — Дрожат, — тихо сказал Армин. Жан повернул к нему голову, нахмурившись: — Чего? Армин сидел, подтянув колени к груди. Лицо его было бледным, глаза лихорадочно блестели из-под растрепанной светлой челки. — Он прячет ладони в карманы куртки, Жан. Но дело даже не в этом… Вспомни, как всё произошло. Он скомандовал Райнеру взлетать ещё до того, как нажал на спуск. Он просчитал всё до секунды. Он точно знал, что Райнер успеет среагировать. — Райнер в физическом плане лучший среди нас, — буркнул Жан, поправляя рукояти клинков. — Он сильный как бык и соображает в полёте быстрее, чем кажется. — Вот именно. И Штейн выбрал именно его. Мгновенно. Из нас четверых. — Потому что у него звание лейтенанта не за красивые глаза, Армин. Этот жандарм две недели торчал у нас в штабе, переводил бумагу и зырил на нас так, словно мы подопытные крысы под стеклом. Естественно, он успел заметить, кто из новобранцев не растеряется и сгруппируется при падении. Армин крепче сжал пальцы на кожаных ремнях портупеи. — Я… я тоже очень пытаюсь так думать. Это прозвучало настолько искренне и горько, что Жан на секунду осёкся. Злость улетучилась, он внимательно посмотрел на осунувшееся лицо друга. — Но у тебя не выходит? — Среди нас шпион, Жан, — Армин понизил голос до едва различимого шёпота, косясь на соседние ветки. — Кто-то ведь убил подопытных титанов майора Ханджи. Кто-то передал врагу точный маршрут экспедиции. Штейн приехал из Митраса якобы приглядывать за Эреном, он постоянно торчал на тренировках… А сегодня оказался именно на том фланге, куда ударила Женская Особь. И по его вине Райнер в итоге угодил прямо к ней в кулак. — Но Райнер же выбрался! Он жив! — Вот именно, что выбрался, — Армин на мгновение зажмурился, словно пытаясь прогнать стоящую перед глазами картину окровавленных пальцев гиганта. — В этом-то и странность. Всё слишком… вовремя. Жан недовольно скривился, дернув плечом: — Слушай, Армин, ты сейчас как-то хреново заворачиваешь. Звучит так, будто ты их обоих в предатели записал. — Я не знаю, Жан. Я уже ничего не знаю, — Армин устало опустил голову на колени. Микаса до этого молчала. Она сидела на ветке чуть выше, одной рукой придерживая клинок в ножнах. Её взгляд был обращен не к Штейну, а в глубину леса. Туда, куда увели Эрена. Но она слушала всё. — Этот человек тоже может быть опасен, — сказала она тихо. Жан шумно вздохнул, потирая переносицу: — Микаса, ты сейчас конкретно про лейтенанта или вообще про человечество в целом выдала? Микаса медленно перевела взгляд на него. В этом взгляде было столько усталости, что Жан на секунду пожалел о своем сарказме. — Если этот человек сделает хотя бы один неверный шаг в сторону Эрена… или если из-за его столичных штучек вы пострадаете… я лично перережу его тросы и сброшу вниз. К ним. Жан невольно опустил взгляд на подножие дуба, где лениво кружил пятиметровый титан с уродливо огромной головой. Монстр снова неуклюже подпрыгнул, с глухим стуком клацнув зубами по пустому воздуху в паре метров под их веткой. — Очаровательно, — пробормотал Кирштайн, нервно сглотнув. — Очень обнадеживает. Атмосфера в отряде — просто блеск. — Я не шучу, Жан. — Да я понял, понял… Кто бы сомневался. На соседней ветке Кристофер не слышал их шёпота, поглощенный собственными мыслями. Снизу титан ударил ладонью по стволу. Дерево даже не дрогнуло. Где-то упала сухая щепка. Муравей, добравшийся до края ветки, остановился, поводил усиками и пополз дальше, в сторону леса. Штейн судорожно сглотнул скопившуюся слюну. Во рту до сих пор отчетливо стоял сухой, едкий вкус сгоревшего пороха, хотя пистолет уже давно покоился в кобуре. Пальцы левой руки сами собой нащупали пряжку на бедре — как раз там, где Леви перед выездом из штаба резко, почти грубо дернул ремень портупеи, поправляя крепление. Сделал это зло, молча, но идеально правильно. Как и всё, что делал этот невыносимый человек. Ленивая тишина держалась ещё несколько секунд. Из глубины Леса Гигантских Деревьев грохнул первый выстрел. Потом лес закричал.