Крыса в Клетке

Часовому у двери кабинета командора было велено никого не пускать. Не «попросить подождать», не «доложить командору», не «уточнить причину визита». Никого. Он стоял так, будто охранял не дверь, а крышку над ямой, куда стекали все дурные решения человечества. Изнутри пахло горькой заваркой и пылью — привычные запахи, встречавшие любого в кабинете командора. Карта внешних земель занимала почти всю столешницу. Булавки разных цветов торчали в ней неровными рядами. Красные — скопления титанов по прошлым наблюдениям. Чёрные — места потерь. Синие — точки предполагаемого прохождения дальних дозорных. Окно было приоткрыто, но свежести не приносило: сквозняк только шевелил угол тонкой карты, расстеленной на столе, норовя свернуться. Эрвин прижал её широкой ладонью. Красная булавка возле южного тракта дрогнула, но удержалась. — Официальная цель пятьдесят седьмой экспедиции — отработка построения для дальнего обнаружения, разведка южного маршрута и оценка возможностей продвижения к Шиганшине. — В голосе Эрвина не было ни тени сомнения. Ханджи Зоэ, сидевшая на краю стола и яростно терзавшая зубами узел на свитке чертежей, замерла. Её очки блеснули, отразив заходящее солнце. — О-фи-ци-аль-ная… — протянула она, пробуя слово на вкус и чувствуя подвох. Моблит Бернер, стоявший за её плечом с видом человека, чей долг — спасать мир от энтузиазма собственного командира, молча протянул руку и аккуратно развязал узел. — Цыц, — Леви дёрнул подбородком в сторону Ханджи. Он не смотрел на карту. Его взгляд был прикован к россыпи чёрных булавок на месте прошлой вылазки — там, где вместо отметок маршрута остались только цифры потерь. Смит взял из жестяной коробки белую булавку и с лёгким хрустом бумаги вонзил её в центр Леса Гигантских Деревьев. — Хватит театра, Эрвин, — Майк Захариас склонился над столом, уперевшись в него тяжёлыми кулаками, и втянул носом воздух. — Какова настоящая цель? — Настоящая цель — операция по выявлению противника. Мы заставим его выйти за Йегером. В кабинете стало так тихо, что слышно было жужжание мухи. Ханджи медленно выдохнула, убирая тыльной стороной ладони прядь волос, прилипшую к вспотевшему виску. На её коже остался серый мазок графита. — Ты говоришь так, будто уверен, что этот твой «противник» существует. Ещё один титан? И он уже за Стенами? — Информация о способностях Эрена расходится подозрительно быстро, — Эрвин поднял глаза на Ханджи. — Кто-то внутри Стен слишком хорошо понимает его ценность. Если этот враг обладает силой, подобной силе Эрена, он придёт за ним лично. Если нет — мы увидим, чья рука дёргает за ниточки. Леви отошёл от стены. Его сапоги глухо стукнули по полу, когда он подошёл к столу. — Значит, сопляк — просто наживка в мышеловке. — Да. — Даже не попытался смягчить, — Леви прищурился, глядя на белую шляпку в лесу. — Ты сегодня на редкость прямолинеен. — Мы потеряли слишком много людей из-за красивых слов, Леви. Здесь они излишни. Ханджи резко дёрнула за край чертежа, и Моблит едва успел подхватить соскальзывающий лист. На бумаге была вычерчена паутина: стволы исполинских деревьев, блоки, системы тросов и тяжёлые гарпуны. — В открытом поле нам его не взять, — голос Ханджи стал быстрым, сухим. — Если у этой твари те же возможности, что у Эрена, обычные тросы лопнут, как нитки. Но в лесу… там есть точки опоры. Если ударить одновременно по суставам, мы сможем сковать движения. На несколько минут. — Всего несколько минут? — Леви поднял бровь. — Это если звёзды сойдутся, капитан, — вставил Моблит, прижимая планшет к груди. — В идеальных условиях. Ханджи фыркнула: — Моблит, ты, как всегда, оплот оптимизма. — Я просто верю в законы физики, майор. А вы их игнорируете. Майк положил огромную ладонь на край схемы, почти полностью закрыв одно из креплений. — Сколько людей потребуется? Моблит перелистнул страницу. Список был длинным: газ, лезвия, сменные тросы, лошади… — Минимум по две группы захвата на каждую конечность. И те, кто не дрогнет, когда эта гора мяса начнёт рвать металл. — То есть людей нужно больше, чем у нас есть в живых, — резюмировал Леви. Эрвин воткнул вторую булавку у входа в лесной массив. — Основная колонна сохранит построение. Эрен останется под защитой Особого отряда. — Мои люди будут держать его, — отрезал Леви. — Никто не подходит на дистанцию броска без моего личного приказа. — Даже я? — Ханджи игриво вскинула брови. — Особенно ты, четырёхглазая. Майк едва заметно ухмыльнулся — лишь уголок рта дрогнул в густой бороде. Он передвинул одну из синих булавок на карте чуть севернее, к изгибу реки. — Если за ним придёт не обычная «пустышка», он будет искать брешь. Фланг, паника, ошибка в приказе. Он будет умнее нас. — Поэтому информация будет отравлена. — Эрвин кивнул. — Разным подразделениям я дам разные данные. Новобранцы получат стандартную схему. Часть офицеров — ложные маршруты. Несколько групп будут убеждены, что Эрен находится в другом секторе. Если противник пойдёт к ложной цели — мы сузим круг подозреваемых среди своих. Если ударит точно по Эрену — значит, предатель сидит выше, чем я предполагал. Ханджи замерла, не донеся карандаш до бумаги. — Ты используешь их незнание как фильтр для крыс. — И как живой щит, — добавил Майк. — В том числе, — Эрвин не отвёл взгляда. Леви издал короткий, лишённый веселья смешок. — И ты, конечно, скажешь, что это ради их же блага? — Солдат, который не знает правды, не выдаст её страхом или криком. Это единственный способ сохранить их жизни… и нашу цель. В кабинете повисла тяжёлая, душная пауза. Снизу, со двора, донеслись резкий хохот Имир и чьё-то ворчание. Жизнь там, за окном, казалась нелепо беспечной. Майк снова шумно потянул носом воздух. — Ветер у леса меняется после полудня. Если враг будет в форме титана среди десятков других… я могу его не учуять. — Если повезёт? — спросил Леви. — Только если очень повезёт. Ханджи потянулась за карандашом, но машинально схватила чашку Эрвина. Сделала глоток, тут же поморщилась и с громким стуком вернула её на блюдце. — Эрвин, это чай или пытки? — Это вчерашний чай, Ханджи. Леви скользнул взглядом по карте, возвращаясь к разговору. — А если он не клюнет? Если никто не придёт? Смит взял чёрную булавку, покрутил её в пальцах и вонзил рядом с местом старых потерь. — Тогда мы просто проведём очередную вылазку. Потеряем людей, уточним маршрут и признаем, что наша теория — мусор. — Дерьмовый план, — буркнул Майк. — Описание Разведкорпуса в двух словах, — отозвался Леви. Ханджи уже снова что-то чертила, её пальцы двигались с лихорадочной быстротой. — Гарпуны нужно доставить заранее. Спрятать под ветошью, оформить как излишки снабжения. Если враг заметит подготовку в лесу — нам конец. — Два часа на установку, — Моблит сверился с записями. — Если майор Зоэ не будет отвлекаться на каждый подозрительный мох — успеем. — Моблит, ты скучный! — Я хочу дожить до ужина, майор. Эрвин поднял руку, призывая к тишине. — До выхода никто не произносит слово «ловушка». Подготовка идёт под видом испытания оборудования для захвата крупных особей. Все черновики схем — уничтожить. Сжечь дотла. — Сжечь? — Ханджи с тоской посмотрела на свои записи. — Даже все мои пометки по анатомии? — Все, майор, — вставил Моблит, собирая бумаги. — Пока наш столичный гость не решил навестить лабораторию перед ужином. У него удивительно длинный нос. Майк первым направился к выходу. Его шаги были тяжёлыми, уверенными. Дверь приоткрылась, впустив запах вечерней свежести и звонкое «Сэр!» от часового. Ханджи помогала Моблиту ровно до тех пор, пока не увлеклась одной из собственных пометок и не начала что-то дописывать прямо на колене, бормоча под нос. — Ханджи, — устало сказал Моблит. — Да-да, сожжём лишнее, спрячем нужное, не умрём до завтра. Я слушаю. — Вы дописываете на экземпляре, который нужно уничтожить. Ханджи посмотрела на лист так, будто видела его впервые. Потом на Моблита. Потом снова на лист. — Вот поэтому ты мне нужен. Она сказала это легко, почти не подумав, и тут же на секунду замерла. Потом свернула лист слишком резко, помяла угол и спрятала его под мышку. Они вышли вместе, и ещё долго из коридора доносился её голос: Ханджи обсуждала, куда Моблит дел её прошлые записи. В кабинете остались Эрвин и Леви. Свет стал ниже, гуще, тени вытянулись и заполнили углы. Карта на столе потемнела, но белая булавка в лесу казалась почти светящейся на серой бумаге. Леви подошёл к столу, взял чашку Эрвина, понюхал её и с отвращением поставил обратно. — Твой чай пахнет так, будто в нём кто-то сдох. — Он остыл. — Это не оправдание. Эрвин убрал коробку с булавками в ящик. Жестянка стукнула о дерево. Он задвинул ящик и посмотрел на Леви — спокойно, выжидающе. — Ты хотел сказать что-то ещё? Леви посмотрел на карту, потом на Эрвина — прямо, без обычной колючести. — Если ты ошибся с предателем, мы просто поведём три сотни людей на обычную бойню. — Знаю. — А если не ошибся… бойня будет необычной. Эрвин ничего не ответил, и это тоже было ответом. Леви вышел, закрыв дверь тихо, без хлопка. В коридоре часовой вытянулся так резко, что пряжка на ремне звякнула. Леви прошёл мимо, даже не взглянув на него. В кабинете остался только Эрвин. Он стоял над картой ещё несколько секунд, слушая, как тикают часы, как ветер за окном перебирает листву. Потом вынул белую булавку из леса, положил рядом с листом Рида и только тогда заметил, что уколол палец.