My Angelic Mother Actually Became My Stepmother \ Моя ангельская мать на самом деле стала моей мачехой.

Глава 5: Большой корабль и мечты 19 декабря 1997 года, первый день выхода фильма «Титаник». Линь И купил билеты на дневной сеанс — четыре билета, два в первый ряд и два в задний. Линь Цинхэ и Лю Сяоли сидели в заднем ряду, а он и Сиси — в переднем. Такое расположение было преднамеренным — двое взрослых сидели вместе, где темнота и фильм служили бы экраном, что делало бы ситуацию менее неловкой, независимо от того, разговаривали они или нет; присутствие Сиси рядом с ним облегчало ему наблюдение за ней. Сам фильм его не интересовал. В своей прошлой жизни, от первого показа «Титаника» до более поздней версии в формате 4K, он помнил каждую сцену, даже точно знал, где Джек делал паузу, чтобы перевести дыхание во время своих реплик. Сегодня он пришел посмотреть на Сиси. Не прошло и двадцати минут фильма, как Сиси уже сжимала в руке платок. Она не плакала, просто держала экран наготове, крепко сжимая его, словно зная, что больше не сможет продержаться и готовится к отступлению. Ее глаза были прикованы к экрану, подбородок слегка приподнят, шея напряжена — поза человека, который изо всех сил старается не дать слезам скатиться по щекам. Когда дело дошло до сцены крушения, когда вода затопила каюты, а Джек отдал деревянную доску Роуз, прежде чем медленно отпустить ее и погрузиться в темное море, плечи Сиси слегка задрожали, но Линь И почувствовала это рядом с собой. Она прикрыла рот тыльной стороной ладони, сдерживая рыдания. Линь И ничего не сказал. Он положил вторую приготовленную салфетку на подлокотник, не глядя на нее. Она взяла его. Она не поблагодарила его, ее взгляд по-прежнему был прикован к экрану. Когда фильм закончился, Линь Цинхэ и Лю Сяоли шли позади них, замедляя шаг, их зонты были расположены ближе друг к другу, чем во время дождя. Линь И шла впереди, держа Сиси за руку; она остановилась всего через несколько шагов, остановившись перед световым коробом с постерами у входа в кинотеатр. На световом коробе была изображена Кейт Уинслет, ее лицо было выполнено в насыщенных цветах, свет падал сбоку, отбрасывая четкую тень на подбородок. Сиси долго смотрела на это. «Брат, — всхлипнула она, голос ее все еще дрожал от слез, — эта женщина... когда она играла, мне все время казалось, что она вовсе не играет». Линь И ничего не ответил, ожидая, что она продолжит. «Мама — танцовщица; она говорит, что танцы позволяют другим чувствовать эмоции». Сиси сделала паузу, переосмысливая свои мысли, ее уханьский акцент слился с интонацией английского, и, немного отклонившись от темы, нашла нужные слова: «Но актерская игра, кажется, другая. Речь идет не о выражении собственных эмоций, а о том, чтобы принять эмоции другого человека, позволить разным людям прожить их через тебя». «Мамин танец — это заслуга одного человека, но в её танце... каждый принимает участие». Линь И на секунду замер. У него была готова речь. В одном из интервью она упомянула, что, вспоминая свою прошлую жизнь, он говорил, что «Титаник» стал отправной точкой её актёрской мечты, и он намеревался направлять её по этому пути, — но то, что она сказала только что, оказалось гораздо глубже, чем он планировал. Он отложил подготовленные слова. «Так какой из них вам больше нравится?» — спросил он. Сиси опустила голову и некоторое время размышляла, не торопясь отвечать; у нее была привычка обдумывать все, прежде чем говорить. Холодный ветер развевал распущенные волосы на ее лбу; она промокнула уголки глаз салфеткой, но не поправила волосы. «Я не знаю, — сказала она, — но я хочу это попробовать». Она не стала показывать пальцем, а лишь перевела взгляд на плакат. Линь И не отреагировал сразу. Он помолчал две секунды, воспользовавшись этим временем, чтобы изменить свою позу — руки в карманах, шаг назад, взгляд остановился на плакате, а не на её лице. Это сделало его слова более лёгкими, менее похожими на приказ, чем на непринуждённое замечание. «Сначала укрепи свой английский», — сказал он. «Я займусь акцентом; подожди два месяца. Остальное может подождать». Сиси подняла глаза и внимательно посмотрела на него: "Брат, ты мне поможешь?" «Я помогу с английским», — Линь И посмотрела на неё. «Остальное тебе придётся делать самой. Я ничем помочь не могу; это твоё личное дело». Сиси смотрела на него три секунды, затем кивнула, сложила использованную салфетку, сунула ее в карман и продолжила идти. Она очень серьезно относилась к процессу складывания салфетки, словно убирала что-то ценное. Подвал виллы семьи Линь раньше был завален хламом. Линь И потратил три месяца на то, чтобы превратить его в то, что он представляет собой сейчас: несколько серверов, выстроенных в ряд вдоль стены, гул машин, служащий фоновым шумом помещения, несколько распечатанных схем сетевой архитектуры, прикрепленных к стене, и технические руководства, изредка разбросанные по полу. Сиси привыкла там останавливаться. Она перенесла низкий табурет сверху и поставила его в коридоре у входа в подвал. Она не заходила внутрь, а просто сидела, разложив книги на коленях, чтобы читать, мечтать или украдкой поглядывать на профиль Линь И. Звук вентиляторов сервера, смешивающийся со звуком клавиатуры, создавал ощущение дружеского общения; слова были не нужны. Однажды она наполовину заглянула в лестничный проём: «Брат, дядя Джерри здесь, и он привёл с собой двух человек». "Понял. Скажите им, чтобы шли в гостиную; я пойду помою руки." Линь И сохранил файл и отодвинул стул. Он работал над прототипом веб-сообщества; базовая структура уже была создана, но детали требовали доработки, поэтому он отложит это на сегодня. Наверху, в гостиной. Джерри сидел в кресле у окна. На диване рядом с ним сидели двое незнакомцев — один с большим носом и кудрявыми волосами, другой в очках. Каждый держал в руках толстую стопку печатных документов, их осанка была немного слишком прямой, словно они пришли на защиту диссертации. Линь И узнал их. Ларри Пейдж и Сергей Брин. Они были аспирантами Стэнфордского университета, и их проект назывался PageRank. Они только что сменили название с BackRub, и компания ещё даже не была зарегистрирована. Yahoo и Excite отклонили их заявки, и сегодня они приехали сюда, потому что Джерри использовал свои связи, чтобы помочь своим младшим коллегам найти выход из ситуации. Они, вероятно, и не догадывались, что человек, который привёл их сюда, окажется не самым важным инвестором этого проекта, а инженером средних лет в очках, сидевшим напротив них. Сиси принесла тарелку с нарезанными фруктами. Кусочки манго были почти вдвое разных размеров, но разложены очень аккуратно, рядом лежала вилка. Она поставила тарелку на журнальный столик, затем села на угол стула у окна, взяла самый маленький кусочек манго, чтобы съесть его, и одновременно достала свою тетрадь, разложила ее на коленях и читала, понемногу пожевывая, ничего не говоря. Она не собиралась уходить. Это было правило, которое она здесь выработала по умолчанию: она не будет вмешиваться, когда взрослые обсуждают дела, но ей не нужно уходить, если ей кто-то не прикажет. Ларри Пейдж представлял презентацию в формате PPT, объясняя логику PageRank, основу анализа ссылок. Он говорил сосредоточенно, в его глазах читалась та особая настойчивость, присущая только техническим специалистам — он был убежден в своей правоте, просто пока не нашел никого, кто бы ему поверил. Он пролистал несколько страниц презентации, но основной аргумент оставался тем же: связь между цитируемыми веб-страницами сама по себе является формой голосования; чем чаще их цитируют, тем больше им доверяют. Линь Цинхэ внимательно слушал, время от времени задавая один-два технических вопроса. Его вопросы были острыми, и собеседник чувствовал, что он действительно думает, а не просто из вежливости. Но он еще не кивнул. Когда он спросил о бизнес-модели, Ларри сделал паузу почти на три секунды, произнес слова «целевая реклама», а затем начал объяснять. После двух минут объяснений выражение лица Линь Цинхэ не изменилось. Его рука лежала на спинке стула, указательный палец постукивал — не слишком быстро и не слишком медленно, — это был жест, который он делал, когда думал. Сергей взглянул на Ларри; оба чувствовали напряжение, витавшее в воздухе. Их слишком много раз отвергали, и каждый раз, когда презентация доходила до этого момента, разговор начинал скатываться к фразе «мы это рассмотрим». Линь И сел на стул неподалеку, взял кусочек манго со столика и некоторое время слушал. «Поиск — это врата», — сказал он. Он говорил негромко, словно сам с собой, но его услышали все присутствующие в комнате. Трое взрослых обратили на него взгляды. Сергей посмотрел на него и улыбнулся, используя тон, которым обычно поддразнивают детей: «Ты тоже знаешь о поисковых системах?» «Я кое-что знаю, потому что ими пользуюсь», — сказал Линь И , не поднимая глаз, и положил кусочек манго обратно на тарелку. «Сейчас в интернете в несколько раз больше контента, чем в прошлом году, и в следующем году его будет вдвое больше. Если Yahoo будет вручную классифицировать сайты, и каждый месяц будет добавляться сто тысяч новых сайтов, сколько людей им придётся нанять для их проверки?» «Дело не в нехватке кадров; дело в том, что у этого метода слишком низкий потолок возможностей. Создание справочника для пользователей и поиск ответов для пользователей — это две разные вещи». Он взял с тарелки самый маленький кусочек манго и подвинул его к Сиси: «Она только что выбрала самый маленький. Это было её решение, а не моё, не ваше. Если ваш алгоритм сможет этого добиться — позволить каждому пользователю получить именно тот кусочек, который он выбрал бы сам в данный момент, — то не будет иметь значения, какую рекламу вы разместите рядом. Потому что они уже вам доверяют». Ларри Пейдж перестал листать страницы документа, поднял голову, энергично кивнул и ничего не сказал. Линь Цинхэ некоторое время молчал, снял очки и положил их на колени. Он посмотрел на сына, затем на двух молодых людей, которые замолчали. Линь И узнал этот жест отца — снятие очков было для него сигналом к ​​переходу вопроса из категории «на рассмотрении» в категорию «решено». Это случалось редко, но когда случалось, это означало, что он действительно принял решение. «Я вложу сто тысяч долларов», — сказал он совершенно бесстрастным тоном, словно подтверждая то, что уже обдумал. «Переоформите акции на имя моего сына». Они обменялись взглядами, не стали торговаться и кивнули. Этот кивок прозвучал на мгновение быстрее, чем ожидалось; они уже привыкли к отказам в этой поездке, и, услышав внезапно слова «Я инвестирую», не успели скорректировать свою реакцию. После того, как отец закончил говорить, Линь И подождал три секунды — не потому, что раздумывал, стоит ли говорить, а потому, что выбирал подходящий момент: «Есть еще одно условие, говорить можно». Ларри посмотрел на него. «Если в будущем вы захотите заниматься поисковой оптимизацией на китайском рынке или если вам по какой-либо причине потребуется покинуть китайский рынок, я требую права преимущественной покупки, исходя из текущего соотношения инвестиций». Они обменялись взглядами, в которых читалось: "О чём этот парень думает?", но деньги были на месте, условия несложные, и они кивнули. Проводив гостей, Линь Цинхэ , прислонившись к дверному косяку, засунув руки в карманы, посмотрел на сына. Его тон стал легче, чем прежде: «Сто тысяч долларов — в Дугластоне за эти деньги можно купить даже туалет. Ты действительно так оптимистично настроен?» «В будущем этот туалет будет стоить дороже всего дома», — сказал Линь И. Сиси выбежала из гостиной, держа под мышкой тетрадь и вилку для манго в руке, глаза ее сияли: «Брат, ты закончил говорить? Мама сказала, что завтра выходные, и она хочет поехать в Манхэттен за зимней одеждой, а по дороге заехать в Центральный парк покататься на коньках. Ты поедешь?» Линь И взглянула на вилку, испачканную фруктовым соком, взяла ее из ее руки и передала Линь Цинхэ . «Я ухожу», — сказал он. «Не ходи с этой вилкой. Зайди внутрь». «Я же не ходил вокруг!» «Ты был». Сиси фыркнула, но ноги уже двинулись внутрь. Ее «хмф» оборвалось, словно она признала свою вину, но не хотела выражать ее словами. Линь Цинхэ посмотрел на сына, ничего не сказал и похлопал его по плечу. Линь И стоял на крыльце, не двигаясь. За окном уже был конец декабря.