My Angelic Mother Actually Became My Stepmother \ Моя ангельская мать на самом деле стала моей мачехой.

В тот день за завтраком Сиси проткнул жареное яйцо насквозь. Это было не специально; она тыкала в него вилкой, не обращая внимания на силу нажатия, пока вилка не пробила дно, и желток не вылился, растекшись по белой фарфоровой тарелке. Она смотрела на него, не собираясь ни вытирать, ни есть. «Эта Джессика опять вчера спрятала твой учебник за школьным шкафчиком?» Линь И поставил стакан с молоком, не взяв газету. «Нет», — Сиси покачала головой. — «Речь шла об обеде сегодня. Они говорили о Бритни, об *NSYNC и о вечеринке на прошлых выходных. Я не могла вставить ни слова. Я попыталась что-то сказать, но неправильно использовала сленг, и они засмеялись. Поэтому я просто села, доела сама и вернулась». Она отодвинула жареное яйцо на другой край тарелки, остановив его у края. «Кроме того, они сказали, что еда, которую я принесла, странно пахнет». Она произнесла это тихим голосом, не как жалобу, а как констатацию факта, в который она уже убедила себя поверить, хотя глаза ее все еще краснели, пока она говорила. Линь Цинхэ отложил газету, нахмурил брови и сказал: «Хотите, чтобы я нашел директора и поговорил с родителями этих детей…» «Не нужно», — перебил его Линь И , его тон был ровным, ничуть не повышаясь. «Если ты пойдешь к директору, у нее вообще не будет места в столовой на следующей неделе». Линь Цинхэ сделал паузу, немного подумал, кивнул и больше ничего не сказал. Линь И встал, поднял рюкзак Сиси со спинки стула и перекинул его через плечо. «Пошли, я тебя отвезу. Когда вернешься сегодня вечером, оставь учебник английского». Сиси подняла глаза. "Тогда что мне следует практиковать?" «На следующей неделе в школе состоится весенний праздник. Вы уже записались на выступление?» «Пока нет. Вам нужно зарегистрироваться самостоятельно». «Запишитесь, прежде чем вернуться». Линь И направился к двери. «Вы выступаете, я всё устрою». Сиси последовала за ней, не спеша шагая. Она остановилась на пороге, оглянулась на тарелку с яйцами — еще не съеденными — и закрыла дверь. Когда машина подъехала к средней школе Дугластона , у школьных ворот было самое оживленное время. Ученики приходили и уходили, группы людей собирались вместе, разговаривали на расстоянии, их голоса сливались в шумный гул. Линь И вышел из машины, а Сиси последовала за ним, поправляя лямки рюкзака и слегка опустив голову в позе, которая говорила о том, что она не хочет, чтобы ее увидели первой. Кто-то оглянулся — там сидели три девушки, прижавшись друг к другу, одна из них была Джессика. Их взгляды сначала остановились на Линь И , затем переключились на Сиси. Они что-то сказали, и кто-то рассмеялся, тихо, но не приглушенно. Сиси не подняла глаз, но на мгновение замерла в шаге. Линь И , стоявший рядом, не обернулся, чтобы посмотреть на девушек, и не велел Сиси игнорировать их. Он просто продолжал идти, немного замедляя шаг, чтобы дождаться, пока она его догонит. Сделав несколько шагов, он присел и затянул пряжку на лямке её рюкзака — всё и так было в порядке, но он поправил её, дав ей повод остановиться. «Сиси», — сказал он тихим голосом, слышимым только им двоим. Он поднял взгляд от пряжки, чтобы оказаться на одном уровне с ней. «Ты понимаешь, какая у них сейчас реакция?» Сиси не ответил сразу. «Зависть, — продолжила Линь И , — это выглядит как отчуждение, но на самом деле это зависть. Это отчуждение, потому что ты ей угрожаешь; она не знает, как с этим справиться, поэтому ей приходится использовать большинство, чтобы оказать на тебя давление». Он встал. «Но „большинство“ — это то, что можно изменить». Сиси посмотрела на него, не говоря ни «Я тебе не верю», ни «Я тебе верю», а просто ожидая, что он скажет дальше. «Тебе просто нужно поверить в меня, — сказал он. — Одну неделю». Всю неделю подвал служил репетиционным залом. Серверы были придвинуты к стене, освободив место посередине. Линь И использовал скотч, чтобы нанести на пол линии, обозначающие положения стоя и пути движения. Он купил две кассеты в музыкальном магазине — одну с Бритни Спирс и микстейп с ранним поп-джазом. Магнитофон был поставлен в угол, а зеркало Сиси стояло сбоку, прислоненное к стойке с серверами. Когда она впервые пробежалась по всему упражнению, ритм у Сиси был безупречным, а контроль дыхания — вполне приемлемым; основы, которым её научила Лю Сяоли, были действительно прочными. Но был один слабый момент. Линь И выключил магнитофон. «Стоп. Этот взмах волосами, повтори еще раз. Только одно движение». Сиси это сделала. Ее волосы были зачесаны вверх, но угол приземления был направлен внутрь. «Посмотри в зеркало», — сказала Линь И , стоя рядом с ней. Они обе смотрели в одно и то же зеркало. «Сейчас, когда ты откидываешь волосы, ты как бы затягиваешь их внутрь. Из зала кажется, что ты защищаешься. Тебе нужно откинуть волосы, а когда примешь нужную позу, направить взгляд на самый последний ряд зрителей». "Отправить это в последний ряд… разве это не будет просто закатыванием глаз?" «Нет». Линь И поддвинула перед собой стул, спинкой к себе. «Люди, сидящие в том ряду, меньше всего хотят тебе аплодировать. Если ты убедишь тех, кто сидит впереди, тебе не нужно будет беспокоиться о тех, кто сидит впереди». Сиси на мгновение посмотрела на стул, а затем повторила движение. На этот раз ее волосы развевались, и, приняв эту позу, она почувствовала что-то особенное — не агрессию, а некую интенсивность, которая показывала, что она стоит здесь, подтверждая свое присутствие. «Лучше». Линь И отступил назад. «Снова». Сиси глубоко вздохнула, не стала жаловаться, вытерла пот и вернулась на исходную точку. Помимо репетиций, Линь И занимался еще одним делом. Он был прекрасно знаком с внутренней частью разработанной им самим платформы для внутриуниверситетского сообщества. На той неделе он провел полдня, проверяя систему разрешений на наличие уязвимостей в публикации, и воспользовался случаем, чтобы разместить серию фотографий, используя временный аккаунт — фотографии, сделанные ранее камерой Линь Цинхэ . Сиси стояла, прислонившись к пианино во дворе, свет падал сбоку под углом, имитирующим закат. Фон был размыт, а лицо четкое, но это не выглядело постановочным; казалось, что ее запечатлели случайно. Он перебрал три варианта заголовка поста, в конце концов остановившись на: «Кто-нибудь знает ту девушку с Востока из Дугластона ?» Он не занимался никакой рекламой. Он просто устранил уязвимость и одновременно установил разрешение на отображение этого сообщения на главной странице интранета в течение двадцати четырех часов. Этого было достаточно. В день конкурса талантов школьный актовый зал был заполнен более чем наполовину. После окончания выступлений предыдущих номеров ведущий объявил: «Кристал Лю…» В зале люди перешептывались, некоторые фыркали, а некоторые толкали соседей локтями, хотя было непонятно, что именно передавалось из рук в руки. Свет погас. Зазвучал барабанный бой, на тон громче, чем у всех предыдущих выступлений, заглушив последние остатки гула. Свет прожектора упал на центр сцены. Сиси стояла там в расшитой пайетками юбке с косичками, крепко держась руками за микрофонную стойку — это то, что обсуждали Линь И и Лю Сяоли ; стойка обеспечивала ей точку опоры, чтобы она не так сильно дрожала, но при этом не выглядела неуместно на сцене. Когда первая часть музыки закончилась, она начала петь. У нее был слегка хриплый голос, но он обладал настоящей резонансностью, доносившейся из первого ряда зала до самого конца. Дело было не в громкости, а в частоте, принадлежащей человеку, который не паникует на сцене — частоте, которую нельзя было выработать на практике, но которая появлялась сама собой после того, как человек действительно выходил на сцену и убеждался: «Это правильное место». Во второй части начался танец. Она откинула волосы назад, распустив их веером, приняла позу и перевела взгляд на последний ряд зрительного зала. Там сидели Джессика и две её подруги. Спинки стульев в этом ряду были слегка наклонены вперёд — это было не из вежливости, а потому что они сами этого не заметили. Линь И , прислонившись к занавесу , скрестил руки на груди и с неизменным выражением лица наблюдал за сценой. Начались аплодисменты — настоящие аплодисменты, а не просто пара вежливых хлопков, а такие, которые продолжались несколько секунд без признаков прекращения. Сиси на секунду замерла на сцене, не реагируя сразу, словно не ожидала такой громкости. Затем она поклонилась, схватила микрофонную стойку правой рукой и быстро отпустила её. Она сошла со сцены, протиснулась мимо нескольких одноклассников, которые толпились вокруг, чтобы задать вопросы, вышла из толпы и побежала к парковочному месту, где Линь И ждал ее у дверцы машины, уткнувшись головой ему в грудь. Линь И похлопал её по затылку, не отталкивая. Она вытерла нос о его куртку и подняла взгляд. "Брат!" "Ага." "Я сделал это!" «Знаю». Линь И достал из кармана ключи от машины. «Садись в машину. Тётя Лю сегодня тушеные свиные ребрышки». Сиси фыркнул, запрыгнул на заднее сиденье и захлопнул дверцу машины. Линь И увидела её в зеркале заднего вида, прислонившуюся к окну и смотрящую наружу. Уголки её губ слегка изогнулись в улыбке, затем она попыталась прижать их, но не смогла удержаться от того, чтобы они снова изогнулись. Он ничего не сказал и завел машину. —Новости от Джессики пришли только на следующий день, их передала другая ученица: по дороге домой из школы она спросила: «Как давно занимается Кристал Лю?» Такой способ задавания вопросов перестал быть формой исключения.