My Angelic Mother Actually Became My Stepmother \ Моя ангельская мать на самом деле стала моей мачехой.

Глава 2: Первая встреча Капли дождя падали, стекая по стеклу тонкими струйками. Линь И переоделся в белую повседневную рубашку, застегнул ее, встал перед зеркалом в шкафу и посмотрел на себя в зеркало. Он расстегнул верхнюю пуговицу — рубашка выглядела слишком формально, не как у гостя, пришедшего в дом, а скорее как на собеседование. В итоге он надел темно-синие джинсы и ту же рубашку, подошел к крыльцу и стал ждать у подножия лестницы. Отец уже держал зонт у гравийной подъездной дорожки, держа его в прямой позе, но зонт он держал немного неуклюже — постоянно перекладывая его из одной руки в другую, не зная, какая из них удобнее. Въехал белый седан, остановился, и двигатель заглох. Дверь машины открылась. Сначала вышла пара бежевых туфель на высоком каблуке, за ней — Лю Сяоли . На ней был тренч верблюжьего цвета, на шее — шелковый шарф, черные волосы собраны в пучок. Ее осанка была как у профессионального танцора — каждое движение было точным, без лишних движений. Тридцать восемь лет, столько же, сколько ему, но выглядела она гораздо спокойнее, чем Линь Цинхэ . Линь Цинхэ наклонил зонт в её сторону, оставив половину своего плеча под дождём. Он открыл рот и спросил: «А по дороге были пробки?» «Всё было неплохо. Извините, что побеспокоил вас». «Никаких проблем, никаких проблем вообще...» Она не стала продолжать разговор, повернулась и протянула руку в машину: «Сиси, мы приехали. Выходи». Линь И перевел взгляд на другого человека. Сначала она вытянула одну ногу — белые колготки, маленькие кожаные туфельки — а затем и себя целиком. Розовый тренч в британском стиле, кружевной воротник немного потертый от стирки, явно старая одежда, принесенная из дома. Она держала куклу Барби под мышкой, а другой рукой сжимала подол тренча Лю Сяоли . После того, как ее ноги коснулись земли, она не выпрямилась полностью, а слегка сжалась за матерью, скрыв треть себя. Это была Лю Ифэй, по прозвищу Сиси, десяти лет. Контуры её лица уже начинали проявляться — светлая кожа, большие глаза, уголки её глаз, словно глаза феникса, обладали природной, врождённой силой духа. Но сейчас эти глаза были полны лишь настороженности по отношению к этому странному месту, они осматривали окрестности и постоянно смотрели за спину матери. Линь И раскрыл подготовленный прозрачный зонт, спустился по ступенькам и вышел под дождь. Он не направился прямо к девочке; вместо этого он остановился перед Лю Сяоли , опустил голову и сделал выверенный полупоклон: «Здравствуйте, тётя Лю . Я Линь И. Мой папа часто упоминает вас мне». Лю Сяоли оглядела его, и расстояние между ее бровями немного расслабилось — должно быть, перед приходом она беспокоилась о том, будет ли трудно ладить с ребенком другой стороны. Теперь, глядя на этого высокого, вежливого и непритязательного молодого человека, большая часть ее беспокойства исчезла. «Я давно слышала, как твой отец о тебе говорил. Ты так хорошо вырос». «Спасибо». Линь И принял комплимент, затем медленно присел на корточки, приблизив свой взгляд к Сиси. Дождь с размеренным, ритмичным звуком постукивал по чехлу зонта. Сиси бросила на него быстрый взгляд, затем посмотрела на свою мать и уткнулась лицом в рукав Лю Сяоли . Линь И не спешил говорить; он просто ждал. Прошло три секунды, пять секунд. Эти глаза феникса снова выглянули из-за края рукава Лю Сяоли , украдкой взглянув на него. «Вы, должно быть, Сиси», — сказал он, и его тон был скорее утвердительным, чем вопросительным. Он говорил очень тихо; поскольку они находились так близко друг к другу, не было необходимости говорить громко. "...Привет, старший брат." Ее голос был тонким, в нем все еще чувствовался уханьский акцент, английские звуки смешивались с китайскими, словно две краски, которые только что дважды перемешали, но еще не смешали. Она крепче прижала к себе куклу Барби, которую держала в руке. «На улице холодно, пойдем внутрь». Линь И встала, наклонила зонт в сторону, предоставив ей половину купола. «Внутри горячий шоколад. И чизкейк, из лучшего места в округе». Он не специально выбрал слово «торт»; он просто констатировал факты. Но угол её глаз очень незаметно изменился: из прищуренного он стал слегка расслабленным. Она подняла ноги и последовала за ним внутрь. Она не сразу отпустила подол платья Лю Сяоли — куда бы ни шла ее мать, она следовала за ней. Только когда они вошли на веранду и их окутало тепло обогревателя, она ослабила хватку и последовала за Линь И в коридор. Дверь закрылась, и большая часть звуков дождя снаружи заглушилась. Линь И оглянулся. Сиси стояла на ковре в прихожей, рассматривая люстру над головой. Ее взгляд следил за светом; ей было немного любопытно, но она хотела сделать вид, что это не так. Линь Цинхэ вбежал следом за ними, неся чемодан. Его ботинки были мокрые от дождя; он немного споткнулся, снимая их, издал какой-то звук, а затем направился прямо на кухню — суп вон там, возможно, уже выкипел. «Сюда», — сказал Линь И Сиси, слегка кивнув в сторону гостиной. Он не взял её за руку, оставив ей немного места. «Торт стоит на журнальном столике. Если хочешь съесть его первым, можешь. У нас нет никаких правил, касающихся ожидания, пока взрослые начнут». Сиси шла следом, ее шаги были небольшими и уверенными. Пройдя мимо кофейного столика, она посмотрела вниз. На маленькой тарелочке лежал кусочек чизкейка, украшенный клубникой. Она переложила куклу Барби в другую руку, освободила большой и указательный пальцы, осторожно взяла клубнику и положила ее в рот. Затем она подняла взгляд на Линь И , убедившись, что он не смеется над ней. Линь И не смотрел на нее; он зажигал маленькую спиртовую лампу на кофейном столике. Рядом стоял термос с горячим какао. Он налил первую чашку нужной температуры и подвинул ее к ней. Сиси села на диван, сомкнув ноги, посадила куклу Барби себе на колени, взяла в обе руки теплую чашку, опустила голову и сделала небольшой глоток. Свет в гостиной семьи Линь был тёплым жёлтым, отбрасывая на её лицо мягкое сияние, которое придавало её изящным чертам лица нежную выразительность. В этот момент девочка не была ни настороженной, ни настороженной; она просто тихо сидела, попивая какао, словно предмет, помещённый в нужное место и внезапно оказавшийся там в самый подходящий момент. Со стороны кухни доносились звуки понижающегося голоса Линь Цинхэ , старавшегося говорить естественно, а также редкие короткие реплики Лю Сяоли, которая тихо отвечала.