Мёртвый кот

Рычание собак и крики мальчишки прекратились в один момент. Никто не знал, что произошло в ноябре 2309 года. Мэнсон вышел за грибами в лес. Он даже не подозревал, что в лесу рядом с озером Надежды бродила стая собак. А кто знал? В лес никто не совался, его родная провинция была огорождена высоким забором. Его не перелезал никто. Никто, кроме Мэнсона, конечно. Никто, кроме грёбаного малолетнего идиота, который решил пособирать грибы. И его сестры. Джины. Джина Мэнсон не кричала от боли, Джина не нарушала правил. Она ненавидела тихо. Ненавидела Арену, ненавидела всех. В частности Эндрю Маконахи. Основателя режима. Дед жил уже сто лет и все ни как не мог кони двинуть. Джина ненавидела его больше остальных людей и тварей на земле. Он разделил людей на два класса: мусор и элита. Она это терпеть не могла. Другой ребёнок Мэнсонов же молчал. Он даже немного обожал Маконахи. Солидный мужик. Жирный, седой, но солидный. Манерный. Это не те деревенские приматы, ходящие по улицам. Но что стало с мальчикой? Разодраное тело тащили собаки. По счастливой случайности одна ветка зацепилась за труп и рассекла его от горла до паха. Огромный чёрный пёс бросил труднодоступную пищу гнить. Джину продолжили тащить. Был бы кот жив, он бы бросился на собак. Но он это уже пробовал, и к чему это его привело? К смерти. Ужасной, по истине ужасной. Все ожидали подобной смерти только на арене, но никак не в провинции. От чего в провинции дохнут? От голода, болезней. Бывает расстреляют солдаты, которых каждый называл каждый по разному. Кто хранителями мира, кто надзирателями, кто просто крысами обглоданными. Они и их поступки были причинами праздников, горей и бунтов, которых останавливала старая добрая пуля. Человечество достигло высот, невероятных высот. Но что всё ещё решает все? Наличие оружия. Как говорится: если у тебя ничего нет и у меня ничего нет, то мы можем прийти к мирному решению. Если у тебя есть нож, у меня кулаки — то мы можем найти компромисс. Если у тебя есть нож и у меня есть нож — мы можем поговорить о законе. Если у тебя пистолет, а у меня нож то мы можем спорить о мире. Если у меня есть пистолет, а у тебя ничего — речи о правосудии и быть не может. Цитата не прямая. Вы меня возненавидите и назовёте необразованым посла такого, но я всё ещё не хочу выходить из образа нормального рассказчика. Невиданная сила смогла оживить Мэнсон спустя шестьсот часов двадцать минут и одну секунду. Мертвец ожил. Укусы собак зажили, хоть свой потерянный глаз он не вернул. А пах? Мальчик почувствовал необычную пустоту между ног. Антропоморфный кот оттянул штаны и там была пустота.. просто пустота. Мэнсон не удивился. Ему было весело и всё равно. Смешное чувство, когда тебе смешно с того, что тебе не больно, не страшно и не грустно. Ну пропал орган и что? Одним больше, другим меньше. Кроме того, Мэнсон не помнил где он. Он помнил своё имя. Он не помнил ничего больше. Ни сестру, ни дом, ни жизнь до. Школьные знания? Были. До 6-го класса, но были. Это быль странно. Будто он снова родился. Будто его разобрали и собрали заново. Это освобождало. Это заставляло улыбаться. Джейсон оглянулся. Пустошь. Пустошь, которая заросла вереском, барбарисом и цикорием. Сладкий аромат бил в нос с новой силой. Он заставлял улыбаться ещё больше. Закат окрашивал фиолетовое с голубым поле в необычный цвет. Мэнсон не знал, как его описать. Он был завораживающим. Он был своим. Он что-то напоминал. Он не знал что, но он напоминал многое. Он напоминал любимое. Напоминал прекрасное. Первая попытка встать не увенчалась успехом. Ноги, отвыкшие от ходьбы не держали тощее тело. Тут голову пронзила боль. В глазу потемнело, у ушах раздался писк. Пульсирующий писк. Голова закипела. Горло сжало. Стало тяжело дышать. Мэнсон был мёртв, ему не надо было, но привычка осталась. Сладкий запах вереска и барбариса последнее, что осталось перед очередной темнотой Темнота длилась всего пять минут. Дальше показалась темная шерсть, лапы. Они бежали. Пульсирующий писк стал доноситься где-то в далеке. С каждым шагом лап, писк усиливался. Это было невозможно. Это было больно. Как мне проснуться? Пожалуйста, дай мне проснуться. Я хочу проснуться. Я не хочу умирать дважды. Среди писк послышался женский голос. Я не хочу умирать, Джей. Зачем ты оставил меня умирать? Скажи, зачем? Какова причина твоего предательства? Почему ты опять меня оставил? Почему ты опять не смог быть нормальным братом? Мэнсон проснулся. То же поле. Но только утром. Солнце неприятно било в глаза. Это ещё мягко сказано. Эта треклятая звезда и свет от неё пронизывали глаза и перегревали мозг. Мэнсон перевнулся со спины на бок и зажмурил глаза. Бурая полосатая шерсть была мокрой от росы и грязной от давней бойни. Дышалось тяжело. Почему дышалось тяжело? Поле, утро, свежий воздух, а на горле будто петля завязанна. Это ужасно. Это душит. Горло продолжало сжиматься. Мир не хотел, чтобы мальчонка жил. К сожалению или к счастью, Мэнсон был упрямым. Упрямым до чёртиков. И он дышал. С трудом, через боль, но дышал. Грудь разрывало, лёгкие горели, а живот.. ничего не чувтвовал. Ни голода не сытости. Может он вообще пропал? Может быть эти шавки его выгрызли? Хотя откуда Мэнсону знать, что с ним случилось? Что-то или кто-то, кто сделал его таким позаботился о его памяти. Это можно считать подарком. Кто хочет помнить такую смерть? Какой идиот хочет просыпаться от кошмаров, где его раздирают собаки? Бред.