Теневихрь

13 июня, Астроград

Ник Лазарев уверен, что Фэш заполучил Серебряный ключ обманом и по приказу Астрагора: слишком внезапно он появился в Чародоле и примкнул к светлым феям, взгляды коих прежде никогда не разделял. Равнодушно проходя мимо него, Ник здоровается рукопожатием с Ярисом, оборачивается и на секунду удивлённо замирает. Захарра, впрочем, рассматривает его в ответ с неменьшим замешательством и безрадостным интересом. На них обоих висят почти идентичные медальки смотрителей, у Ника — от Белого Королевства, у Захарры — от Чёрного. Фэш наблюдает за их взаимодействием со слабой усмешкой и лишь непринуждённо пожимает плечами, когда Ник оборачивается и пытливо смотрит ему в глаза. Кажется, Лазарева сильно задевает тот факт, что Фэш их не предупредил. — Я сам не знал, — равнодушно произносит он, с удовольствием замечая, что Ник напрягается ещё сильнее и совершенно ему не верит. — Честное слово. Он делает издевательски невинное личико и разводит руками, чем раздражает Ника ещё больше. Тот открывает рот, чтобы ответить, но передумывает и отворачивается — сотрясать воздух и спорить с Фэшем абсолютно бессмысленно. Его собственные подозрения резко возрастают, настроение моментально портится. В их случае один Драгоций — уже плохо, а два — катастрофа. До распада Ордена Дружбы Фэш и Захарра упоминали, что после совершеннолетия их наверняка сразу введут в ряды Непростых. Произошло это или нет, Ник точно не знает: роковой скандал случился за пару недель до восемнадцатилетия Фэша, два с половиной года назад; но на девяносто девять процентов уверен, что всё именно так и сложилось. А это значит, что Фэш и Захарра беспрекословно подчиняются Астрагору и разделяют его интересы. Уже не просто как родственники, а как сторонники и политическая исполнительная сила. И в группе спасителей Эфлары им совершенно не место. Сев поближе к Ярису, Ник какое-то время сердито смотрит перед собой, сложив руки на груди, а затем выходит к центру и пытается отвлечься, разглядывая Часовой Круг. Этого утешения хватает ненадолго — в Лазурную залу подтягиваются близнецы Огневы. Фэш осматривает эту парочку с интересом: он отлично помнит, каким методом отец Василисы раздобыл своему сынку Рубиновый ключ, вот только… Заметив на Норте медальку смотрителя от РадоСвета, Фэш даже не скрывает ироничной насмешки, заслуживая в ответ разъярённый, но молчаливый взгляд. Ключик-то висит на Дейле! Ник заранее знал, что так будет, хотя понятия не имеет, почему Огнев вдруг поменял их местами. Это, впрочем, и не важно: всё равно ключ был получен нечестным путём — светлые феи подарили его Василисе на часовом посвящении четыре года назад. Она тогда впервые оказалась на Эфларе, и Нику с Фэшем пришлось лично не очень легальным — очень нелегальным — способом вытаскивать её из Черновода, чтобы сопроводить в Чародол. Правда, потом у Василисы увели ключ, Фэш вернулся к Астрагору, а Ник ещё в самом начале не выбрался живым из замка Огневых. И та, кто его зачасовала, теперь ещё и… Хрустальная ключница тоже пересекает порог Лазурной залы, грациозно замирая и осматривая всех присутствующих. Её немного высокомерный взор с интересом останавливается на лице Фэша, но тот и бровью не ведёт: он нисколько не удивлён, что один из ключей перепал любимице Мортиновой. И теперь даже догадывается, кто отхватил себе Золотой. И не ошибается. Вслед за Маришей Резниковой с самым надменным видом приходит Марк Ляхтич. Когда он замечает Фэша с ключом от фей, на его губах расцветает донельзя злорадная улыбка, но чуть меркнет, стоит его глазам нарваться на испепеляющий взгляд Захарры. Это наталкивает на некоторые выводы: вероятно, покровители Марка вытрепали ему о том, что Фэш выбыл из игры, но посоветовали держаться в союзе с Захаррой. А это значит, что Захарра на хорошем счету в Ордене Непростых. А вот Мортиновой и Огневу не помешает на досуге почитать устав — слишком уж вольно болтают… Хотя Астрагор мог разрешить им держать своё Золотце в курсе событий. Гадая, не пробился ли Марк сам в ряды Непростых за последние полгода, Фэш хмурится. Этого нельзя исключать. Он вновь ловит себя на мысли, что не стоило становиться ключником, а следом ещё и на мысли, что так-то вообще не стоило убегать — наверняка, Астрагор просто проверял его… Фэш вдруг со всей ясностью осознаёт, что ему в прямом смысле жизненно необходимо помириться с Захаррой и узнать, что случилось после его дня рождения. И решить, что делать дальше: уповать на то, что всё как-то само собой сложится, категорически недопустимо. Если Астрагор правда не планирует в него вселяться, то стоит прямо сейчас ампутировать свою гордость, ползти к нему на коленях и рассыпаться в мольбах простить и принять назад. Если же он планирует… У Фэша в голове уже какое-то время вертится список опасных вещей, которые можно сделать со своим телом, чтобы отбить у Великого Духа желание его занимать. Почти все они наполовину летальные, и если не сократят ему жизнь, то точно значительно подорвут её качество. Игра, в которую невозможно выиграть. На то, чтобы наладить отношения с Захаррой, у него будет целая неделя на Эфларе — судя по всему, в Чернолюте. Им сказали, что при запуске Часовой Круг перенесёт всех, кто на нём стоит, в безопасное место, выбрав желание большинства. Но Астрагор ещё несколько лет назад на каком-то индивидуальном уроке вдруг взялся ему рассказывать, что Круг реагирует только на Чёрный ключ и что такого понятия как «желание большинства» в природе часодейства не существует. По его мнению, высшая инстанция власти и контроля должна быть единственна, а не распыляться на эфемерное «большинство». Независимо от того, согласен Фэш с этим или нет, он всё же признаёт, что в техническом контексте Часового Круга доверяет Астрагору чуть больше, чем эфларцам. А раз Чёрный ключник играет на стороне лютов, то легко догадаться, куда их всех занесёт. Эту неделю надо будет использовать с умом: всё обсудить с Захаррой, разобраться, что происходит в Ордене и в Змиулане. Вряд ли, конечно, ему удастся так просто понять, что задумал Астрагор по отношению к его телу, но точно повезёт разузнать что-то полезное.

***

На появление Дианы Фрезер все реагируют спокойно, даже Захарра уже лишь мрачно ухмыляется. Сама фея делает вид, что не замечает её, и, равнодушно кивнув Фэшу и Нику, подходит ближе к компании от РадоСвета, чтобы вежливо со всеми познакомиться. Фрейлина Белого двора и раньше была не частой гостьей в Астрограде, а после распада Ордена Дружбы у неё и вовсе не осталось причин покидать Чародол, не считая обязанности иногда сопровождать Её Величество. Фэш со спины рассматривает её высокий силуэт и вспоминает их первую встречу с момента ссоры, два месяца назад. Как ему тогда только вручили Серебряный ключ и сказали «кстати, познакомьтесь с нашей Железной ключницей…», как они с Дианой молча стояли друг напротив друга и обменивались осуждающими взорами, как только секунд через тридцать смогли выдавить из себя холодное «мы уже знакомы». А потом к ним присоединился Ник, и они делили такое же презрительное молчание на троих. Диана не понимает, почему Белая Королева так легко отдала два места на Часовом Круге людям, хотя могла поставить на них фей. Выбор кандидатов тоже кажется ей возмутительным. С Ником она ещё может уловить логическую связь: его отец заседает в РадоСвете и всячески способствует благоприятным отношениям между Астроградом и Чародолом. Но Драгоций — выходец из сильного рода духов, один из любимчиков главного врага Эфлары. Даже если он действительно предал своего покровителя, такого доверия он не заслуживает. Узнав, что Фэш не единственный из семьи Астрагора, кто занял место на Часовом Круге, Диана и вовсе хотела отказаться от своей позиции. Какой ей смысл рисковать собой ради того, что уже обречено? Оборачиваясь и замечая, как Фэш смотрит на свою сестру, Диана не уверена, знал ли он, что та тоже окажется здесь, или правда совершенно не поддерживает контакт с семьёй. Самой Фрезер сообщили об участии Захарры неделю назад, тайно: чародольская разведка раздобыла имя смотрительницы. Странно, что Фэша после этого не сместили. Почему Рубиновый ключ перешёл от Норта к Дейле, Диана тоже знает, хотя не может не признать, что лучше бы он остался у Василисы. Младшую из Огневых ей немного жаль — она явно переживала распад Ордена Дружбы хуже всех остальных, ведь других друзей на Эфларе у неё почти не было. Насколько Диане известно, её самой на Эфларе тоже уже давно нет: Огнев всё-таки исполнил угрозу с концами увезти младшую дочь на Осталу. Впрочем, Василиса далеко не так невинна и тоже приложила руку к тому, что по итогу все они намертво разругались. Из-за недосыпа, весь этот сюр начинает откровенно забавлять Фэша — на Часовом Круге действительно собрались две трети Ордена Дружбы. Не хватает только Огневой и… Через секунду ему уже не смешно: к центру Лазурной залы уверенной походкой приближается Маар Броннер. У него на груди висят ножны, имитирующие форму симметричного клинка — Стального Зубка. Чёрного ключника все встречают напряжённым молчанием, не говоря вслух, но хорошо понимая: через пару недель этот человек отдаст свою жизнь за Эфлару. Сам же Маар держится очень легко, безмятежно здоровается и знакомится с радосветскими ключниками, с прищуром осматривает троицу от светлых фей, но потом с вежливостью кивает и им. Лицо он при этом сохраняет совершенно непроницаемым, доброжелательным и спокойным, но внутренне чуть ли не давится от смеха — Чёрная и Белая Королевы, не сговариваясь, собрали полное бинго. Мимолётно встречаясь глазами с Фэшем, Маар всё же на секунду напрягается, заодно замечая, что и тот стискивает челюсти. Садясь рядом с Захаррой, он ловит её холодный взгляд и всё равно тихо спрашивает, пряча ухмылку: — А Астрагор в курсе, что его племянник представляет интересы фей? — У него спроси, — следует резкий, мрачный ответ. Провокация срабатывает: Маар очень хорошо слышит, как сбивается пульс Захарры на этих словах, и подтверждает свою догадку. Наблюдая, как они перешёптываются, Фэш окончательно закипает: с ним сестричка уже успела помириться? Он пытается успокоить себя и взывает хоть к какому-то состраданию — он же умрёт! — но не находит никакого раскаяния, только острое раздражение. Диана рассматривает Маара с некоторой задумчивостью, Ник — с растерянностью. Тоже злится, но, в отличие от Фэша, всё же смог нащупать в себе голос совести и сочувствия. Ещё минут через сорок им раздают идентичные чёрные плащи для перемещений, повторяют инструктаж, что делать в том или ином аварийном случае, отвечают на все новые вопросы. Фэшу опять хочется спать. А ведь все эти сотрудники Лазоря и взбирающиеся на свои трибуны советники РадоСвета понятия не имеют, что пятеро участников Часового Круга глотки друг другу перегрызть готовы… Юноша нервно усмехается уголком губ, думая о незавидности своего положения: помимо членов Ордена Дружбы, Марк и Норт, вероятно, тоже будут не против ему навалять. Астрагору придётся встать в очередь. Наконец, за пятнадцать минут до полуночи, их расставляют по позициям на Часовом Круге. Вначале свои места занимают смотрители — Ник на двойке, Норт на восьмёрке, Захарра на одиннадцати; — за ними на Круг поочерёдно поднимаются ключники. Стискивая пальцами висящий на шее ключ, Фэш самым первым ступает на свою единичку. В ту же секунду, напугав его и всех, кто уже стоит на Круге, из семи разноцветных стрел Серебряная неестественно удлиняется и взвивается ввысь, причудливо изгибаясь, словно лента на ветру. Она вмиг несколько раз окольцовывает центр Круга, двигаясь сверху вниз по изящной винтовой линии с расширяющимся радиусом и замирая остриём подле его ног. На тончайшее мгновение Фэш чётко видит, как поверхность стрелы превращается в живой покров из искрящихся серебряных змей, но иллюзия моментально спадает. Вздрогнув, он остаётся на месте, нервно осматриваясь и пытаясь понять, кто ещё это заметил. Пальцы невольно отпускают ключ: волна часодейства явно исходила от него. Сделав вывод, что короткое наваждение, было только в его голове, Фэш оглядывает Круг с настороженностью. Такие яркие визуалы могут быть признаком только очень сильного, древнего часодейства, и юноше совсем не хочется позволять ему лезть себе в голову — немалый риск сойти с ума. Их всех, конечно, предупреждали о таком, не раз и не два, но чувство, что это точно не кончится ничем хорошим, всё равно неумолимо усиливается. Если ключ реагирует такой вспышкой на невинное сближение с циферблатом, какого же будет его поведение на испытаниях? А в Расколотом замке — если его, конечно, удастся найти? Диана занимает свою тройку, Ярис — шестёрку, Дейла — семёрку, Мариша — девятку, Марк — десятку и, наконец, Маар поднимается на двенадцать. С каждым новым ключом изгибы стрел становятся всё более и более путаными, по итогу сплетая вокруг центра Круга сложный многоступенчатый венец. Никто не произносит ни слова, но по лицам всех других ключников Фэш догадывается, что их тоже не обошли стороной беглые галлюцинации. Самой напуганной выглядит Дейла: она на секунду замирает с распахнутыми глазами, смотря прямо перед собой, словно видит что-то ужасающее, а потом отдёргивает руку от ключа и чуть ли не отшатывается назад, но берёт себя в руки и остаётся на месте. Вероятно, успевает пожалеть, что ключ не остался у брата-близнеца. Четвёртое и пятое места внешне пустуют: со слов организаторов, там стоят тайные наблюдатели — невидимые смотрители Часового Круга. Фэш предполагает, что это ещё пара специальных сотрудников под покровительством РадоСвета, для контроля ситуации, если что-то пойдёт не так. Либо если они все передерутся, что не исключено, с таким-то набором участников. При этой мысли Фэш безрадостно скашивает глаза на двенадцатый кружок справа от себя. Несмотря на острую взаимную неприязнь, они с Мааром, кажется, становятся единственными из Ордена уже-не-Дружбы, кто искреннее считает сложившиеся обстоятельства уморительными. Как иронична насмешка судьбы: у всех них даже места на Круге идут идеально подряд! Захарра, Броннер, он сам, Лазарев, Фрезер — дуга с одиннадцати до трёх. Разглядывая пустующую четвёрку, Фэш думает, что для достижении абсолютного пика комедии им не хватает только…

***

Василиса Огнева, накрывшись крыльями, стоит ровно на цифре четыре и едва ли может поверить, что это реально происходит. Теперь она отлично понимает, на что намекал Астрагор, когда выбрал её на роль одного из тайных наблюдателей и дал небольшое философское напутствие о том, как важно запоминать ценности и слабости всех, кто когда-либо был нам близок, и быть готовыми к тому, что они ещё столкнутся с нами в будущем. Мог бы и прямым текстом сказать… Хотя Василиса подозревает, что Великий Дух и сам не догадывался, сколь прорицательным окажется его замечание — он-то, наверное, имел в виду только Маара Броннера. О нём ещё давно сообщила Захарра, а вот о троице из Белого Королевства разведка Непростых так и не смогла ничего раздобыть. Астрагора ждёт небольшой Серебряный сюрприз. Василиса рассматривает всех своих бывших друзей с замиранием сердца, с горькой ностальгией и каким-то затаённым теплом. Захарру она теперь видит регулярно, но остальные не встречались с ней уже очень давно. За два с половиной года они все сильно внешне изменились, странно повзрослели… Впрочем, биографию Василисы они вряд ли переплюнут. Отец, конечно, был неправ, когда планировал надолго запереть её в Черноводе, но точно не ошибался, из раза в раз повторяя, что адаптироваться к часодейному миру ей будет трудно. На Эфларе Василиса не прижилась — ей нравилось там, только пока ещё существовал Орден Дружбы, но после его распада жизнь в Астрограде либо в Черноводе разом потеряла все краски. Светлочас никогда не вызывал у неё восторга, особенно своей директрисой и её любимицами; ей нравились только индивидуальные уроки у Астариуса, но они держались на часовом флёре. Как и любой часодейный дар, флёр Василисы плохо поддавался контролю и на тот момент был ещё очень слаб, нестабилен и зависим от эмоций. После того, как она одновременно рассорилась со всеми своими друзьями, он почти полностью пропал: изредка ей случайно удавалось вызвать потоки цифр, но они были бледными, прозрачными, колебались несколько секунд и моментально растворялись, как только падала концентрация. О тиккеровке не шло и речи. Весной два года назад отец поставил Василисе ультиматум: либо она берёт себя в руки и начинает показывать успехи в лучшей часовой школе Эфлары, либо он сдаёт её в лучшую часовую школу Осталы, где её заставят показывать успехи, хочет она того или нет. То, что речь шла о Змиулане, дошло слишком поздно. Сначала Василиса даже решила, что отец сошёл с ума — пусть он и сам когда-то там учился. Только приехав туда, она, заранее напуганная рассказами Фэша и Захарры, была уверена, что вскоре либо окажется в подземелье, либо потеряется в каком-нибудь часовихре в коридорах Змиулана, либо просто сбежит и умрёт в Драголисе. Но чуть позже пришлось признать, что привыкнуть к строгим порядкам замка и влиться в общество остальцев ей далось куда проще, чем обосноваться на Эфларе. Учёба, которой Василиса в первую неделю механически занималась из страха, затем стала по-настоящему интересной. Система обучения в Змиулане была в корне иной: там в принципе не было разделения на светлое и тёмное — легальное и запретное, безопасное и рискованное — часодейство, а многие жуткие вещи сразу демонстрировали на практике. Это пугало, но не строило иллюзий: игры с часовым даром могут привести к катастрофическим последствием, и лучше с самого начала понимать всю ответственность. Под особым вниманием Астрагора были только родственники и те, кто входил в старший круг. Все остальные ученики Змиулана в принципе не так часто видели хозяина замка, разве что мельком и издали — никаких индивидуальных уроков ни у кого из них с ним не было, а к Главной башне их не подпускали. По этой же причине Василиса почти не встречала бывших друзей: когда Фэш или Захарра переходили с Эфлары в Змиулан, они обитали именно там. Астрагор добрался до Василисы, только после того как у неё стабилизировался часовой флёр, и, спустя пару личных уроков, почему-то сразу предложил ей вступить в старший круг. Отца, как ни странно, очень напрягло такое пристальное внимание, но его мнение тогда имело отрицательный вес в системе ценностей — Василиса согласилась на предложение Астрагора буквально ему назло. С тех пор прошло два года. Василисе почти девятнадцать, она по-прежнему в старшем круге учеников, живёт в Змиулане — теперь уже в Главной башне — и с середины зимы входит в Орден Непростых. Смотрящий в её сторону со своей единички Фэш о последнем факте даже не догадывается; в принципе не может предположить, что она невидимая стоит ровно на его линии взгляда. Если бы у него функционировала метка, Василиса бы не удержалась от мысленного приветствия. Всё, что находится за пределами циферблата, начинает пульсировать и расплываться, размазываться и терять чёткие очертания. Фэш осматривает остальных на Круге, замечая, как многие сосредоточенно напрягаются, но по-прежнему считает, что это бессмысленно: всё зависит только от Броннера. У него самого так-то тоже есть приказ от Белой Королевы — думать о Чародоле, — но Фэш, при всём уважении к ней, по-прежнему с тревогой думает о серебряных змеях. Часовой Круг начинает медленно вращаться, растворяющиеся трибуны меркнут и темнеют. Захарра нервно смотрит на прикрывшего глаза Маара, Василиса переводит взгляд на пустую цифру пять. Между ней и Ярисом, тоже под крыльями, стоит Терния Драгоций — ещё одна талантливая племянница Великого Духа Осталы, невысокая девушка с тёмно-русыми волосами. Сложив руки на груди и стиснув пальцы на своих плечах, она, почти не моргая, пристально смотрит в сторону двенадцатой позиции. Её спина немного ссутулена, челюсти плотно сжаты от волнения, взор исподлобья неподвижен. У Тернии есть не очень послушный, но определённо полезный часодейный дар — внушение мыслей и навязывание ложных воспоминаний. Применять его аккуратно либо незаметно она пока не умеет: тот, кто попадает под её влияние, обычно обращает внимание на странные образы в своих мыслях и не принимает их за естественные рассуждения. Иными словами, у Тернии вряд ли получится ввести кого-то в заблуждение в долгосрочной перспективе, — но сейчас ставка совершенно иная. Речь идёт об интенсивном воздействии на интервале всего в пару минут. По циферблату расползаются тени, по его контуру сужается купол, постепенно отрезающий идущий извне свет. За секунду до того, как Часовой Круг полностью проваливается во тьму, Терния делает ментальный рывок и дотягивается до сознания Чёрного ключника. Её цель — сделать так, чтобы ближайшие сто двадцать секунд Маар Броннер не мог думать ни о чём, кроме Осталы.